РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Уважаемые читатели Русского Харбина
и блогер HUMUS!

Убедительно прошу!
Если Вы заимствуете информацию
из постов (даже вырезки из газет с комментариями ),
сведения и фотографии из личных архивов участников темы,
пожалуйста,
делайте ссылки только на этот источник-
https://forum.vgd.ru/614/31743/ Русский Харбин. Дневник Gul

Для того чтобы получить точную ссылку на нужный Вам пост, нажмите на решетку в верхнем правом углу нужного вам сообщения!

Харбинские темы в дневнике GUL

Русский Харбин

Архивные и др. источники к харбинским темам

Ищу сведения о харбинцах

Cписки харбинцев и жителей станций КВЖД

Весь Харбин 1926

Эмиграция из Харбина см. Списки

«Аресту подлежат все харбинцы...»

КВЖД ----- станции и участки

Проект Мемориала на кладбище Хуаншань Харбин

Некрологи, опубликованные в харбинских газетах

Научно-практическая конференция, посвященная 120-летию Харбина.. 2018

Список служащих КВЖД 1903-1913

Списки пофамильные уезжающих в СССР после продажи КВЖД в 1935 (по датам и эшелонам)

Всемирный конгресс выходцев из Харбина 2017

Первый пост темы

15 сентября 2010

Форумчане-потомки харбинцев,все, кто интересуется историей Харбина,
расскажем здесь, на форуме,об этом удивительном исчезнувшем городе,
о людях, построивших этот город и живших в нем,
о людях, в тяжелые времена нашедших здесь приют и дом

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ХАРБИН
Под асфальт сухой и гладкий,
Наледь наших лет,
Изыскательской палатки
Канул давний след...

Флаг Российский. Коновязи.
Говор казаков.
Нет с былым и робкой связи, —
Русский рок таков.

Инженер. Растегнут ворот.
Фляга. Карабин.
"Здесь построим русский город,
Назовем — Харбин"
Милый город, горд и строен,
Будет день такой,
Что не вспомнят, что построен
Русской ты рукой.

Пусть удел подобный горек —
Не опустим глаз:
Вспомяни, старик-историк,
Вспомяни о нас.

Ты забытое отыщешь,
Впишешь в скорбный лист,
Да на русское кладбище
Забежит турист.

Он возьмет с собой словарик
Надписи читать...
Так погаснет наш фонарик,
Утомясь мерцать!

Это отрывок из стихотворения талантливого харбинского поэта
Арсения Несмелова (1889-1945 )
-------------------------
Харбинская икона Божией Матери

>> Ответ на сообщение пользователя Harubin от 24 октября 2020 23:03

О судьбе Слободчикова и его коллекции книг было сообщение здесь

https://forum.vgd.ru/post/614/31743/p2649914.htm#pp2649914

Среди книг этой коллекции была и книжка стихов его жены Ольги Тельтофт

Тельтофт Ольга Ярославовна (в замуж. Слободчикова; 1915, Екатеринбург — 1.10.1945, Харбин).

[q]
Родилась в 1915 году в Екатеринбурге. В возрасте пяти лет вместе с матерью и братом переехала в Маньчжурию, в Харбин.
Автор сборника «Бренные песни» (Харбин, 1943). Жена поэта Владимира Слободчикова (род. в 1913), который, оставив ее,
вернулся в Россию. Жила в Харбине, в 40-е — в Шанхае. Принимала участие в харбинском литературном объединении «Чураевка». Печаталась в дальневосточном журнале «Рубеж». Два её стихотворения из «Бренных песен» были напечатаны в антологии «Песни с Востока», вышедшей в Австралии в 1989 году. В книге Л. Фостер «Библиография русской зарубежной литературы» приводится приблизительная дата смерти поэтессы - 1946 год.
[/q]

До осени 1944 О.Я. Тельтофт была женой Слободчикова.

Из письма поэта Валерия Перелешина своей матери:

«Третьего дня уехала в Дайрен и затем
в Харбин О. Т<ельтофт>. Увезла ребенка, который теперь никому не нужен, —
будет жить у Ярослава Мар. Ольга уехала с женихом, молодым Семеновым, сыном
Атамана».

В одном из писем Перелешин писал, что в 1945 муж О.Я, Тельтофт был расстрелян (СМЕРШем) на ее глазах.
Она написала письма матери и бывшему мужу и приняла яд....

Но есть и др. сведения

В 1945 г. Г.М. Семенов был захвачен СМЕРШем и казнен. Его сыновья были
репрессированы — сын Вячеслав получил 25 лет лагерей, сын Михаил был убит при
этапировании. Тельтофт также была арестована и погибла в 1945 или 1946 г.

http://litfact.ru/images/2019-...etsova.pdf

из кн. Перелешина

>> Ответ на комментарий модератора к сообщению пользователя Harubin от 24 октября 2020 23:03

Спасибо. История трагическая – смерть двух молодых сыновей… и трогательная – посиделки с хворостом в обмен на свободу действий. Я не из харбинской семьи (по крайней мере, прямых связей с Харбином в роду не было), но, конечно, понимаю Ваше замечание о многочисленных легендах в семьях харбинцев. Весь Харбин – одна большая легенда…

>> Ответ на сообщение пользователя Gul от 25 октября 2020 14:24

Спасибо! У меня где-то хранится (в электронном виде) книга «Бренные песни».

Из воспоминаний Перелешина: "Война кончилась как-то вдруг в августе 1945 года. Когда почтовая связь с Харбином возобновилась, мама написала мне, что Ольга Тельтофт отравилась. На другой день я встретил Валентину Гавриловну Тельтофт у Ухтомских: на ней была новая шляпка с задорными перышками – черным и красным. За завтраком речь шла о том, что родители не носят траура по детям. Позднее, когда я встретился с мамой в Тяньцзине, я узнал больше о конце Ольги Тельтофт. Советские оккупанты застрелили Святослава на глазах у жены, после чего она написала письма матери и бывшему мужу и приняла яд".

Святослав – Семёнов-младший.

Удивительно, что в этой трагической истории фигурирует – кто бы мог подумать – православный японец-полукровка «Костя» (Константин Иванович) Накамура, патрон Родзаевского, попечитель института Св. Владимира, торговец опием, морфием и героином, содержатель цирюльни и борделя в Нахаловке, герой книги Веспы и прочая.

Перелешин, судя по приведённой Вами цитате, называл его капитаном японской жандармерии. Впервые вижу такую версию – я считал «сэнсэя» «Костю» штатским. Очень любопытно.

Архив газеты "Харбинское время" за 1939 год (несколько номеров): https://book4you.org/book/5676226/373062

Для доступа к библиотеке нужно зарегистрироваться здесь: https://singlelogin.org/

>> Ответ на комментарий модератора на сообщение Harubin от 25 октября 2020 19:09

Да, Вы правы. Накамура-сан был штатным сотрудником жандармерии и, видимо, имел соответствующее воинское звание. Из книги Дж. Стефана «Русские фашисты: Трагедия и фарс в эмиграции 1925 – 1945»:

«Другой покровитель Родзаевского, Константин Иванович Накамура, был «мансю горо» (маньчжурский бандит) высшей марки. Прожив в Маньчжурии двадцать лет, он бегло говорил по русски, имел законную русскую жену и, как показывает имя, был крещен по православному обряду. «Костю», как звали его русские знакомые, задолго до 1931 г. взяла на заметку харбинская муниципальная полиция. Имея для виду парикмахерскую в Нахаловке, он был связан с торговлей наркотиками и содержал публичный дом. В 1924 г. жена заявила, что он изнасиловал ее двенадцатилетнюю дочь (не от Накамуры), а в 1928 г. китайские власти завели на него дело в связи с использованием несовершеннолетних проституток. Но Накамуре все сходило с рук. Прекрасно зная о его праве экстерриториальности, китайцы могли только жаловаться на него в японское консульство, которое либо вовсе не принимало мер, либо ограничивалось их видимостью. Очевидная неуязвимость Кости для органов правосудия рождала у эмигрантов мысль о том, что он по какой-то линии тайно связан с Токио.

«Линия» Накамуры стала явной 19 сентября 1931 г., на следующий день после мукденского инцидента, когда он пригласил к себе ряд друзей из числа русских эмигрантов и заявил, что Япония намерена «освободить народ Маньчжурии от коммунистического Гоминьдана [т. е. националистов под руководством Чан Кайши]» и помочь русским патриотам избавить родину от советского ига. Услышав сочувственные отклики, он принялся раздавать револьверы, винтовки и ручные гранаты, а также указания о том, как защищать японское и русское имущество, пока Квантунская армия еще не вошла в Харбин. Он пообещал, что его собеседники позже образуют ядро Российской освободительной армии. Через четыре месяца Костя стал открыто исполнять должность «секретаря-переводчика» в «Кемпеи».

stratiotas написал:

[q]
Архив газеты "Харбинское время" за 1939 год (несколько номеров): https://book4you.org/book/5676226/373062
[/q]

Спасибо! При попытке перехода попадаю на сайт, требующий регистрации, сюда: https://singlelogin.org/

Здесь размещены номера трёх харбинских газет - "Новости жизни", "Гунбао" и "Русское слово". Всё открывается и скачивается, правда PDF-ки в итоге оказываются немного неудобочитаемыми - очень долго прокручиваются страницы. https://cloud.mail.ru/public/7aTW/u96BMT459/

Газета «Харбинское время», номер 15 (2552), 1939 год: https://1lib.eu/book/5676226/373062

stratiotas написал:

[q]
"Харбинское время" за 1939 год
[/q]

Харбинское Время. январь. 1939

Читаемость неважная

Палашов Иван Аверкиевич
Даты документов 1935
Количество листов 6

О ресторане Золотой Рог....

БРЭМ

Беляков Лев Константинович, родился 18 февраля 1900 г. в г. Смоленске (в Москве); сословие – мещанин,
вероисповедание – православный, подданство – эмигрант, национальность – русский.

БРЭМ

Васякин Михаил Семенович
Даты документов 1935-1938
Количество листов 31

Васякин М.С. Капитан. В белых войсках Восточного фронта.
В эмиграции в Китае. Ум. ок. 18 фев. 1939 в Харбине

Захаров Петр Прокопьевич
Даты документов 1935-1941
Количество листов 30

Harubin написал:

[q]
Здесь размещены номера трёх харбинских газет - "Новости жизни", "Гунбао" и "Русское слово". Всё открывается и скачивается, правда PDF-ки в итоге оказываются немного неудобочитаемыми - очень долго прокручиваются страницы. https://cloud.mail.ru/public/7aTW/u96BMT459/
[/q]

Это из коллекции газет Харбина, собранной Ли Яньлинем, примерно 500 ГБ. есть в Ленинке.

«Прощай, мой друг, печальный и невзрачный, Нескладный беженский Харбин»: сборник «Огонь неугасимый» Александры Паркау-Нилус (1889, Новочеркасск – 1954, Казахская ССР), вышедший в Шанхае в 1937 году, содержит несколько стихотворений о Харбине.

Харбинская весна

Харбинская весна… Песочными смерчами
Метет по улицам жестокий ураган,
И солнце золотит бессильными лучами
Взлетевшего шоссе коричневый туман.

Несутся встречные прохожие, как пули,
Одежды их чертят причудливый зигзаг,
В хаосе мечутся извозчики и кули,
И рвется в воздухе пятиполосный флаг.

Харбинская весна… Гудят автомобили,
Кругом густая мгла, пирушка злобной тьмы,
Китайцы все в очках от ветра и от пыли,
Японцы с масками от гриппа и чумы.

Очки чудовищны и лица странно жутки,
В смятенном городе зловещий маскарад…
Ни снега талого, ни робкой незабудки,
Ни звонких ручейков, ни вешних серенад.

Харбинская весна… Протяжный вой тайфуна.
Дыханье стиснуто удушливой волной,
В зубах скрипит песок и нервы, точно струны,
Дуэт безумных дум с безумною весной.

Где запах первых трав? Разбрызганные льдинки?
Великопостных служб томящий душу звон?
На вербах розовых прелестные пушинки?
Базаров праздничных приветливый гомон?

Харбинская весна… В разгуле общей пляски
Кружится дико жизнь в безправьи и чаду,
Кружится прошлое, напев забытой сказки,
Мучительный кошмар в горячечном бреду.

А будущее? Смерть? Возмездие? Расплата?
Печально бродит мысль на склонах прежних лет
По всем родным местам, где я была когда-то,
С любимыми людьми, которых больше нет…

***

Весна в Харбине

Все пусто и голо, все пусто и голо, —
Ни снега, ни льдинок, ни брызг…
Весеннее солнце с улыбкой веселой
По небу катает свой диск.

Размашистый ветер порывисто дует,
Взметает клубами песок,
Под крышей голубка любовно воркует,
Ей вторит ее голубок.

О бедные птицы и бедные люди, —
Тоска, обреченность и гнет!
Пусть скажет хоть сердце в измученной груди,
Что это весна к нам идет!

***

Воспоминанье

Неширокая лента пляжа
И широкий простор реки…
Скоро ночь синей дремой ляжет
В остывающие пески.

И под шелест, под плеск и вздохи,
На скамеечке — я и он, —
Собираем святые крохи
Позабытых давно времен.

Точно надписи на могиле,
Имена дорогих нам мест,
Где мы порознь когда-то жили
И поставили вместе крест.

Запоздавших увозит катер,
Полон тайны ночной Харбин,
Тихо Сунгари волны катит
В гаолянах чужих равнин.

Ночь мечтой и загадкой манит…
Это Сунгари или нет?
Не другая-ль река в тумане
Нам струит серебристый свет?

Не другие-ль в сплошном сияньи
Всплыли зеленью острова?
Не тревожьте воспоминанья…
Не услышит наш зов Нева…

***

Летний ресторанчик

Над рекой ресторанчик убогий,
На спех сбитый досчатый помост,
По волнам стелет месяц двуногий
Серебристый трепещущий мост.

Гром посуды и пьяные лица,
Крики, ругань, журчанье воды,
И взлетают как крылья у птицы
Весла лодок, теснящих ряды.

Жмутся парочки к залитым стойкам
И стаканом звенят о стакан,
Пляшет грузно, развязно и бойко
Черноглазый лукавый цыган.

И цыганочка, подросточек хилый
Каблуком по настилу стуча,
С вечной песней о бросившем милом
Тешит бусы дрожаньем плеча.

Эти хрупкие смуглые плечи,
Подудетская, плоская грудь…
Нищетой и бесправьем отмечен
Ее женский нерадостный путь.

Но в дешевой, захватанной раме
Взмах ресниц торжествующ и горд,
Треплет шаль, как призывное знамя,
Вольный ветер кочующих орд.

И в такт душу хватающей муки
Режут воздух быстрей и смелей
Исхудалые, темные руки,
Точно стебли степных ковылей.

А у входа, в песок грузя ноги,
Праздных зрителей топчется хвост,
Пока меркнущий месяц двурогий
Гасит в волнах проброшенный мост.

***

В городском саду

Мостиков причудливые взлеты,
Речкой загибающийся пруд,
Вычурных беседок переплеты
На холмах искусственных цветут.

Старые стоят в аллеях вязы
И под вязами гуляющих толпа,
Легкий челн у берега привязан,
Вьется вверх капризная тропа.

На мосту смеющаяся группа,
Щелкает игрушка — аппарат,
И студент снимает в рамке хрупкой
Двух шалуний много раз подряд.

И резвится детвора в аллеях,
И сидят в киосках старики,
И мечту о пене бурь лелеет
Тихий плеск игрушечной реки.

А на небе, тоже как игрушка,
Прошивая летних туч туман,
То ясней, то медленней и глуше
Боевой гудит аэроплан.

***

Бегство

В мелких тучках небо голубое,
Вся в лучах разбрызгалась зима.
Бросились испуганной толпою,
Забегали в фанзы и дома.

Лошади, орудья, пехотинцы,
Все смешалось… Громыхал обоз
И ронял смертельные гостинцы
Желтый шмель — гудящий бомбовоз.

Бухали по городу снаряды,
Гул стоял шагов, колес, подков…
Розовели празднично ограды
Облачком круглившихся дымков.

И валились серые в тулупах
На дорогах, улицах, углах…
Отражалось у лежащих трупов
Солнце в застеклившихся глазах.

И валились в ярком зимнем свете.
Не померк нарядный чудный день, —
Бедные замученные дети
Нищенских китайских деревень.

Застывали мертвые, нагие
Без могил, без гроба, без имен…
А в Харбин входили уж другие,
Шелестя полотнами знамен.

***

У реки

Вечер тих и ласков, у реки пустынно,
И закат багровый в облаках горит,
На откосе камень перегретый стынет
В бисеринках мелких, в жемчугах зари.

У причала лодку ветерок колышет,
Ветерок лениво шевелит крылом,
И на алом небе все черней и выше
Неподвижной крыши неживой излом.

И как будто небо все залито кровью,
И в реке застывшей струек-слез испуг…
И так ясно слышно, как летит с верховьев
Перестрелки частой отдаленный звук.

***

Наводненье

По серебряной глади немого канала
Наша лодка неслышно плывет,
У затопленных стен, у витринных опалов
И мешками забитых ворот.

И дробятся внизу отраженья балконов,
А вверху догорает закат…
Сзади, спереди, сбоку в отсветах зеленых
Лодки, лодки без счета скользят.

И застыл скорбных зданий темнеющий камень
В жидкой массе живого стекла,
Все так странно и тихо, как будто река нам,
Новый Китеж, мираж создала.

И так странен и тих ни на что не похожий
Этот город залитый водой
Здесь в окне были туфли из бронзовой кожи,
Пестрых тканей был — выбор большой.

Из домов на печаль зачарованных улиц
Смотрят пленники грозной реки,
Их надолго в квартирах промозглых замкнули
Сунгарийские волны в тиски.

И скользят по воде молчаливые лодки
Там, где люди гуляли вчера,
Где ревели машины и мчались пролетки,
По камням громыхая с утра.

И хоть сдавлено сердце рукою тяжелой
Так и ждешь, что мелькнет за углом
Тонкий профиль классической черной гондолы
И синьор над ажурным мостом.

От раскрашенных вывесок зыбкие змеи
Вьются кольцами в зеркале вод,
И где был тротуар в пене брызг коченея,
Молодежь по колено бредет.

Необычное слово твердим — наводненье…
Сотни раз повторяем подряд.
Сзади, спереди, сбоку в ритмичном движеньи
Лодки, лодки без счета скользят.

***

Злая осень

Не в нарядной живой позолоте,
Не в короне цветных янтарей,
Нынче осень подкралась в лохмотьях,
Грязной нищенкой ждет у дверей.

Пробиралась по тинным размывам,
Укрывалась в худых шалашах,
Ночевала по фанзам и нивам
В Сунгарийских вспененных волнах.

И голодная, в ссадинах, в ранах
Скудный харч завязавши в мешок,
Собирала незваных и званых
По канавам размытых дорог.

Черный город замкнули потемки,
В пустырях бездомовных орда,
Громоздят на обломках обломки
Наводненье, болезнь и нужда.

Но людского страданья не выпью,
Обреченным бессильна помочь…
И кричит на развалинах выпью
Желтоглазая хмурая ночь.

На коленях у беженки хворой
Смуглый мальчик измученный спит,
По известке, отбросам и сору
Бурый лист, распластавшись, шуршит.

Почерневшие астры поникли
На подточенном прелью стебле…
И столетье-ли, вечность-ли, миг-ли? —
Гибнут жизни в страданьях и зле.

РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ..... Судьба Русского Харбина величественна и трагична