Латышские колонии в Беларуси (Белоруссия (Беларусь)) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Ссылка на оригинал основной статьи.

«Латгальский вестник», 25.11.1938.
Латышские колонии в Беларуси (1.продолжение)

Новые способы обработки земли местные жители впервые увидели именно у латышских колонистов. Их хозяйства в полном смысле слова стали образцовыми опытными хозяйствами, и некоторые местные от них много переняли: жизнь на отдельных хуторах, многопольную систему, новый инвентарь и т.п.
Через пару десятков лет даже малоимущие и бедные зачинатели, арендаторы некультивированных земель, в дальнейшем хозяева, сумели подать себя как порядочный образец, так что местные крестьяне научились у них возделывать лесную землю (раньше они делали это мотыгами, что крайне трудозатратно). Благосостояние этих старательных, закаленных в неустанном труде колонистов неуклонно росло, и через 15-20 лет практичного хозяйствования повсюду в латышских колониях были видны возделанные поля, луга и плодовые сады с ладными хозяйственными и жилыми постройками. На травянистых пастбищах паслись выращенные ими стада – коровы и мелкий скот. Там, где раньше росли столетние осины, ели, ольха и другие деревья, теперь золотились поля ячменя, ржи и пшеницы. Болотистые, заросшие ивняком низины превратились в богатые травой возделанные луга. Многие латышские дворы со всех сторон окружали лиственные и декоративные деревья и плодовые сады.
К этому созидательному труду в борьбе с силами природы приложил руку каждый член семьи: и пастушок, и исполнитель легкой работы по дому и в поле, но особенно важен и необозрим был труд матери – хозяйки и отца.
В первые годы самым бедным колонистам пришлось преодолеть огромные трудности, обеспечивая на зиму корм скоту и пропитание себе, в то время как еще ¾ пахотной земли и луговой находились под лесом: не хватало ржи на хлеб, картофеля для людей и скота, семян на посев.
В первые годы в чужом краю не могло быть никаких кооперативных организаций и обществ взаимопомощи, все это приходилось создавать самим, вкладывая известные средства. Поэтому нужда заставляла неоднократно обращаться к местным скупщикам зерна (евреям), и брать у них хлеб на пропитание и зерно на их условиях. Обычно они требовали у новохозяев за пуд хлеба осенью отдавать два пуда, или же за проценты исполнять различные работы. Об этом заботился отец – хозяин. Корм для скота (сено и солому) добывать у более зажиточных хозяев частенько помогали деятельные руки матери, прядением шерсти и другим рукоделием. Только после долгих лет плодотворной работы и рационального хозяйствования колонисты освободились от «заботы» мироедов и стали наконец независимыми состоятельными землевладельцами.
Латыши в Беларуси занимались, главным образом, земледелием и скотоводством, к тому же самым важным и постоянным источником доходов была продажа масла на местном рынке. Каждый колонист более или менее удачно занимался животноводством (свиноводством в том числе). Производили и лен для своих нужд и на продажу. Зерновые: рожь, ячмень, овес и пшеницу выращивали только для себя, так как цены на зерно были низки. Самым прибыльным оказалось животноводство. Садоводство имело лишь дополнительное значение, и то не для всех колонистов. Пчеловодство развилось слабо, хотя корма для пчел хватало. Рыболовством никто не занимался. В редких случаях заводили рыбные пруды, но только для себя.
Что касается крестьянских орудий труда, то первые 10 – 15 лет они были такими же, как раньше в Курземе и Видземе: деревянные плуги с двумя лемехами, еловые бороны с природными ветками, обрубленными до 15 дюймов, цепы с березовыми или кленовыми молотилами, косы для травы и хлеба, грабли, грохоты и решетки для веяния зерна, деревянные ступы и прочее, все, что можно сейчас увидеть во дворах курземцев и видземцев в этнографическом музее под открытым небом. Интересно, что инвентарь выходцев из Курземе и Видземе в колониях практически не имел отличий, что объясняется, должно быть, их близким проживанием в Беларуси.
Через несколько лет, когда большая часть пней была убрана с полей, бывшие подсечные земледельцы перешли на плуг с одним лемехом, который был дешевле и легче в работе. Позже, когда благосостояние колонистов выросло, они свою работу сделали успешнее и легче, постепенно приобретая современный земледельческий инвентарь: хорошие плуги, металлические бороны, рыхлители, косилки и молотилки, веялки, молочные сепараторы и маслобойки и т.д.
Площадь земли у колонистов была разная, но обычно от 15 до 50 десятин, реже до 100 десятин, но у некоторых было больше сотни – фольварки и поместья. Понятно, такие владельцы не могли обработать всю землю силами своей семьи, они нанимали работников.
Некоторые из колонистов занимались ремеслом – или полностью, или как подработкой к своему хозяйству. Были плотники, каменщики, кузнецы, столяры, сапожники, портные и т.п. Почти в каждой колонии был свой ремесленник, например в Буя портной Забакс и плотник Зиебергс, в Уне столяры Брамшмитс и Дишлер, в Грищонке сапожник Берзкалнс, в Михалинове кузнец Стипниекс, столяр Баугис, плотник Балиньш и портной Зузанс, в Палионовке каменщик и маляр Деркевич, в Гладнике плотник Бирканс и кузнец Акменькалейс, в Крапавиче кузнец-мастер Подиньш, в Старини каменщик Петерсонс и т.д. Ремесленники выполняли главным образом заказы колонистов, но некоторые получали заказы и от помещиков или русских чиновников. Работы ремесленников отличались прочностью и красотой.
Оригинал статьи

«Латгальский вестник», 02.12.1938.
Латышские колонии в Беларуси (2.продолжение)
Общественная и культурная жизнь и традиции предков.

Белорусские помещики – русские, поляки, немцы, - мало в чем отличаются от господ нашей родины, с которыми распрощались колонисты. Но и здесь новые землевладельцы оказались в большей или меньшей зависимости от господ, по крайней мере в первые годы. Эта роковая зависимость сильно задержала духовное развитие и школьное дело в первые годы и иногда стимулировала обрусение. С другой стороны, благодаря духу товарищества колонистов и древним обычаям принятия гостей, большая часть колонистов твердо сохранила национальные традиции.
Почти в каждом латышском дворе были слышны народные песни. Уже в первые годы, как только сколько-нибудь были преодолены материальные трудности и положение начало улучшаться, даже в беднейших подсечных хозяйствах, - во всех колониях, - собирались по вечерам воскресений и праздников у одного или другого новохозяина окрестные соседи, где молодежь играла и проводила время в веселых танцах до поздней ночи, а иногда и всю ночь, по утру сразу же принимаясь за работу. Пока молодежь на упомянутых собраниях беззаботно играла и танцевала, отцы и матери проводили время в дружественных беседах о хозяйственных делах. Разумеется, на таких веселых вечерах обязательно был музыкант со скрипкой или дудкой. Колонисты позажиточней на таких вечерах угощали соседей ячменной лепешкой и вареной свининой и самодельным ячменным пивом. Иногда это пиво оказывалось «сильнее» обычного, и тогда старшее поколение под конец вечера позволяло молодежи увлечь себя в вихрь веселья.
Старые латышские народные традиции свадеб, крестин, первого обмолота, Янова дня и прочего во всех колониях в большей или меньшей мере сохранялись и практиковались. Праздник Лиго и свадебные торжества во всех колониях проводили с особенным подъемом и радостью. На Янов день хватало Янова сыра с «девятью уголками», ячменного пива, вареной холодной свинины и ячменных или пшеничных лепешек. Свадебные торжества у колонистов позажиточней продолжались по традиции три дня, с взаимным опеванием увозчиков и догонщиков, играми, танцами и многоми веселыми остроумными «штуками». Такие празднества всегда были хорошо обеспечены ячменным пивом, пшеничными лепешками, белым хлебом, водкой и пр.
В первые годы, пока еще не все обзавелись жильем, такие праздники, посиделки и вечера танцев проходили во временных жилищах – ригах, а в летнее время на танцы собирались в хлебном сарае, который домочадцы украшали зелеными витыми гирляндами, цветами и ветвями. В хорошее теплое время устраивали так называемые зеленые балы под открытым небом, выбирая для танцев и игр особенно красивый уголок на краю леса или в березовой роще. В таких случаях играл Витебский духовой оркестр военных или пожарных, а в поздние годы, когда образовался певческий хор, собрание украшалось хоровым пением. Гостям подобных мероприятий назначалась небольшая входная плата, чтобы собрать средства на найм оркестра, освещение площадки, иллюминацию и прочие расходы. Участники собирались со всей широкой округи. Зеленые балы охотно посещали и местные русские чиновники, школьные работники, некоторые помещики и жители ближайших городов.
Мероприятия под открытым небом, различные торжества, вечера танцев и встреч не только сближали жителей колоний, но и позитивно влияли на их общественную жизнь, пробуждали национальный дух.
Особое общественное и хозяйственное положение, которого со временем достигли колонисты, поднимало в них национальное сознание и развивало самосознание, иногда доходившее до высокомерия: ведь только своими силами, умением и старанием они достигли независимого материального положения и такой степени развития культуры земледелия и животноводства, которая сильно повлияла на прирост их благосостояния и приготовила путь для общего духовного развития.
Так прежние бедные подсечные земледельцы своим трудом, умом и жизненным умением стали «полугосподами»: латышские крестьяне резко отличались от местных белорусских ладной самотканой одеждой, ухоженными, даже красивыми конями и повозками, ладными хозяйственными постройками и чистым, довольно удобным жильем, обилием продовольствия, чтением газет, сельскохозяйственных книг и Святого Писания и т.п.
Все это вместе не могло не пробудить в землевладельцах национального самосознания, особенно принимая во внимание тот факт, что белорусские крестьяне и даже некоторые помещики учились у латышей ведению хозяйства. Хорошим примером для местных крестьян служили как трудолюбие и ловкость мужчин, так и женские работы, особенно рукоделие: прочные и красивые шерстяные и льняные ткани, вышивка, вязание, чистота во дворе и украшение его цветами. Нужно отметить, что белорусские крестьяне многое переняли у латышей, особенно в земледелии и рукоделии. Белорусская молодежь старалась брать пример с колонистов, изучала латышский язык.
Говоря о национальном сознании и духовной культуре, в том числе религиозной, до мировой войны, то надо подчеркнуть, что не везде это выражалось одинаково в позитивном и негативном смысле, были отдельные колонии, особенно те, что постарше, где латышский дух по большей части исчез.
Здесь надо отметить, что большое благо несли организовавшиеся хоры, украшавшие своим пением как религиозные, так и светские мероприятия, напр. в Витебске, Лашнево, Бразово, Веляшково, Видрея, Грищонке и т.д.
Слово Божие проповедовали не только пасторы, но и учителя (Абрениетс, Пукитс), и причетники. Православные богослужения на латышском языке в русских церквях проходили регулярно, примерно раз в месяц в церквях Лиознова, Веляшково, Пагостича, Котова и др., где на службу стекались латыши окрестных колоний. Например, в местечке Лиозно церковь посещали латыши из Старини, Марцутково, Матишево, Слизонова, Буя, Уня и т.д. Веляшковскую церковь посещали практически только колонисты из Глодника, Михалинова и Полионовки, в церковь в Погостичи приходили из Лажнево, Рамшино, Грищонки, Стасево, Видреи, Киселевки и др. Число православных латышей в окрестностях Витебска до революции достигало 40% от общего числа колонистов.
В городе Витебске уже в 1874 году появилась необходимость в своем лютеранском пасторе. Причетником там был онемечившийся латыш Бергманис. В Витебске у него была книжная лавка, где можно было получить латышские книги и газеты. В городе было порядочно латышей, но особенно много их было в колониях вокруг города, и все они ездили в Витебскую лютеранскую церковь и закупались в городских магазинах, а также продавали масло и хлеб на Витебском рынке. Многие православные латыши тоже посещали богослужения в городе. Так Витебск стал для колонистов центром экономическим и жизненным.
В 1899 году освятили расширенный Витебский лютеранский храм и устроили там церковную школу, которую посещали многие латышские дети из окрестных колоний. Развитию национальной культурной жизни после 1890 года содействовали смелые поступки епископа Александра и выступления латышей – воспитанников Витебской духовной семинарии.
Для поднятия хозяйственной и культурной жизни во многих колониях латыши объединялись в хозяйственные и культурные организации: вступали в отделение Витебского латышского сельскохозяйственного экономического общества, имевшего тесные хозяйственные связи с Ригой, в кружки пения и драмы, в библиотечные общества и в Витебское латышское благотворительное общество, которое уже в первый год своего существования организовало несколько латышских театральных представлений, докладов, базаров, на которые съезжались латыши из десятков околовитебских колоний. В 1906 году в Витебске была устроена обширная библиотека, где книги были, в основном, на латышском языке. (Продолжение следует)
Оригинал статьи

Astrantia. Очень, очень интересная статья, и, как всегда, замечательный перевод! Спасибо. Прочитал и из различных обрывков
информации, рассказов родни, очень скупых воспоминаний отца
складывается цельная картина , большой пласт жизни , незаслуженно
забытый всеми..
Меня удивила дата ,когда опубликован этот материал в газете 1938 год. Такое впечатление, что написана она была не позднее 1931, году
этак, 1928. А в 1938 шла уже массовая зачистка латышей-колонистов,
расстрелы, высылки целыми эшелонами. Причем, первая волна
репрессий прокатилась в 1932 году с коллективизацией.

Пожалуйста.
Перевожу, и становится грустно - люди решились начать новую жизнь, вложили так много труда, создали в лесах и на болотах крепкие хозяйства, и все это было скошено в 30е годы......На момент публикации Драбанский уже давно жил в Латвии, но, мне кажется, он не мог не знать, что происходит в Беларуси с земляками. Возможно, это и было причиной написания статей - чтобы увековечить стремительно исчезающий пласт жизни, культуры, истории. Создать своеобразный памятник.
Нашла вот еще книжечку 1935 года, на латышском, но в конце есть "краткое изложение" на русском, можно ознакомиться. Автор обладал избранной слепотой, но это еще один штрих к картине.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

"Латышские колонии в Беларуси, продолжение №3.

В Витебске плодотворно работала вторая Витебская ссудо-сберегательная касса, латышское финансовое заведение, основанное в 1900 году, где долгие годы директором работал Руд. Зариньш. В это же время, в 1900 годы, образовалось Лажневское сельскохозяйственное общество, при котором состояло молочное общество, устроившее несколько производительных станций для улучшения пород домашнего скота; и совместно с Рижским латышским сельскохозяйственным обществом содержавшее молочных надсмотрщиков во многих колониях: в Лажнева, Рамсина, Жилинщина, Видрея, Киселевка, Стажева, Грищонка, Уня, Михалинова, Палионовка, Матишова, Слизнова и т.д.
С ростом материальной независимости во многих колониях начали постройку школ на средства самих колонистов, обычно одну школу строили сообща латыши нескольких колоний. Например, Лажневскую (Погостищевскую) латышскую школу совместными силами строили колонисты из Лажнево, Рамшина, Жилинщины, Видреи и др.; Веляшковскую школу строили колонисты из Михалинова, Гладника и Палионовки; в местечке Лиозна латышскую школу строили совместными усилиями окрестных колоний, со значительной денежной помощью способствовавшего национальному движению отца Зариня.
Подобным образом были построены и устроены школы в Крапавичах и еще некоторые.
Занятия в школе проводились, правда, на русском языке, и лишь несколько часов в год были отведены на изучение латышского. И все же деятельность этих школ оказалась благословенной; не только благодаря регулярному обучению детей, но и общественной деятельности учителей-латышей. Повсюду при школах были образованы кружки пения, которыми руководили учителя (Абрениетис, Бирнбаумс, Пукитис и др.). Время от времени в школьных помещениях учителя читали рефераты, устраивали елочки с детскими представлениями, в которых принимали участие не только родители учеников, но и гости из ближних и дальних колоний. В некоторых школах были устроены библиотеки.
Более одаренных учеников после окончания первой школы учителя всегда побуждали продолжать образование. Но так как материальные возможности колоний не были достаточно широки, обучение могли продолжать немногие, и только в таких школах, где можно было учиться за счет казны, или же в школах, где можно было учиться с малыми средствами.
В исключительно редких случаях колонисты могли посылать детей учиться в Витебскую гимназию или в Смоленскую реальную школу. Хотя были и такие, кто, обладая ничтожными средствами, самостоятельно получили среднее образование, и выдержали экзамен на аттестат зрелости. Например: А.Пакалниетис, А.Кюзис, Я.Драбанскис и П.Боксбергс.
При поддержке казны или же полностью за государственный счет латыши-колонисты учились в земледельческих или землемерных школах Горы-Горки, в Полоцкой учительской семинарии, в Витебской православной духовной семинарии и т.п.
Обычно латышские отцы и матери жертвовали на образование детей все, что имели: деньги, если такие были накоплены; пот своего самоотверженного труда, чтобы их сыновья и дочери могли воспользоваться в своей жизни теми огромными преимуществами, которые дают человеку земледельческие и технические знания и общее образование. Надо думать, что не экзактно и логично, но интуитивно эти закаленные в невероятно тяжелом труде и тяжестях жизни подсечного земледельца латыши воспринимали большое практическое значение знаний и образования (они лично убедились, как облегчают труд достижения техники – машины, и поднимают сельское хозяйство агрономические знания), в труде земледельца, когда он умеет рационализировать свою работу, применять в работе научные методы – в земледелии, скотоводстве, строительстве, ремесле и т.д. Каким-то образом они поняли, что самые лучшие и самые могущественные орудия труда в борьбе с силами природы есть зания общие и профессиональные. И если они приобрели разные приспособления для облегчения своего труда и повышения достижений, то нельзя было жалеть никаких средств на то, чтобы их дети получили эти могучие орудия – знания и умения рационально и успешно организовать свой труд, независимо от того, на каком поле деятельности им придется трудиться и бороться. Разумеется, большинство смотрело на вопрос обучения детей просто и примитивно, как на это смотрит и сейчас большинство сельских жителей Латвии и даже некоторые хорошо образованные люди, а именно: «Почему бы не стать агрономом, священником, адвокатом, землемером, чиновником – господская жизнь!» И для того учатся, чтобы добраться до «легких хлебов»...
Прошло совсем немного лет, и в латышских белорусских колониях, особенно в Витебске и окрестностях, начало все шире действовать новое образованное поколение. Воспитанники различных школ и закончившие школы латыши активно участвовали в певческих и драматических кружках, читали рефераты о вопросах сельского хозяйства, о животноводстве, садоводстве и так далее. Появились свои специалисты в различных вопросах и областях."
ссылка на публикацию

Четвертого продолжения я не нашла почему-то.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

Латышские колонии в Беларуси, продолжение №5.

"В развитии общественной жизни и в углублении национального сознания большую роль играли воспитанники Витебской духовной семинарии, где учились обычно 10 – 15 латышских юношей, казенных стипендиатов. Они составляли ядро объединенных латышских хоров, принимая участие в светских мероприятиях и духовных концертах, которые охотно посещали колонисты латыши из широкой округи.
Молодежь, получившая аттестаты зрелости средней школы, поступила в различные Российские ВУЗы, и теперь трудится как врачи, художники, адвокаты, инженеры, офицеры и др. Некоторые из них уже умерли, например А. Кюзис, В. Какис, народный герой полковник Бриедис, Зариньш, Н.Межиньш, Лиепиньш, Бохсбергс; но большинство культурных и общественных деятелей Витебской округи сейчас работают в Латвии: Я.Межиньш, Я.Кюзис, А.Балодис, В.Эглитис, Фрейвалдс, Я.Драбанскис, Я.Биркханс, священник Зятьевс. .(....)
Эпоха Мировой войны и Советских порядков.
Во время Мировой войны особых перемен в жизни латышских колоний в Беларуси не произошло. Но конец войны – время гражданской войны и войн Советской России с другими странами, - принес много бед всем землевладельцам: для военных нужд требовали у них лошадей с повозками и возницами, реквизировали домашний скот, и отнимали весь хлеб, не оставляя зерна даже на посев.
После гражданской войны началась реализация коллективизации, окончательно разрушившей все лучшие, самые образцовые хозяйства латышских земледельцев, как и самые большие хозяйства и поместья местных крестьян.
Большой опыт труда – от 25 до 40 лет героической борьбы с силами природы; неудачи и яркие победы при обустройстве своего хозяйства в чужом краю, - воспитали в латышских колонистах твердое сознание, что любой человек может обеспечить себе материальную независимость неустанным трудом и старанием. Они интуитивно чувствовали и внутренне переживали, может неосознанно, что честный, старательный, целеустремленный труд, это не проклятие человека, а самая большая божественная благодать, основа материальной и духовной жизни человека. Благодать честного труда доставляла им много приятных моментов и даже ощущение продолжительного счастья. Между людьми и домашними животными, которых они сами выращивали, сами за ними старательно ухаживали, годами прялись и связывались какие-то невидимые связи, устанавливалась особая дружба, какая может быть только между человеком и животным – его надежным другом и помощником в труде. Поэтому учение большевистских агентов и агитаторов, а также содержание и "мудрости" их брошюр пратически никак не повлияли на этих дальновидных, закаленных в труде и в жизни людей. Они полагали глупостью мысль, что земледельцы могут быть достаточно обеспечены пропитанием и одеждой, работая по 8 часов в день, а ведь надо еще обеспечивать стариков и детей. Земледелец в первую очередь зависит от погодных условий, особенно летом. И когда наступает подходящее хорошее время для некоторых полевых работ, например, для засева поля, для уборки сена или жатвы, то даже с современными машинами и орудиями, взгляд на часы ничего не дает, а работу надо делать весь день, с утра и до вечера, пока она не будет сделана. При этом внимательно используя машины и заботливо их храня. Понятно, что в дождливое время, когда все обычные домашние дела переделаны: скотина напоена и накормлена, орудия труда приведены в порядок – очищены, наточены, смазаны, подправлены, - то больше ничего делать и не нужно, можно работать и меньше 8 часов в день.
На молодежь, недостаточно знавшую обстоятельства жизни и труда земледельца, марксистское учение все же в большей или меньшей степени повлияло. Старых же крестьян совершенно невозможно было убедить, что в коммуннах и в коллективных хозяйствах можно так же успешно использовать богатства земли и обеспечивать людей всем необходимым для жизни, как это делают земледельцы в индивидуальных хозяйствах.
Поэтому беларусские латыши-колонисты участвовали в борьбе против большевиков-марксистов в 1918 и 1919 годах. В некоторых областях и краях колонисты участвовали в вооруженных стычках с Советской властью, напр. Узсвэтские латыши, колонии Заольша, Матишова, Качкурина, Лажнева и др., Добромышльский край и др. Все это сопротивление Советская власть сломила и заставила, хочешь или не хочешь, смириться с марксистским строем государства и принципом коллективных хозяйств, чуждым и негодным для латышского земледельца.
По сведениям коммунистов, в 1927 году членами партии в Белоруссии были 3.9% от проживающих там латышей. Это свидетельствует, что насильственными методами Советскому правительству не удалось достичь заметного влияния в рядах колонистов.
Некоторые латышские колонии и отдельные группы хозяйств пытались спастись от коллективизации с помощью ложных коллективов. Но таким путем колонистам не удалось спасти свой оставшийся породистый скот, красивые плодовые сады и плодородные поля, которые долгие годы планомерно удобрялись и культивировались.
Различными насильственными методами, с целью достичь высокого числа коллективных хозяйств, в 1929 году началось насильственное образование коллективов. Руководство страны надеялось получить уже в 1929 году 100% объединение в коллективы. Не принимался во внимание ни различный уровень культуры земледелия в разных хозяйствах, ни исторические и культурные особенности, ни душевные связи, крепко связывавшие хозяина и хозяйку каждой усадьбы с взращенными ими животными и возделанными посадками.
Так Советское правительство в течении 10 лет полностью уничтожило много тысяч латышских индивидуальных хозяйств в Беларуси, построенных кровавым потом наших братьев за десятки лет. (Продолжение следует)"
ссылка на публикацию
По данным газет, число латышей в Белоруссии в 1925 году оценивается в 21 000. Интересно, сколько осталось после коллективизации...

Astrantia. Читать интересно и больно, одновременно.Автор Драбанский , видимо, жил и работал среди всех этих людей, знал многих лично..так всё точно, глубоко подмечено. Матишово, это ,конечно, Матушево, не сомневаюсь. Если можно, расскажите о самом
Драбанском, когда и где он родился, жил? Как сложилась его судьба?

Согласна, по статьям видно, что Драбанский болел душой за колонистов.
И Матишово - явное Матушево.

О Янисе Драбанском мне известно, к сожалению, немного. Его судьба отражает эпоху.
Родился в июне 1881 года в имении Альтенвога Лифляндской губернии, в семье крестьянина Петра Яковлева Драбанского и его жены Маде Петровой. Наш предок Лаурис Драбанскис приходился родичем Якову Драбанскому. Так как Лаурис был незаконнорожденным, а в ревизии 1811 года не писали женщин, невозможно определить степень родства.

Янис (Иоанн) крещен в православной церкви Марии Магдалины Сиссегальского прихода (сейчас Таурупская волость). Не знаю также, когда именно родители Яниса перебрались в Беларусь. Там они жили в колонии Михалинова. Известно, что Янис пошел в школу уже в Беларуссии, в Велясковичах, в возрасте 23 лет! Он был всего на 2 года моложе учителя. Такое положение было нередким в латышских колониях. Детям переселенцев долго приходилось ждать возможности учиться. Тем не менее стремление к знаниям было так сильно, что многие из 22 летних «первоклассников» окончили затем высшие учебные заведения.

По окончании школы Янис за лето подготовился к поступлению в школу землемеров и таксаторов в Горы Горки, после нее поступил в Томский технологический институт, где получил степень инженера-технолога.

После революции вернулся на родину, вел вечерние курсы в Елгавской ремесленной школе в 20х годах, затем был председателем палаты мер и весов, начальником участка железной дороги, преподавал в Даугавпилсской железнодорожной профшколе, позже в Даугавпилсской комерцшколе. Издавал книги и писал статьи на технологические и педагогические темы: "Технология дерева", «Воспитание и проблемы современности», «Педагогия и жизнь», и т.п. Не забывал родную волость, дарил волостной школе книги. Жена Вера Васильевна, ур. Соколова (8.09.1895. Россия). Сын Олег, родился уже в Латвии, в 1923 году.

В 1940 году Янис Драбанскис сменил фамилию на «Райтс» (латышск. «проворный», «быстрый», «спорый»). На момент смены фамилии семья Драбанских жила в Даугавпилсе. Дальнейшая судьба его мне неизвестна. Сын был призван в легион и умер в Германии в военном госпитале летом 1945 года. Так оборвалась эта ветвь.

ДА... Получается, что семья Драбанского и моего отца почти соседи.
Велишковичи и Михалиново совсем не далеко от Кулятино и Матушево. Одна волость Лиозненская. Учился в школе в то же время, что и мой отец (в другой, конечно). Может даже и встречались, где нибудь на праздниках или ярмарках, о которых он так тепло писал..

«Латгальский вестник», 23.12.1938.
Латышские колонии в Беларуси, продолжение №6.

Латышские помещики, заводчики и торговцы в Беларуссии.
Как я уже упоминал, среди колонистов было небольшое число денежных, купивших крупные участки земли: целые поместья или отдельные фольварки. Братья Янис и Мартыньш Калныни вместе купили поместье Лохово в Витебской губернии, в 1000 десятин; и Я.Калныньш еще отдельно имение Чурилово в 4000 десятин, а М.Калныньш поместье Криволапово на 700 десятин. Я.Гайлитис из Путиловской колонии купил Дубокрайское поместье с 330 десятинами земли и у графа Апраксина рыбное озеро площадью 1200 десятин. Криевиньш купил поместье Рогово площадью 4000 десятин. Застройщик Я. Инданс купил поместье Рудня (250 десятин земли) с мельницей на реке Ловать. Зонбергис приобрел в собственность 585 десятин, Гинтерс 284, Карлсонс 228, Пакалниетис 152, Лусис 150 десятин.
Эти предприимчивые латыши помещиками стали постепенно. У братьев Калныней денег изначально хватило лишь для того, чтобы арендовать у графа Забелло большое поместье Загоряны в Городокском уезде. Своим упорным трудом и земледельческим умением за несколько лет они приобрели средства и могли уже арендовать каждый свое поместье в Полоцком и Невельском уезде, где вели хозяйство со знанием дела и добились хороших результатов. Таким образом братья разжились настолько, что смогли приобрести в собственность богатые земли поместий.
Инданс стал помещиком, работая на строительстве Сибирской железной дороги, как некрупный подрядчик.
Некоторые стали богатыми землевладельцами с помощью маленьких предприятий: арендой мельниц и т.п. Лусис в Жилинщине построил ветряную мельницу и устроил небольшую механническую кузнечную и слесарную мастерскую, где работали сыновья Лусиса и несколько нанятых ремесленников. Мастерские Лусиса отлично исправляли сельскохозяйственные машины и создавали орудия труда: плуги, бороны, телеги, сани и т.д. Семья Лусисов твердо соблюдала традиции предков и поддерживала в колонистах дух товарищества. Своей честностью в делах предприятия и в общественных делах они поддерживали общественную жизнь в окрестных колониях. В красивой березовой роще полуимения Жилинщина каждый год они устраивали зеленые балы, всегда украшавшиеся пением и духовым оркестром. Их посещали девушки и парни со всех окрестных колоний и даже из Витебска.
Особенно широко было известно промышленное предприятие Пакалниетиса в Киселевке: паровая мельница, шерстобойня и шерстопрядильня и лесопилка. Во всей округе Пакалниетис завоевал большое доверие своими высококачественными изделиями, честностью в делах предприятия и активной общественной деятельностью. Он также был одним из самых заметных выразителей национального сознания и организаторов культурной жизни в Белорусских колониях. Высшее техническое образование Пакалниетиса, его художественная одаренность и истинная интеллигентность являлась благословением латышским колонистам Витебской округи как в хозяйственном, так и в духовном плане. Его примеру могли следовать и следовали многие старые латыши, и особенно молодое поколение.
Еще отметим, что в руках латышей находилось несколько водяных мельниц: А.Гегерс – Видрея, Мезакс – Палионовка, П.Гегерс – Кринка; Калныньш, Аболиньш и др.
В городах и местечках некоторые латыши занимались торговлей: в еврейском местечке Лезно были магазины Бебриса и Балодиса с постоялыми дворами, где латыши из окрестных колоний находили кров себе и своим повозкам по воскресеньям, когда приезжали на богослужения. Там можно было без посредничества евреев продать сбитое масло и купить сахар, соль, керосин, спички и т.п. В Смоленске торговал К. Берзиньш, в Могилеве – Зандбергс. Отец и сын Зарини и братья Фрейвалды из Витебска были широко известны. Давис Зариньш купил порядочный каменный дом и обустроил там хороший постоялый двор для колонистов. Братья Фрейвалды тоже приобрели каменный дом с обширными складскими и магазинными помещениями, с постоялым двором. Своим патриотизмом, честностью и ясным национальным сознанием Екабс Зариньш и Фрейвалды скоро завоевали доверие всех колонистов округи. И когда город Витебск стал постепенно значительным экономическим и культурным центром Белорусских колоний, у Зариней и Фрейвалдов находили приют практически все латыши, стекавшиеся из нескольких десятков колоний. Фрейвальды закупали масло и обеспечивали земледельцев искусственными удобрениями, семенами, орудиями труда, машинами, колониальными товарами и полезными латышскими книгами. Таким образом, торговое предприятие Фрейвалдов превратилось в значительный фактор хозяйственной жизни упомянутой округи, потому что давало возможность землякам освободиться от нечестных торговцев и мироедов, обиравших бедных земледельцев.
Здесь отмечу, что многие латышские помещики, заводчики и торговцы в большей или меньшей мере поощряли развитие и расцвет духовной жизни. Как уже было указано, отец Зариньш помог со школой для Лиозненских колонистов, построив школу возле местечка. Братья Я. и М. Калныни на свои средства построили большой каменный дом для школы и проведения богослужений на земле Петажня Вентес для колонии Еремишки. Торговцы, особенно Екабс Фрейвалдс, бессчетное число раз помогали тем, кому больше всего была нужна материальная помощь – новохозяевам, находившимся в подавленном моральном состоянии из-за трудностей и нужды. Таких людей Е.Фрейвалдс умел вырвать из лап мироедов добрым советом и материальной помощью в том или ином виде.
Очень активным общественным деятелем в Витебске был торговец Лиепиньш. В его деятельности всегда проявлялась любовь к родной земле и национальный патриотизм. Своей предприимчивостью и разумным ведением дела он достиг изрядного благосостояния и часто пользовался им, чтобы подать в нужный момент руку помощи нуждающимся землякам. (Продолжение следует)
Ссылка на оригинал статьи

В Михалиново (Лиозненский район Витебской области) есть старое латышское кладбище, совершенно заброшенное. Единственное гранитное надгробие: Peters Drabanskis m.1905g 55 ds g

Спасибо за информацию! Это вполне может быть отец Яна Драбанского, автора заметок о латышах в Беларуси. К сожалению, не могу разобрать надписи...

Латышские колонии в Беларуси

Переводные публикации из латышской прессы