РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Уважаемые читатели Русского Харбина
и блогер HUMUS!

Убедительно прошу!
Если Вы заимствуете информацию
из постов (даже вырезки из газет с комментариями ),
сведения и фотографии из личных архивов участников темы,
пожалуйста,
делайте ссылки только на этот источник-
https://forum.vgd.ru/614/31743/ Русский Харбин. Дневник Gul

Для того чтобы получить точную ссылку на нужный Вам пост, нажмите на решетку в верхнем правом углу нужного вам сообщения!

Харбинские темы в дневнике GUL

Русский Харбин

Архивные и др. источники к харбинским темам

Ищу сведения о харбинцах

Cписки харбинцев и жителей станций КВЖД

Весь Харбин 1926

Эмиграция из Харбина см. Списки

«Аресту подлежат все харбинцы...»

КВЖД ----- станции и участки

Проект Мемориала на кладбище Хуаншань Харбин

Некрологи, опубликованные в харбинских газетах

Научно-практическая конференция, посвященная 120-летию Харбина.. 2018

Список служащих КВЖД 1903-1913

Списки пофамильные уезжающих в СССР после продажи КВЖД в 1935 (по датам и эшелонам)

Всемирный конгресс выходцев из Харбина 2017

Первый пост темы

15 сентября 2010

Форумчане-потомки харбинцев,все, кто интересуется историей Харбина,
расскажем здесь, на форуме,об этом удивительном исчезнувшем городе,
о людях, построивших этот город и живших в нем,
о людях, в тяжелые времена нашедших здесь приют и дом

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ХАРБИН
Под асфальт сухой и гладкий,
Наледь наших лет,
Изыскательской палатки
Канул давний след...

Флаг Российский. Коновязи.
Говор казаков.
Нет с былым и робкой связи, —
Русский рок таков.

Инженер. Растегнут ворот.
Фляга. Карабин.
"Здесь построим русский город,
Назовем — Харбин"
Милый город, горд и строен,
Будет день такой,
Что не вспомнят, что построен
Русской ты рукой.

Пусть удел подобный горек —
Не опустим глаз:
Вспомяни, старик-историк,
Вспомяни о нас.

Ты забытое отыщешь,
Впишешь в скорбный лист,
Да на русское кладбище
Забежит турист.

Он возьмет с собой словарик
Надписи читать...
Так погаснет наш фонарик,
Утомясь мерцать!

Это отрывок из стихотворения талантливого харбинского поэта
Арсения Несмелова (1889-1945 )
-------------------------
Харбинская икона Божией Матери

Пятьдесят женщин-врачей служили российскому воинству в различных госпиталях, на плавбаржах-лазаретах и т.д.
во время Русско-японской войны. Вот имена героинь:

О.А.Андреева, Н.К.Афанасьева, Е.П.Балдина, Басова, А.Врублевская, Ю.Галле, Ц.И.Гедройц, Р.Г.Гуляева, В.В.Давыдова,
С.С.Диминская, Н.А.Добрынина, Е.Ф.Докучаева, Е.И.Дружбацкая, Н.О.Иоффе, Т.А.Калашникова, М.Каменская, Н.А.Кашерининова, Е.Ф.Керенская, Ю.О.Крыжановская, Р.С.Крым, Е.И.Лебедева, В.И.Левентон, О.П.Левитская, Е.Липецкая, Е.Ф.Логинова-Радецкая. И.А.Лутовинова, Е.Н.Мандельштам, Е.М.Марголина, М.Ф.Мат-кевич, Ф.А.Мельникова, Ф.Микулина, Песляк, Подбельская, Л.М.Попова, С.Раскина, Н.В.Рено, Е.А.Румянцева, В.Т.Рыковская, А.А.Саперштейн, Е.Соколова, М.Ф.Стародубцева, Е.З.Строгая, М.М.Стукова, Т.К.Тесакова, А.Ткачева, О.П.Феокритова, Е.В.Флерина, З.Ходнева, И.Чарномская, С.Шарикова.

Около 60 фельдшериц:
И.А.Андреева, В.И.Арсеньева, М.Бадаева, В.И.Батышева (Ланге), В.Д.Беклемишева, В.П.Белякова, О.Т.Богданова, Е.А.Болковская, В.К.Бочкарева, Н.Брагина, О.Виноградова, С.А.Власова, М.Волкова, М.Ганкевич, Л.А.Гладкова, Л.Н.Голосова, А.Ф.Групке, А.Дашкова, Н.Диомидова, Е.П.Дружинина, О.А.Дублицкая, Е.С.Емельянова, А.Захарова, М.Н.Захарова, Н.И.Захарова, А.Ильина, О.А.Ионина,
Э.Катин-Ярцева, М.Кожина, Е.Курзенова, М.Н.Лапина, Н.Лукьяновская, В.А.Малевинская, З.А.Микулина, В.Нейгабауэр, С.Нейгабауэр, З.П.Новикова, А.М.Пастушенко, З.В.Петрова, С.Д.Разумова, Е-Синицкая, Сокольникова, Э.В.Танфильева, Ю.Успенская, С.Н.Федорова, Вера А. Федюнина, Варвара А. Федюнина, П.Е.Флерова, Л.А.Харитонова, О.Е.Хрипкова, Е.Н.Чеботаева, А.В.Чегодаева, Н.А.Шарутина, А.П.Щербачева, Щипкова, О.Г.Юдовская, А.И.Яновская

http://www.oboznik.ru/?p=32296

Харбинская община сестер милосердия Красного Креста 1905

Председательница Харбинской общины сестер милосердия Красного Креста К.А.Хорват

02._predsedatelnica_harbinskoi_obschiny_sester_miloserdiya_krasnogo_kresta_k.a.horvat.jpg

05._vid_fasada_zdaniya_harbinskoi_obschiny_sester_miloserdiya_krasnogo_kresta.jpg

04._gruppa_sester_miloserdiya_i_ispytuemyh_harbinskoi_obschiny_sestyor_miloserdiya_krasnogo_kresta.jpg

11._vrach_i_sanitary_u_karety_skoroi_pomoschi_krasnogo_kresta.jpg

10._sestra_miloserdiya_v_apteke_harbinskoi_obschiny_sestyor_miloserdiya_krasnogo_kresta.jpg

08._sestry_miloserdiya_v_operacionnoi_harbinskoi_obschiny_sestyor_miloserdiya_krasnogo_kresta.jpg

http://www.photoarchive.spb.ru...amp;page=1

Харбин. 1932. Наводнение

Обложка журнала Рубеж

Подъезд фешенебельного отеля Модерн

navodnenie1_(2015_12_10_06_36_11_utc).jpg

О пребывании Н.К. Рериха в Харбине уже были посты....

Некоторые дополнения

Харбинские фото Рериха. 1934

О двойном самоубийстве харбинских поэтов Гранина и Сергина в ночь с 5 на 6 декабря 1934 уже были посты...

https://forum.vgd.ru/post/614/31743/p913426.htm#pp913426

Начало декабря 1934 года в Харбине выдалось на удивление теплым. Несмотря на приближающийся Николин день,
обычно сезон сильнейших морозов, погода стояла ясная, таяли катки, днем температура поднималась до плюс пяти градусов.
Как писали местные газеты, 30 лет не было такой аномалии... Однако другое событие взбудоражило, взорвало русский Харбин
в эти дни.
Двойное самоубийство поэтов Гранина и Сергина в ночь с 5 на 6 декабря во второразрядном японском отеле «Нанкин».

Скорбная страница Харбина
Георгию Гранину (настоящая фамилия Сапрыкин) исполнился 21 год, когда он добровольно ушел из жизни.
Сергею Сергину (Петрову) – 24. Оба – участники литературной студии «Молодая Чураевка»
(Гранин одно время был даже ее секретарем и вице-председателем). Оба – многообещающе талантливы.
Гранин никогда не жил в России. Он родился 22 июля 1913 года на Пограничной, последней станции Китайской Восточной железной дороги (за ней проходила граница), где служил его отец. В возрасте 10 лет перебрался с матерью в Харбин.
Поступил в 7-й класс гимназии имени Пушкина.
Отец отправился во Владивосток, где в 1925 году был расстрелян большевиками.

Сергин с волной беженцев и родителями попал в город на Сунгари в 1919-м – из Петрограда.
Его отец (по специальности лесовод) служил в Харбине бухгалтером в Банке домовладельцев.
Мать – в прошлом сестра милосердия (участвовала в Первой мировой войне, пережила немецкий плен).
Гранин после гимназии поступил в Харбинский политехнический институт, но вскоре его бросил и записался на курсы
английского языка при Христианском союзе молодых людей (ХСМЛ).
Сергин окончил с золотой медалью харбинскую Ломоносовскую гимназию, затем довольно успешно – политехнический институт, получив профессию инженера. Сергин бредил поэзией Цветаевой, Гранин поклонялся Гумилеву,
был близок (даже по психологическому типу) – Есенину.
Оба студийца активно печатались в газете «Чураевка», в журналах «Рубеж», «Парус», «Прожектор».
Внешне они были очень разные. Гранин, по воспоминаниям современников, «необыкновенно обаятелен.
Карие глаза, светлые чуть вьющиеся волосы, сочные губы, прекрасная дикция».
Сергин – «неброский, с тихим голосом, как будто полустертый, в студии он почти всегда воздерживался от высказываний».
Но было и то, что их объединяло, – душевная неприкаянность, бытовая неустроенность, безбудущность
(горькая печать эмигрантской судьбы), какой-то тяжелый внутренний надлом.
Гранин после долгих безуспешных поисков работы наконец устроился на исходе 1933 года в фашистскую газету Родзаевского
«Наш путь». Сергин, тайно примкнувший к отмольцам, писал в газету «Новости Востока», в журнал «Рубеж», а еще зарабатывал
на жизнь грошовыми переводами и частными уроками. Диплом инженера железнодорожного транспорта так и оставался невостребованным.
Скорбная нота тех лет чувствуется у каждого чураевского поэта.
Сегодня их стихи известны лишь небольшой группе ученых: филологов, историков.
А сердцем их помнит, пожалуй, одна Ларисса Андерсен, которой судьба отмерила очень длинный век . Их современница.
Почти 40 последних лет она живет во Франции. Именно в ее доме на французском чердаке мы каким-то чудом обнаружили потрепанную временем и переездами старую коленкоровую папку из прошлого века с газетным портретом Георгия Гранина,
его визитной карточкой сотрудника газеты «Наш путь». Здесь же хранились его стихи, напечатанные на машинке или размашисто набросанные от руки перьевой камышовой ручкой. Некогда черные чернила выцвели и порыжели от времени, папиросная бумага стала ломкой. А еще – проржавевшая скоба скоросшивателя намертво зажала стопку писем.
В них – история несостоявшейся любви: «Ла, ясная моя...».
Последнее из них было написано 8 ноября 1933 года. Почти за 13 месяцев до смерти.

Загадка четырех выстрелов

«В номере гостиницы «Нанкин» вчера вечером были обнаружены мертвыми сотрудник одной из местных газет
Георгий Иванович Гранин-Сапрыкин, 22 лет (21 год. – Прим. авт.) и Сергей Федорович Петров–Сергин, 24 лет.
Оба покончили с собой из одного револьвера, друг за другом.
В начале двенадцатого ночи вчера в гостиницу пришел Гранин. Он оставил у хозяина свой паспорт, снял на сутки комнату № 6
на третьем этаже и уплатил 1.60 гоби. Затем в гостиницу пришел Петров и, осведомившись, в каком номере находится Гранин, прошел к нему. Вскоре в номер потребовали сифон и затем уже не беспокоили прислугу отеля.

Около 11 часов утра администрация забеспокоилась. В дверь постучали, но ответа не было. Решили, что молодые люди накануне выпили и спят. Жильцы не вышли из номера до вечера. Тогда администрация приняла более решительные меры: бой хотел открыть дверь запасным ключом, но она была заперта изнутри, причем ключ находился в замочной скважине. Тогда выломали окно над дверью и заглянули в комнату... Жильцы лежали на кровати. Восковые лица говорили яснее слов. Сообщили о происшествии в пристанский участок, откуда немедленно выехал надзиратель В.Н. Баранов и сотрудник «Зари». Картина двойного самоубийства в маленьком номерке отеля была поистине ужасной: Гранин лежал на кровати, опустив ноги на пол. Его голова провалилась между прутьями спинки. Глаза были открыты. Левая рука сжимала синий крестик. Петров лежал ближе к стене... Юноши были в носках, брюках и черных тужурках, одетых на голое тело. Рубашки и фуфайки лежали на диване... В груди Петрова чернело небольшое пулевое отверстие, а у Гранина их было три. Револьвер «Веладог» лежал против кровати, около столика, вероятно, отброшенный туда Граниным в предсмертных судорогах. В нем было четыре пустых гильзы... На столе лежали сцепленные клипсом визитные карточки и два листа белой газетной бумаги. На одной напечатано: «Сергей Федорович Петров. Инженер путей сообщения». Приписка карандашом, неровным почерком: – «Стреляю в себя... Сможет ли Юра (Гранин) взять у меня револьвер и застрелиться... Дорогие, простите и забудьте. Похороны гражданские, В смерти моей прошу никого не винить». Далее по-английски: «Прекрасное завершение несчастной жизни». Под запиской дата: «5-XII-34 г.» и подпись: «С. Петров–Сергин». Две других визитных карточки – Георгия Ивановича Гранина–Сапрыкина и Михаила Анфимовича Лоренцева, служащего магазина готового платья. На последней написано: «Прошу г. Лоренцеву из причитающихся мне от конторы газеты сумм выдать 12 гоби (долг). Георгий Гранин». Письмо Гранин написал на двух листах газетной бумаги. «В ящике стола в редакции лежат три книги из библиотеки Бодиско. Прошу кого-нибудь из сотрудников сдать их не позднее 10 декабря. Прошу уговорить не измышлять громких и трогательных версий о несчастной любви... Не стоит... Да, и я буду благодарен. К тому же ее и вообще не было. Похороны, естественно, по церковному обряду». Ниже дата: «5-XII–34 г.» и подпись: «Георгий Гранин», а еще ниже заметка для конторы газеты: «Все причитающиеся мне суммы, кроме 12 гоби, выдать моей матери – Гоголевская, 4, кв. 8. Е.Е. Сапрыкиной». Под вторым постскриптумом Гранин писал: «Умираю – потому что хочу. «Вы не жалейте меня, цыгане». Прошу синий крестик оставить на мне». (Газета «Заря», № 332, четверг, 6 декабря 1934 года, с сокращениями). Газета «Рупор», вышедшая в тот же день, в своей статье «Подробности двойного самоубийства в номере гостиницы «Нанкин», по большому счету, добавила к вышеизложенному лишь такой факт: предсмертная записка Сергина завершалась призывом: «Да здравствует родина СССР!», Гранина – «Слава России!». Даже эту страшную трагедию кто-то постарался превратить в политический фарс. Вообще существовало несколько газетных версий этой трагедии. Так, фашистский «Наш путь», где Гранин работал корреспондентом, объявил, что коммунист Петров застрелил честного фашиста Сапрыкина, а потом застрелился сам, чтобы избежать ответственности. А «Рупор» придерживался другой точки зрения, ссылаясь на официальное заключение, повторно сделанное после двухчасового судебно-медицинского осмотра тел (его производили прокурор местного суда, врачебный инспектор доктор Ясинский, чины сыскного отряда и особого отдела департамента полиции). Комиссия пришла к выводу, что, Гранин стрелял в себя первым, трижды, и умер практически сразу после третьего выстрела. А Сергин еще мучился некоторое время с пулей в сердце (в момент осмотра тела его часы продолжали идти и показывали правильное время). Против литературной студии «Чураевка» и ее основателя Алексея Ачаира была поднята буря грязной клеветы. Сами чураевцы, близко знавшие обоих молодых поэтов, склонялись к тому, что Сергин и Гранин заключили своего рода пакт о двойном самоубийстве, взяли гранинский револьвер и отправились в гостиницу, где сняли номер на ночь.
Жертвы безвременья
Гранин и Петров представляли противоположные политические силы, но, несмотря на это, оставались близкими друзьями. Они познакомились в «Молодой Чураевке», с которой Гранин, незадолго до смерти, порвал все отношения. (Этот разрыв мучительно тяготил его, он даже пытался отравиться вероналом весной 1933 г., но тогда его успели спасти). Как вспоминал поэт и переводчик Валерий Перелешин, «после того как Гранин позволил себе «несколько безобразных выходок» в пьяном виде, Ачаир, как секретарь ХСМЛ, просил Чураевку избавиться от него. Нам не оставалось ничего другого, как исключить секретаря кружка из своей среды, запретить ему посещение наших открытых и закрытых вечеров и надеяться, что время залечит раны». Безумная идея двойного самоубийства принадлежала Гранину. Он же добыл для этой цели револьвер. В лице Сергина он нашел себе «сотоварища по делу». Оба они в течение последних лет испытывали глубокую неудовлетворенность жизнью. Все – суета сует, все только обольщенье, Любовь в душе горит всего мгновенье, Лишь в Вечной Книге смысл вечен строк, Лишь звук молитв, и вечен и глубок. Эти строки из стихотворения, написанного Сергиным незадолго до смерти. Николай Петерец, тоже чураевец, считал, что погибли поэты потому, что «ни у того, ни у другого не было родины». Об этом писал в одном из своих стихов Гранин: «...И метаться, и глохнуть Обескрыленной птицей И сгорать от исканий Невероятной любви. И, взорвавшись, взлететь И упасть на седые осины. И, ногтями цепляясь, Мертветь на весу. А, может быть, в сущности Равноценен России Этот схваченный, стиснутый, Отдираемый сук?» Надо сказать, что самоубийство не было необычным или единичным явлением того времени: почти в каждом номере харбинских газет можно было прочитать заметку на эту тему. Вот лишь несколько примеров, взятых из декабрьских номеров газеты «Заря», как раз в те дни, когда разразилась описываемая трагедия. «Г.Н. Задорожный принял большую дозу веронала. Георгий Николаевич Задорожный был заведующим хозяйством 2-й Зубоврачебной школы». «Застрелился шофер Г.П. Шуняев. С третьей попытки. Григорий Панкратьевич, 38 лет. Пуля попала прямо в сердце». «Повесился 16-летний ученик Николай Дубатков, сын печника». «Трагические обстоятельства смерти партнерши для танцев Л.Н. Гиренко-Мартыновой».
История любви
Самоубийство Петрова, как предполагали его друзья, вероятно, имело причину романтического характера. Он был влюблен, сделал предложение, но получил отказ. А вскоре девушка уехала в Шанхай. Многие считали, что Гранин также свел счеты с жизнью из-за неразделенного чувства. Хотя в найденной предсмертной записке он писал, что никакой любви вообще не было, на самом деле – она была. Первая, глубокая и мучительная... И была эмиграция: безвременье, неумение приложить свои силы, отсутствие будущего. И был талант. И чуткость, доходящая до неврастении... – Гранина я любила, но скорее по-сестрински, – рассказывает Ларисса Андерсен. – Он часто провожал меня домой. У нас даже была одна любимая книга на двоих «Синяя птица» Метерлинка. И заветный день – воскресенье, когда мы договорились думать друг о друге. Гранин был настоящий поэт и мечтатель. Может быть, он не так прекрасно владел формой – в 19-20 лет еще не успел как следует отточить перо. Но у него было безошибочное поэтическое чутье, как у Есенина. Когда читаешь его стихи – сердце щемит... Почти каждое стихотворение Гранина – маленькая исповедь. «Ты, которая зла и безгрешна...» – так писал Гранин. Но я совсем не помню себя такой. Может быть, вначале я и казалась ему холодной и бессердечной, но потом, после его первой попытки отравиться, Гранин видел, какими ручьями лились «слезы из неплачущих глаз». Может быть, в случившейся трагедии я виновата больше других. После такой отзывчивости, которая открылась во мне, я вдруг испугалась, словно заглянула в пропасть. И убежала... Уехала в Корею... Он мне писал почти каждый день: «Если ты вернешься, то я, может быть, еще и выживу...». Но я не вернулась и, что еще хуже, даже не отвечала на письма. Думала, все забудется. Отболит... Не забылось... Его бедная мама, которая после смерти Юры на время потеряла рассудок, верила, что я могла спасти ее единственного сына... И сейчас, по прошествии стольких лет, да что там – жизни, я не могу вспоминать об этом без содрогания. И горького чувства вины... Ларисса достает из голубой пачки Camel сигарету, уже третью за время нашего разговора. Долго смотрит на огонь, пылающий в камине. Закуривает. И снова возвращается в Харбин 1930-х годов. – Гранин был полон еще не приведенных в порядок разнобойных сил. И со всем этим не вмещался ни в самого себя, ни в отведенный ему жизнью «тесный закуток». Мечтая о «большом плавании», он не умел тихо и терпеливо ждать, довольствуясь малым... Отсюда его постоянная бравада, жажда острых ощущений. Скорее всего, в его рекламах «самоубийства» была надежда на чудесную помощь, на «золотое спасение», но помощь не приходила. И только умереть ему помог совсем на него не похожий, тоже очень одаренный, но скромный и незаметный, вдумчивый и тихий Сережа Сергин... У каждого из нас есть особая версия самого себя. Поэт был увлечен поэтикой драматического конца: яркого, эффектного, запоминающегося. Но финал, каким всегда бывает добровольный уход человека из жизни, стал прозой – страшной, трагической, где ничего уже нельзя было изменить.
Автор : Тамара Калиберова Николаевна

http://vladnews.ru/2646/russki..._serdtse_i

Сергей Сергин

МОЛИТВА

В пустынной церкви, днем, одна,
Ты поднимаешься на хоры.
И вздрагивает тишина
При взлете шелковых оборок.

Задумчиво проходишь ты
По медленно скрипящим доскам...
Вон там, внизу, – ряды святых
Молчат, закапанные воском.

И прямо пред тобой – алтарь,
Подальше, чуть правей, – распятье,
А руки рвут с груди янтарь,
И мнется шелковое платье,

Как на коленях, с высоты,
Прильнув к расшатанным перилам,
Не дрогнув пред лицом святых,
Ты шепчешь: – Господи, помилуй...

Георгий Гранин

УТРОМ У РЕКИ

Сегодня утро рыжекудрое
горит на солнечной реке,
и что-то радостно-немудрое
поет китаец вдалеке.

Переливаясь, – валик к валику, –
вода струится так легко,
и я слежу за красным, маленьким,
задумавшимся поплавком.

От камышовой гибкой удочки
в воде – колеблющийся след...
Вот так, не думая о будущем,
я просидел бы сотни лет,

смотря, как облачное кружево
дробится в медленной реке...
...А ваше имя – как жемчужина,
потерянная на песке.

Бронислава Горчицка – польский агент советской разведки в Харбине (Польше)

Бронислава Горчицка родилась в семье паровозного машиниста КВЖД Войцеха и Апполонии Горчицких в Харбине в 1905 году.
Ей младшие братья, Францишек и Виктор уехали в Польшу в 1928 году. Виктор был выпускником польской гимназии, в Кракове
кончил коммерческое училище и работал в Банке Польском тамже. Францишек после учебы в кадетском училище во Владимире Волынском поступил в польскую армию и в ранге капитана погибл в войне с Германией 1939 года.
Бронислава была выпускником совецкой гимназии в Храбине, в конце 20-тых годов познакомилась со старшим от ней в несколко
лет инженером Михаилом К. Скамони-Шапшинском. Шапшинский, как многие юные евреи харбинские был увлечен идеей коммунизма совецкого образца и был тогда уже совецким агентом. Влюблена в него Бронислава быстро согласилась сотрудничить
с советами. Она была идеальным кандидатом для инфильтрации польской общины в Маньчжурии., особенно в Харбине (проживала на Пристани). Участвовала активно в культурной жизни польской общины, была членом Союза Польской Молодежы ( ZMP – Związek Młodzieży Polskiej) , Польского Академического Кружка Востоковедения (Polskie Akademickie Koło Wschodoznawcze), которые работали в рамках «Господа Польска». Часто выступала как удачная и привлекательная актриса в спектаклах польских авторов
на сцене «Господа Прльска». Советы обезпечили ей работой в агрономной лаборатории КВЖД, где она и работала даже после продажы Ж.Д. японцам. Они не подозревали что польская гражданка может быть совецким шпионем, так что зная прекрасно японский и китайский языки смогла еще лучше справлятся в своей службе.
В японской культурно-обшественной организации Киовай была начальником одного с харбинских женственных организаций.
Во времия репатрияции поляков с Харбина в 1949 году была включена в эшелон пересельенцев как член делегации, которая передала от имени польских харбинцев в руки высоких аппаратчиков польской компартии в Варшаве ценные китайские произведения исскуства
.
Потом вернулась на работу в Харбин в Чанчуньскую ж.д.После передачи ж.д. в 1952 китайцам, но те зная ее агентурное прошлое, уволили с почетами со службы.
Так что пришлось уезжать в комунистическую Польшу и далее служить старшему брату.
По настоянию Москвы, совецкий ставленник в Польше, «президент» Болеслав Берут вознаградил Горчицкую в 1955 году серебрянным крестом заслуги
за ей многолетнюю службу в пользу всемирного пролетариата. Горчицка работала еще долго в польской компартии (и не только).

Францишек, Бронислава и Виктор Горчицкие 1920

Бронислава и Апполония Горчицкие 1924

Вронислава на портрете М. Скамони-Шапшинского 1929

Виктор и Бронислава Горчицкие 1927

Вид на жительство Горчицких 1925 год (с лева Виктор, Войцех, Бронислава и Апполония Горчицкие)

Члены Польского Академического Кружка Востоковедения в Фудьядяне 1929 год.
С лева Хельена Шантыр, Гвидон Садковски, Владислав Пэльц, Б. Горчицка.

Спектакль по произведению Станислава Выспянского «Wyzwolenie” (Освобождение) на сцене «Господа Польска» в 1932 . Б. Горчицка сидит с правой стороны, над ней стоит заместитель консула, польский поэт-симболист, Станислав Балиньски (написал несколько стихотворений на маньчжурские темы и потрясающий расказ о жестоком разгроме японцами последних китайских солдат во времия взятия ними Харбина в 1932 году)

Союз Польской Молодежы (ZMP) в «Г.П» в 1932 году. Б. Горчицка сидит вторая с левой стороны.

Jerzy написал:

[q]
заместитель консула, польский поэт-симболист, Станислав Балиньски (написал несколько стихотворений на маньчжурские темы и потрясающий рассказ о жестоком разгроме японцами последних китайских солдат во времия взятия ними Харбина в 1932 году)
[/q]

Станислав Балиньски ( 1898– 1984) – польский поэт, писатель, дипломат.
Сын поэта Игнация Балиньскего и Марии Хомитовской.
Два года изучал юриспруденцию в Варшавском университете.
Окончил факультет полонистики.
Окончил факультет теории композиции и музыки Высшей музыкальной школы в Варшаве.

С 1920 входил в литературную группу “Скамандр” (ее членами были Юлиан Тувим, Ярослав Ивашкевич).
В 1922 поступил на работу в МИД. Служил в Иране, Бразилии, Китае.
Затем был главой румынского отдела МИДа, сотрудником посольства в Копенгагене.
Во время войны через Румынию добрался в Париж, где был сотрудником министерства информации в эмигрантском
совете в Париже. В 1940-45 был членом правительства Польши в Лондоне, работал в МИДе. После войны остался в Лондоне.

Twarze Лица

В зимнем свете холодном туманы сырые
Под окно подбираются мёртвым приливом ,
А в окне – ваши лица, что в жизнь загляделись ,
Как в туман , ваши лица с печатью отчизны.

Выплываете в город , другим вы хотите
Уподобиться, братья. Напрасны старанья.
Ибо эту печать – и вы знаете это-
Изменить невозможно. Всегда возвратится .

Можно жесты сменить, можно вытравить шрамы,
Из очей удалить давних теней остатки,
Как вечернюю грусть. Только этой печати
В ваших лицах ничто никогда не изменит.

В наших лицах с печатью отчизны.

"Stanisіaw Balinski.Poranek Warszawski"

http://samlib.ru/m/matweewa_n_w/balinski015.shtml

Jerzy написал:

[q]
Союз Польской Молодежы (ZMP) в «Г.П» в 1932 году.
[/q]

Ержи, а что за плакат (?) они держат в руках?

ZMP i Stanisław Baliński
Союз Польской Молодежы (ZMP) существовал с 1927 года как отделение Господа Польска. Разглядел этот плакат, на нем молодой мужчина с факелом и молодая женщина с ребенкомю. Напоминает работу Ф. Лащки польского скульптора межвоенного периода. Союз не существовал в Польше но только в Харбине. Комунисты в Польше организовали в 1948 году польский комсомол под этим же названием.
Спасибо за интересные информации о Станиславе Балиньским, здес я процитирую часть его стихотворения "Маньчжурия" которую привел в своих воспоминаниях c Харбина консул Константин Сымонолевич (Konstanty Symonolewicz, Miraże mandżurskie, Warszawa 1932) который посветил книгу Балиньскому ;

Jak obłok, obłok amurski,
Jak piasków od Gobi wiraż,
Ja jestem oddech mandżurski,
Pustyni drzemiącej miraż.

Как облако, облоко амурское,
Как песка от Гоби вираж,
Я веяние маньчжурское,
Пустыньи дремящий мираж.

Балиньски написал во время своего пребывания в Харбине (1928-1932) несколько сатирических фельетонов в Тыгодник Польски под кличкой Spectator.