О Лене, Леночке, Алёне, Алёнушке, Елене

http://www.peoples.ru/science/mathematics/venttsel/

Памяти Елены Сергеевны Вентцель

Я не хочу писать некролог - такие звёзды не падают, такие люди не умирают насовсем. Тем живущим, которым досталось их сияние в прошлом, оно будет сиять и в будущем. Это чувство люди называют путеводной звездой. Оно остается в душе как внутренний компас.

Автор: Семён Ицкович

Её миг длился 95 лет и 25 дней. 15 апреля остановилось её прекрасное сердце. 18 апреля состоялась кремация...

Я не хочу писать некролог - такие звёзды не падают, такие люди не умирают насовсем. Тем живущим, которым досталось их сияние в прошлом, оно будет сиять и в будущем. Это чувство люди называют путеводной звездой. Оно остается в душе как внутренний компас.

Елена Сергеевна Вентцель, урожденная Долгинцева, - поэт в математике и математик в поэзии, вернее - в прозе, да ведь и проза-то её поэтична. Ей, по словам Пушкина, кажется, удалось поверить алгеброй гармонию: каждое слово в её рассказах, повестях, романах - выверено и поставлено к месту с математической точностью, как икс и игрек в формулу, отчего и звучит её проза, как идеально настроенный музыкальный инструмент. Икс и игрек: Игрек - её литературный псевдоним: И.Грекова.

И в математике, где она профессор Вентцель, ею был выбран для себя раздел весьма поэтичный - теория вероятностей. Среди множества её научных трудов (она была доктором технических наук) учебник по теории вероятностей был и надолго останется востребованным студентами всех технических вузов. Не говоря уж о богатстве содержания, мало есть учебников, написанных не сухо, а так интересно и высокохудожественно.

Елена Сергеевна преподавала на факультете вооружения Военно-воздушной академии им. Жуковского. Там же работал и её муж - выдающийся ученый Дмитрий Александрович Вентцель. Он был начальником кафедры баллистики, профессором, доктором технических наук, генерал-майором авиации. Об этих замечательных людях любовно писал в "Литературной газете" (18-24 июля прошлого года) их ученик, бывший слушатель академии Виктор Николаевич Гастелло, сын легендарного летчика. О них тепло вспоминали собравшиеся на траурную церемонию в Москве 18 апреля. Таких людей всегда было мало и, боюсь, вероятность появления им подобных в нынешних российских условиях невелика. Единственная надежда - их ученики, их школа. Да еще люди, которые читают и будут читать книги И.Грековой.

Она родилась в 1907 году в Ревеле (теперь Таллинн). Потом семья переехала в Петербург. Отец преподавал математику, мать - словесность. Их дочь стала сочинять рассказы с пяти-шести лет, но пошла все же по отцовской стезе, хотя страсть к словесности подспудно в ней жила и, прорвавшись на шестом десятке лет, сразу сделала её популярнейшим автором.

Дмитрий Александрович Вентцель родился в 1898 году; его предки со стороны отца были немцами, предки со стороны матери принадлежали к старинному дворянскому роду. Все знавшие его удивлялись многогранности таланта, широте эрудиции и интересов этого человека. Он рано умер, в 1955 году. Его чертами Елена Сергеевна наделила ряд героев своих литературных произведений, особенно же генерала Сиверса в повести "На испытаниях".

Эта повесть о буднях ракетного полигона, написанная очевидцем, более того, участником испытаний, и - отнюдь не по парадным канонам, возмутила ГлавПУР. "Где вы видели пьяного офицера?" - терзали её. На Елену Сергеевну, беспартийную, в парткоме академии завели персональное дело. Она мужественно отбивалась. Как раз подошел срок очередного профессорского конкурса, она победила, но после этой победы демонстративно подала заявление об увольнении и ушла из академии, в которой проработала 30 лет. Конечно, такому профессору были бы рады в любом вузе столицы. Она выбрала Московский институт инженеров железнодорожного транспорта. Не было бы счастья, да несчастье помогло: после боя с тем генеральским парткомом Елена Сергеевна стала отдавать литературе ещё большую часть своей жизни.

О, как мы зачитывались ее повестью "Кафедра"! Особенно же преподаватели вузов, аспиранты и студенты. Такого откровения, понимания, такой жизненной правды раньше не было. И.Грекова, едва появившись на литературном горизонте, сразу стала знаменитым и любимым писателем, очень близким и понятным читателю, в то же время стократ больше видящим, высоким, которому как бы "сверху видно всё". Её имя уже искали.

"Кафедра" была опубликована в 1978 году, "На испытаниях" - в 1967-м. А еще в 1961-м Александр Трифонович Твардовский, главный редактор "Нового мира", написал на рукописи рассказа И.Грековой "За проходной": "Автора надо иметь в виду. У него есть перо". Есть перо! Золотое перо. Я сейчас перечитал этот рассказ. Читая, записывал то, что могло подвигнуть не склонного к комплиментам Твардовского на такую резолюцию. Набралось много цитат, одна другой лучше, так что и выбрать трудно, а для всего не хватит здесь места.

Многолетняя сотрудница редакции "Нового мира" Калерия Николаевна Озерова помнит, что рукопись рассказа И.Грековой "За проходной" принесла в "Новый мир" писательница Фрида Абрамовна Вигдорова, дружившая с Еленой Сергеевной. Да, та самая, что позже сделала облетевшую весь мир запись суда над Иосифом Бродским, за что подверглась гонениям со стороны властей, может быть, в конечном счёте стоившим ей жизни.

Стоит упомянуть здесь еще и Василия Гроссмана. В том же 1961-м Александр Твардовский предпринял попытку опубликовать его роман "Жизнь и судьба". КГБ немедленно арестовал рукопись и извёл ее автора, скончавшегося в 1964-м в возрасте всего 59 лет. Поэтому, когда в 1962-м Елена Сергеевна принесла в "Новый мир" свой роман "Свежо предание", Александр Трифонович запер рукопись в сейф, опубликовать и не попытался, ибо тема была неприкасаемая, откровенно антисоветская - государственный антисемитизм в СССР, в "стране дружбы народов".

Роман "Свежо предание" увидел свет только в 1995 году, и то не на родине, а в США, в издательстве "Эрмитаж". Он <дожидался встречи с читателем, - писала в послесловии к роману Руфь Зернова, - сказочный, былинный срок - тридцать лет и три года>. Она диву далась, узнав, что этот роман был принесен в "Новый мир" еще в том далеком 1962-м. "Что это было? Наивность? Простодушие? Вызов? Пожалуй, скорее всего - вызов:" Елена Сергеевна не была наивной, она всё хорошо видела. Лучше многих евреев, предпочитавших закрывать на правду глаза. Она понимала, какие силы обрушились бы на неё в случае опубликования романа. Тем не менее: Нет, тем более рвалась она в бой. Она не знала страха в борьбе за правду и честь. Сердечное ей за это спасибо.

Роман "Жизнь и судьба" Василия Гроссмана был опубликован за границей через 19 лет, на родине - через 27 лет. Роман И.Грековой "Свежо предание" увидел свет через 33 года (на родине - через 35 лет). Хорошо хоть при жизни автора! Роман пронизан глубокой симпатией к еврейскому народу, болью за его трагическую судьбу, хотя написан он русским человеком. У Гроссмана болезненная тема антисемитизма тоже сильна, но это понятно: Гроссман - еврей. Юрий Нагибин не еврей, но всю жизнь считал себя евреем, а главное, все другие так считали, поэтому его отчаянная "Тьма в конце туннеля" тоже легко объяснима. А вот русская женщина с немецкой фамилией Вентцель - она-то чего так встрепенулась? Да не сейчас, а давно, еще в те годы, когда говорить об этом вслух было просто опасно. А она не то, что заговорила - закричала об антисемитизме. Закричала о нем не только как о еврейской - как о русской беде. Она смело выступила как благородная хранительница доброго имени русского человека. Многим русским патриотам (среди которых есть и крупные писатели) этого благородства, к сожалению, не хватает. Оттого и покидают Россию еврейские семьи. Когда их потомки спросят, почему они здесь, почему не в России, пусть кто-то даст им прочитать <Свежо предание>, эту <Сагу о Левиных>, как я назвал этот роман в одной из своих давних публикаций.

Тиражи книг, на титуле которых значится "И.Грекова", теперь значительны и, несомненно, будут расти. Как на родине автора, так и в других странах, на русском и в переводах на многие другие языки. Передо мной сборник "На испытаниях" (М., 1990) с тринадцатью её произведениями и книги, изданные в конце девяностых: роман "Свежо предание", сборники избранных повестей и рассказов "Дамский мастер" и "Вдовий пароход". Последние выпущены московским издательством "Текст" в серии "Классика ХХ века". Мало кого при жизни признают классиком. Ей эта честь досталась по праву.

Процитирую все же хоть кусочек из выписок, сделанных по ходу чтения рассказа "За проходной": "Странная все-таки штука - искусство. Мы замечаем его, когда оно выражено в больших вещах. Но ведь изо дня в день мы живем в окружении мелких, забываемых, проходных вещиц, которые в каком-то смысле тоже искусство. Взять, например, спичечные коробки. Ведь на каждом из них что-то нарисовано. Кто-то делал этикетку, старался, чтобы было хорошо, красиво. А спроси своего соседа: что нарисовано на коробке, который ты сегодня десять раз вынимал из своего кармана? Не скажет: Какая судьба: плодить красоту, чтобы её не замечали! Страшная судьба! Такой ли судьбы я хочу?.." Так в рассказе И.Грековой размышлял молодой паренёк, научный сотрудник закрытой лаборатории. Вместе с ним размышлял и автор.

О, Елена Сергеевна, Ваше наследие и красота Ваша остались людям, и судьба, которую Вы для себя избрали, благословенна. Кому случится побывать в Москве, загляните, пожалуйста, на кладбище, что рядом с Донским монастырем, где будет покоиться её прах.

Земной ей поклон и светлая память.


[ Изображение на стороннем сайте: 1603c9657300.jpg ]

Елена Андреевна Ган

(в девичестве Фадеева) (1814—1842) — русская писательница XIX века, постоянный автор журнала «Библиотеки для чтения» Осипа Сенковского и журнала «Отечественные записки».


[ Изображение на стороннем сайте: a890e4753671.jpg ]


Биография

Родилась в многодетной дворянской семье. Детство и юность провела в Екатеринославе. По материнской линии принадлежала к роду князей Долгоруковых, её родителями были Андрей Михайлович Фадеев (1789—1867), тайный советник, губернатор Саратова, и княжна Елена Павловна Долгорукая (в девичестве). Родная сестра Елены, Екатерина, была замужем за Юлием Федоровичем Витте (1814—1867), от брака с которым родился будущий российский государственный деятель, министр финансов России Сергей Юльевич Витте (1849—1915).

Елена Ган приходилась двоюродной сестрой поэтессе Евдокии Ростопчиной и мемуаристке Екатерине Сушковой, приятельнице Лермонтова, с которым Ган общалась в ее доме. «Его я знаю лично… Умная голова! Поэт, красноречив», — писала она родным (см. Лермонтовскую энциклопедию). Ее родственником по матери был известный поэт того времени Иван Михайлович Долгоруков, внук автора «Своеручных записок» Натальи Долгорукой и первый их издатель, а также поэт Ф. И. Тютчев.

Замуж Елена вышла в 16-летнем возрасте за капитана Петра Алексеевича Гана (Peter von Hahn; 1798—1873), человека военного, почти вдвое старше ее, происходившего из немецкого рода, переселившегося в Россию в середине 18-го века.

В 1831 году у Ганов родилась первая дочь Елена (Елена Блаватская), а в 1835 — вторая дочь Вера — будущая писательница Желиховская. Елена Ган вместе с маленькими детьми и мужем все это время путешествовала по Украине, побывала в Курске и в Туле. Весной 1836 года семья прибыла в Петербург, где проживет по май 1837 года, здесь Елена Ган увидела на выставке Пушкина, о чем написала родным: «Я узнала — Пушкина! Я воображала его черным брюнетом, а его волосы не темнее моих, длинные, взъерошенные… Маленький ростом, с заросшим лицом, он был не красив, если бы не глаза. Глаза блестят, как угли, и в беспрерывном движении. Я, разумеется, забыла картины, чтобы смотреть на него. И он, кажется, это заметил: несколько раз, взглядывая на меня, улыбался… Видно, на лице моем изображались мои восторженные чувства». Известно, что Пушкин во время южной ссылки бывал в кишиневском и одесском домах Фадеева.

Литературная деятельность

В 1836 году Е. А. Ган опубликовала в «Библиотеке для чтения» у издателя Сенковского компиляцию из романа Булвер-Литтона «Годольфин». В 1839 там же появилась ее первая повесть «Идеал», под псевдонимом Зенеида Р-ва . В 1837, будучи на Кавказе, познакомилась с ссыльными декабристами. Впечатления этого знакомства послужили созданию ряда произведений: «Воспоминаний Железноводска» и повестей «Утбалла» и «Джеллаледдин», опубликованных в 1838 (в «Библиотеке для чтения»). Далее (1839—1841) последовали одна за другой повести (изданные там же): «Медальон», «Суд света», «Теофания Аббиаджио». Произведение «Напрасный дар» было создано в 1842 и в том же году опубликовано в «Отечественных Записках» (первая часть); вторая часть появилась в посмертном собрании сочинений (1843); «Любонька» (год создания — 1842 — также совпадает с годом публикации в «Отечественных Записках» и, соответственно, по времени написания), «Ложа в одесской опере» (опубликовано в альманах «Дагерротип»). Собрания сочинений Елены Андреевны Ган были изданы два раза в Санкт-Петербурге, в 1843 и 1905 годах.

Литературное приложение сил Е. Ган (Зенеиды Р-вой) не осталось незамеченным. На публикацию ее произведений отозвались многие видные деятели того времени. В частности Тургенев и Белинский:
«В этой женщине было <...> и горячее русское сердце, и опыт жизни женской, и страстность убеждений, — и не отказала природа в тех „простых и сладких“ звуках, в которых счастливо выражается внутренняя жизнь». Иван Сергеевич Тургенев

«Есть писатели, которые живут отдельною жизнью от своих творений; есть писатели, личность которых тесно связана с их произведениями. Читая первых, услаждаешься божественным искусством, не думая о художнике; читая вторых, услаждаешься созерцанием прекрасной человеческой личности, думаешь о ней, любишь ее и желаешь знать ее самое и подробности ее жизни. К этому второму разряду принадлежит наша даровитая Зенеида Р-ва (Елена Ган) <...> Мир праху твоему, благородное сердце, безвременно разорванное силой собственных ощущений. Мир праху твоему, необыкновенная женщина, жертва богатых даров своей возвышенной натуры! Благодарим тебя за краткую жизнь твою: не даром и не втуне цвела она пышным, благоуханным цветом глубоких чувств и высоких мыслей… В этом цвете — твоя душа, и не будет ей смерти, и будет жива она для всякого, кто захочет насладиться ее ароматом». Виссарион Григорьевич Белинский

Семья

Старшая дочь — Блаватская, Елена Петровна (1831—1893) — философ, основательница Теософского общества.
Младшая дочь — Желиховская, Вера Петровна (1835—1896) — известная писательница.
Сын — Леонид Петрович Ган (1840 - ?)
Муж — Петр Алексеевич фон Ган — потомок немецкого аристокритического рода Ган-Ган фон Ротерган.

[ Изображение на стороннем сайте: 9b8daaaadaf5.jpg ]


Блаватская Елена Петровна

(ур. Ган) — писательница и спиритка, род. в 1831 г. в Екатеринославле. После неудачного замужества с 60-летним бароном Б. 17-летняя Б., покинув мужа, предприняла ряд полных приключений путешествий по Зап. Европе, Сирии и Египту, Сев. Америке, Индии и Центральной Азии. Свои путевые впечатления и наблюдения она описывала во многих журнальных статьях, отличающихся необыкновенным богатством фантазии и необычайностью приключений (в "Русском вестнике" под псевдонимом "Радда-Бай"). Обладая эксцентричным характером, Б. увлеклась мистическими учениями Востока и в 1875 вместе с англ. полковником Олькотом основала "Теософическое общество", которое имеет целью: 1) образовать ядро всечеловеческого братства без различия пола, национальностей и религии; 2) изучать все философ. и религиозн. учения, особенно Востока и древности, чтобы доказать, что во всех их скрыта одна и та же истина; 3) изучать необъяснимое в природе и развивать сверхчувственные силы человека. Для распространения своих идей Б. издавала с 1887 журналы — в Лондоне "Lucifer, the Lightbringer" при содействии Анны Безант и в Париже "La revue theosophique" и "Lotus bleu". Отдельно издала еще "Isis unveiled", "The secret doctrine, the synthesis of Science, Religion and Philosophy" и "The key to theosophy". До своей смерти († 26 апр. 1891) Б. оставалась президентом Теософич. общества и среди своих немногочисленных почитателей и почитательниц пользовалась авторитетом высшего избранного для необычайных откровений существа. В сочин., как и в жизни Б. трудно провести границу, где кончается сознательный или бессознательный обман и самообман и начинаются искреннее увлечение мистикой или простое шарлатанство. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона

Продолжение....

























(По этим иллюстрациям детям можно устраивать викторины на тему - "Вспомни сказку"..)
Приятного всем настроения!

http://frolova.golos.de/ru/

Елена Фролова

певица, поэт, композитор


[ Изображение на стороннем сайте: fd2d6874b2c8.jpg ]


Ах, как было бы хорошо, если бы вы послушали эти песни так, как слушала их я... Закрыв глаза,
не спеша, не раздваиваясь на что-либо, по известной причине отсутствия времени «нужного», как нам кажется, «для каких-либо важных дел». Но не проживаете ли вы истинно настоящую жизнь именно в те минуты, когда невидимая нить связывает вас с миром этих песен, с голосом Елены Фроловой, внутри которого вы сумеете расслышать звон маленького колокольчика...
Елена Камбурова, народная артистка России, лауреат Государственной премии (Москва)

Голос Елены Фроловой принадлежит российской и мировой песенной культуре.
Чудо ее голоса состоит в том потрясающем разнообразии, тонкости и виртуозности, с которым певица им пользуется, в тех драматических перевоплощениях, которые он ежесекундно претерпевает.
Не вписываясь в традиционную систему жанров, её творчество соединяет в себе несколько важных линий: поэзию — классическую и современную, музыкальное новаторство, традиции фольклора и русского духовного стиха. В то же время оно открыто мелодиям и ритмам других стран и народов.

Важнейшая линия творчества Елены Фроловой — песни на стихи русских поэтов Серебряного века: Марины Цветаевой, Александра Блока, Анны Ахматовой, Андрея Белого, Осипа Мандельштама, Софии Парнок, Сергея Есенина, Михаила Кузмина, Арсения Тарковского — а также поэтов, которые продолжили эту великую традицию: Иосифа Бродского и Леонида Губанова.
Поэзия такого уровня лишь в редчайших, исключительных случаях поддаётся адекватному переводу на язык песни. Творчество Елены Фроловой как раз являет собой этот редчайший и исключительный случай.
Её музыкальные интерпретации сложных, многоплановых текстов поражают своей смелостью, силой и точностью. Это даже не столько чуткость к слову, сколько чуткость к тому, что по ту сторону слов.

Еще одно серьезнейшее направление в творчестве Фроловой — обрядовые песни и русский духовный стих, увлекающий зрителя в стихию русской народной музыки, причем не в ее лубочном варианте, а идущей от самых древних языческих корней.
Виртуозная гитарная техника, игра на гуслях и скифской арфе, уникальный голос, удивительная мелодия, идеальный вкус — всё это Елена Фролова.

Откровение Елены Фроловой требует доверия слушателя, интимности, серьезного диалога между артисткой и публикой, поэтому понятна ее любовь к залам с «душой» и слушателям с «живыми глазами». При этом слушатель может не принадлежать к русскому культурному кругу, волшебство и очарование песен свободно пересекает языковые границы. Они — в лучшем смысле — эсперанто неподдельной человеческой выразительности.
Dr. Hannelore Umbreit (Германия)

Народная песня, русский духовный стих

Этника и фольклор являются едва ли не самыми главными источниками жанра современной камерной песни, в котором работает Елена Фролова.
Гусли — древнейший музыкальный инструмент. По одной из версий, название его происходит от древнего русского слова «гусла» (что означает струна или тетива лука). В разных странах и у разных народов этот инструмент назывался по-разному: псалтерион, цитра, псалтирь, кокле, — да и внешне эти инструменты — разные, хотя восходят к одному прародителю.
Когда появились первые гусли на Руси — неизвестно, но уже в Х веке древние русичи играли на этом инструменте. Гусли, как правило, поющий делал себе сам, под свой голос и свою руку; они имели совершенно разнообразные формы, которые со временем утвердились в три или четыре основных разновидностей гуслей: шлемовидные, крыловидные, позже — столовидные и клавишные.
Сегодня интерес к этому уникальному инструменту переживает период возрождения. Даже в музыкальных школах, училищах и консерваториях появились классы обучения игры на гуслях (им дан статус серьезного академического инструмента, на гуслях играют всё: от народных наигрышей до Вивальди и сложнейших современных композиций), продолжается и развивается народная музыкальная традиция игры.
На этом диске под аккомпанемент гуслей звучит вместе с авторскими композициями и народными обрядовыми песнями и русский духовный стих. Это самобытный жанр народного музыкального и поэтического творчества. Сюжеты этих песен составляли ветхозаветные и евангельские события и персонажи, рассказы о первых мучениках-христианах, русских святых, о грешных и праведных. Пожалуй, одни из самых потрясающих — это стихи о страшном суде и смерти (момент расставании души с телом).Чаще всего их распевали нищие, паломники, переходя в поисках приюта и хлеба от дома к дому, из селения в селение, от монастыря к монастырю. Странников на Руси всегда было много: одни исполняли обет, данный перед иконой в минуты смертельной болезни или опасности, другие просто нищебродили. Но встречались среди них и профессиональные бродячие певцы, называвшиеся лирниками. Существовали даже целые школы, передававшие эту традицию, ставшую искусством, из поколение в поколение. Традиция эта прервалась только совсем недавно — в 50-е годы. Прервалась, чтобы появиться вновь в устах не лирников и не калик перехожих, а исполнителей народной песни.
Одной из таких исполнительниц стала Елена Фролова. Ее пение — не совсем традиционное исполнение народных песен. Это новое осмысление древних традиций человеком, выросшим в современном городе, получившим современное образование и воспитание. Это попытка прикоснуться к древнему источнику своей душой и своим голосом, ощутить потерянный вкус слова и звука, который был ведом далеким предкам, родившим эти стихи и песни.

Поэзия Серебряного века

Еленой Фроловой создана богатейшая коллекция песен на стихи поэтов Серебряного века: Марины Цветаевой, Александра Блока, Анны Ахматовой, Андрея Белого, Осипа Мандельштама, Софии Парнок, Сергея Есенина, Михаила Кузмина, Арсения Тарковского.

Я слышу теперь знакомые строки Цветаевой, Мандельштама, Бродского и многих других любимых поэтов через мир Лены Фроловой.
Светлана Алексиевич, писатель (Белоруссия)

Слушая эти песни, понимаешь странную вещь — Серебряный век в России не был естественным образом закончен и завершён. Насильственно прерванный страшными социальными катаклизмами прошлого века, вот уже почти сто лет, наперекор житейской логике и здравому смыслу, он стремится продолжиться — вспышками судеб, диалогами родственных голосов, окликающих друг друга поверх временных барьеров.
Песни Елены Фроловой — это одна из самых пронзительных попыток Серебряного века заговорить с нами, отвлечь нас от суеты, заставить вспомнить о том, что и в сегодняшнем мире — наперекор всему — существуют музыка, поэзия, душа...
Роман Кабаков, филолог (Берлин)

Она соединяет в некий союз три самостоятельные стихии — голос, мелодию и стихи. Помимо голоса и таланта, Елена обладает редким даром чувствовать заложенную в голосе энергию. И даже, как мне видится, способна осознать импульс, побудивший поэта написать то или иное стихотворение.
Елена Камбурова, народная артистка России, лауреат Государственной премии (Москва)

Авторская песня

Простоволосая душа,
В котором веке ты очнулась?
К какому празднику спеша,
На зов небес не оглянулась?
Елена Фролова

Что отличает авторские песни Елены Фроловой?
Прежде всего возникает ощущение, почти уверенность, что они написаны «первыми» словами. Первыми — то есть, самыми важными, без оглядки на современный поэтический стандарт. Первыми — то есть, теми, которые возникли непосредственно в момент творения песни, сразу и окончательно. Слова, мелодия, интонация возникают одновременно, песня рождается как единое целое. В этом, по-видимому, главное отличие авторских песен Елены Фроловой от её песен на стихи других поэтов. И в этом — огромный риск.
Потому что так рождённые песни практически невозможно править. Слово неотделимо от мелодии, оно — её часть. Другие слова, может быть, более удачные с точки зрения стандартов художественного мастерства, поэтической техники, любые замены и вставки оказываются зачастую невозможными. Потому что при этом рвётся невидимая ткань, в которой живёт слово, рождённое в музыке. «Рождение поэзии из духа музыки»? Именно так. Неожиданно современно звучит тезис, обращённый на самом деле к глубинам древности.
Очень важно сказать об поразительной органичности этих песен — полной слитости голоса, слова и музыки. Об их силе и свободе. Рождённые как единое целое, они поются — как дышатся. Можно ли требовать большего от художника? И зачастую они воздействуют на слушателя не менее сильно, нежели песни на стихи великих поэтов. Дело не в сравнимости стихов, а в едином источнике, из которого черпают вдохновение истинные поэты, музыканты и художники. Свет и чистота этого истока несомненны, всё прочее — литература, то есть, важные частности. Звучание этих песен верно и чисто, слияние слова с мелодией изначально, истинно. Править здесь невозможно, не потому что лучше не скажешь, а потому что — лучше не споёшь. То есть, это именно песни и воспринимать их в другом качестве — значит, не понимать сути явления.
Восхищает удивительный уровень внутренней свободы, сила и независимость собственного голоса. Можно даже сказать, что свобода голоса и дыхания — одна из главных особенностей авторских песен Елены Фроловой. И что еще важнее: в этих песнях — необъятная широта души. У Лены большое сердце, любящее мир. И от избытка ей даровано свыше право творить чудеса в таком простом и трудном жанре — исполнение собственных песен. Песен, которые созданы именно трудами душевной ее энергии, ее бесконечной заботой о восстановлении духовности и гармонии в мире.