1 кооперативная гимназия Е.А.Репман

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Гимназия Е. А. Репман

Первая Московская кооперативная гимназия
Основана в 1904 г. Закрыта в 1919 г. (?)

Гимназия Е. А. Репман находилась в Мерзляковском переулке, во дворе нынешнего Дома Полярников (Никитский бульвар, д. 9/10). Имела права казённых училищ.
Была организована Евгенией Альбертовной Репман и Верой Фёдоровной Фёдоровой.
Учебное заведение было необычным: здесь не было процентной нормы для инородцев, мальчики и девочки учились вместе; осуществлялись другие педагогические эксперименты: не ставили текущих оценок, а если кто-то проявлял повышенный интерес к предмету, он мог заниматься этим предметом со старшеклассниками[1].
В гимназии работали первоклассные учителя. Училось в ней совсем немного учеников и просуществовала она всего 10 лет, но среди её выпускников ряд видных ученых: академики АН СССР А. Н. Колмогоров (с 1910), В. А. Трапезников, историк Л. В. Черепнин, член-корреспондент Академии наук СССР В. Г. Богоров, академик Американской академии Г. Кротков, профессора Д. Д. Ромашов, П. С. Кузнецов (1911—1918)[2] и Н. Д. Нюберг.
После революции гимназия была преобразована в 23-ю школу второй ступени, а в 1923 году стала называться 90-й московской школой.
Писатель Д. Л. Андреев начал учиться в гимназии в сентябре 1917 года, а закончил её уже как советскую школу, в 1923 году. По воспоминаниям, он очень любил гимназию и, по-видимому, было за что любить. Об атмосфере, необычной для учебного заведения, говорит такой факт. После революции Евгения Альбертовна жила в Судаке, в Крыму. Больная, с парализованными ногами, она не имела средств к существованию. Поэтому бывшие ученики гимназии, окончившие её в двадцатых годах, ежемесячно собирали для неё деньги. Так продолжалось до начала войны; большую роль в сборе этих денег играл Даниил Андреев.

[q]
Я думаю, что его мечта о создании особой школы — мечта всей жизни, нашедшая отражение в „Розе Мира“ (воспитание человека облагороженного образа), — какими-то своими душевными истоками коренится в своеобразной атмосфере этой школы.
Эта мечта — создание школы для этически одаренных детей; не юных художников, биологов или вундеркиндов-музыкантов, а детей, обладающих особыми, именно этическими душевными качествами…
— Андреева А. А. Жизнь Даниила Андреева, рассказанная его женой.
[/q]

Глубокую признательность к гимназии сохранил и А. Н. Колмогоров: он упоминает о ней в любом своем автобиографическом известии. После смерти Колмогорова среди его бумаг было найдено прошение за семейство Репман, находившимся в бедственном положении[3].
Он с благодарностью вспоминал своих учителей.
Преподавательницу русского языка Т. В. Сапожникову и её сестру Н. В. Сапожникову, учительницу химии и географии.
Математику преподавал Н. А. Глаголев (брат профессора Московского университета Нила Александровича Глаголева, автора школьного учебника геометрии и редактора издававшегося в советское время знаменитого учебника геометрии А. П. Киселева).
Его сменила, после того как он был призван в армию, А. Н. Цветкова, ученица видного геометра А. К. Власова.
Очень много дала своим ученикам Н. А. Строганова (французский язык), получившая образование в Париже.
Она знакомила учеников с произведениями французской классической и современной литературы, вела философские и этические беседы на французском языке.
Историю преподавала ученица профессора Московского университета С. В. Бахрушина Заозёрская.

[q]
«Желающим заниматься историей она давала очень много в смысле подлинно научного духа»,
[/q]

– говорил о ней Колмогоров.
Латынь преподавала С. А. Нюберг; она не ограничивалась чтением текстов, а сопровождала их рассказами о римской культуре и истории, давала психологические портреты её деятелей, поэтов и учёных[4].
Эта гимназия была организована кружком демократической интеллигенции (из частных гимназий она была одной из самых дешёвых по размерам платы за учение).

[q]
Классы были маленькие (15—20 человек). Значительная часть учителей сама увлекалась наукой (иногда это были преподаватели университета, наша преподавательница географии сама участвовала в интересных экспедициях и т.д.).
Многие школьники состязались между собой в самостоятельном изучении дополнительного материала, иногда даже с коварными замыслами посрамить своими знаниями менее опытных учителей. Делался опыт ввести в традицию публичную защиту кончающими учащимися выпускных сочинений (типа вузовской дипломной работы).
— А. Н. Колмогоров
[/q]

В этой же гимназии училась Анна Дмитриевна Егорова (1903—1988) — дочь известного историка, Д. Н. Егорова, ставшая в 1942 году женой А. Н. Колмогорова (до этого она была первой женой одноклассника Колмогорова, художника С. Н. Ивашева-Мусатова, которого А. И. Солженицын изобразил в романе «В круге первом» под фамилией Иванов-Кондрашов[5]).
Одноклассником А. Н. Колмогорова был Борис Бирюков, сын толстовца П. И. Бирюкова.
Начинал учиться в этой гимназии и видный учёный и философ А. А. Малиновский; в 1911 году учились Наталия Сац[6], училась и работала Надежда Николаевна Хорошкевич[7].
===================================
↑ В начале XX века в Москве были создано несколько школ с совместным обучением: гимназии Е. А. Кирпичниковой и Е. А. Репман, «новая школа» М. Х. Свентицкой, детское училище Е. П. Залесской.
↑ В детстве Пётр так много болел, что известный психиатр В. П. Кащенко считал невозможным учёбу Кузнецова в гимназии. Однако он поступив в 1910 году в гимназию А. Е. Флёрова, а со второго класса перейдя в гимназию Е. А. Репман, окончил её к весне 1918 году с отличием —см. Реформатский А. А. Петр Саввич Кузнецов (1899-1970) // Язык и человек: Сб. статей памяти профессора Петра Саввича Кузнецова. — М.: Изд-во Московского университета, 1970. — С. 18—30..
↑ Слово об учителе.
↑ Тихомиров В. М., Абрамов А. М. Как сделаться великим человеком
↑ Ивашевы-Мусатовы
↑ Хронология жизни и Страница памяти.
↑ Надежда Николаевна Хорошкевич (1889—1976) — музейный работник. Дочь Н. П. Хорошкевича. Училась в женской гимназии О. А. Виноградской, потом перешла в гимназию Е. А. Репман. В 1908—1917 годах училась на историческом отделении Историко-философского факультета Московских Высших женских курсов; В 1930-е годы работала в Историческом музее, изучала историю рода Шереметьевых, их усадеб в Останкино и Кусково, в 1933—1935 годах была научной сотрудницей этого объединенного музея и ездила по бывшим имениям графов Шереметевых, собирая материалы для выставок.

Воспоминания Клавдии Поповой об Е.А. Репман и В.Ф. Федоровой.

Какой любовью к своему делу, какой огромной духовной силой надо было обладать двум удивительным женщинам – Евгении Альбертовне Репман и Вере Федоровне Федоровой, чтобы в те далекие и недалекие годы создать такую замечательную школу, какой была наша.

В 1910 году, когда я поступила в школу, она называлась прогимназией и помещалась на Кудринской площади, теперешней площади Восстания. Здесь не было и тени от царившей тогда в гимназиях казёнщины и муштры. Уже одно то, что мальчики и девочки учились здесь вместе, было по тем временам невиданным делом. А здесь такое необычное, непохожее на других было на каждом шагу. Творческие педагогические искания сказывались во всем. Первые два года, например, помню, у нас не было деления на школьные классы. Один и тот же ученик по разным предметам мог быть в разных группах: по арифметике – во второй, по русскому языку – в третьей, а по иностранному языку в первой группе. Кроме обычных школьных уроков преподавалось столярное дело, рукоделие, переплетное дело. Кроме рисования была лепка. Как я теперь понимаю, все это делалось для того, чтобы как можно шире выявить индивидуальные склонности, способности ученика.
Нам в школе было интересно, мы её любили и гордились ею. Становясь постарше, мы особенно ценили школьную дружбу между мальчиками и девочками и с насмешкой относились к «кавалерам» и «барышням» из других гимназий. Наша школа стала гимназией, когда я была уже в четвертом классе. Произошло это для нас, учеников, мало заметно. Обучение строилось по программам мужских классических гимназий, но зубрёжкой и не пахло. Даже латинский язык, который мы учили с третьего по восьмой класс, не казался сухим. Ну а так называемый «закон божий» никто из нас не принимал всерьез. Мы понимали, что это нечто вроде «налога» за то, чтобы называться «частная гимназия Е.А. Репман с правами классических мужских».
В младших классах было ещё одно интересное дело. Каждую первую субботу месяца занятия шли по вольному расписанию. В этот день ученик сам себе выбирал предметы, которыми он хотел заниматься. Класс делился на несколько групп. Мы и не подозревали, как внимательно следили учителя за проявлением наших интересов и способностей.
А как не вспомнить вечерние внеклассные занятия! Когда готовился школьный спектакль, в этом участвовали все ученики и учителя. Сами шили костюмы, рисовали и мастерили декорации, делали бутафорию. И с каким увлечением, с каким творческим интересом! Вот это то, мне думается, и было одним из замечательных качеств нашей школы: она не только обучала, она развивала творческие возможности каждого ученика, создавала у каждого свои творческие интересы. И не случайно из нашей школы вышло так много разносторонне талантливых людей.
Евгения Альбертовна и Вера Федоровна – два столпа, на которых всё держалось, две подруги, вдохновенно боровшиеся за осуществление своей педагогической мечты, внешне были очень разные.
Евгению Альбертовну я помню всегда нарядной. Шелковое платье, нарядный белый воротничок, кружевной платочек, золотой браслет на руке, вьющиеся седеющие, уложенные в причёску, волосы. А Вера Федоровна имела самый скромный, незаметный вид, ботинки на низком каблуке, застегивающиеся сбоку на пуговички, синяя юбка и светлая в полоску блузка со стоячим воротником и длинными рукавами с манжетами, гладко зачесанные и заколотые сзади гребешком стриженные волосы. Вечно несет она с собой большую стопку ученических тетрадей.
Евгения Альбертовна – начальница гимназии, Вера Федоровна – её помощница. Уважали мы их обеих, но Веру Федоровну любили больше. Она так близко, так горячо принимала к сердцу все, что случалось, так искренне возмущалась нашим детским проказам и так серьезно выговаривала нам за это, что мы боялись попадаться ей. Она, казалось, была вездесущей: вот только что она закончила урок в одном конце школы, а уже распекает кого-то в другом конце за пролитую воду или за растоптанный на полу мел.
Удивительные, замечательные женщины! Не знаю, была ли у них какая-либо личная жизнь. С утра до ночи они целиком отдавали себя школе, своими силами выполняя громадную работу. Это их отношение к труду передавалось и нам, ученикам. У нас воспитывалось честное, ответственное отношение ко всякому выполняемому делу. Не сомневаюсь, что каждый из нас не раз в последующей жизни с благодарностью вспоминал их за это.
В эти юбилейные дни, когда каждый из нас проверяет свой путь за истекшие полвека, мне вспомнилась наша школа и наши учителя. И как бы они не были отличны от теперешних по своему мировоззрению, по своим взглядам и убеждениям, в них было что-то такое, что очень важно и нужно сегодняшним людям и что мы, ставшие теперь уже ветеранами труда, всю прожитую свою жизнь, что бы мы не делали и где бы не работали, я не сомневаюсь, несли в себе и отдавали другим. В том труде, который каждый из нас совершил за полвека, есть частица тех, кто учил нас искреннему, горячему отношению к жизни, ненависти к формализму и равнодушию. А это так важно!
Большое, большое им за это спасибо!

Протокол заседания вечера воспоминаний о школе Е. А. Репман 9 января 1970 г.

Институт теории и истории педагогики АПН СССР
Москва
Вечер воспоминаний о школе Е. А. Репман
9 января 1970 г.
Протокол заседания

Присутствуют:
1. Бокова Елена Николаевна (учительница)
2. Богоров Вениамин Григорьевич
3. Богорова Александра Григорьевна
4. Богорова Эсфирь Григорьевна
5. Богорова Эсфирь Львовна (Минц)

Воспоминания Нины Львовны Дрейер о школе Е. А. Репман.

Н. Дрейер
Воспоминания о школе Е.А. Репман
Н А Х О Д Ч И В О С Т Ь.
Однажды осенью придя в школу, мы увидели у себя в классе маленькую обезьянку. Она бегала по партам, прыгала на шкафы, кидалась в нас мелом и добравшись до люстры, принялась на ней раскачиваться.
Сначала мы испугались, потом хотели её поймать, но всё было тщетно и даже Андрей Майстрах, самый высокий и храбрый из мальчиков, ничего не мог сделать.

В это время в класс вошла Вера Федоровна, поздоровалась с нами и сказала: «Вот ты где, Араби, я тебя ищу по всем комнатам» - и похлопала себя по плечу. Обезьянка повернулась к ней, насмешливо сщурила черненькие глазки, показала на нас пальцем, как бы говоря – «Ай, какие они у вас глупые!» - потом деловито отряхнулась, пробежала по партам и вскочила Вере Федоровне на плечо.
Дело происходило в 1912 г. Евгения Альбертовна и Вера Федоровна ездили летом в Египет и привезли оттуда эту обезьянку-мартышку. Скоро и мы к ней привыкли, полюбили и не пугались, когда она вырвавшись из своей комнаты, прибегала к нам в класс.
А один раз произошел случай, могший окончиться трагически, если б не спокойствие и находчивость Веры Федоровны.
У нас в гимназии, в числе прочих предметов было и столярное искусство. Теодор Теофилович Шацкий, преподаватель, энтузиаст своего дела, оборудовал великолепную мастерскую с хорошим рабочим инструментом и мы с большой охотой мастерили там полки, табуретки, вешалки.
И вот получилось – дверь в мастерскую осталась открыта, и там никого не было. Входит Теодор Теофилович, видит – сидит обезьянка на верстаке, держит в руках коробочку с гвоздями и засовывает их себе за щеку. Бросился он отнимать, а Арабка прыг на шкаф и, хитро ему подмигивая, знай, кладет себе гвозди в рот.
Тут и мы вошли на урок, увидели, кричим – «Ой, она подавится, подавится, отнимите!» - тормашимся, волнуемся, а обезьянка перепрыгнет и опять гвозди за щеку.
Кто-то догадался сбегать за Верой Федоровной, то ли Надюшка Шмелькина, то ли Сережа Платонов, не помню уже сейчас, только слышу бежит она по коридору, а в комнату вошла спокойно, улыбаясь. Оглядев нас, молча показала рукой на дверь. Мы вышли, но, честно скажу, дверь за собой закрыли не плотно – уж очень хотелось посмотреть, что там будет.
«Теодор Теофилович, пожалуйста, дайте мне таких же гвоздей» - тихо сказала Вера Федоровна и, сев на верстак напротив мартышки, начала не спешно закладывать себе гвозди за щеку. Мы рты разинули, уж не сошла ли наша учительница с ума! И Арабка замерла.
А Вера Федоровна с полным ртом гвоздей, взяла коробочку и стала осторожно вынимать по одному и аккуратно класть их в коробочку, не обращая при этом никакого внимания на обезьяну. А обезьяна смотрела, смотрела потом спрыгнула на верстак, села рядом с Верой Федоровной и глядя ей в рот, в точности повторяя её движения, стала складывать гвоздики изо рта в ту же коробочку.
Вынув все гвозди, Вера Федоровна подошла к крану, пустила воду, прополоскала рот, потом отступила шаг назад, как бы говоря – «Теперь Ваша очередь» - и Арабка, вскочив на раковину, тоже прополоскала себе рот, вытерла его тыльной стороной рученки, прыгнула Вере Федоровне на плечо, уселась и ласково почесала ей за ухом.
- «Приступайте к занятиям, Теодор Теофилович» - сказала Вера Федоровна, выходя из мастерской.
Февраль 1965 г. Н. Дрейер

Воспоминания Нины Львовны Дрейер

ЧТО ТАКОЕ «КОЛЛЕКТИВНЫЕ УРОКИ» - ЭТО МАЛО КТО ТЕПЕРЬ ЗНАЕТ.
Н. Дрейер
В 1888 году в Москве закрылись Лубянские Высшие Женские курсы, а вместе с ними закрылась и возможность женщинам, стремившимся к знаниям, продолжать свое образование. Ехать в заграничные университеты было по средствам лишь не многим. Правда в Петербурге существовали Бестужевские Высшие курсы, но для этого надо было переселяться в другой город, да и плата там была высока.

Время было трудное. Политическая обстановка была такова, что нельзя было и думать об открытии высших женских курсов легальным путем.
Тогда среди передовых московских профессоров возникла мысль, воспользоваться уже существующим учреждением, что бы дать возможность женщинам получить высшее образование.
В Москве существовало тогда учреждение «Общество воспитательниц и учительниц» по уставу которого можно было для пополнения образования его членов, открыть уроки иностранных языков и общеобразовательных предметов.
Для этого надо было добиться у Попечителя Учебного Округа разрешение ввести общеобразовательные предметы для членов Общества и под скромным именем Коллективных Уроков открыть женские курсы, которые официально до конца своих дней назывались уроками при Обществе, а не Курсами, хотя программа постепенно была введена университетская. Что бы иметь право на эти «Уроки», надо было записаться в члены «Общества Воспитательниц и Учительниц».
Ни денег, ни лабораторий, ни постоянного помещения не было. «Уроки» вначале ютились то при Обществе, то в помещении предоставленном частными лицами бесплатно или в наем. Одно время лаборатория помещалась на чердаке, где мерзла вода в пробирках и заниматься приходилось в шубах. Но эта обстановка не смущала ни лекторов, ни слушательниц. Наконец было найдено помещение в Мерзляковском переулке с двумя обширными аудиториями и лабораторией. Дом находился на углу Мерзляковского переулка и Поварской улицы. Там еще с угла была аптека и снесли его лишь в 1966 г. когда прокладывали Новый Арбат.
На Коллективных Уроках было два отделения: Историческое и Естественное.
Разрешение на Коллективные Уроки давалось Попечителем Учебного Округа только на один год, так что каждую весну приходилось начинать хлопоты сначала и составлять программу для утверждения в Округе, а также подыскивать лекторов и заботиться об их утверждении.
Коллективные Уроки пользовались полной академической свободой. Аппарат управления, канцелярия были сокращены до минимума, как в смысле лиц, так и в смысле расходов. Заведующая этими уроками-курсами, бессменная в течение десяти лет – Анна Николаевна Шереметевская – несла все труды безвозмездно. В помощь ей выбирались от каждого курса две распорядительницы, они участвовали в выработке программы и приглашении лекторов, заведывали лабораторией, инструментами, помогали на занятиях и участвовали в Совете профессоров с равным правом голоса – и все бесплатно. На их обязанности так же лежало и изыскание средств, так как платы от слушательниц не хватало (плата в год была на историческом отделении – 30 р., а на естественном – 50р.) Приглашались артисты, устраивались вечера, концерты, надо было распространять билеты.
Лекции читали лучшие профессора: Сеченов, Мензбир, Фортунатов, Кизеветер и др. Обязательных зачетов не было, но по некоторым предметам, что бы быть допущенным к практическим занятиям, проводились репетиции – коллоквиумы. Отношение профессоров было замечательное, дружеское, чувствовалось полное доверие и доброжелательность.
Коллективные Уроки являлись хорошей школой для слушательниц в их дальнейшей общественной и научной деятельности.
В 1900 году в Москве открылись Высшие Женские Курсы и Коллективные Уроки были закрыты.

Воспоминания Клавдии Николаевны Поповой о гимназии Е.А. Репман.

СПАСИБО НАШИМ УЧИТЕЛЯМ !
Воспоминания К.Н. Поповой
июль 1968 г.
Весной 1968 года я проезжала в троллейбусе через московскую площадь Восстания, увидела в окно небольшой старинный дом, которым заканчивается улица Герцена и вдруг на меня волной нахлынули воспоминания о далеком, далеком прошлом.
В этом доме когда-то помещалась частная прогимназия Е. А. Репман. В августе 1910 года мой отец привел сюда в первый раз меня и моего брата Бориса.

Воспоминания Зои Васильевны Киселевой.

З. Киселева
В О С П О М И Н А Н И Я
(очерк № 2)
Первые числа января 1970 года.
Раздается телефонный звонок. «Слушаю» - «Мне нужно Зою Васильевну» - «Я у телефона». – «Зоя, здравствуй. Говорит Клава Попова. Помнишь такую?» Ещё бы не помнить! Перед моим мысленным взором возник образ милой стройной девушки с необычайно пластичными движениями. Клава Попова – лучшая актриса Репмановской гимназии.
«9-го января будет товарищеская встреча учеников нашей школы. Цель этой встречи – почтить память руководителей нашей школы и поделиться воспоминаниями о том, что они нам дали. Ты придёшь?»

Воспоминания Зои Васильевны Киселевой.

З. Киселева.

В О С П О М И Н А Н И Я
(Очерк третий)
В первых очерках я не упомянула о взаимоотношениях, существовавших между семьей, репмановской гимназией и школой № 90.
В основе этих взаимоотношений лежало глубокое доверие. В школе учились дети только тех родителей, которые всецело доверяли методам руководителей. В случае какого-то несогласия с программой или методикой родители переводили детей в другую школу.

От времени до времени устраивались общие собрания родителей, из числа которых выбирался родительский комитет. На этих собраниях критиковали и обсуждали методы, высказывали свои пожелания. Одни находили, что домашняя нагрузка слишком велика. Другие находили, что дети недостаточно заняты домашними заданиями. Постоянный обмен мнениями помогал педагогам разбираться в домашних условиях учащихся и в их индивидуальных особенностях. На родительских собраниях обменивались мнениями также и родители, например в вопросах о детской литературе. Конечно, в разных семьях, у разных людей и подход к школе и ее руководству был разный. Так, например, мои родители совершенно доверяли школьному руководству, но подходы моего отца и моей матери были различны. Отец учился и кончил казенную классическую гимназию в далекой глуши, в городе Тобольске. Состав педагогов – в основном бездарные чиновники, все педагогические приемы которых сводились к беспросветной муштре. (Эту же гимназию окончил несколько раньше, чем мой отец, Д. И. Менделеев). Воспоминание о таком учебном заведении было полно горечи и вызывало чувство инстинктивного недоверия к педагогам, оставшееся на всю жизнь.
Что касается моей матери, - ее школьные годы прошли в других условиях. Она училась в маленьком уездном городке Ливны Орловской губернии. Во главе гимназии, которую она окончила, стояла Е. А. Аматова, педагог, горевший организационным энтузиазмом. Она стремилась единственное имевшееся там в то время среднее женское учебное заведение – прогимназию – реорганизовать в гимназию. Подбор педагогов был блестящий. Тот класс, в котором училась моя мать, был первым, при котором прогимназия стала гимназией. Учащимся было сказано, что от них зависит судьба их учебного заведения в дальнейшем. Если они будут учиться хорошо, им дадут возможность закончить гимназическую программу, в противном случае прогимназия останется прогимназией. Учились они так хорошо, что при окончании им не хватило медалей. Моя мать с удовольствием вспоминала школьные годы и с глубочайшим уважением относилась в своим учителям.
Когда мы были в третьем классе, Вера Федоровна предложила нам написать сочинение: «Как мы относимся к нашей учительнице». Под учительницей она подразумевала себя. Не знаю, какая у нее была цель при этом. Может быть, она хотела проверить, как мы реагируем на ее педагогические методы. Это был своего рода самоконтроль.
В этом сочинении мы совершенно непосредственно описали свое отношение к Вере Федоровне. Одна из нас (она училась очень плохо) написала: «Временами мы ее ненавидим». Вера Федоровна прочла это сочинение совершенно бесстрастно нам вслух. Когда я рассказывала дома, какая нам была дана тема для сочинения, мать моя отнеслась к ней приблизительно так же, как мы, непосредственно, отец же, полный горьких воспоминаний о своей школьной жизни, сказал: «Ну, как можно давать такие темы? Чего она от вас хочет? Лжи и подхалимства, или сведения счетов с недовольными?» Конечно, никаких неприятных последствий для нас это сочинение не имело. Кстати сказать, в практике современной американской школы педагоги для самопроверки дают сочинения такого типа.
В голодные годы с полным доверием нас отпустили в колонию, которую я описала во втором очерке. У многих педагогов мы бывали запросто дома. Некоторые из них посещали нас на дому. Между семьей и школой была теплая, почти родственная связь. Так, до последних лет многие из нас сохранили традицию отмечать табельные дни нашего групповода Елены Николаевны Боковой.

Из автобиографии Петра Саввича Кузнецова.

В детстве я много болел, одно время опасались за мое психическое состояние, и такой крупный специалист, как проф. В. П. Кащенко, считал, что я не смогу закончить даже гимназию. Отчасти вследствие этого я поступил в гимназию несколько позднее, чем обычно принято было в интеллигентных семьях: я пошел в 1-й класс осенью 1910 года, т.е. когда мне уже исполнилось 11 лет. Впрочем, В.П. ошибся, и я благополучно окончил гимназию, и даже с высокими оценками.
В 1-м классе я учился в гимназии Флерова, а начиная со 2-го класса и до конца – в гимназии Е. А. Репман.

Воспоминания Л. Новицкой.

ВОСПОМИНАНИЯ О ПРОГИМНАЗИИ Е. А. РЕПМАН
Как начать, ведь это было так давно, и в то же время недавно.
Вначале здание на Кудринской, затем на Никитском, ныне Суворовском бульваре – оба здания сохранились, но теперь там квартиры, и вряд ли жильцы знают, что в предреволюционные годы в них помещалась одна из передовых школ того времени.

Обучение было совместное – а в Москве это было редко. Я помню год, когда во 2-3 классах был день в неделю, что мы могли выбирать себе урок, т.е. пойти в пятый класс на урок математики или в первый на русский язык.
Евгения Альбертовна Репман – начальница прогимназии, женщина среднего роста, всегда хорошо одетая, с приятным, я бы сказала, красивым лицом, отличалась изумительной выдержкой, тактом и большим пониманием ребят. За все свое пребывание, семь долгих лет, я не слышала не только к себе, но и к другим, ни одергивания, ни резкого слова.
Преподавание велось не узко по книжке, при наличии педагогов, не только преданных своему делу, но и широкообразованных, как:
Вера Федоровна Федорова – русский язык,
Нюберг Софья Николаевна – латынь,
Строганова Надежда Александровна – французский язык,
Глаголев Николай Александрович – математика,
Ордынский Павел Павлович – география.
Все это дало возможность многим учениками получить аттестат зрелости, а по окончании высших учебных заведений работать научными работниками и профессорами. Получить аттестат было трудно, ведь программа приравнивалась к мужским гимназиям и, кроме того, это была частная гимназия, в которой все экзамены в 4, 6 и 8 классах мы должны были держать в присутствии представителя от министерства. Мы очень нервничали, но моему классу в 1918 году (наш восьмой класс кончал в этом году) повезло, так как вместо экзаменов нам предложили выбрать какую-нибудь тему и сделать доклад. На этом докладе присутствовали и родственники учащихся, а по предметам была поставлена годовая отметка.
Однажды, это было весной 1918 г., двоих от восьмого класса – Петю Кузнецова и меня, вызвали на совещание учителей по каким-то вопросам, и между прочим, ученики, присутствующие на совещании, должны были отметить на розданных им списках, кого из учителей они хотели бы видеть в числе преподавателей в будущем году. Не знаю, как это случилось, что «галка» против фамилии Евгении Альбертовны получилась очень тонкой. После окончания собрания она начала смеяться, говорила, что кто-то не хотел поставить «галку», а потом передумал, и мне казалось, что в этом виновата я.
Л. Новицкая
6. X. 1968 г.

Воспоминания Татьяны Алексеевны Никольской.

ВОСПОМИНАНИЯ О ШКОЛЕ РЕПМАН – Т. НИКОЛЬСКОЙ

Основательницей школы была Евгения Альбертовна Репман, старшая дочь Альберта Христиановича Репмана, старого московского врача.
По рассказам родных и знакомых, она молодой, очень красивой девушкой отличалась серьезностью, граничащей со строгостью, живой любознательностью и сильным характером. Училась на Коллективных Уроках, из которых потом образовались Высшие Женские Курсы Герье.
Там она познакомилась с Верой Федоровной Федоровой, с которой они оказались единомышленниками в вопросах обучения и воспитания. Вера Федоровна была помощницей Евгении Альбертовны, ее правой рукой, и оставалась любящим, преданным ей другом до конца жизни.

1 кооперативная гимназия Е.А.Репман - В.Ф. Федоровой