Латышские колонии в Беларуси (Белоруссия (Беларусь)) : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

На запрос "Кулятино" сайт Латвийской Национальной библиотеки www.periodika.lv выдает только одну запись, а вот "Матушево" - несколько. Большинство просоветских, с призывом к раскулачиванию и прочей коммунистической чушью. Но есть и интересные заметки.

«Голос», 28.05.1903.
Из Матушево(Могилевск.губ.). Мы, Матушевцы, на совесть боремся за свое духовное просвещение, кто как в силах; и обучая своих детей, и читая газеты. Но, к сожалению, нужно общественности сообщить, что находятся еще среди нас людишки, не желающие ничего о борьбе за образование знать, и, все это ерундой и пустяками называя, живут в древней тьме невежества, в «сеуверии», таком как «нашептывание на воду», «спиритические вопросы духам» и прочие колдовские предсказания. Б.

«Голос», 9.07.1903.
Из Матушево(Могилевск.губ.). Более чем два года назад совсем развалился известный в округе «Матушевский мост». Понятно, это «немилое дело», что такое долгое время через это все сообщение между местными жителями, так сказать, прервано. Все же люди по необходимости (не смотря на глубину воды) вынуждены через эту реку как-то перебираться без моста. Такая переправа без больших забот может проходить только в продолжительно сухое время, когда вода спадает до уровня в пару футов, но это бывает крайне редко. Поэтому нередко здесь можно наблюдать страшные и печальные картины, когда люди пытаются как-то переправиться, отправляясь вплавь со всеми своими вещами и повозкой. Для всех вещей и дел свой порядок. Но удивительно, почему это дело до сих пор не в порядке, хотя вопрос: кому этот мост надо делать и в порядке поддерживать, уже год как «окончательно решен мировым судьей». Однако о постройке моста до сих пор не слышно ни малейших сведений, не видно ни малейших знаков. Б.

Подобные заметки обычно писал в газету учитель или пастор, так по моему опыту. На 1924 год в Матушево 49 латышских хозяйств с 300 колонистами.

«Латышский крестьянин», 10.06.1927.
Много работы сделано в Матушевской колонии в Беларуси, за это надо благодарить местных товарищей Заринь и Камс. Устроена комната-читальня, работает драмсекция, выходит хорошо составленная стенгазета «Акотс» («ость»). Активно взялся за работу сельскохозяйственный кружок. О Матушево наблюдатель может действительно сказать: есть работник, и работа спорится.

«Земледелец», 3.09.1926.
Вопрос школы в Матушево.
Латколонии в Матушево и Кулятино объединились в общей работе по постройке местной школы. Число их жителей – 354, в том числе 104 русской национальности. Латышских детей 67, из них 36 уже достигли школьных лет, но по большей части, посещают латшколы в Лезне и Лажнево, потому что в Матушевской школе не преподают латышский язык, так как она входит в сеть Белорусских школ. Латсекции Витебского уезда следовало бы обратить внимание и позаботиться ввести в Матушевской школе хотя бы параллельную латышскую группу, чтобы освободить латышских пахарей от необходимости возить детей за 15 – 35 верст. Местный.

"Латгальский вестник" в 1938 году опубликовал целую серию статей о латышах в Беларуси. Автор подписался как J/D/ - у меня есть все основания подозревать, что это наш дальний-дальний родич Янис Драбанский. Он родился в Латвии, в имении Альтенвога, а детство и юность провел в Беларуси. В последствии стал педагогом. Перевела основную часть, с сокращениями.

«Латгальский вестник», 21.11.1938.
"Латышские колонии в Беларуси.
Латышские колонии в Беларуси возникли после реформ 60х годов. После отмены крепостного права имения потеряли дешевую рабочую силу, что уменьшило ежегодный доход больших латифундий, и многих владельцев довело до распада хозяйства и банкрота. Это заставило помещиков обратиться к сдаче имений в аренду, закладыванию их и даже продаже. Таким образом, эта реформа ввела новую эпоху с глубокими переменами в социальной, экономической и культурной жизни. Через агентов и посредством объявлений в латышской печати, помещики Беларуси обратились к латышским крестьянам, предлагая землю как в аренду, так и на выкуп, землю в имениях, фольварках и необработанную лесную, обещая различные облегчения и послабления. Это и побудило жителей Курземе и Видземе, у которых не было своей земельной собственности и хоть в какой-то мере независимой хозяйственной жизни, попытаться устроить таковую в чужом краю, арендуя или выкупая русскую землю.

..... До 1914 года во всей России образовалось 514 латышских колоний, в том числе только в Беларуси 131 колония.

....... Материальные средства и хозяйственная жизнь колонистов.
Обычно из Латвии выезжали мелкие хозяева и бережливые батраки, скопившие денег на обзаведение собственным хозяйством. В Беларуси каждый нашел земельный объект, подходящий его способностям и средствам. ..... Как правило, первые годы латыши арендовали землю, а затем приобретали в собственность. Заросшая лесом земля или вырубка с пнями были дешевы. Часто землю покупали компаниями, собираясь по 5 – 10 – 15 семей, и составляя договор о покупке, принимая общую ответственность за платежи. ....
Здесь надо подчеркнуть, что лишь у немногих колонистов при покупке земли были еще средства на необходимый в хозяйстве инвентарь, лошадей, коров и постройку жилого дома. Почти у 4/5 колонистов таких средств не было. Они начинали свой путь новохозяина в лесу, с одной лошадью, 1-2 коровами, парой овец и собакой – сторожем; хозяйственного инвентаря у них зачастую не было никакого, поэтому плуги для вспахивания земли, бороны, телеги и прочие хозяйственные вещи приходилось изготавливать из дерева руками самого хозяина, как уж кто мог и умел.
Временным жильем многим семьям служила рига для просушки хлеба, а домашнюю скотину помещали в хлебном сарае у риги. Поначалу часто не было и упомянутых хозяйственных построек, поэтому коровы и лошади обитали в летние месяцы на поле или под елями, а семья ютилась в будке-шалаше.
Пахотная земля и луга были возделаны подсеканием леса и рытьем канав. Для обработки этой некультивированной земли вначале нельзя было пользоваться ни железными плугами, ни современными боронами, ни машиной для косьбы, даже если бы и были деньги на их покупку. Не было и приспособлений для выламывания пней, кроме деревянного рычага, так как не было средств для их приобретения. Поэтому долгие годы оставались еще пни от срубленных деревьев на лугах, полях и в новоразведенных садах, пока не сгнивали их мелкие корни, и пока нельзя было вынуть их из земли простым рычагом – жердью.
Тем не менее, земледелие на поросшей лесом земле было в своем роде выгодным: после вырубки и сожжения леса пахотную землю несколько лет не надо было удобрять, так как она была достаточно и даже очень плодородна, на лугах трава также росла хорошо, и хоть она была груба, с примесью осоки, на корм скоту вполне годилась.
Древесного материала для постройки зданий и изготовления инструментов – плугов, борон, телег, саней, хомутов, - был большой и богатый выбор. Его надо было только обработать и бревна распилить на доски и пластины, что делали самостоятельно, продольными пилами. У новохозяев не было средств нанимать работников и ремесленников, поэтому все работы они вели силами своей семьи. И везде, где эта совместная неустанная работа продолжалась из года в год, десятилетиями, семейное благополучие увеличивалось, и хозяйственная жизнь земледельца, пусть медленно и постепенно, но непременно улучшалась.
Много трудностей пришлось преодолеть и много труда вложить и тем латышским колонистам, у которых денежные и имущественные средства были немного больше. Они, конечно, могли купить такие земли – хозяйства или даже фольварки с мелким производством, где уже были возделанные поля и луга и стояли здания, они могли купить больше лошадей и коров, и мелкого скота, но луга и поля таких хозяйств зачастую были сильно запущены и заброшены. Здания и сады тоже были в запущенном состоянии. Поля надо было усиленно удобрять, рыть канавы, луга выравнивать, осушать и удобрять, здания приводить в порядок, приобретать сельскохозяйственный инвентарь и земледельческие машины, практически заново сажать сады. Это все требовало много лет упорных трудов, выдержки и непоколебимой веры в успех своего труда.
Понятно, что в латышских колониях оказывались и такие землвладельцы, которые не проявляли достаточную выдержку и упорство в работе. Такие хозяйства не могли расцвести и обеспечить благополучие семьи. Их поля чахли, дома оставались в беспорядке, плодовые сады были запущены, или же вовсе не устроены. Нередко хозяйства таких колонистов совсем разорялись, и работоспособные члены семьи шли в работники или слуги к зажиточным земледельцам.
К старейшим Белорусским колониям надо причислить следующие:
Белая, Витебск.губ, основана в 1860 году, 28 дворов;
Краповичи, Витебск.губ, 1868, 19 дворов;
Грудиновка, Могилевск.губ, 130 дворов;
Янополе, Могилевск.губ., 1869, 16 дворов;
Галич, Могилевск.губ., 1871, 100 дворов;
Пудики, Витебск.губ., 1867, 60 дворов;
Ризина, Могилевск.губ., 1870, 14 дворов;
Видрея, Могилевск.губ., 1871, 46 дворов;
Манулка, Витебск.губ., 1872, 35 дворов;
Гладник, Витебск.губ., 1873, 41 двор;
Рамшина, Витебск.губ., 1874, 10 дворов;
Жилинщина, Витебск.губ., 1879, 3 двора;
Марцуткова, Могилевск.губ., 1875, 10 дворов;
Поташня, Витебск.губ., 1874, 85 дворов.
С 1882 года, когда начали работу земельные банки, покупка земли была облегчена. К тому времени почти все прежние хозяева свои поместья-фольварки уже заложили как в привилегированных дворянских, так в земельных и прочих банках; поэтому латышским покупателям оставалось только взять на себя долгосрочные обязательства, числившиеся за этими поместьями или фольварками.
Как уже было сказано, латышские крестьяне покупали поместья и фольварки, собираясь компанией. Довольно часто после заключения договора между новыми хозяевами (колонистами) вспыхивали ссоры и раздоры, причиной которых были как мелкие недоразумения, так и временами принципиальные разногласия – злонамеренные поступки, узкий эгоизм, высокомерие, властолюбие, корыстные интересы и т.п. Поэтому позже к разделу земли колонисты приступили с большей серьезностью и дальновидностью, лучшие и ценнейшие объекты выставляя на аукцион, чтобы удешевить менее ценные и поросшие лесом земли. Такой порядок в известной степени предотвращал бесплодные споры и судебные разбирательства, и облегчил покупку земли малоимущим, но старательным, закаленным в труде латышам.
Все это стимулировало появление новых колоний:
Качкурина, Смоленск.губ., основана в 1884, 63 двора;
Киселева, Могилев.губ., 1884, 5 дворов;
Михалинова, Витебск.губ., 1885, 18 дворов;
Матушева, Витебск.губ., 1887, 41 двор;
Уна, Могилевск.губ., 1887, 55 дворов;
Лажнева, Могилевск.губ., 1885, 9 дворов;
Стасева, Витебск.губ. , 1888. g., 2 двора; и много еще других латышских колоний и поселений: Башутка, Заольша, Старини, Поддубье, Узсвэте, Обухова, Левантова, Костева и др. В хозяйствах колонистов-землевладельцев, у хозяев которых изначально было больше средств, чем у других, через 6 -8 лет с трудом можно было признать те залоги и заброшенные поля, которые купили латыши. Неплодородные поля через интенсивное удобрение превратились в плодородные, зачастую дававшие урожай втрое больший, чем поля окрестных беларусских крестьян."

К этой статье было напечатано 7 продолжений. Матушево там не упоминается, но общее представление о жизни колонистов складывается. По мере возможности переведу.

Также встретила еще интересное свидетельство - если в Новгородскую губернию пришли в основном бедные курляндцы, то в Беларусь отправлялись часто и довольно состоятельные крестьяне. Проблема была в православии: многие латыши в Видземе (Лифляндской губернии) в 40 годах 19 века приняли православие (по разным причинам, часто называют корыстную - чтобы лучше жилось, чтобы получить землю), а в 60 годы судьба сыграла с ними злую шутку - многие бароны отказались продавать землю православным латышам, и им пришлось уходить с родных хуторов. Так, например, было в Кокнесе (Кокенгузен). У крестьян были средства для выкупа своих хуторов, но помещик не разрешил им это сделать, так как православные видите ли..

Благодарю Вас, за этот интереснейший материал. Он даёт ответы на
вопросы, которые у меня возникали в ходе изучения переселения
латышей в Беларусь и на некоторые другие, в частности, событий предшествующим 1932 году, когда был арестован мой отец. Из архивной справки КГБ :
Арестован Звирбуль И.И. 29 декабря 1932 года по необоснованному
обвинению в том, что в числе других состоял "в контрреволюционной
кулацкой группировке, проникали в колхозы и, заняв руководящие
посты в колхозах "Интернационал", "1 Мая", "имени Будённого", проводили антисоветскую деятельность." Ну, как оказалось в впоследствии, ему ещё "повезло".

Astrantia

А не встречались ли Вам какие-либо сведения о латышах--- городских жителях Бобруйска в нач. ХХ в.?

К сожалению, нет. Поиск по словам "Бобруйск латыши" дает только упоминания о колониях в Минской губернии - Рудобелка, Глебова-Поляна, Радьина. Поиск по одному слову "Бобруйск" дает слишком много посторонних результатов. Может, по фамилии или еще каким-то ключевым словам посмотреть?

Astrantia

Cпасибо за ссылку
Попробовала--- нет результата

Ссылка на оригинал основной статьи.

«Латгальский вестник», 25.11.1938.
Латышские колонии в Беларуси (1.продолжение)

Новые способы обработки земли местные жители впервые увидели именно у латышских колонистов. Их хозяйства в полном смысле слова стали образцовыми опытными хозяйствами, и некоторые местные от них много переняли: жизнь на отдельных хуторах, многопольную систему, новый инвентарь и т.п.
Через пару десятков лет даже малоимущие и бедные зачинатели, арендаторы некультивированных земель, в дальнейшем хозяева, сумели подать себя как порядочный образец, так что местные крестьяне научились у них возделывать лесную землю (раньше они делали это мотыгами, что крайне трудозатратно). Благосостояние этих старательных, закаленных в неустанном труде колонистов неуклонно росло, и через 15-20 лет практичного хозяйствования повсюду в латышских колониях были видны возделанные поля, луга и плодовые сады с ладными хозяйственными и жилыми постройками. На травянистых пастбищах паслись выращенные ими стада – коровы и мелкий скот. Там, где раньше росли столетние осины, ели, ольха и другие деревья, теперь золотились поля ячменя, ржи и пшеницы. Болотистые, заросшие ивняком низины превратились в богатые травой возделанные луга. Многие латышские дворы со всех сторон окружали лиственные и декоративные деревья и плодовые сады.
К этому созидательному труду в борьбе с силами природы приложил руку каждый член семьи: и пастушок, и исполнитель легкой работы по дому и в поле, но особенно важен и необозрим был труд матери – хозяйки и отца.
В первые годы самым бедным колонистам пришлось преодолеть огромные трудности, обеспечивая на зиму корм скоту и пропитание себе, в то время как еще ¾ пахотной земли и луговой находились под лесом: не хватало ржи на хлеб, картофеля для людей и скота, семян на посев.
В первые годы в чужом краю не могло быть никаких кооперативных организаций и обществ взаимопомощи, все это приходилось создавать самим, вкладывая известные средства. Поэтому нужда заставляла неоднократно обращаться к местным скупщикам зерна (евреям), и брать у них хлеб на пропитание и зерно на их условиях. Обычно они требовали у новохозяев за пуд хлеба осенью отдавать два пуда, или же за проценты исполнять различные работы. Об этом заботился отец – хозяин. Корм для скота (сено и солому) добывать у более зажиточных хозяев частенько помогали деятельные руки матери, прядением шерсти и другим рукоделием. Только после долгих лет плодотворной работы и рационального хозяйствования колонисты освободились от «заботы» мироедов и стали наконец независимыми состоятельными землевладельцами.
Латыши в Беларуси занимались, главным образом, земледелием и скотоводством, к тому же самым важным и постоянным источником доходов была продажа масла на местном рынке. Каждый колонист более или менее удачно занимался животноводством (свиноводством в том числе). Производили и лен для своих нужд и на продажу. Зерновые: рожь, ячмень, овес и пшеницу выращивали только для себя, так как цены на зерно были низки. Самым прибыльным оказалось животноводство. Садоводство имело лишь дополнительное значение, и то не для всех колонистов. Пчеловодство развилось слабо, хотя корма для пчел хватало. Рыболовством никто не занимался. В редких случаях заводили рыбные пруды, но только для себя.
Что касается крестьянских орудий труда, то первые 10 – 15 лет они были такими же, как раньше в Курземе и Видземе: деревянные плуги с двумя лемехами, еловые бороны с природными ветками, обрубленными до 15 дюймов, цепы с березовыми или кленовыми молотилами, косы для травы и хлеба, грабли, грохоты и решетки для веяния зерна, деревянные ступы и прочее, все, что можно сейчас увидеть во дворах курземцев и видземцев в этнографическом музее под открытым небом. Интересно, что инвентарь выходцев из Курземе и Видземе в колониях практически не имел отличий, что объясняется, должно быть, их близким проживанием в Беларуси.
Через несколько лет, когда большая часть пней была убрана с полей, бывшие подсечные земледельцы перешли на плуг с одним лемехом, который был дешевле и легче в работе. Позже, когда благосостояние колонистов выросло, они свою работу сделали успешнее и легче, постепенно приобретая современный земледельческий инвентарь: хорошие плуги, металлические бороны, рыхлители, косилки и молотилки, веялки, молочные сепараторы и маслобойки и т.д.
Площадь земли у колонистов была разная, но обычно от 15 до 50 десятин, реже до 100 десятин, но у некоторых было больше сотни – фольварки и поместья. Понятно, такие владельцы не могли обработать всю землю силами своей семьи, они нанимали работников.
Некоторые из колонистов занимались ремеслом – или полностью, или как подработкой к своему хозяйству. Были плотники, каменщики, кузнецы, столяры, сапожники, портные и т.п. Почти в каждой колонии был свой ремесленник, например в Буя портной Забакс и плотник Зиебергс, в Уне столяры Брамшмитс и Дишлер, в Грищонке сапожник Берзкалнс, в Михалинове кузнец Стипниекс, столяр Баугис, плотник Балиньш и портной Зузанс, в Палионовке каменщик и маляр Деркевич, в Гладнике плотник Бирканс и кузнец Акменькалейс, в Крапавиче кузнец-мастер Подиньш, в Старини каменщик Петерсонс и т.д. Ремесленники выполняли главным образом заказы колонистов, но некоторые получали заказы и от помещиков или русских чиновников. Работы ремесленников отличались прочностью и красотой.
Оригинал статьи

«Латгальский вестник», 02.12.1938.
Латышские колонии в Беларуси (2.продолжение)
Общественная и культурная жизнь и традиции предков.

Белорусские помещики – русские, поляки, немцы, - мало в чем отличаются от господ нашей родины, с которыми распрощались колонисты. Но и здесь новые землевладельцы оказались в большей или меньшей зависимости от господ, по крайней мере в первые годы. Эта роковая зависимость сильно задержала духовное развитие и школьное дело в первые годы и иногда стимулировала обрусение. С другой стороны, благодаря духу товарищества колонистов и древним обычаям принятия гостей, большая часть колонистов твердо сохранила национальные традиции.
Почти в каждом латышском дворе были слышны народные песни. Уже в первые годы, как только сколько-нибудь были преодолены материальные трудности и положение начало улучшаться, даже в беднейших подсечных хозяйствах, - во всех колониях, - собирались по вечерам воскресений и праздников у одного или другого новохозяина окрестные соседи, где молодежь играла и проводила время в веселых танцах до поздней ночи, а иногда и всю ночь, по утру сразу же принимаясь за работу. Пока молодежь на упомянутых собраниях беззаботно играла и танцевала, отцы и матери проводили время в дружественных беседах о хозяйственных делах. Разумеется, на таких веселых вечерах обязательно был музыкант со скрипкой или дудкой. Колонисты позажиточней на таких вечерах угощали соседей ячменной лепешкой и вареной свининой и самодельным ячменным пивом. Иногда это пиво оказывалось «сильнее» обычного, и тогда старшее поколение под конец вечера позволяло молодежи увлечь себя в вихрь веселья.
Старые латышские народные традиции свадеб, крестин, первого обмолота, Янова дня и прочего во всех колониях в большей или меньшей мере сохранялись и практиковались. Праздник Лиго и свадебные торжества во всех колониях проводили с особенным подъемом и радостью. На Янов день хватало Янова сыра с «девятью уголками», ячменного пива, вареной холодной свинины и ячменных или пшеничных лепешек. Свадебные торжества у колонистов позажиточней продолжались по традиции три дня, с взаимным опеванием увозчиков и догонщиков, играми, танцами и многоми веселыми остроумными «штуками». Такие празднества всегда были хорошо обеспечены ячменным пивом, пшеничными лепешками, белым хлебом, водкой и пр.
В первые годы, пока еще не все обзавелись жильем, такие праздники, посиделки и вечера танцев проходили во временных жилищах – ригах, а в летнее время на танцы собирались в хлебном сарае, который домочадцы украшали зелеными витыми гирляндами, цветами и ветвями. В хорошее теплое время устраивали так называемые зеленые балы под открытым небом, выбирая для танцев и игр особенно красивый уголок на краю леса или в березовой роще. В таких случаях играл Витебский духовой оркестр военных или пожарных, а в поздние годы, когда образовался певческий хор, собрание украшалось хоровым пением. Гостям подобных мероприятий назначалась небольшая входная плата, чтобы собрать средства на найм оркестра, освещение площадки, иллюминацию и прочие расходы. Участники собирались со всей широкой округи. Зеленые балы охотно посещали и местные русские чиновники, школьные работники, некоторые помещики и жители ближайших городов.
Мероприятия под открытым небом, различные торжества, вечера танцев и встреч не только сближали жителей колоний, но и позитивно влияли на их общественную жизнь, пробуждали национальный дух.
Особое общественное и хозяйственное положение, которого со временем достигли колонисты, поднимало в них национальное сознание и развивало самосознание, иногда доходившее до высокомерия: ведь только своими силами, умением и старанием они достигли независимого материального положения и такой степени развития культуры земледелия и животноводства, которая сильно повлияла на прирост их благосостояния и приготовила путь для общего духовного развития.
Так прежние бедные подсечные земледельцы своим трудом, умом и жизненным умением стали «полугосподами»: латышские крестьяне резко отличались от местных белорусских ладной самотканой одеждой, ухоженными, даже красивыми конями и повозками, ладными хозяйственными постройками и чистым, довольно удобным жильем, обилием продовольствия, чтением газет, сельскохозяйственных книг и Святого Писания и т.п.
Все это вместе не могло не пробудить в землевладельцах национального самосознания, особенно принимая во внимание тот факт, что белорусские крестьяне и даже некоторые помещики учились у латышей ведению хозяйства. Хорошим примером для местных крестьян служили как трудолюбие и ловкость мужчин, так и женские работы, особенно рукоделие: прочные и красивые шерстяные и льняные ткани, вышивка, вязание, чистота во дворе и украшение его цветами. Нужно отметить, что белорусские крестьяне многое переняли у латышей, особенно в земледелии и рукоделии. Белорусская молодежь старалась брать пример с колонистов, изучала латышский язык.
Говоря о национальном сознании и духовной культуре, в том числе религиозной, до мировой войны, то надо подчеркнуть, что не везде это выражалось одинаково в позитивном и негативном смысле, были отдельные колонии, особенно те, что постарше, где латышский дух по большей части исчез.
Здесь надо отметить, что большое благо несли организовавшиеся хоры, украшавшие своим пением как религиозные, так и светские мероприятия, напр. в Витебске, Лашнево, Бразово, Веляшково, Видрея, Грищонке и т.д.
Слово Божие проповедовали не только пасторы, но и учителя (Абрениетс, Пукитс), и причетники. Православные богослужения на латышском языке в русских церквях проходили регулярно, примерно раз в месяц в церквях Лиознова, Веляшково, Пагостича, Котова и др., где на службу стекались латыши окрестных колоний. Например, в местечке Лиозно церковь посещали латыши из Старини, Марцутково, Матишево, Слизонова, Буя, Уня и т.д. Веляшковскую церковь посещали практически только колонисты из Глодника, Михалинова и Полионовки, в церковь в Погостичи приходили из Лажнево, Рамшино, Грищонки, Стасево, Видреи, Киселевки и др. Число православных латышей в окрестностях Витебска до революции достигало 40% от общего числа колонистов.
В городе Витебске уже в 1874 году появилась необходимость в своем лютеранском пасторе. Причетником там был онемечившийся латыш Бергманис. В Витебске у него была книжная лавка, где можно было получить латышские книги и газеты. В городе было порядочно латышей, но особенно много их было в колониях вокруг города, и все они ездили в Витебскую лютеранскую церковь и закупались в городских магазинах, а также продавали масло и хлеб на Витебском рынке. Многие православные латыши тоже посещали богослужения в городе. Так Витебск стал для колонистов центром экономическим и жизненным.
В 1899 году освятили расширенный Витебский лютеранский храм и устроили там церковную школу, которую посещали многие латышские дети из окрестных колоний. Развитию национальной культурной жизни после 1890 года содействовали смелые поступки епископа Александра и выступления латышей – воспитанников Витебской духовной семинарии.
Для поднятия хозяйственной и культурной жизни во многих колониях латыши объединялись в хозяйственные и культурные организации: вступали в отделение Витебского латышского сельскохозяйственного экономического общества, имевшего тесные хозяйственные связи с Ригой, в кружки пения и драмы, в библиотечные общества и в Витебское латышское благотворительное общество, которое уже в первый год своего существования организовало несколько латышских театральных представлений, докладов, базаров, на которые съезжались латыши из десятков околовитебских колоний. В 1906 году в Витебске была устроена обширная библиотека, где книги были, в основном, на латышском языке. (Продолжение следует)
Оригинал статьи

Astrantia. Очень, очень интересная статья, и, как всегда, замечательный перевод! Спасибо. Прочитал и из различных обрывков
информации, рассказов родни, очень скупых воспоминаний отца
складывается цельная картина , большой пласт жизни , незаслуженно
забытый всеми..
Меня удивила дата ,когда опубликован этот материал в газете 1938 год. Такое впечатление, что написана она была не позднее 1931, году
этак, 1928. А в 1938 шла уже массовая зачистка латышей-колонистов,
расстрелы, высылки целыми эшелонами. Причем, первая волна
репрессий прокатилась в 1932 году с коллективизацией.

Пожалуйста.
Перевожу, и становится грустно - люди решились начать новую жизнь, вложили так много труда, создали в лесах и на болотах крепкие хозяйства, и все это было скошено в 30е годы......На момент публикации Драбанский уже давно жил в Латвии, но, мне кажется, он не мог не знать, что происходит в Беларуси с земляками. Возможно, это и было причиной написания статей - чтобы увековечить стремительно исчезающий пласт жизни, культуры, истории. Создать своеобразный памятник.
Нашла вот еще книжечку 1935 года, на латышском, но в конце есть "краткое изложение" на русском, можно ознакомиться. Автор обладал избранной слепотой, но это еще один штрих к картине.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

"Латышские колонии в Беларуси, продолжение №3.

В Витебске плодотворно работала вторая Витебская ссудо-сберегательная касса, латышское финансовое заведение, основанное в 1900 году, где долгие годы директором работал Руд. Зариньш. В это же время, в 1900 годы, образовалось Лажневское сельскохозяйственное общество, при котором состояло молочное общество, устроившее несколько производительных станций для улучшения пород домашнего скота; и совместно с Рижским латышским сельскохозяйственным обществом содержавшее молочных надсмотрщиков во многих колониях: в Лажнева, Рамсина, Жилинщина, Видрея, Киселевка, Стажева, Грищонка, Уня, Михалинова, Палионовка, Матишова, Слизнова и т.д.
С ростом материальной независимости во многих колониях начали постройку школ на средства самих колонистов, обычно одну школу строили сообща латыши нескольких колоний. Например, Лажневскую (Погостищевскую) латышскую школу совместными силами строили колонисты из Лажнево, Рамшина, Жилинщины, Видреи и др.; Веляшковскую школу строили колонисты из Михалинова, Гладника и Палионовки; в местечке Лиозна латышскую школу строили совместными усилиями окрестных колоний, со значительной денежной помощью способствовавшего национальному движению отца Зариня.
Подобным образом были построены и устроены школы в Крапавичах и еще некоторые.
Занятия в школе проводились, правда, на русском языке, и лишь несколько часов в год были отведены на изучение латышского. И все же деятельность этих школ оказалась благословенной; не только благодаря регулярному обучению детей, но и общественной деятельности учителей-латышей. Повсюду при школах были образованы кружки пения, которыми руководили учителя (Абрениетис, Бирнбаумс, Пукитис и др.). Время от времени в школьных помещениях учителя читали рефераты, устраивали елочки с детскими представлениями, в которых принимали участие не только родители учеников, но и гости из ближних и дальних колоний. В некоторых школах были устроены библиотеки.
Более одаренных учеников после окончания первой школы учителя всегда побуждали продолжать образование. Но так как материальные возможности колоний не были достаточно широки, обучение могли продолжать немногие, и только в таких школах, где можно было учиться за счет казны, или же в школах, где можно было учиться с малыми средствами.
В исключительно редких случаях колонисты могли посылать детей учиться в Витебскую гимназию или в Смоленскую реальную школу. Хотя были и такие, кто, обладая ничтожными средствами, самостоятельно получили среднее образование, и выдержали экзамен на аттестат зрелости. Например: А.Пакалниетис, А.Кюзис, Я.Драбанскис и П.Боксбергс.
При поддержке казны или же полностью за государственный счет латыши-колонисты учились в земледельческих или землемерных школах Горы-Горки, в Полоцкой учительской семинарии, в Витебской православной духовной семинарии и т.п.
Обычно латышские отцы и матери жертвовали на образование детей все, что имели: деньги, если такие были накоплены; пот своего самоотверженного труда, чтобы их сыновья и дочери могли воспользоваться в своей жизни теми огромными преимуществами, которые дают человеку земледельческие и технические знания и общее образование. Надо думать, что не экзактно и логично, но интуитивно эти закаленные в невероятно тяжелом труде и тяжестях жизни подсечного земледельца латыши воспринимали большое практическое значение знаний и образования (они лично убедились, как облегчают труд достижения техники – машины, и поднимают сельское хозяйство агрономические знания), в труде земледельца, когда он умеет рационализировать свою работу, применять в работе научные методы – в земледелии, скотоводстве, строительстве, ремесле и т.д. Каким-то образом они поняли, что самые лучшие и самые могущественные орудия труда в борьбе с силами природы есть зания общие и профессиональные. И если они приобрели разные приспособления для облегчения своего труда и повышения достижений, то нельзя было жалеть никаких средств на то, чтобы их дети получили эти могучие орудия – знания и умения рационально и успешно организовать свой труд, независимо от того, на каком поле деятельности им придется трудиться и бороться. Разумеется, большинство смотрело на вопрос обучения детей просто и примитивно, как на это смотрит и сейчас большинство сельских жителей Латвии и даже некоторые хорошо образованные люди, а именно: «Почему бы не стать агрономом, священником, адвокатом, землемером, чиновником – господская жизнь!» И для того учатся, чтобы добраться до «легких хлебов»...
Прошло совсем немного лет, и в латышских белорусских колониях, особенно в Витебске и окрестностях, начало все шире действовать новое образованное поколение. Воспитанники различных школ и закончившие школы латыши активно участвовали в певческих и драматических кружках, читали рефераты о вопросах сельского хозяйства, о животноводстве, садоводстве и так далее. Появились свои специалисты в различных вопросах и областях."
ссылка на публикацию

Четвертого продолжения я не нашла почему-то.

«Латгальский вестник», 09.12.1938.

Латышские колонии в Беларуси, продолжение №5.

"В развитии общественной жизни и в углублении национального сознания большую роль играли воспитанники Витебской духовной семинарии, где учились обычно 10 – 15 латышских юношей, казенных стипендиатов. Они составляли ядро объединенных латышских хоров, принимая участие в светских мероприятиях и духовных концертах, которые охотно посещали колонисты латыши из широкой округи.
Молодежь, получившая аттестаты зрелости средней школы, поступила в различные Российские ВУЗы, и теперь трудится как врачи, художники, адвокаты, инженеры, офицеры и др. Некоторые из них уже умерли, например А. Кюзис, В. Какис, народный герой полковник Бриедис, Зариньш, Н.Межиньш, Лиепиньш, Бохсбергс; но большинство культурных и общественных деятелей Витебской округи сейчас работают в Латвии: Я.Межиньш, Я.Кюзис, А.Балодис, В.Эглитис, Фрейвалдс, Я.Драбанскис, Я.Биркханс, священник Зятьевс. .(....)
Эпоха Мировой войны и Советских порядков.
Во время Мировой войны особых перемен в жизни латышских колоний в Беларуси не произошло. Но конец войны – время гражданской войны и войн Советской России с другими странами, - принес много бед всем землевладельцам: для военных нужд требовали у них лошадей с повозками и возницами, реквизировали домашний скот, и отнимали весь хлеб, не оставляя зерна даже на посев.
После гражданской войны началась реализация коллективизации, окончательно разрушившей все лучшие, самые образцовые хозяйства латышских земледельцев, как и самые большие хозяйства и поместья местных крестьян.
Большой опыт труда – от 25 до 40 лет героической борьбы с силами природы; неудачи и яркие победы при обустройстве своего хозяйства в чужом краю, - воспитали в латышских колонистах твердое сознание, что любой человек может обеспечить себе материальную независимость неустанным трудом и старанием. Они интуитивно чувствовали и внутренне переживали, может неосознанно, что честный, старательный, целеустремленный труд, это не проклятие человека, а самая большая божественная благодать, основа материальной и духовной жизни человека. Благодать честного труда доставляла им много приятных моментов и даже ощущение продолжительного счастья. Между людьми и домашними животными, которых они сами выращивали, сами за ними старательно ухаживали, годами прялись и связывались какие-то невидимые связи, устанавливалась особая дружба, какая может быть только между человеком и животным – его надежным другом и помощником в труде. Поэтому учение большевистских агентов и агитаторов, а также содержание и "мудрости" их брошюр пратически никак не повлияли на этих дальновидных, закаленных в труде и в жизни людей. Они полагали глупостью мысль, что земледельцы могут быть достаточно обеспечены пропитанием и одеждой, работая по 8 часов в день, а ведь надо еще обеспечивать стариков и детей. Земледелец в первую очередь зависит от погодных условий, особенно летом. И когда наступает подходящее хорошее время для некоторых полевых работ, например, для засева поля, для уборки сена или жатвы, то даже с современными машинами и орудиями, взгляд на часы ничего не дает, а работу надо делать весь день, с утра и до вечера, пока она не будет сделана. При этом внимательно используя машины и заботливо их храня. Понятно, что в дождливое время, когда все обычные домашние дела переделаны: скотина напоена и накормлена, орудия труда приведены в порядок – очищены, наточены, смазаны, подправлены, - то больше ничего делать и не нужно, можно работать и меньше 8 часов в день.
На молодежь, недостаточно знавшую обстоятельства жизни и труда земледельца, марксистское учение все же в большей или меньшей степени повлияло. Старых же крестьян совершенно невозможно было убедить, что в коммуннах и в коллективных хозяйствах можно так же успешно использовать богатства земли и обеспечивать людей всем необходимым для жизни, как это делают земледельцы в индивидуальных хозяйствах.
Поэтому беларусские латыши-колонисты участвовали в борьбе против большевиков-марксистов в 1918 и 1919 годах. В некоторых областях и краях колонисты участвовали в вооруженных стычках с Советской властью, напр. Узсвэтские латыши, колонии Заольша, Матишова, Качкурина, Лажнева и др., Добромышльский край и др. Все это сопротивление Советская власть сломила и заставила, хочешь или не хочешь, смириться с марксистским строем государства и принципом коллективных хозяйств, чуждым и негодным для латышского земледельца.
По сведениям коммунистов, в 1927 году членами партии в Белоруссии были 3.9% от проживающих там латышей. Это свидетельствует, что насильственными методами Советскому правительству не удалось достичь заметного влияния в рядах колонистов.
Некоторые латышские колонии и отдельные группы хозяйств пытались спастись от коллективизации с помощью ложных коллективов. Но таким путем колонистам не удалось спасти свой оставшийся породистый скот, красивые плодовые сады и плодородные поля, которые долгие годы планомерно удобрялись и культивировались.
Различными насильственными методами, с целью достичь высокого числа коллективных хозяйств, в 1929 году началось насильственное образование коллективов. Руководство страны надеялось получить уже в 1929 году 100% объединение в коллективы. Не принимался во внимание ни различный уровень культуры земледелия в разных хозяйствах, ни исторические и культурные особенности, ни душевные связи, крепко связывавшие хозяина и хозяйку каждой усадьбы с взращенными ими животными и возделанными посадками.
Так Советское правительство в течении 10 лет полностью уничтожило много тысяч латышских индивидуальных хозяйств в Беларуси, построенных кровавым потом наших братьев за десятки лет. (Продолжение следует)"
ссылка на публикацию
По данным газет, число латышей в Белоруссии в 1925 году оценивается в 21 000. Интересно, сколько осталось после коллективизации...

Astrantia. Читать интересно и больно, одновременно.Автор Драбанский , видимо, жил и работал среди всех этих людей, знал многих лично..так всё точно, глубоко подмечено. Матишово, это ,конечно, Матушево, не сомневаюсь. Если можно, расскажите о самом
Драбанском, когда и где он родился, жил? Как сложилась его судьба?

Латышские колонии в Беларуси

Переводные публикации из латышской прессы