КазакиДикое поле – казачья воля: возникновение вольного казачества. К началу XVI
в. сформировалось «вольное казачество». Оно представляло собой независимые от государственной власти казачьи общины, сложившиеся из выходцев Московского, Польского и Литовского государств, селившихся на прилегавших к границам этих государств
степных пространствах Дикого поля. Они «казаковали в поле» без государева соизволения, а иногда и вопреки нему.
Начало вольному казачеству, скорее всего, положили городовые казаки Московского государства и татарские казаки, находящиеся на службе у Польского и Литовского
государства. Вынужденные уже по роду своей службы выдвигаться далеко за пограничные линии, в Дикое поле, и оставаться там продолжительное время, они при желании
освободиться от подчинения государственной власти имели возможность селиться там
Дикое поле. Худ. В. Мудрак
навсегда, делаясь вольными казаками.
Из рязанских земель в Дикое поле переселялись казаки, не признававшие московскую власть над Рязанью, присоединенной
к Московскому государству в начале XVI
века, и не только гонимые, но и истребляемые ею. Существовал строгий наказ Ивана
III рязанской княгине Агриппине. «Твоим
служилым и городовым казакам быть всем
на моей службе, а кто ослушается и пойдет
самодурью на Дон в молодечество, их бы ты,
Агриппина, велела казнити».
В составе вольного казачества было немало тех, кому было «тесно» на Руси и по другим причинам, тех, кто привык жить разбоем
и грабежами и был готов к молодецким набегам на дальние края. Яркими представителями этой категории людей были новгородские
ушкуйники – речные разбойники, рыбаки,
охотники. Ушкуйники промышляли грабежом
ходивших по Волге и Каме караванов.
Разбои новгородцев величались на их
языке словом «молодечество», которого так недолюбливала московская власть». В XVI в. отмечается значительное увеличение численности вольного казачества. Оно
было напрямую связано с политическими событиями, изменившими социальные условия
жизни людей в России, Польше и Литве и заставившими их переселяться в «Дикое поле».
Ушкуйники. Литография С. М. Зейденберга
правительство, беглецов же именовало не иначе как «воровскими казаками».
Сами природные казаки, по отношению к своему состоянию, различались на людей домовитых, или богатых и на более бедных, или простых. Домовитые расположены были держаться исключительно своего старого казацкого братства, по возможности, ладить с московским правительством, чтобы при его покровительстве
сохранять свои вольности, и чуждались бездомных беглецов, которых презрительно
называли «голытьбою»; те же, которые были победнее, готовы были ради поживы
брататься с этой «голытьбою», или «воровскими казаками». Но для голытьбы было
мало средств к жизни на Дону; естественно должно было явиться у нее желание
вырваться куда-нибудь для поживы; государство русское было для нее враждебно:
там были ее заклятые лиходеи - служилые, приказные и богатые люди; туда рвались
воровские казаки не только для грабежа, но и для мщения...».
Два людских потока – с Запада и с Востока устремились в «Дикое поле».
Поток с Запада был вызван объединением Литвы с Польшей, образованием ПольскоЛитовского государства – Речи Посполитой. За усилением в новом государстве польского влияния последовали укрепление позиций католичества и наступление на православие. Так на Смоленщине, отошедшей в 20-40-е годы XVII в. к Речи Посполитой, были
предприняты жесткие меры для того, чтобы местное население перестало исповедовать православие, согласилось на унию (союз) с католическим Римом и стало паствой
(прихожанами) униатской церкви. Православных заставляли праздновать католическую
Пасху и принуждали ко многому другому, что должно было их привести к другой вере.
Все это вызвало протест у различных групп православных людей (крестьян, казаков и
др.). Ради сохранения своей веры они покидали смоленские земли.
Уход в «Дикое поле» из Руси был обусловлен объединением русских земель под
властью Москвы (присоединением Рязанского княжества, Пскова и Новгорода), упрочением крепостнических порядков, жестоким царствованием Ивана IV Грозного (1533
– 1584 гг.). Не желавшие мириться с новыми порядками бежали подальше от деспотической власти – на Днепр, Дон, Волгу, Терек, Яик. Среди беглецов преобладали русские
крестьяне, искавшие спасения «от холопства невольного, от прикрепления к земле, к
тяглу, к помещику». Нередко на окраины страны бежали и выходцы из бояр и служилых
людей, привыкших к принципу вольного служения своему князю и не мирившиеся с
обязательной службой государству, отказ от которой приравнивался к измене.
Бежавшие в Дикое поле не опасались того, что там их достанет «рука власти». На
Дону, например, на этот счет сложилось однозначное мнение: «С Дона выдачи нет».
Прекращение существования Золотой Орды (1502 г.) и покорение Иваном Грозным
Казани и Астрахани, ослабили напор кочевников на русские земли. Это дало возможность
переселенцам удержаться на прилегавших к государственным границам территориях.
В связи с оценкой двинувшегося на Юг людского потока, В. А. Потто писал: «Все, что
было на Руси удалого, жившего вольною волюшкой, все, на чем неизгладимою печатью легла широта ее необъятных полей, все, что, не посягая на прерогативы священной царской власти, не желало склонить голову перед приказными дьяками и лихими
воеводами, – вся эта исконная, беспокойная, бродячая Русь издревле стремилась на
окраины государства, за черту оседлого жилья, где общая опасность сплачивала их
в особый род военного братства… На широком пространстве южно-русских степей
развилась и воспиталась эта мощная сила, которой справедливо гордится русский
народ, которая на протяжении целых столетий делала без шума, медленно, но непрестанно и честно великое государственное дело. Враги государственного порядка
внутри страны, казаки, становились лучшими, вернейшими стражниками рубежей.
Они были тем летучим авангардом, за которым сомкнутым строем медленно ползли
вереницы русских пахарей. Русь бродячая прокладывала дорогу Руси оседлой».
Известный русский историк Н.И. Костомаров дает следующее объяснение этому феномену, исходя из внутрироссийских условий: «Побеги - давнее, обычное средство русских избавляться от общественной тяготы - увеличивались, несмотря на
строгие распоряжения к удержанию людей на прежних местах; умножались разбои,
несмотря на то, что ловля разбойников стала одной из главнейших забот правительства. Ненависть к боярам, воеводам, приказным людям и богачам, доставлявшим выгоды казне и самим себе, приводила к тому, что жители перестали смотреть на разбойников как на врагов своей страны, лишь бы только разбойники грабили знатных
и богатых, но не трогали бедняков и простых людей: разбойник стал представляться образцом удали, молодечества, даже покровителем и мстителем страждущих и
угнетенных... Толпы беглецов укрывались на Дону и там усваивали себе понятия о казацком устройстве, при котором не было ни тягла, ни обременительных поборов, ни
ненавистных воевод и дьяков, где все считались равными, где власти были выборные;
казацкая вольность представлялась им самым желанным образцом общественного
строя... Всем давался приют на тихом, вольном Дону. Беглецы стали там называть
себя казаками.
http://www.npi-tu.ru/assets/files/kazaki/posobie/1.1.pdf 
Пожалуйста, по отдельным населённым пунктам и своим личным поискам