Помещики земли Орловской

О детях боярских и казачестве

При анализе имеющихся на сегодняшний день документов становится ясно, что казачьи головы, сотники, пятидесятники назначались не из
казаков, а из числа детей боярских. Тем самым они находились на ступень
выше по своему социальному статусу, что давало им право на получение земельного и денежного жалования, которое было на порядок больше, чем у
служилых людей «по прибору» (стр. 19)

В последние годы О.В. Скобелкин высказал
важное наблюдение в отношении использования в современной исторической науке терминологии, введенной в научный оборот В.О. Ключевским,
относительно разделения служилых людей «по отечеству» и «по прибору».

По мнению исследователя, на основе имеющихся архивных материалов, в
отношении южных уездов используемая схема разделение служилых людей
подлежит пересмотру. В основу разделения служилых групп на данной территории, по мысли историка, логично ставить не столько принцип комплектования, а сколько отношение к характеру земельного жалования. В связи с
этим О.В. Скобелкин предложил ввести применительно к служилым людям
«по отечеству» общий термин «помещики», поскольку все они верстались
поместными и денежными окладами и имели возможность обзавестись крестьянами и бобылями.
В отношении же служилых людей по «прибору» пользовать термин «владельцев пашенной земли», так как они, в свою очередь, редко получали денежное жалование и владели земельным участком на
период службы 65

Сравнивая списки детей боярских
и поместных казаков, Д.А. Ляпин сделал предположение, что ряды казаков
могли пополняться за счет бывших помещиков, названных позднее казаками.
Со временем некоторые поместные казаки сравнялись по своему положению
с рядовыми детьми боярскими. При этом исследователь отметил, что переведенные казаки числились наряду с местными помещиками служилыми землевладельцами, но отношение к службе и наделу у них было разное. Казаки
были вольны в выборе службы, а дети боярские поддерживали традиции и
гордились службой царю, хотя постепенно грани между ними стали стираться, и они были вынуждены считаться друг с другом. В своей исследовательской работе «Служилые люди города Ельца в конце XVI в.»68 Д.А. Ляпин дал
анализ различным категориям служилых людей: детям боярским, стрельцам,
казакам, пушкарям и прочим служилым категориям. Он выявил общие и частные тенденции в формировании елецких служилых групп: численность, их
пополнение, обеспечение, командный состав, их взаимоотношения - и дал
этому анализ. Д.А. Ляпин в своих научных изысканиях внес заметный вклад
при изучении других групп Ельца и елецкого уезда, в частности служилых
казаков 69

http://www.science.vsu.ru/diss...D0%AE..pdf

Если Д.А. Ляпин сравнивал списки, то он сравнивал фамильный состав детей боярских и казаков. Из этого следует, что дети боярские пополняли ряды казачества.
В связи с этим мне совершенно понятно, что Епифанская десятня 1585 года отображает не верстание казаков, в дети боярские, возвращение детей боярских в свое прежнее сословие. О чем ярчайшим образом говорит фамильный состав десятни.

Вот данные по некоторым фамилиям из Епифанской десятни, 1585 года которые не являются распространенными.
Уваров Афанасий Юрьевич (1524) в 1524 сын-боярск., послух

Старого Василий Иванович (1525) в 1525 сын-боярск.

Ланин Василий (1573) в 1573 опричник ц.Ивана Грозного

Морев Василий Петрович (1525) в 1525 помещ.

Панин Сенка Матвеевич (1573) в 1573 опричник

Кобузев Семен Иванович (1514) в 1514 послух

Вараксин Мелентий Тарасович (1539) в 1539 помещ.-Новг.-Дерев.пят.

Пятово Игнатий Кипреянович (Пятой) (1521) в 1521 помещ.

Старков Василий Алексеевич (1496) в 1496 помещ.

Конанов Федор (1573) в 1573 опричник ц.Ивана Грозного

Хитрово Григорий Васильевич (1550,1552) 3ст.дворов.сын-боярск.

Беликов Борис Васильевич (1552,1560) в 1552 дворов.сын-боярск.

Черемисинов Иван Семенович (1550,1562) 3ст.дворов.сын-боярск.

Матюнин N Андреевич Суморок (1567) в 1567 помещ.-Ярославль-у.

Огнев Василий (1519) в 1519 помещ.

Коптев Василий Евстафьевич (1552,1560) в 1552 литвин-дворов.сын-боярск.

Бирев Борис Петрович (1578) в 1578 помещ.-Коломна-у.

Бабин Савва Ильич (1538) в 1538 писец данной в Кашин-у.

Есин Кузьма (1551) в 1551 вотч.-Новг.-Дерев.пят.

Облезов N Константинович Утеш (1567) в 1567 помещ.-Руза-у.

Куковякин Антон (1495) в 1495 своезем.-Новг.-Обонеж.пят.

Неклюдов Василий (1573) в 1573 опричник ц.Ивана Грозного.
Прекрасно видно, что фамилии уходят далеко в прошлое.

На Руси в XIV-XVII вв., казак – 1) член городской общины служилых (городовых) казаков, несший сторожевую, охранную службу на границах государства и в приграничных городах по найму: за денежное вознаграждение или земельный надел; 2)
член военно-земледельческой общины вольных поселенцев на пространствах «Дикого
поля»

Многие дети боярские, попавшие в годы Смуты в число казаков, просили о возвращении их в прежний чин. Так, например, новгородец Деревской пятины Федор Васильев сын Яковлев подал в 1616 г. челобитную, в которой писал: "...Был я, холоп твой, в казаках в Таировой станице Федорова и сидел я, холоп [89] твой, на Бронницах и на Тифине в осаде от немецких людей. А нынеча я, холоп твой, пришол в полку у князя Микиты Ондреевича Волконсково в Таирове станице Федорова, а твоево царсково жалованья не имею ни единой деньги... вели меня от Козаков отставить и вели мне служить з городом з дворяны и з детьми боярскими по старому" 53 . На челобитной помета: "Будет сын боярский, и по нем взять порука з записью и велеть з городом служить".

Донской казак, сын боярский Чернского уезда по происхождению, Андрей Клепиков когда-то в детстве попавший в ногайский плен и пробывший в нем "лет с пятнатцать и больши", а затем около 30 лет служивший казачью службу, в 1642 или 1643 г. снова оказался в плену, на этот раз у азовских татар, которые отослали его в Крым. Оттуда казака направили в Стамбул, где он и находился, пока не удалось "выйти из полона". "А шел я, - сообщал А. Клепиков, - на Волохи, а из Волох на Литовскую землю…" Из Литвы через Севск в 1647 г. он добрался до Москвы.

В казачью службу "...набирались вольные люди из всех сословий, они получали за сию службу определенное количество земли по статьям, кто в которую годен, освобождались со своими семействами от всех податей, а иногда награждались и денежным жалованием, вооружение и лошадей должны были иметь на свой счет". Мотивы, заставлявшие вступать в казачьи ряды, могли быть продиктованы, по выражению Н.М. Карамзина, как "...некоторыми особенными гражданскими выгодами может быть, освобождением от всяких податей", так и "...прелестию добычи воинской".

По своим выполяемым функциям окраинные (украинные) "дети боярские" и казаки мало чем отличались друг от друга, тем не менее до последней четверти XVII в. разница между "сыном боярским" и казаком оставалась довольно существенной. "Сын боярский" имел наследственный военный статус, был служилым человеком "по отечеству", его служба носила постоянный характер, и он мог продвигаться по служебной лестнице, например, превратиться из городового в дворового "сына боярского". Казак, будучи представителем "приборного чина" (в казачью службу прибирались (набирались) различные по происхождению люди, но, как правило, лично свободные), имел соответственно более "демократическую" родословную, и его служба могла носить временный характер.

http://rasshevatka.narod.ru/desingold/pkaz.htm

Казаки

Дикое поле – казачья воля: возникновение вольного казачества. К началу XVI
в. сформировалось «вольное казачество». Оно представляло собой независимые от государственной власти казачьи общины, сложившиеся из выходцев Московского, Польского и Литовского государств, селившихся на прилегавших к границам этих государств
степных пространствах Дикого поля. Они «казаковали в поле» без государева соизволения, а иногда и вопреки нему.
Начало вольному казачеству, скорее всего, положили городовые казаки Московского государства и татарские казаки, находящиеся на службе у Польского и Литовского
государства. Вынужденные уже по роду своей службы выдвигаться далеко за пограничные линии, в Дикое поле, и оставаться там продолжительное время, они при желании
освободиться от подчинения государственной власти имели возможность селиться там
Дикое поле. Худ. В. Мудрак
навсегда, делаясь вольными казаками.
Из рязанских земель в Дикое поле переселялись казаки, не признававшие московскую власть над Рязанью, присоединенной
к Московскому государству в начале XVI
века, и не только гонимые, но и истребляемые ею. Существовал строгий наказ Ивана
III рязанской княгине Агриппине. «Твоим
служилым и городовым казакам быть всем
на моей службе, а кто ослушается и пойдет
самодурью на Дон в молодечество, их бы ты,
Агриппина, велела казнити».
В составе вольного казачества было немало тех, кому было «тесно» на Руси и по другим причинам, тех, кто привык жить разбоем
и грабежами и был готов к молодецким набегам на дальние края. Яркими представителями этой категории людей были новгородские
ушкуйники – речные разбойники, рыбаки,
охотники. Ушкуйники промышляли грабежом
ходивших по Волге и Каме караванов.

Разбои новгородцев величались на их
языке словом «молодечество», которого так недолюбливала московская власть».

В XVI в. отмечается значительное увеличение численности вольного казачества. Оно
было напрямую связано с политическими событиями, изменившими социальные условия
жизни людей в России, Польше и Литве и заставившими их переселяться в «Дикое поле».
Ушкуйники. Литография С. М. Зейденберга
правительство, беглецов же именовало не иначе как «воровскими казаками».
Сами природные казаки, по отношению к своему состоянию, различались на людей домовитых, или богатых и на более бедных, или простых. Домовитые расположены были держаться исключительно своего старого казацкого братства, по возможности, ладить с московским правительством, чтобы при его покровительстве
сохранять свои вольности, и чуждались бездомных беглецов, которых презрительно
называли «голытьбою»; те же, которые были победнее, готовы были ради поживы
брататься с этой «голытьбою», или «воровскими казаками». Но для голытьбы было
мало средств к жизни на Дону; естественно должно было явиться у нее желание
вырваться куда-нибудь для поживы; государство русское было для нее враждебно:
там были ее заклятые лиходеи - служилые, приказные и богатые люди; туда рвались
воровские казаки не только для грабежа, но и для мщения...».
Два людских потока – с Запада и с Востока устремились в «Дикое поле».
Поток с Запада был вызван объединением Литвы с Польшей, образованием ПольскоЛитовского государства – Речи Посполитой. За усилением в новом государстве польского влияния последовали укрепление позиций католичества и наступление на православие. Так на Смоленщине, отошедшей в 20-40-е годы XVII в. к Речи Посполитой, были
предприняты жесткие меры для того, чтобы местное население перестало исповедовать православие, согласилось на унию (союз) с католическим Римом и стало паствой
(прихожанами) униатской церкви. Православных заставляли праздновать католическую
Пасху и принуждали ко многому другому, что должно было их привести к другой вере.
Все это вызвало протест у различных групп православных людей (крестьян, казаков и
др.). Ради сохранения своей веры они покидали смоленские земли.
Уход в «Дикое поле» из Руси был обусловлен объединением русских земель под
властью Москвы (присоединением Рязанского княжества, Пскова и Новгорода), упрочением крепостнических порядков, жестоким царствованием Ивана IV Грозного (1533
– 1584 гг.). Не желавшие мириться с новыми порядками бежали подальше от деспотической власти – на Днепр, Дон, Волгу, Терек, Яик. Среди беглецов преобладали русские
крестьяне, искавшие спасения «от холопства невольного, от прикрепления к земле, к
тяглу, к помещику». Нередко на окраины страны бежали и выходцы из бояр и служилых
людей, привыкших к принципу вольного служения своему князю и не мирившиеся с
обязательной службой государству, отказ от которой приравнивался к измене.
Бежавшие в Дикое поле не опасались того, что там их достанет «рука власти». На
Дону, например, на этот счет сложилось однозначное мнение: «С Дона выдачи нет».
Прекращение существования Золотой Орды (1502 г.) и покорение Иваном Грозным
Казани и Астрахани, ослабили напор кочевников на русские земли. Это дало возможность
переселенцам удержаться на прилегавших к государственным границам территориях.
В связи с оценкой двинувшегося на Юг людского потока, В. А. Потто писал: «Все, что
было на Руси удалого, жившего вольною волюшкой, все, на чем неизгладимою печатью легла широта ее необъятных полей, все, что, не посягая на прерогативы священной царской власти, не желало склонить голову перед приказными дьяками и лихими
воеводами, – вся эта исконная, беспокойная, бродячая Русь издревле стремилась на
окраины государства, за черту оседлого жилья, где общая опасность сплачивала их
в особый род военного братства… На широком пространстве южно-русских степей
развилась и воспиталась эта мощная сила, которой справедливо гордится русский
народ, которая на протяжении целых столетий делала без шума, медленно, но непрестанно и честно великое государственное дело. Враги государственного порядка
внутри страны, казаки, становились лучшими, вернейшими стражниками рубежей.
Они были тем летучим авангардом, за которым сомкнутым строем медленно ползли
вереницы русских пахарей. Русь бродячая прокладывала дорогу Руси оседлой».


Известный русский историк Н.И. Костомаров дает следующее объяснение этому феномену, исходя из внутрироссийских условий: «Побеги - давнее, обычное средство русских избавляться от общественной тяготы - увеличивались, несмотря на
строгие распоряжения к удержанию людей на прежних местах; умножались разбои,
несмотря на то, что ловля разбойников стала одной из главнейших забот правительства. Ненависть к боярам, воеводам, приказным людям и богачам, доставлявшим выгоды казне и самим себе, приводила к тому, что жители перестали смотреть на разбойников как на врагов своей страны, лишь бы только разбойники грабили знатных
и богатых, но не трогали бедняков и простых людей: разбойник стал представляться образцом удали, молодечества, даже покровителем и мстителем страждущих и
угнетенных... Толпы беглецов укрывались на Дону и там усваивали себе понятия о казацком устройстве, при котором не было ни тягла, ни обременительных поборов, ни
ненавистных воевод и дьяков, где все считались равными, где власти были выборные;
казацкая вольность представлялась им самым желанным образцом общественного
строя... Всем давался приют на тихом, вольном Дону. Беглецы стали там называть
себя казаками.

http://www.npi-tu.ru/assets/files/kazaki/posobie/1.1.pdf

Городовые казаки

Как и все служилые люди, российские городовые казаки разделялись на две категории: по «отечеству» — то есть родом из служилой семьи, и «по прибору» — то есть рекрутированные или завербованные.
По отечеству - происходили из военизированного населения(ТЕХ ЖЕ ДЕТЕЙ БОЯРСКИХ), но не вошедшего по каким-то причинам в состав дворянских корпораций.

Анализ Епифанской десятни 1585 года показал, 55,8% казачьих фамилий из десятни образовались ранее 1585 года(уходят в 15, начало 16 века) и принадлежат служилым людям по отечеству(помещикам, детям боярским, опричникам), а 44,2% фамилий позже 1585 года(часть фамилий принадлежит служилым людям по отечеству, часть по прибору).
Вывод однозначный и логичный, все-таки все воинское сословие, в 16 веке включая городовых казаков формировалось, в основном из служилых семей по отечеству.

По иследованиям Российских ученых:
"Экспедиция проводилась в 2008 зав.лаб. популяционной генетики человека при МГНЦ РАМН Балановской Е.В. и Балановским О.П"

"полученные по маркерам Y-хромосомы. Миграционный поток в казаки шел преимущественно из южных и центральных областей России и Украины – именно эти мигранты и создали современный генофонд донских казаков."
"...наиболее мощный поток мигрантов шел из южных губерний России (современные Воронежская, Курская, Орловская, Белгородская области)."
http://zen.yandex.ru/media/id/...00ad057f1e

И.Ф. Мстиславским была отстроена Епифань; гарнизон епифанской крепости получал жалованье от владельца города.

Следующий текст показывает, что если фамилия предков встречается в документах по Каширскому уезду, то абсолютно закономерно, что она может встречаться в Коломенском, Тульском, Серпуховском Тарусском, Мценском , Орловском, Карачавском Ливенском и дальше на юг уездах.

М. М. Бенцианов
КАШИРСКАЯ ДЕСЯТНЯ 1556 ГОДА:
К ВОПРОСУ О СТАНОВЛЕНИИ «СЛУЖИЛОГО ГОРОДА»
В РУССКОМ ГОСУДАРСТВЕ

Сопоставление десятни 1556 г. с именами «каширян», погибших во время взятия
Казани в 1553 г., актовыми источниками, материалами Тысячной книги и Дворовой тетради, показывает, что этот документ в достаточно полном объеме передает
состав каширских служилых людей середины XVI в. Отдельные «пропуски» лиц
и фамилий объясняются, по всей видимости, переходным характером каширского
служилого города этого времени. То есть, скорее всего, существовала ситуация,
когда «переведенные» в Каширу лица продолжали служить в составе своих прежних корпораций.
Например, братья И. и А. Б. Блудовы, числившиеся среди тысячников 3 статьи по
Кашире, в Дворовой тетради были записаны уже по Козельску. Сын погибшего под
Казанью М. И. Вальцова Ивашка в 1578 г. служил по Коломне4
. Список собственно
каширских детей боярских в Дворовой тетради показывает большое число пересечений с коломенской рубрикой. Из присутствовавших здесь имен 26 встречались
также в коломенской рубрике Дворовой тетради, Нелюб и Б. Т. Зачесломские —
в галичской. В то же время, Ф. А. Писемский был тысячником по Костроме, а И.,
Г. А. и Шестак Ф. Васильчиковы — по Москве5

По родословной Блудовых, их предок, Б. И. Блудов, был переведен на службу из Суздаля в Козельск
(Лихачев Н. П. Разрядные дьяки XVI в.: Опыт исторического исследования. СПб., 1888. С. 442–443); Десятни
XVI века // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. М.,
1891. Кн. 8. С. 23).

Значительное число лиц, переведенных, таким образом, на службу в Каширу из
центральных уездов страны не удержались (а, скорее всего, и не стремились удержаться) здесь надолго. Принимая во внимание степной характер Каширского уезда,
постоянные угрозы со стороны крымских татар, в этом обстоятельстве не было
ничего удивительного.
Более «уважительное» отношение к каширской корпорации проявляли дети боярские из соседних уездов: Коломенского, Тульского, Серпуховского, Тарусского,
Рязанского. Для них степная угроза была достаточно привычным явлением, и не
превалировала над стремлением получить дополнительные поместные наделы, хотя
и в этом случае процесс перехода из одной корпорации в другую не обходился без
определенных сложностей.

http://slavica-petropolitana.s...zianov.pdf

О начале Москвы