Латышские колонии в Беларуси (Белоруссия (Беларусь)) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Astrantia. Очень, очень интересная статья, и, как всегда, замечательный перевод! Спасибо. Прочитал и из различных обрывков
информации, рассказов родни, очень скупых воспоминаний отца
складывается цельная картина , большой пласт жизни , незаслуженно
забытый всеми..
Меня удивила дата ,когда опубликован этот материал в газете 1938 год. Такое впечатление, что написана она была не позднее 1931, году
этак, 1928. А в 1938 шла уже массовая зачистка латышей-колонистов,
расстрелы, высылки целыми эшелонами. Причем, первая волна
репрессий прокатилась в 1932 году с коллективизацией.

Пожалуйста.
Перевожу, и становится грустно - люди решились начать новую жизнь, вложили так много труда, создали в лесах и на болотах крепкие хозяйства, и все это было скошено в 30е годы......На момент публикации Драбанский уже давно жил в Латвии, но, мне кажется, он не мог не знать, что происходит в Беларуси с земляками. Возможно, это и было причиной написания статей - чтобы увековечить стремительно исчезающий пласт жизни, культуры, истории. Создать своеобразный памятник.
Нашла вот еще книжечку 1935 года, на латышском, но в конце есть "краткое изложение" на русском, можно ознакомиться. Автор обладал избранной слепотой, но это еще один штрих к картине.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

"Латышские колонии в Беларуси, продолжение №3.

В Витебске плодотворно работала вторая Витебская ссудо-сберегательная касса, латышское финансовое заведение, основанное в 1900 году, где долгие годы директором работал Руд. Зариньш. В это же время, в 1900 годы, образовалось Лажневское сельскохозяйственное общество, при котором состояло молочное общество, устроившее несколько производительных станций для улучшения пород домашнего скота; и совместно с Рижским латышским сельскохозяйственным обществом содержавшее молочных надсмотрщиков во многих колониях: в Лажнева, Рамсина, Жилинщина, Видрея, Киселевка, Стажева, Грищонка, Уня, Михалинова, Палионовка, Матишова, Слизнова и т.д.
С ростом материальной независимости во многих колониях начали постройку школ на средства самих колонистов, обычно одну школу строили сообща латыши нескольких колоний. Например, Лажневскую (Погостищевскую) латышскую школу совместными силами строили колонисты из Лажнево, Рамшина, Жилинщины, Видреи и др.; Веляшковскую школу строили колонисты из Михалинова, Гладника и Палионовки; в местечке Лиозна латышскую школу строили совместными усилиями окрестных колоний, со значительной денежной помощью способствовавшего национальному движению отца Зариня.
Подобным образом были построены и устроены школы в Крапавичах и еще некоторые.
Занятия в школе проводились, правда, на русском языке, и лишь несколько часов в год были отведены на изучение латышского. И все же деятельность этих школ оказалась благословенной; не только благодаря регулярному обучению детей, но и общественной деятельности учителей-латышей. Повсюду при школах были образованы кружки пения, которыми руководили учителя (Абрениетис, Бирнбаумс, Пукитис и др.). Время от времени в школьных помещениях учителя читали рефераты, устраивали елочки с детскими представлениями, в которых принимали участие не только родители учеников, но и гости из ближних и дальних колоний. В некоторых школах были устроены библиотеки.
Более одаренных учеников после окончания первой школы учителя всегда побуждали продолжать образование. Но так как материальные возможности колоний не были достаточно широки, обучение могли продолжать немногие, и только в таких школах, где можно было учиться за счет казны, или же в школах, где можно было учиться с малыми средствами.
В исключительно редких случаях колонисты могли посылать детей учиться в Витебскую гимназию или в Смоленскую реальную школу. Хотя были и такие, кто, обладая ничтожными средствами, самостоятельно получили среднее образование, и выдержали экзамен на аттестат зрелости. Например: А.Пакалниетис, А.Кюзис, Я.Драбанскис и П.Боксбергс.
При поддержке казны или же полностью за государственный счет латыши-колонисты учились в земледельческих или землемерных школах Горы-Горки, в Полоцкой учительской семинарии, в Витебской православной духовной семинарии и т.п.
Обычно латышские отцы и матери жертвовали на образование детей все, что имели: деньги, если такие были накоплены; пот своего самоотверженного труда, чтобы их сыновья и дочери могли воспользоваться в своей жизни теми огромными преимуществами, которые дают человеку земледельческие и технические знания и общее образование. Надо думать, что не экзактно и логично, но интуитивно эти закаленные в невероятно тяжелом труде и тяжестях жизни подсечного земледельца латыши воспринимали большое практическое значение знаний и образования (они лично убедились, как облегчают труд достижения техники – машины, и поднимают сельское хозяйство агрономические знания), в труде земледельца, когда он умеет рационализировать свою работу, применять в работе научные методы – в земледелии, скотоводстве, строительстве, ремесле и т.д. Каким-то образом они поняли, что самые лучшие и самые могущественные орудия труда в борьбе с силами природы есть зания общие и профессиональные. И если они приобрели разные приспособления для облегчения своего труда и повышения достижений, то нельзя было жалеть никаких средств на то, чтобы их дети получили эти могучие орудия – знания и умения рационально и успешно организовать свой труд, независимо от того, на каком поле деятельности им придется трудиться и бороться. Разумеется, большинство смотрело на вопрос обучения детей просто и примитивно, как на это смотрит и сейчас большинство сельских жителей Латвии и даже некоторые хорошо образованные люди, а именно: «Почему бы не стать агрономом, священником, адвокатом, землемером, чиновником – господская жизнь!» И для того учатся, чтобы добраться до «легких хлебов»...
Прошло совсем немного лет, и в латышских белорусских колониях, особенно в Витебске и окрестностях, начало все шире действовать новое образованное поколение. Воспитанники различных школ и закончившие школы латыши активно участвовали в певческих и драматических кружках, читали рефераты о вопросах сельского хозяйства, о животноводстве, садоводстве и так далее. Появились свои специалисты в различных вопросах и областях."
ссылка на публикацию

Четвертого продолжения я не нашла почему-то.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

Латышские колонии в Беларуси, продолжение №5.

"В развитии общественной жизни и в углублении национального сознания большую роль играли воспитанники Витебской духовной семинарии, где учились обычно 10 – 15 латышских юношей, казенных стипендиатов. Они составляли ядро объединенных латышских хоров, принимая участие в светских мероприятиях и духовных концертах, которые охотно посещали колонисты латыши из широкой округи.
Молодежь, получившая аттестаты зрелости средней школы, поступила в различные Российские ВУЗы, и теперь трудится как врачи, художники, адвокаты, инженеры, офицеры и др. Некоторые из них уже умерли, например А. Кюзис, В. Какис, народный герой полковник Бриедис, Зариньш, Н.Межиньш, Лиепиньш, Бохсбергс; но большинство культурных и общественных деятелей Витебской округи сейчас работают в Латвии: Я.Межиньш, Я.Кюзис, А.Балодис, В.Эглитис, Фрейвалдс, Я.Драбанскис, Я.Биркханс, священник Зятьевс. .(....)
Эпоха Мировой войны и Советских порядков.
Во время Мировой войны особых перемен в жизни латышских колоний в Беларуси не произошло. Но конец войны – время гражданской войны и войн Советской России с другими странами, - принес много бед всем землевладельцам: для военных нужд требовали у них лошадей с повозками и возницами, реквизировали домашний скот, и отнимали весь хлеб, не оставляя зерна даже на посев.
После гражданской войны началась реализация коллективизации, окончательно разрушившей все лучшие, самые образцовые хозяйства латышских земледельцев, как и самые большие хозяйства и поместья местных крестьян.
Большой опыт труда – от 25 до 40 лет героической борьбы с силами природы; неудачи и яркие победы при обустройстве своего хозяйства в чужом краю, - воспитали в латышских колонистах твердое сознание, что любой человек может обеспечить себе материальную независимость неустанным трудом и старанием. Они интуитивно чувствовали и внутренне переживали, может неосознанно, что честный, старательный, целеустремленный труд, это не проклятие человека, а самая большая божественная благодать, основа материальной и духовной жизни человека. Благодать честного труда доставляла им много приятных моментов и даже ощущение продолжительного счастья. Между людьми и домашними животными, которых они сами выращивали, сами за ними старательно ухаживали, годами прялись и связывались какие-то невидимые связи, устанавливалась особая дружба, какая может быть только между человеком и животным – его надежным другом и помощником в труде. Поэтому учение большевистских агентов и агитаторов, а также содержание и "мудрости" их брошюр пратически никак не повлияли на этих дальновидных, закаленных в труде и в жизни людей. Они полагали глупостью мысль, что земледельцы могут быть достаточно обеспечены пропитанием и одеждой, работая по 8 часов в день, а ведь надо еще обеспечивать стариков и детей. Земледелец в первую очередь зависит от погодных условий, особенно летом. И когда наступает подходящее хорошее время для некоторых полевых работ, например, для засева поля, для уборки сена или жатвы, то даже с современными машинами и орудиями, взгляд на часы ничего не дает, а работу надо делать весь день, с утра и до вечера, пока она не будет сделана. При этом внимательно используя машины и заботливо их храня. Понятно, что в дождливое время, когда все обычные домашние дела переделаны: скотина напоена и накормлена, орудия труда приведены в порядок – очищены, наточены, смазаны, подправлены, - то больше ничего делать и не нужно, можно работать и меньше 8 часов в день.
На молодежь, недостаточно знавшую обстоятельства жизни и труда земледельца, марксистское учение все же в большей или меньшей степени повлияло. Старых же крестьян совершенно невозможно было убедить, что в коммуннах и в коллективных хозяйствах можно так же успешно использовать богатства земли и обеспечивать людей всем необходимым для жизни, как это делают земледельцы в индивидуальных хозяйствах.
Поэтому беларусские латыши-колонисты участвовали в борьбе против большевиков-марксистов в 1918 и 1919 годах. В некоторых областях и краях колонисты участвовали в вооруженных стычках с Советской властью, напр. Узсвэтские латыши, колонии Заольша, Матишова, Качкурина, Лажнева и др., Добромышльский край и др. Все это сопротивление Советская власть сломила и заставила, хочешь или не хочешь, смириться с марксистским строем государства и принципом коллективных хозяйств, чуждым и негодным для латышского земледельца.
По сведениям коммунистов, в 1927 году членами партии в Белоруссии были 3.9% от проживающих там латышей. Это свидетельствует, что насильственными методами Советскому правительству не удалось достичь заметного влияния в рядах колонистов.
Некоторые латышские колонии и отдельные группы хозяйств пытались спастись от коллективизации с помощью ложных коллективов. Но таким путем колонистам не удалось спасти свой оставшийся породистый скот, красивые плодовые сады и плодородные поля, которые долгие годы планомерно удобрялись и культивировались.
Различными насильственными методами, с целью достичь высокого числа коллективных хозяйств, в 1929 году началось насильственное образование коллективов. Руководство страны надеялось получить уже в 1929 году 100% объединение в коллективы. Не принимался во внимание ни различный уровень культуры земледелия в разных хозяйствах, ни исторические и культурные особенности, ни душевные связи, крепко связывавшие хозяина и хозяйку каждой усадьбы с взращенными ими животными и возделанными посадками.
Так Советское правительство в течении 10 лет полностью уничтожило много тысяч латышских индивидуальных хозяйств в Беларуси, построенных кровавым потом наших братьев за десятки лет. (Продолжение следует)"
ссылка на публикацию
По данным газет, число латышей в Белоруссии в 1925 году оценивается в 21 000. Интересно, сколько осталось после коллективизации...

Astrantia. Читать интересно и больно, одновременно.Автор Драбанский , видимо, жил и работал среди всех этих людей, знал многих лично..так всё точно, глубоко подмечено. Матишово, это ,конечно, Матушево, не сомневаюсь. Если можно, расскажите о самом
Драбанском, когда и где он родился, жил? Как сложилась его судьба?

Согласна, по статьям видно, что Драбанский болел душой за колонистов.
И Матишово - явное Матушево.

О Янисе Драбанском мне известно, к сожалению, немного. Его судьба отражает эпоху.
Родился в июне 1881 года в имении Альтенвога Лифляндской губернии, в семье крестьянина Петра Яковлева Драбанского и его жены Маде Петровой. Наш предок Лаурис Драбанскис приходился родичем Якову Драбанскому. Так как Лаурис был незаконнорожденным, а в ревизии 1811 года не писали женщин, невозможно определить степень родства.

Янис (Иоанн) крещен в православной церкви Марии Магдалины Сиссегальского прихода (сейчас Таурупская волость). Не знаю также, когда именно родители Яниса перебрались в Беларусь. Там они жили в колонии Михалинова. Известно, что Янис пошел в школу уже в Беларуссии, в Велясковичах, в возрасте 23 лет! Он был всего на 2 года моложе учителя. Такое положение было нередким в латышских колониях. Детям переселенцев долго приходилось ждать возможности учиться. Тем не менее стремление к знаниям было так сильно, что многие из 22 летних «первоклассников» окончили затем высшие учебные заведения.

По окончании школы Янис за лето подготовился к поступлению в школу землемеров и таксаторов в Горы Горки, после нее поступил в Томский технологический институт, где получил степень инженера-технолога.

После революции вернулся на родину, вел вечерние курсы в Елгавской ремесленной школе в 20х годах, затем был председателем палаты мер и весов, начальником участка железной дороги, преподавал в Даугавпилсской железнодорожной профшколе, позже в Даугавпилсской комерцшколе. Издавал книги и писал статьи на технологические и педагогические темы: "Технология дерева", «Воспитание и проблемы современности», «Педагогия и жизнь», и т.п. Не забывал родную волость, дарил волостной школе книги. Жена Вера Васильевна, ур. Соколова (8.09.1895. Россия). Сын Олег, родился уже в Латвии, в 1923 году.

В 1940 году Янис Драбанскис сменил фамилию на «Райтс» (латышск. «проворный», «быстрый», «спорый»). На момент смены фамилии семья Драбанских жила в Даугавпилсе. Дальнейшая судьба его мне неизвестна. Сын был призван в легион и умер в Германии в военном госпитале летом 1945 года. Так оборвалась эта ветвь.

ДА... Получается, что семья Драбанского и моего отца почти соседи.
Велишковичи и Михалиново совсем не далеко от Кулятино и Матушево. Одна волость Лиозненская. Учился в школе в то же время, что и мой отец (в другой, конечно). Может даже и встречались, где нибудь на праздниках или ярмарках, о которых он так тепло писал..

«Латгальский вестник», 23.12.1938.
Латышские колонии в Беларуси, продолжение №6.

Латышские помещики, заводчики и торговцы в Беларуссии.
Как я уже упоминал, среди колонистов было небольшое число денежных, купивших крупные участки земли: целые поместья или отдельные фольварки. Братья Янис и Мартыньш Калныни вместе купили поместье Лохово в Витебской губернии, в 1000 десятин; и Я.Калныньш еще отдельно имение Чурилово в 4000 десятин, а М.Калныньш поместье Криволапово на 700 десятин. Я.Гайлитис из Путиловской колонии купил Дубокрайское поместье с 330 десятинами земли и у графа Апраксина рыбное озеро площадью 1200 десятин. Криевиньш купил поместье Рогово площадью 4000 десятин. Застройщик Я. Инданс купил поместье Рудня (250 десятин земли) с мельницей на реке Ловать. Зонбергис приобрел в собственность 585 десятин, Гинтерс 284, Карлсонс 228, Пакалниетис 152, Лусис 150 десятин.
Эти предприимчивые латыши помещиками стали постепенно. У братьев Калныней денег изначально хватило лишь для того, чтобы арендовать у графа Забелло большое поместье Загоряны в Городокском уезде. Своим упорным трудом и земледельческим умением за несколько лет они приобрели средства и могли уже арендовать каждый свое поместье в Полоцком и Невельском уезде, где вели хозяйство со знанием дела и добились хороших результатов. Таким образом братья разжились настолько, что смогли приобрести в собственность богатые земли поместий.
Инданс стал помещиком, работая на строительстве Сибирской железной дороги, как некрупный подрядчик.
Некоторые стали богатыми землевладельцами с помощью маленьких предприятий: арендой мельниц и т.п. Лусис в Жилинщине построил ветряную мельницу и устроил небольшую механническую кузнечную и слесарную мастерскую, где работали сыновья Лусиса и несколько нанятых ремесленников. Мастерские Лусиса отлично исправляли сельскохозяйственные машины и создавали орудия труда: плуги, бороны, телеги, сани и т.д. Семья Лусисов твердо соблюдала традиции предков и поддерживала в колонистах дух товарищества. Своей честностью в делах предприятия и в общественных делах они поддерживали общественную жизнь в окрестных колониях. В красивой березовой роще полуимения Жилинщина каждый год они устраивали зеленые балы, всегда украшавшиеся пением и духовым оркестром. Их посещали девушки и парни со всех окрестных колоний и даже из Витебска.
Особенно широко было известно промышленное предприятие Пакалниетиса в Киселевке: паровая мельница, шерстобойня и шерстопрядильня и лесопилка. Во всей округе Пакалниетис завоевал большое доверие своими высококачественными изделиями, честностью в делах предприятия и активной общественной деятельностью. Он также был одним из самых заметных выразителей национального сознания и организаторов культурной жизни в Белорусских колониях. Высшее техническое образование Пакалниетиса, его художественная одаренность и истинная интеллигентность являлась благословением латышским колонистам Витебской округи как в хозяйственном, так и в духовном плане. Его примеру могли следовать и следовали многие старые латыши, и особенно молодое поколение.
Еще отметим, что в руках латышей находилось несколько водяных мельниц: А.Гегерс – Видрея, Мезакс – Палионовка, П.Гегерс – Кринка; Калныньш, Аболиньш и др.
В городах и местечках некоторые латыши занимались торговлей: в еврейском местечке Лезно были магазины Бебриса и Балодиса с постоялыми дворами, где латыши из окрестных колоний находили кров себе и своим повозкам по воскресеньям, когда приезжали на богослужения. Там можно было без посредничества евреев продать сбитое масло и купить сахар, соль, керосин, спички и т.п. В Смоленске торговал К. Берзиньш, в Могилеве – Зандбергс. Отец и сын Зарини и братья Фрейвалды из Витебска были широко известны. Давис Зариньш купил порядочный каменный дом и обустроил там хороший постоялый двор для колонистов. Братья Фрейвалды тоже приобрели каменный дом с обширными складскими и магазинными помещениями, с постоялым двором. Своим патриотизмом, честностью и ясным национальным сознанием Екабс Зариньш и Фрейвалды скоро завоевали доверие всех колонистов округи. И когда город Витебск стал постепенно значительным экономическим и культурным центром Белорусских колоний, у Зариней и Фрейвалдов находили приют практически все латыши, стекавшиеся из нескольких десятков колоний. Фрейвальды закупали масло и обеспечивали земледельцев искусственными удобрениями, семенами, орудиями труда, машинами, колониальными товарами и полезными латышскими книгами. Таким образом, торговое предприятие Фрейвалдов превратилось в значительный фактор хозяйственной жизни упомянутой округи, потому что давало возможность землякам освободиться от нечестных торговцев и мироедов, обиравших бедных земледельцев.
Здесь отмечу, что многие латышские помещики, заводчики и торговцы в большей или меньшей мере поощряли развитие и расцвет духовной жизни. Как уже было указано, отец Зариньш помог со школой для Лиозненских колонистов, построив школу возле местечка. Братья Я. и М. Калныни на свои средства построили большой каменный дом для школы и проведения богослужений на земле Петажня Вентес для колонии Еремишки. Торговцы, особенно Екабс Фрейвалдс, бессчетное число раз помогали тем, кому больше всего была нужна материальная помощь – новохозяевам, находившимся в подавленном моральном состоянии из-за трудностей и нужды. Таких людей Е.Фрейвалдс умел вырвать из лап мироедов добрым советом и материальной помощью в том или ином виде.
Очень активным общественным деятелем в Витебске был торговец Лиепиньш. В его деятельности всегда проявлялась любовь к родной земле и национальный патриотизм. Своей предприимчивостью и разумным ведением дела он достиг изрядного благосостояния и часто пользовался им, чтобы подать в нужный момент руку помощи нуждающимся землякам. (Продолжение следует)
Ссылка на оригинал статьи

В Михалиново (Лиозненский район Витебской области) есть старое латышское кладбище, совершенно заброшенное. Единственное гранитное надгробие: Peters Drabanskis m.1905g 55 ds g

Спасибо за информацию! Это вполне может быть отец Яна Драбанского, автора заметок о латышах в Беларуси. К сожалению, не могу разобрать надписи...

"Латгальский вестник", 30.12.1938.

Латышские колонии в Беларуси, окончание.

Практически в каждой латышской колонии встречались выдающиеся сельские дворы с образцово возделанными лугами, полями и плодовыми садами, с породистыми коровами и хорошими лошадьми. В колонии Манулка это были дворы Миллера и П.Кужа; в Гладнике – Яна Зиединя и Рудыню Абеля; в Стасева – Кюжа; в Юдене – Межиня; в Михалинове П. Драбанска и А. Упиша; в Грищонке – Иванова; в Лашнева – Баложа (Балодиса) и Бринкинфельда; в Видрея - Алсмикя и Прейса; в Матишова – Бакя и Бебра и т.п.

Это были люди, которых не смог сломить тяжелый и невообразимо большой труд подсечного земледельца, и даже некоторые неудачи. Из книг и журналов они постепенно получали обширные теоретические и практические знания в земледелии, скотоводстве и садоводстве. Чтобы у читателей было полное представление о самых выдающихся латышских хозяйствах в Беларуси, рассмотрим подробнее хотя бы одно из них, хозяйство Миллера в колонии Манулка.

Колония Манулка находилась в 20 км от Витебска в сторону Смоленска, в Витебском уезде. Колонию основали Лифляндцы из окрестностей Цесиса в 1872 году. Большая часть новых хозяйств была основана в лесу на некультивированной земле. Хозяйство Миллера также принадлежит к подсечным хуторам. Поэтому ему пришлось проделать большую и невероятно тяжелую работу по сведению столетнего леса и превращению вырубок с пнями в возделанные поля, луга и сады. Сперва надо было бороться с волками, нападавшими на мелкий скот, и с медведями, портившими овес. Семья Миллера состояла из отца, матери и двух, сначала несовершеннолетних, детей – дочери и сына. Всем колонистам Манулки принадлежали земельные участки одинаковой площади, 40 десятин (около 120 пурвиет). На такой площади и развивалось хозяйство Миллера. Особенно быстро оно расцвело, когда сын и дочь выросли и смогли принимать участие во всех работах, примерно в то же время они смогли начать нанимать батраков. Так через 38 лет упорного созидательного труда хозяйство Миллера достигло расцвета: были построены огнеупорные хлев и конюшня, такие же клеть и погреб-склад, и двухэтажный кирпичный жилой дом. Хлев был полон ухоженным скотом, закрома клети чуть ли не до потолка засыпаны рожью, ячменем и прочим зерном, необходимым в хозяйстве; на складе хранилось сбитое масло и льняное волокно. Под лесом было оставлено только 10 пурвиет, остальные 110 пурвиет были использованы рационально до последней возможности, при помощи новейших земледельческих орудий: пароконных плугов, пружинных борон, сеялок, косилок, молотилок, сенных грабель и прочих. Результат рационального хозяйствования и упорного труда – доходы хозяйства Миллера и в неурожайные годы превышали расходы.

Здесь следует пояснить, что цены на произведения скотоводства и земледелия были довольно низки, а именно: за фунт масла в Витебске давали 12-15 копеек, за берковец льняного волокна 15 – 36 рублей, за фунт свинины 10 – 14 копеек, за пуд ржи 50 копеек, за пуд ячменя 40 копеек, за пуд овса примерно 25 копеек.

Среди выдающихся, крупных личностей латышских Белорусских колоний заметное место занимал народный герой полковник Фридрих Бриедис, показавший выдающиеся боевые способности латыша-воина, выдержку и непревзойденную смелость. Эти качества в его земляках образовались и постепенно закрепились в тяжелой борьбе колонистов с природой. Колонистам необходимо было также чувство такта и большая рассудительность, чтобы не обострять отношений с чиновниками и белорусскими крестьянами, чей уровень культуры был довольно низок, из-за чего легко могли вспыхнуть нежелательные эксцессы и даже дикие нападения, так как число местных жителей было граздо больше, чем число колонистов.

Самых блестящих успехов добивались именно те хозяйства, где хозяин, обычно глава семьи, был ведущим в своем хозяйстве. Он шел впереди и являл собой пример любви к работе и терпения, он неустанно вел себя и остальных домашних к поставленной цели. Такой хозяин вел хозяйство, а не только управлял и распоряжался, его путем был путь справедливости и самоотречения. Так же, как и в обществе, в работе отдельных хозяйственных единиц товарищи по работе следуют только за тем, кто своим личным примером, работой и жизнью подтверждает свои указания и истинность призывов, кто подтверждает свои слова личным трудом и жертвами на благо избранной цели.

Еще необходимо задержаться на тех немногих латышах из Белорусских колоний, которые, следуя внутреннему побуждению, особым духовным талантам и призваниям, избрали себе поле интеллектуальной деятельности или поставили себе жизненной целью трудиться на ниве духовной культуры. В норме этот путь ведет от начальной школы к средней и высшей. Но по этому пути духовного развития и интеллектуального труда могли идти сыновья и дочери немногих колонистов. 35-40 лет назад мало было еще таких землевладельцев-колонистов, кому хватало бы средств на дальнейшее образование своих детей после первой (начальной) школы. Поэтому помянутым юношам, с сильным внутренним побуждением и твердыми намерениями, пришлось выбирать такой путь образования, который давал возможность постепенно, с малыми денежными средствами достичь поставленную цель духовного развития. Этого достигали, поступая в такие школы как духовные семинарии, учительские семинарии, т.е. где можно было учиться на казенный счет. Но некоторым, из-за жизни в нищете пропустившим законные годы учебы, оставалась только одна возможность, а именно: путем самообразования получить аттестат зрелости средней школы, чтобы продолжить образование в высшей школе. Само собой разумеется, что юноши, закаленные в борьбе с силами природы и в тяжелом труде колониста-земледельца, довольно успешно справлялись с трудом обучения – и как стипендиаты Российских государственных учебных заведений, и как экстерны-абитуриенты средней школы. Каждое лето, готовясь к выпускным экзаменам в средней школе, молодежь работала в хозяйствах своих родителей, занимаясь всеми полевыми работами.

После получения аттестата зрелости обычно начинался новый этап образовательного труда – высшая школа. Только в исключительных случаях студенты получали от своих родителей столько поддержки, что могли полностью отдаваться учебе, а во время летних каникул помогали родным в сельскохозяйственных работах и могли взять на себя какую-нибудь общественную или культурную работу в близлежащих колониях. Но большая часть студентов средства на свое образование зарабатывала самостоятельно. Надо сказать, что каждый мог найти ту или иную деятельность, чтобы заработать деньги на пропитание и учебу. Те студенты университетов и специальных вузов, что не могли наниматься на постоянное место в государственных или частных заведениях из-за особых обстоятельств учебы – работы в лабораториях, рисовальнях, составление проектов, - могли перебиваться лишь случайными заработками: давать частные уроки ученикам средней школы, в летние каникулы работать практикантами в различных заведениях, разрабатывать проекты и т.д. Понятно, что в таких условиях время обучения затягивалось на 2 – 3 года, но зато таким образом воспитывались крайне упорные в труде, деятельные и терпеливые интеллектуальные работники, глубоко образованные люди, не ограничивающиеся тем, что дает обучение на том или ином факультете, а неутомимо продолжающие путь самообразования, параллельно с ежедневной практической работой. Человеку, уже в ранней юности начавшему жизненную борьбу, привычному к сельскохозяйственным работам – сперва как пастушок, позже как исполнитель легких работ и помощник своих родителей, - такому человеку мало было просто выполнять официальные требования и задания своей должности 6 – 8 часов в день. Он закалился и привык работать по 15 и более часов в день. Такой упорный, старательный, одухотворенный труд обычно вскоре увенчивался успехами в практической работе, но особенно здесь развивался и укреплялся решительный характер и сила воли.

Многие латышские интеллигенты из Белорусских колоний до сих пор живут в Советской России: инженер А. Пакалниетис, врачи П. Версенс и Алсмикис, академически образованные землячки П. Иванова, Зятьева и другие. Но большинство их вернулось на свою родную землю сразу же после заключения мирного договора с Советским правительством. В Латвии они трудятся как работники государственных заведений и самоуправлений, или как учителя, или занимаются частной случайной работой. Надо отметить, что некоторые культурные деятели, возвратившиеся в Латвию из колоний, потерпели значительные неудачи. Но ничто не могло подорвать их уверенности в независимой латышской земле – Латвии.

Подсчитано, что число живущих вне Латвии латышей достигает 1/5 от числа латышей, живущих в Латвии. В. Краснайс в книге «Латышские колонии» пишет: «Обратить к своему народу каждого латыша, живущего на чужбине, наша святая обязанность.» Это надо понимать каждому человеку – если народ действительно мал, то необходимо, самое меньшее, собрать и соединить с Латвией отдельных его представителей, живущих повсюду, ведь они - настоящая драгоценность нашей земли и народа, неоценимый капитал.

Оканчивая эту статью, хотелось бы попросить уважаемых читателей и читательниц, проживавших когда-либо в упомянутых колониях: если встретили Вы в этой статье что-то, не соответствующее вполне истине, не откажитесь сообщить об этом в редакцию газеты, чтобы таким образом убрать недостатки, найденные таким путем. Автор этой работы считает своим заданием и моральным долгом дать историкам и обществу материалы, соответствующие истине в полной мере, которые давали бы ясное представление о жизни наших братьев в Белорусских колониях до самого образования Советской России.

Оригинал статьи

Латышские колонии в Беларуси

Переводные публикации из латышской прессы