На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Убедительная просьба, не нужно открывать тему на одно-два сообщения по конкретному учебному заведению. Учебных заведений великое множество, невозможно по каждому иметь отдельную тему. Если у Вас нет материала на полноценную тему, которую Вы будете пополнять, то единичные сообщения публикуйте в теме: "Информация по Разделу женских учебных заведений" Вопросы по гимназиям задаем в теме "Вопросы и обсуждения по Разделу". Убедительная просьба, свои "спасибо" выражать либо плюсами в профиле либо благодарственной надписью на доске почета того, кто Вам помог (под аватаркой кнопка "Отзыв"). Все пустые посты с одним "спасибо" из темы удаляются без предупреждения.
1 кооперативная гимназия Е.А.Репман - В.Ф. Федоровой
Москва. 1904 - 1919 гг. Несколько лет не имела официальных прав. В 1910 г. стала прогимназией, в 1915 г. получила права мужских гимназий. В 1918 г. преобразована в 1-ю Московскую кооперативную гимназию. После 1919 г. - это 90-ая, потом 26-ая школа Хамовни
Первая Московская кооперативная гимназия Основана в 1904 г. Закрыта в 1919 г. (?)
Гимназия Е. А. Репман находилась в Мерзляковском переулке, во дворе нынешнего Дома Полярников (Никитский бульвар, д. 9/10). Имела права казённых училищ. Была организована Евгенией Альбертовной Репман и Верой Фёдоровной Фёдоровой. Учебное заведение было необычным: здесь не было процентной нормы для инородцев, мальчики и девочки учились вместе; осуществлялись другие педагогические эксперименты: не ставили текущих оценок, а если кто-то проявлял повышенный интерес к предмету, он мог заниматься этим предметом со старшеклассниками[1]. В гимназии работали первоклассные учителя. Училось в ней совсем немного учеников и просуществовала она всего 10 лет, но среди её выпускников ряд видных ученых: академики АН СССР А. Н. Колмогоров (с 1910), В. А. Трапезников, историк Л. В. Черепнин, член-корреспондент Академии наук СССР В. Г. Богоров, академик Американской академии Г. Кротков, профессора Д. Д. Ромашов, П. С. Кузнецов (1911—1918)[2] и Н. Д. Нюберг. После революции гимназия была преобразована в 23-ю школу второй ступени, а в 1923 году стала называться 90-й московской школой. Писатель Д. Л. Андреев начал учиться в гимназии в сентябре 1917 года, а закончил её уже как советскую школу, в 1923 году. По воспоминаниям, он очень любил гимназию и, по-видимому, было за что любить. Об атмосфере, необычной для учебного заведения, говорит такой факт. После революции Евгения Альбертовна жила в Судаке, в Крыму. Больная, с парализованными ногами, она не имела средств к существованию. Поэтому бывшие ученики гимназии, окончившие её в двадцатых годах, ежемесячно собирали для неё деньги. Так продолжалось до начала войны; большую роль в сборе этих денег играл Даниил Андреев.
[q]
Я думаю, что его мечта о создании особой школы — мечта всей жизни, нашедшая отражение в „Розе Мира“ (воспитание человека облагороженного образа), — какими-то своими душевными истоками коренится в своеобразной атмосфере этой школы. Эта мечта — создание школы для этически одаренных детей; не юных художников, биологов или вундеркиндов-музыкантов, а детей, обладающих особыми, именно этическими душевными качествами… — Андреева А. А. Жизнь Даниила Андреева, рассказанная его женой.
[/q]
Глубокую признательность к гимназии сохранил и А. Н. Колмогоров: он упоминает о ней в любом своем автобиографическом известии. После смерти Колмогорова среди его бумаг было найдено прошение за семейство Репман, находившимся в бедственном положении[3]. Он с благодарностью вспоминал своих учителей. Преподавательницу русского языка Т. В. Сапожникову и её сестру Н. В. Сапожникову, учительницу химии и географии. Математику преподавал Н. А. Глаголев (брат профессора Московского университета Нила Александровича Глаголева, автора школьного учебника геометрии и редактора издававшегося в советское время знаменитого учебника геометрии А. П. Киселева). Его сменила, после того как он был призван в армию, А. Н. Цветкова, ученица видного геометра А. К. Власова. Очень много дала своим ученикам Н. А. Строганова (французский язык), получившая образование в Париже. Она знакомила учеников с произведениями французской классической и современной литературы, вела философские и этические беседы на французском языке. Историю преподавала ученица профессора Московского университета С. В. Бахрушина Заозёрская.
[q]
«Желающим заниматься историей она давала очень много в смысле подлинно научного духа»,
[/q]
– говорил о ней Колмогоров. Латынь преподавала С. А. Нюберг; она не ограничивалась чтением текстов, а сопровождала их рассказами о римской культуре и истории, давала психологические портреты её деятелей, поэтов и учёных[4]. Эта гимназия была организована кружком демократической интеллигенции (из частных гимназий она была одной из самых дешёвых по размерам платы за учение).
[q]
Классы были маленькие (15—20 человек). Значительная часть учителей сама увлекалась наукой (иногда это были преподаватели университета, наша преподавательница географии сама участвовала в интересных экспедициях и т.д.). Многие школьники состязались между собой в самостоятельном изучении дополнительного материала, иногда даже с коварными замыслами посрамить своими знаниями менее опытных учителей. Делался опыт ввести в традицию публичную защиту кончающими учащимися выпускных сочинений (типа вузовской дипломной работы). — А. Н. Колмогоров
[/q]
В этой же гимназии училась Анна Дмитриевна Егорова (1903—1988) — дочь известного историка, Д. Н. Егорова, ставшая в 1942 году женой А. Н. Колмогорова (до этого она была первой женой одноклассника Колмогорова, художника С. Н. Ивашева-Мусатова, которого А. И. Солженицын изобразил в романе «В круге первом» под фамилией Иванов-Кондрашов[5]). Одноклассником А. Н. Колмогорова был Борис Бирюков, сын толстовца П. И. Бирюкова. Начинал учиться в этой гимназии и видный учёный и философ А. А. Малиновский; в 1911 году учились Наталия Сац[6], училась и работала Надежда Николаевна Хорошкевич[7]. =================================== ↑ В начале XX века в Москве были создано несколько школ с совместным обучением: гимназии Е. А. Кирпичниковой и Е. А. Репман, «новая школа» М. Х. Свентицкой, детское училище Е. П. Залесской. ↑ В детстве Пётр так много болел, что известный психиатр В. П. Кащенко считал невозможным учёбу Кузнецова в гимназии. Однако он поступив в 1910 году в гимназию А. Е. Флёрова, а со второго класса перейдя в гимназию Е. А. Репман, окончил её к весне 1918 году с отличием —см. Реформатский А. А. Петр Саввич Кузнецов (1899-1970) // Язык и человек: Сб. статей памяти профессора Петра Саввича Кузнецова. — М.: Изд-во Московского университета, 1970. — С. 18—30.. ↑ Слово об учителе. ↑ Тихомиров В. М., Абрамов А. М. Как сделаться великим человеком ↑ Ивашевы-Мусатовы ↑ Хронология жизни и Страница памяти. ↑ Надежда Николаевна Хорошкевич (1889—1976) — музейный работник. Дочь Н. П. Хорошкевича. Училась в женской гимназии О. А. Виноградской, потом перешла в гимназию Е. А. Репман. В 1908—1917 годах училась на историческом отделении Историко-философского факультета Московских Высших женских курсов; В 1930-е годы работала в Историческом музее, изучала историю рода Шереметьевых, их усадеб в Останкино и Кусково, в 1933—1935 годах была научной сотрудницей этого объединенного музея и ездила по бывшим имениям графов Шереметевых, собирая материалы для выставок.
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
Петр Саввич Кузнецов, один из ведущих русских лингвистов, был известен широтой своих научных интересов и умением глубоко вникать в каждый исследуемый им вопрос. Он и опытный диалектолог, и историк русского языка, и славист с широким диапазоном тематики, и исследователь в области угро-финских языков, и африканист, и грамматист-теоретик, и акцентолог, и, главное, один из ведущих отечественных фонологов. Удивительная память ученого и умение в каждом заинтересовавшем его вопросе ухватить наиболее существенное звено, при всей, казалось бы, разбросанности тем и сюжетов его работ, характеризовали этого уникального, замечательного лингвиста. Трудоспособность Петра Саввича удивительна: он и неутомимый преподаватель университета, и постоянный участник всевозможных совещаний и конференций, и незаменимый и безотказный оппонент самых различных по своей тематике диссертаций. Вряд ли кто-нибудь из современных лингвистов может оказаться таким универсальным ученым! Недаром он сам пишет в своей автобиографии: «... я как-то все годы моей жизни стремился к энциклопедичности» ......................... ......поступив в 1910 г. в гимназию А. Е. Флёрова, а со второго класса перейдя в гимназию Е. А. Репман, Петр Саввич окончил к весне 1918 г. гимназию с отличием. .................. В своих неопубликованных «Воспоминаниях» Петр Саввич Кузнецов с большой любовью и благодарностью вспоминает тех гимназических учителей, которым он обязан своим общим развитием и специальными интересами. Это — Т. В. Сапожникова (русский язык и литература), К. Г. Локс (те же предметы в старших классах), С. Н. Нюберг (латинский язык и история), Н. А. Строганова (французский язык), Ник. А. Глаголев (математика), Э. К. Эпик (космография) и др. ...............
В гимназические годы Петру Саввичу повезло и с товарищами — это все впоследствии известные люди: академик А. Н. Колмогоров, переводчик М. В. Вахтерова, будущий физик Н. Д. Нюберг (специалист по цветоведению), генетик Д. Д. Ромашов, художник С. Н. Мусатов и другие.
А.А. Реформатский
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
Фото слева: Евгения Альбертовна Репман (слева) и Надежда Михайловна Богданова, в замужестве Бойчева, фот. Т.Н. Нужденко. Курск фото справа: Юлия Богдановна Репман. Москва, фот. Ю. Мебиуса. Оборот: Милой моей Наде в память добрых отношений от любящей ее Ю. Репман. 4.X. 1893 г.
Из очень-очень старого письма.
Отец Надежды Михайловны Богдановой, Михаил Егорович Богданов, ...... купил квартиру в Софии, и семья до войны жила то в России, то в Болгарии. Знаю, что в гимназии Репман бабушка училась не с 1 класса,....... Из соучеников бабушка вспоминала "Данечку Андреева", т.е. сына Леонида Андреева, поэта и мистика. Это был, по ее словам, очень нервный ребенок, "плакса", бабушка его утешала. Он был младше года на 4, но т.к. в гимназии была предметная система обучения, деление на классы было более-менее условным. О прабабушке, Н.М. Богдановой, я знаю немного. Родилась в 1872 г. Училась в Женевском ун-те, но курса не кончила. После революции работала зубным врачом. В 1937 г. была сослана в Семипалатинск, умерла во время 2-й Мировой войны. У отца ее было имение под Курском, вот почему фотография снята в Курске. У меня есть студенческая книжка Н.М. Богдановой, свидетельство о браке с С.П. Бойчевым и кое-какие др. документы, но все они не проясняют вопроса о дружбе с Е.А. Репман и ее матерью.
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
ЦГА Москвы, 459-3-7428 "Экзаменационные списки и удостоверения, выданные ученикам IV и VI классов частной прогимназии Репман в Москве". 1914 год. 459-3-7838 "Экзаменационные списки и удостоверения, выданные ученикам IV, VI и VIII классов частной прогимназии Репман в Москве". 1915 год.
Сегодняшний рассказ — о необычной гимназии Евгении Репман, где вместе учились мальчики и девочки и где не ставили оценок, когда это еще не стало мейнстримом. Из московской гимназии Репман вышло много знаменитых выпускников, хотя сама школа существовала совсем недолго, около 15 лет. Здесь ставили эксперименты и учили по передовым методикам, любили и уважали детей, в которых воспитывали гражданское чувство и собственное достоинство, любовь к наукам и учению и уважение к товарищам. Выпускники любили школу всю жизнь: великий математик Андрей Колмогоров и писатель Даниил Андреев всегда упоминали школу в интервью и автобиографиях, выпускники встречались многие годы и материально поддерживали старых учителей и особенно «семейство Репман». Учеба без оценок и экзамены — дело чести В 1904 году (а по другим источникам, в 1906-м) в Москве, в Мерзляковском переулке, рядом с Никитским бульваром и домом, где жил и умер Гоголь, энтузиастки просвещения Евгения Альбертовна Репман и Вера Федоровна Федорова открыли школу — сначала она была прогимназией, но быстро стала Первой кооперативной гимназией Репман. Евгения Альбертовна Репман, организатор и директор гимназии, была дочерью известного ученого. Ее отец, Альберт Христианович Репман, потомок приглашенного в Россию для организации суконного производства нидерландца Карла Репмана, был директором отдела физики в Политехническом музее, а кроме того, доктором медицины, конструктором, исследователем и популяризатором науки.
Гимназию создавали как школу просвещенного круга русской интеллигенции с демократическими взглядами для собственных детей: тут преподавали выпускницы Высших женских курсов, яркие педагоги. Гимназия была одной из самых передовых в Москве, и еще до революции в ней практиковалось совместное обучение.
Мальчики учились тут вместе с девочками по программе мужских гимназий. В Москве таких школ было всего две
В школе было много экспериментального: не было процентной нормы для инородцев, не ставили оценок, кроме выпускных и проверочных; если кто-то проявлял интерес к предмету, он мог заниматься со старшеклассниками. Учиться было интересно. Тем не менее гимназия с совместным обучением мальчиков и девочек все время находилась под угрозой закрытия. Отличные успехи на экзаменах с «представителями округа» воспринимались учениками как дело долга и чести.
«Думаю, что большое значение имела атмосфера в частной гимназии Е. А. Репман. Эта гимназия была организована кружком демократической интеллигенции (из частных гимназий она была одной из самых дешевых по размерам платы за учение). Классы были маленькие (15–20 человек). Значительная часть учителей сама увлекалась наукой (иногда это были преподаватели университета, наша преподавательница географии сама участвовала в интересных экспедициях и т. д.). Многие школьники состязались между собой в самостоятельном изучении дополнительного материала, иногда даже с коварными замыслами посрамить своими знаниями менее опытных учителей. Делался опыт ввести в традицию публичную защиту кончающими учащимися выпускных сочинений (типа вузовской дипломной работы)». Андрей Колмогоров
В гимназии царил дух свободы. Преподаватели старались заметить и поддержать всякие ростки одаренности. Существовало так называемое предметное обучение: по каждому предмету работало несколько групп, соответствующих по программам различным классам, и ученики в зависимости от своих интересов, способностей и успехов могли заниматься любимыми предметами в более старших группах.
Это привело к выдающимся результатам. Кажется, ни одна школа не дала за столь короткий период работы стольких ученых. Распространенная в классических гимназиях зубрежка не признавалась. Обязательных экзаменов не было. Увлеченность и учителей, и учеников делала особенной обстановку в этой школе. Поэтому она была так дорога всем выпускникам, сохранявшим связь друг с другом десятилетиями — отмечали, например, 60 лет выпуска. Гимназия еще несколько лет после революции оставалась островком свободомыслия.
Не надо думать, что в гимназии учеников только гладили по голове. Но наказывали тут всегда справедливо — и поэтому, когда наказывали, ни обид, ни слез не было
Тут учились дети издателя, прозаика и педагога Ивана Горбунова; Сергей Ивашев-Мусатов (прототип героя Иванова-Кондрашова из романа «В круге первом» Солженицына); Дмитрий Ромашов, ставший известным генетиком; Николай Нюберг, будущий специалист по теории зрения; Андрей Колмогоров, математик; академик Лев Черепнин, историк-медиевист; океанолог Вениамин Богоров; писатель Даниил Андреев; Пётр Кузнецов, лингвист, один из создателей Московской школы фонологов; режиссер, создатель детского музыкального театра Наталия Сац. В 1917 году гимназия стала 23-й школой второй ступени Хамовнического отдела народного образования. Ученики той поры вспоминали, что в 1917 году в гимназии «каждый день во время большой перемены дети московской интеллигенции устраивали сражения между „юнкерами“ и „большевиками“». Даниил Андреев учился в школе с 1917 по 1923 год Андрей Колмогоров писал: «В 1918–1919 годах жизнь в Москве была нелегкой. В школах серьезно занимались только самые настойчивые». В классах появлялись новые ученики, исчезали прежние. Менялись и учителя. Но традиции хранились, во главе школы по-прежнему стояла Евгения Репман. Школа вызывала вопросы у Наркомата просвещения (слишком уж интеллигентской она была), и в нее все время приходили с проверками. Позже из 23-й школа стала № 90, тогда из нее ушли многие учителя, а затем превратилась в школу 26, и тут магия совсем закончилась.
В гимназии работало много ярких учителей и преподавателей. Выпускница историко-философского факультета Московских высших женских курсов Герье (сегодня это МПГУ) Надежда Николаевна Хорошкевич с 1913 года начала преподавать историю в младших классах гимназии Е. А. Репман. Это были яркие и эмоциональные уроки, поражавшие слушателей. Лев Черепнин, академик и историк-медиевист, вспоминал, что увлечение историей началось у него со школы.
»…Из других учителей я любил Надежду Николаевну Хорошкевич, преподавательницу истории. Это была совсем еще молодая девушка, хорошо владевшая предметом и увлекательно рассказывавшая. Проходили мы историю первобытного общества (с привлечением этнографического материала), античную, русскую. Иногда вместо уроков ходили в музеи: имени Александра III, Румянцевский. Мне кажется, что на занятиях у Надежды Николаевны я впервые почувствовал интерес к исторической науке…» Лев Черепнин. «Моя жизнь. Воспоминания»
Но даже ученики, не связавшие жизнь с историей, были захвачены магией преподавания в гимназии. Андрей Колмогоров был увлечен преподаванием истории и написал свою первую научную работу не по математике, а по истории новгородского права. Еще учась в школе, Колмогоров написал идеальную конституцию идеального несуществующего государства.
Преподавательница русского языка Татьяна Васильевна Сапожникова и ее сестра Нина, учительница химии и географии, упоминаются в нескольких автобиографиях своих знаменитых учеников. Они сами были выпускницами Высших женских курсов, а их отец — известным ученым, учеником Тимирязева, доктором ботаники, путешественником и профессором. Василий Сапожников, ректор Томского университета — автор книги о Монгольском и Русском Алтае, исследователь Чуйских белков (и министр просвещения в правительстве Колчака). Татьяна, старшая из семи (!) его детей, учитель словесности, училась в Москве и Сорбонне, преподавала в гимназии Репман, ученики помнили ее всю жизнь. Вышла замуж, родила сына. Работала хранителем музеев в Павловске, Петергофе, Ораниенбауме, научным сотрудником в Эрмитаже. В 1930-м арестовали ее мужа, ученого-ихтиолога, дали пять лет лагерей в Карелии. В 1931-м арестовали Татьяну, полгода она была под следствием, но выбить признание из нее не смогли и выпустили. Работу она потеряла — из Эрмитажа ее уволили как подвергшуюся аресту. В 1932 году Татьяна Чернавина-Сапожникова с тринадцатилетним сыном приехали на свидание к мужу в лагерь в Кандалакше.
Тогда же, в 1932-м, Татьяна организовала побег мужа из лагеря и переход их с сыном через финскую границу. Чернавины жили в Финляндии, потом в Англии и США. Татьяна Чернавина-Сапожникова, автор книги «Побег из ГУЛАГа», дружила с Владимиром Набоковым.
Математику преподавала А. Н. Цветкова, выпускница Высших женских курсов, ученица известного математика, просветителя А. К. Власова. О ней с благодарностью вспоминал Андрей Колмогоров.
Надежда Александровна Строганова преподавала в гимназии французский. Жена ученого, она была блестяще образованна, окончила, кроме гимназии и Высших женских курсов, Сорбонну. Она была блестящей и очень харизматичной личностью. На уроках французского читали классику и современных писателей, много спорили. Вот какой она осталась в воспоминаниях: «Острый ум, холерический темперамент. Смуглое сухое лицо, жгучие черные глаза протыкают тебя насквозь… Забраны на темя волосы, но заколоты небрежно, темно-серые пряди выбиваются из допотопной прически… Черный балахон без пояса, от горла до земли, с узенькими рукавами до пальцев облегает ее тощее подвижное тело».
Софья Николаевна Кашкина — дочь музыканта и музыкального критика, профессора консерватории Николая Кашкина, и вдова инженера Дмитрия Нюберга, строителя Транссибирской магистрали, убитого террористами-эсерами в 1907 году, преподавала в гимназии латынь. Софья Николаевна училась в Европе, была широчайше образованным человеком, прекрасно знала европейские языки, древнюю и новую историю. После закрытия гимназии она преподавала в Московском университете латынь и древнегреческий. На уроках латыни не только спрягали глаголы: Софья Николаевна рассказывала о римской культуре и истории, поэтах и ученых.
Физику преподавала совсем юная Елена Николаевна Бокова. Андрей Колмогоров вспоминал, что не раз разыгрывал ее: поднимался и сообщал, что придумал вечный двигатель. В школе царил дух свободы, и не дать гимназисту высказаться считалось недопустимым. Андрей Николаевич выходил к доске и описывал свой «прибор» — как правило, весьма хитроумный, так что найти «ошибку» было очень затруднительно.
Географию в гимназии преподавала Серафима Дмитриевна Менделеева, племянница химика Дмитрия Ивановича, двоюродная сестра его дочери Любови Дмитриевны, участница любительских спектаклей в Боблове, где она играла вместе с Александром Блоком.
Да, характер Серафимы Раскусить Очень долго не могли мы. Как тут быть? Поклялись мы Серафиму Разгадать.
Шла она однажды мимо Ванну брать. В щель смотреть не подобает Говорят, Но мы смотрим. Вот снимает Свой наряд, Повернула стан свой милый… Вдруг — глядим: Перед нами шестикрылый Серафим. Константин Сюннерберг. «Серафиме Менделеевой»
В 20-е годы состав педагогов менялся. Во времена Даниила Андреева литературу преподавала Екатерина Адриановна Реформатская, пришедшая в гимназию в декабре 1919 года. Историю — Иван Александрович Витвер, артистичный, увлеченный театром и музыкой. Географию — вдохновенная Нина Васильевна Сапожникова, а естествознание, уже в старших, 8-х и 9-х классах (тогда классы назывались группами), — Антонина Васильевна Щукина.
Выпускники гимназии оставили множество интереснейших воспоминаний о гимназии. Андрей Колмогоров, друживший с одноклассником Глебом Селиверстовым, много писал о его проказах. Например, однажды Глеб забрался на крышу женской гимназии, которая находилась напротив, и спустился на оконный карниз, а вся гимназия Репман наблюдала за своим кумиром. Что произошло с девочками, которые вдруг увидели мальчика на оконном карнизе, нетрудно вообразить: крики, ахи, вздохи… Но Глеб задумал сделать больше. «Глеб помочился на занавески на окнах и стремительно спустился по водосточной трубе. А мы наблюдали, как воспитательница с глазами, полными ужаса, большими ножницами резала оскверненные занавески». Самое удивительное, что из школы Глеба не исключили.
«Как-то ребята страстно заспорили о том, сколько груза поднимут воздушные шарики, и решили это проверить. Сложив деньги, данные родителями на завтраки, они купили связку воздушных шаров и привязали к ним маленькую дворовую собачку. Спор-то шел всего-навсего о том, приподнимут шары песика или нет. Каково же было удивление ребят, их восторг и страх за бедное животное, когда шарики подняли собаку на высоту второго этажа и она с громким лаем понеслась вдоль переулка, задевая по дороге окна…» Даниил Андреев. «Автобиография»
Федор Семенович Коробкин преподавал математику, которую Даниил Андреев, по словам одноклассницы, «не любил, не знал и не учил». Он постоянно прогуливал уроки. Дело было уже в 20-е годы, вместо частной Репмановской гимназии была 23-я советская школа с тогдашними порядками: старосты классов присутствовали на педагогическом совете, когда объявлялись отметки всех учеников. Андреев, сам староста, слышал, как математик поставил ему «успешно».
Через несколько лет Даниил пошел домой к этому учителю, чтобы спросить: «Почему вы так поступили?» И услышал в ответ: «Вы были единственным учеником, о котором я не имел ни малейшего представления. Я просто вас никогда не видал. Меня это заинтересовало, и я стал осторожно расспрашивать остальных преподавателей об ученике Данииле Андрееве. И из этих расспросов я понял, что все ваши способности, интересы, все ваши желания и увлечения лежат, так сказать, в совершенно других областях. Ну зачем же мне было портить вам жизнь?»
А математику в этой школе преподавали замечательно, судя по тому, что именно ее окончили кибернетик академик Трапезников и гениальный математик Колмогоров.
После революции Евгения Альбертовна Репман поселилась в Судаке. Больная, с парализованными ногами, она не имела средств к существованию, поэтому бывшие ученики гимназии ежемесячно собирали для неё деньги.
Мы знали: там, на веранде зыбкой, Увидим мы бледные руки той, Кто все это лето нам светит улыбкой, Старческой мягкостью и добротой.
И будет пленительно сочетанье У доброй феи любовных дней Шутливой речи, глаз грустной лани, И строгого лба старинных камей.
Фото из семейного архива, но, увы, кроме своих - матери и дяди, никого определить не смогу, т.к. не подписаны. Но если не ошибаюсь, то в 1-ряду, в середине сидит Даниил Андреев, он учился в одном классе с моими
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
Воспоминания Клавдии Поповой об Е.А. Репман и В.Ф. Федоровой.
Какой любовью к своему делу, какой огромной духовной силой надо было обладать двум удивительным женщинам – Евгении Альбертовне Репман и Вере Федоровне Федоровой, чтобы в те далекие и недалекие годы создать такую замечательную школу, какой была наша.
В 1910 году, когда я поступила в школу, она называлась прогимназией и помещалась на Кудринской площади, теперешней площади Восстания. Здесь не было и тени от царившей тогда в гимназиях казёнщины и муштры. Уже одно то, что мальчики и девочки учились здесь вместе, было по тем временам невиданным делом. А здесь такое необычное, непохожее на других было на каждом шагу. Творческие педагогические искания сказывались во всем. Первые два года, например, помню, у нас не было деления на школьные классы. Один и тот же ученик по разным предметам мог быть в разных группах: по арифметике – во второй, по русскому языку – в третьей, а по иностранному языку в первой группе. Кроме обычных школьных уроков преподавалось столярное дело, рукоделие, переплетное дело. Кроме рисования была лепка. Как я теперь понимаю, все это делалось для того, чтобы как можно шире выявить индивидуальные склонности, способности ученика. Нам в школе было интересно, мы её любили и гордились ею. Становясь постарше, мы особенно ценили школьную дружбу между мальчиками и девочками и с насмешкой относились к «кавалерам» и «барышням» из других гимназий. Наша школа стала гимназией, когда я была уже в четвертом классе. Произошло это для нас, учеников, мало заметно. Обучение строилось по программам мужских классических гимназий, но зубрёжкой и не пахло. Даже латинский язык, который мы учили с третьего по восьмой класс, не казался сухим. Ну а так называемый «закон божий» никто из нас не принимал всерьез. Мы понимали, что это нечто вроде «налога» за то, чтобы называться «частная гимназия Е.А. Репман с правами классических мужских». В младших классах было ещё одно интересное дело. Каждую первую субботу месяца занятия шли по вольному расписанию. В этот день ученик сам себе выбирал предметы, которыми он хотел заниматься. Класс делился на несколько групп. Мы и не подозревали, как внимательно следили учителя за проявлением наших интересов и способностей. А как не вспомнить вечерние внеклассные занятия! Когда готовился школьный спектакль, в этом участвовали все ученики и учителя. Сами шили костюмы, рисовали и мастерили декорации, делали бутафорию. И с каким увлечением, с каким творческим интересом! Вот это то, мне думается, и было одним из замечательных качеств нашей школы: она не только обучала, она развивала творческие возможности каждого ученика, создавала у каждого свои творческие интересы. И не случайно из нашей школы вышло так много разносторонне талантливых людей. Евгения Альбертовна и Вера Федоровна – два столпа, на которых всё держалось, две подруги, вдохновенно боровшиеся за осуществление своей педагогической мечты, внешне были очень разные. Евгению Альбертовну я помню всегда нарядной. Шелковое платье, нарядный белый воротничок, кружевной платочек, золотой браслет на руке, вьющиеся седеющие, уложенные в причёску, волосы. А Вера Федоровна имела самый скромный, незаметный вид, ботинки на низком каблуке, застегивающиеся сбоку на пуговички, синяя юбка и светлая в полоску блузка со стоячим воротником и длинными рукавами с манжетами, гладко зачесанные и заколотые сзади гребешком стриженные волосы. Вечно несет она с собой большую стопку ученических тетрадей. Евгения Альбертовна – начальница гимназии, Вера Федоровна – её помощница. Уважали мы их обеих, но Веру Федоровну любили больше. Она так близко, так горячо принимала к сердцу все, что случалось, так искренне возмущалась нашим детским проказам и так серьезно выговаривала нам за это, что мы боялись попадаться ей. Она, казалось, была вездесущей: вот только что она закончила урок в одном конце школы, а уже распекает кого-то в другом конце за пролитую воду или за растоптанный на полу мел. Удивительные, замечательные женщины! Не знаю, была ли у них какая-либо личная жизнь. С утра до ночи они целиком отдавали себя школе, своими силами выполняя громадную работу. Это их отношение к труду передавалось и нам, ученикам. У нас воспитывалось честное, ответственное отношение ко всякому выполняемому делу. Не сомневаюсь, что каждый из нас не раз в последующей жизни с благодарностью вспоминал их за это. В эти юбилейные дни, когда каждый из нас проверяет свой путь за истекшие полвека, мне вспомнилась наша школа и наши учителя. И как бы они не были отличны от теперешних по своему мировоззрению, по своим взглядам и убеждениям, в них было что-то такое, что очень важно и нужно сегодняшним людям и что мы, ставшие теперь уже ветеранами труда, всю прожитую свою жизнь, что бы мы не делали и где бы не работали, я не сомневаюсь, несли в себе и отдавали другим. В том труде, который каждый из нас совершил за полвека, есть частица тех, кто учил нас искреннему, горячему отношению к жизни, ненависти к формализму и равнодушию. А это так важно! Большое, большое им за это спасибо!
6. Вентцель Арий Константинович 7. Вентцель Надежда Константиновна 8. Гопфенгауз Елена Николаевна 9. Даниловская (Сороковая) Елена Михайловна 10. Дрейер Нина Львовна 11. Дрейер Лидия Львовна 12. Егоров Борис Дмитриевич 13. Изаксон Надежда Ароновна 14. Калецкая Мария Самойловна 15. Киселева Зоя Васильевна 16. Колмогоров Андрей Николаевич 17. Колмогорова Анна Дмитриевна (Егорова) 18. Лапшина Маргарита Ивановна 19. Леонова Елена Павловна 20. Лепешинская Ольга Пантелеймоновна 21. Морозова (Оловянишникова) Татьяна Ивановна 22. Морозова (Бойчева) Марина Самойловна 23. Мусатов (Ивашев) Сергей Михайлович 24. Некрасов Кирилл Сергеевич 25. Никольская Татьяна Алексеевна 26. Нольде Елена Владимировна 27. Орлова Вера Алексеевна 28. Попова (Барбова) Клавдия Николаевна 29. Патер Тамара Николаевна 30. Петровская (Вахтерова) Мария Васильевна 31. Попова (Шункова) Татьяна Михайловна 32. Сакулина Нина Павловна 33. Сентерс Ольга Людвиговна 34. Трапезников Вадим Александрович 35. Хорошкевич Надежда Николаевна (учительница) 36. Черепнин Лев Владимирович 37. Михайлова Майя Викентьевна
К пяти часам дня 9-го января 1970 года в зал заседаний Института истории и теории педагогики АПН СССР собираются приглашенные на вечер воспоминаний бывшие ученики школы Е. А. Репман. Теперь это все пожилые, а то и вовсе старые люди. Друг друга трудно узнать. Они не виделись полвека, а то и более. Возникают шум, восклицания, общая радость, объятия. От имени инициативной группы вечер открывает бывшая ученица школы Е. А. Репман (1910-18 гг.) ПОПОВА (Барбова) Клавдия Николаевна. В своем вступительном слове она говорит о том, что к старости человеку свойственно оглядывать прожитое и оценивать его. Нам, бывшим ученикам школы Репман, теперь, полвека спустя после ее окончания, ярко видно, насколько передовой, насколько прогрессивной была наша школа для своего времени, как много дала она каждому из нас и как много в работе ее полезного и для современных молодых учителей. Мы виноваты в том, что до сих пор опыт наших учителей не освещен в печати и не обобщен. Созданная в 1907-08 годах славными энтузиастками, борцами за новую школу, Евгенией Альбертовной РЕПМАН и Верой Федоровной ФЕДОРОВОЙ, школа эта ряд лет не имела официальных прав. Только в 1910 г. она стала прогимназией и только в 1915 году получила права мужских гимназий. В 1918 году она была преобразована в 1-ю Московскую кооперативную гимназию, а затем, при создании единой советской школы, она стала сначала 90-й, потом 26-й школой Хамовнического района. Из работавших в нашей школе учителей сегодня здесь присутствуют Елена Николаевна БОКОВА и Надежда Николаевна ХОРОШКЕВИЧ. Нина Васильевна САПОЖНИКОВА, живущая в Свердловске, приехать сегодня не смогла. Она прислала приветственную телеграмму (телеграмма зачитывается). Все мы ярко помним и горячо благодарим свою школу и её славных учителей. С особой любовью вспоминаем мы основательниц школы Евгениею Альбертовну РЕПМАН и Веру Федоровну ФЕДОРОВУ, отдавших всю свою жизнь борьбе за новую, свободную школу, в противовес существовавшей до революции казенной школе муштры и зубрежки. (Проводится минута молчания в память Е. А. РЕПМАН и В. Ф. ФЕДОРОВОЙ. Все встают). Затем тов. ПОПОВА К. Н. продолжает: Мы уже тогда понимали, что наша школа отличается от других тогдашних школ. Мы гордились своей школой, любили ее. В ней учились вместе мальчики и девочки с первых до последних классов. Это было неслыханно по тем временам. Нам не ставили ни двоек, ни пятерок. Не было балльной системы оценки знаний. Каждый учитель стремился заинтересовать учеников своим предметом, вызвать у них желание учиться, добиться, чтобы все успевали. Хорошо было поставлено столярное дело, лепка, картонажная работа, рукоделие. Урокам труда уделялось серьезное внимание. Огромное внимание уделялось выявлению и развитию индивидуальных склонностей и способностей ученика. Вся школьная жизнь была пронизана дружелюбным, товарищеским отношением друг к другу. Нравственное воспитание учеников было делом всего педколлектива и каждого педагога в отдельности. Широко была поставлена внеклассная работа с учащимися. Между семьей и школой существовала тесная связь. Родители охотно помогали школе в е начинаниях. Давайте, товарищи, вспомним нашу чудесную школу и расскажем о ней.
С воспоминаниями выступают: 1. ВЕНТЦЕЛЬ Надежда Константиновна (скульптор). Мой отец был горячим сторонником «свободного воспитания». Совместно с группой других родителей, им был организован так называемый «Дом свободного ребенка». Его посещали я и мои два брата. Это было нечто вроде современного детского сада. Мы там играли, лепили, рисовали. Занимались с нами сами наши родители по очереди. Они старались предоставлять нам как можно больше самостоятельности, давать возможность заниматься тем, чем мы хотели. Собирались на квартирах то у одних, то у других. Часто у Горбуновых, у нас или у других. Это было в 1907-8 годах. В 1908 г. это учреждение стало называться «Школа Верви». Через год она закрылась, и мои братья стали учиться в школе Репман. В 1909 г. она помещалась в Кречетниковском переулке. В 1910 переехала на Кудринскую площадь. О школе нашей я храню самые светлые воспоминания. В ней всем нам было радостно. Я всегда шла в школу с желанием. В школе мне было интересно. Класс у нас был дружный. Правда, сначала была некоторая рознь между мальчиками и девочками, но недолго. Скоро мы стали настоящими товарищами, друзьями. Из класса в класс нас переводили без экзаменов. Экзамены должны были сдаваться только при переходе из 4-го класса в пятый и из 6-го в 7-й. Но нам пришлось сдавать только в четвертом классе. Когда мы были в шестом, школа стала уже гимназией, и этот экзамен в шестом был отменен. На экзаменах присутствовали инспектора учебного округа. Мы все сдали успешно. В нашем классе было несколько человек из «Дома свободного ребенка». Порою они проявляли излишнюю привычку действовать как им захотелось. Это доставляло нашим учителям лишние заботы. Помню, как однажды, после какой-то нашей шалости Евгения Альбертовна очень выразительно сказала: «Ох уж этот мне «Дом свободного ребенка»! Ну, что мне с вами делать?» Мне хочется сегодня здесь особенно подчеркнуть, что в школе нашей особое внимание уделялось разностороннему развитию наших способностей. Громадную роль играли в этом ежегодно устраиваемые спектакли, к которым мы не только готовили свои роли и делали все необходимое оформление – декорации, бутафорию, костюмы, мебель и прочее. Всей оформительской работой нашей руководила учительница рисования Евгения Андреевна Бюксенмейстер. Я хорошо помню спектакли «Антигона», «Царь Федор Иоаннович», «Борис Годунов». Я играла Бориса Годунова, Клава Попова была Пименом, Глеб Кротков был Самозванцем. Большое значение для нашего развития имела работа различных кружков. Они занимались вечерами. Были кружки рисования, лепки, металлопластики. Они учили нас любить и уважать труд. Хорошо помню наши игры на свежем воздухе, на большой перемене во дворе. Мы очень любили игру «бары», где надо было много бегать. В зале шум, оживление. Голоса: «Помним, помним! Хорошая игра!»
2. САКУЛИНА Нина Павловна (педагог худож. воспит.) Школа Репман – это школа детей передовой московской интеллигенции предреволюционных лет. Я проучилась в ней всего два года. Но эти два года были для меня решающими. Они сделали для меня больше, чем все остальные годы в школе, хотя я потом училась в гимназии Хвостовой, где также давались прочные знания, где были опытные учителя, устраивались спектакли и пр. Однако здесь не было того особого стиля, который можно назвать репманским. В школе Репман каждый ученик был самим собой, весь раскрывался, действовал искренне, был естественным. Школа Репман сделала меня такой, какой я была всю жизнь. Особенно большое влияние на меня оказала Вера Федоровна. Она преподавала у нас русский язык. Она умела говорить с детьми, умела слушать их и понимать. Евгению Альбертовну я тоже хорошо помню. Она сама и вся ее семья всегда казались мне какими-то необыкновенными, особенными, на других непохожими, как бы вышедшими из какой-то книги. Вера Федоровна была проще, ближе как-то. Я мало училась в репманской школе, но считаю себя репманкой.
3. МУСАТОВ (ИВАШЕВ) Сергей Михайлович (художник) (Зачитывает свои воспоминания, представленные в письменном виде – см. приложение). Он говорит в них об учителях, оказавших на него наибольшее влияние. Это Евгения Альбертовна Репман, Вера Федоровна Федорова, Анастасия Николаевна Цветкова, Татьяна Васильевна Сапожникова, Надежда Александровна Строганова и др.).
4. КОЛМОГОРОВ Андрей Николаевич (математик, академик) На меня, как на будущего математика, наибольшее влияние в школе оказала наша преподавательница математики Анастасия Николаевна Цветкова. Мне кажется, необходимо подчеркнуть, что учителя нашей школы оказывали воспитывающее влияние на нас не только через преподавание своего предмета, но и всей своей личностью, как интересные, разносторонне образованные люди, умевшие понимать подростка. Особенно умела понимать и использовать особенности детского сознания Вера Федоровна. Она умела возбуждать в нас размышления, умела в доступной нам форме выдвигать перед нами проблемы. Я помню уроки мироведения у нас в начальных классах. Они содержали лишь самые простые, самые первые сведения по естествознанию, но и они преподносились так, что заставляли нас мыслить, были научными уже в тез первоначальных рамках. Тогда в программу школы частично был включен славянский язык. Вера Федоровна умела вызвать в нас интерес к нему. Я помню, что мы даже жалели, когда этот славянский язык был упразднен. Мне думается, что основная особенность школы Репман в затрате большого количества духовной энергии учителя на каждого отдельного ученика. Я в своей деятельности стараюсь отстаивать мысль, что стремясь к прогрессу нашей школы, мы должны идти не по линии экономии труда учителя, затрачиваемого на каждого ученика, а наоборот. Никакое программированное обучение не может дать того, что дает учитель. Надо идти по линии уменьшения состава учащихся в одном классе. В наших специализированных школах, куда мы подбираем наиболее способных к данной научной области, нам также необходим индивидуальный подход к каждому. В 1922-25 гг. я работал в опытной школе в подмосковном поселке Потылиха. Там нам многого удалось добиться с помощью индивидуального подхода, хотя ребята были никак не отобранные, обычные, как в массовой школе. Необходимо всемерно активизировать мысль ученика, активизировать, развивать его инициативу. Я помню, как мы в гимназии Репман на уроках стремились задавать учителю так называемые каверзные вопросы, превышающие пройденный курс. И учителя за это на нас не обижались. Они принимали это за наше стремление проявить свои повышенные знания, свой интерес к предмету, и поощряли его. Я убежден, что учитель должен быть разносторонним человеком, должен обладать большой духовной силой и, не жалея, отдавать ее своим ученикам. В этом основа успеха. На экзаменах у нас в школе Репман присутствовали инспектора из учебного округа. Мы понимали, что они осуществляют этим контроль за нашей школой. Школу мы любили и, чтобы не подвести её, старались хорошо готовиться к экзаменам. Большое значение для нашей школы, конечно, имело то, что родители наши были людьми интеллигентными. Семья помогала школе. Опыт школы Репман, это очень квалифицированно поставленный педагогический эксперимент. Он требует глубокого изучения. Наша педагогическая наука, работники академии педагогических наук должны тщательно продумать, что из этого опыта следует передать нашей современной школе и как это сделать. Надо добиваться уменьшения количества учеников в классе. Будущих учителей надо учить не только знанию своего учебного предмета, но надо развивать их всесторонне. Учитель должен быть интересным человеком, способным устанавливать контакт с детьми, самой своей личностью влиять на них.
5. ДРЕЙЗЕР Нина Львовна (радиоинженер) (Зачитывает представленные в письменном виде свои воспоминания: 1) О Е. А. Репман и В. Ф. Федоровой. 2) Об эпизоде с обезьянкой). (См. приложение №2)
6. БОГОРОВ Вениамин Григорьевич (океанолог, член-корреспондент АН) В первый раз я пришел в школу лет семи. Помню, как ко мне подошла одна из старших учениц, это была, кажется, Верочка Бродская, и спросила, как моя фамилия. Я так испугался, что забыл свою фамилию и ничего не мог ей ответить. В этот момент появилась Вера Федоровна. Она подошла ко мне, ласково взяла меня за руку, повела в учительскую, усадила, дала мне бумагу и ножницы. Показала, как вырезать человечков. Я увлекся вырезыванием, и страх мой пропал. Такой доброй Вера Федоровна запомнилась мне на всю жизнь. Обстоятельства сложились так, что мне пришлось на два года отлучиться из школы Репман и поступить в казенную гимназию на это время. Там я встретил совсем иную обстановку. Внешне там все было очень богато и нарядно. Но я там сразу же научился отвратительно ругаться. Там все ребята курили. Там постоянно происходили жестокие драки. В репманской школе мы о таком не слыхивали. К счастью, через два года я снова вернулся в школу Репман. Она стала называться тогда школой № 90. Из учителей-репманцев мне особенно памятны: А. Н. Цветкова, Е. Н. Бокова, Н. В. Сапожникова. Особенно большое влияние на меня оказали уроки географии Нины Васильевны Сапожниковой. Первые года после революции были трудными, голодными. Кое-кто из нас научился тогда сами шить себе обувь с веревочными подметками. У меня это хорошо получалось. Однажды даже починил отставшую подметку Надежде Александровне. Она была очень довольна. Мы, ученики, в те годы много занимались хозяйственными делами. Я помню, как мы ездили на Чистые Пруды за пайками и привозили их на салазках. Помню, что часто нам там выдавали сухофрукты для компота. Это тогда было большим лакомством. Но я твердо знаю, что ни один из нас никогда не взял себе оттуда ни одной ягоды. Чувство коллектива, забота о товарищах было одной из важных человеческих черт, которые воспитывала в нас репманская школа. Я хорошо помню, как мы в те годы летом жили на даче – один год в Болшеве, другой в Быкове. Это называлось тогда «жить в колонии». Там нами руководили Е. Н. Бокова, А. Н. Цветкова, Н. В. Сапожникова. Мы сами помогали им во всем. Лучшими хозяйками из нас были Аня Егорова и Надюша Шмелькина. Дружная коллективная жизнь в колонии оставила в нас глубокий след на всю жизнь.
(Объявляется перерыв, во время которого все пьют чай. Затем продолжаются выступления с воспоминаниями).
7. БОГОРОВА Александра Григорьевна (архитектор) Мне хочется особо подчеркнуть, что школа учила нас самостоятельности, развивала нашу инициативу, активность. Мне это очень пригодилось в дальнейшей жизни и очень помогало в работе. Я помню, как Анастасия Николаевна, видя, что Андрей Колмогоров уже тогда по математике знает гораздо больше, чем полагалось по программе, давала ему особые, более сложные задачи. Это заинтересовывало остальных, подтягивало всех. Я хорошо помню Евгению Альбертовну. Она покоряла меня своей внешностью. Всегда нарядная, красивая. Какие они разные были с Верой Федоровной и как много дали каждая нам, их ученикам. Конечно, в том, какой была наша школа, большую роль играла и наша семья. Здесь учились дети передовой, демократически настроенной интеллигенции предреволюционных лет.
8. ПОПОВА (ШУНКОВА) Татьяна Михайловна (химик) Я считаю, что очень большую помощь в нашем развитии оказала система докладов, используемая учителями. Доклады приучали нас самостоятельно мыслить, работать с книгой. Делать доклады нам поручали: Софья Николаевна Нюберг, Нина Васильевна Сапожникова, Елена Николаевна Бокова. Это было очень полезно и очень помогло нам в дальнейшей жизни.
9. ПОПОВА ( БАРБОВА) Клавдия Николаевна (педагог худож. воспит.) Мне хочется вспомнить нашего учителя латинского языка Владимира Алексеевича Черепнина. Он мало бывал с нами, так как основная его работа была в Румянцевской библиотеке, но он оказал на нас большое влияние. Он был очень образованным, культурным человеком, а вел себя с нами как с равными. Это заставляло нас тянуться, равняться на него. Он умел даже латынь сделать интересным предметом. Помню, как при подготовке к экзаменам в четвертом классе он пригласил к себе домой на добавочный урок весь наш класс. Нас было человек 15. После урока нам предложили чай. Сидим за столом, уплетаем торт. Вдруг входит маленькая девочка, лет шести, дочка Владимира Алексеевича, и удивленно, разводя ручки, говорит: «Папа, а ты сказал, что посадишь их на шкафы…» Мы долго смеялись. Как это все сблизило нас, показало учителя с новой стороны для нас. Нет, и латынь у нас была не зубрежкой. И к ней учитель умел вызвать в нас живой подход.
10. ЛЕПЕШИНСКАЯ Ольга Пантелеймоновна (биолог) Я часто думаю над тем, почему мне так дорога наша репманская школа. Дело, вероятно, в том, что каждый человек воспитывает другого по своему образцу, т.е. своим примером. А Вера Федоровна и Евгения Альбертовна были передовыми людьми, глубоко демократически настроенными. Демократический дух господствовал в нашей школе. На нас оказывали влияние не только учителя, но и вся обстановка и наши товарищи ученики. Вся среда прививала нам утонченную внутреннюю культуру. Отношения между девочками и мальчиками у нас были подлинно товарищескими. Даже намека, даже тени на какую-либо пошлость никогда в нашей среде не было. Я помню, как однажды в старшем классе мы поздно возвращались из-за города. Мне было далеко. Витя Платонов пригласил меня. Когда мы вошли, соседка по квартире сделала какую-то усмешку по нашему адресу. Но мы не приняли этого. Мы никакой дурной мысли не могли и допустить. Отношения наши были самые чистые. Как братья и сестры. В самом старшем классе, я помню, однажды Андрей Мойстрах сказал нам всем: «я влюбился». Никаких замечаний, никаких шуток или улыбок это не вызвало. Все отнеслись к этому как к большому и дорогому для всех. Девушка, которую он полюбил, была не из нашей гимназии. Она скоро заболела и умерла. Горе Андрея было нашим общим горем… Дух высокой нравственной культуры, моральной чистоты вносили в школу Евгения Альбертовна и Вера Федоровна. Они обе были убежденными сторонницами женского равноправия. Верили в него. Когда мы окончили школу, Евгения Альбертовна на прощанье мне сказала: «Докажи, Оля, что женщина мыслит не хуже мужчины!» Учителя наши умели делать нам замечания так, что это запоминалось навсегда. Один раз на уроке географии я попросила соседа мне подсказать. Павел Павлович Ордынский подошел ко мне и тихо сказал: «Стыдно, Оля». Это было сильнее любого наказания. Надежда Александровна Строганова как-то раз, увидев, как я неаккуратно, прямо через верх зашила дыру на своем платье, проникновенно сказала мне: «Как это некультурно, Оля!» Я запомнила это на всю жизнь. Евгения Альбертовна и Вера Федоровна были людьми высочайшей культуры. Я знаю, что Вера Федоровна писала сама стихи. После путешествия в Египет она написала стихи о Хеопсовой пирамиде. Когда она говорила о поэзии, все лицо ее светилось и глаза сияли.
11. ОРЛОВА Вера Алексеевна (работник Военной академии) Я училась в репманской школе в 1919-20 годах, когда она называлась школой № 90. Я бы очень хотела, чтобы сейчас в школах учили детей так относиться друг к другу, как относились мы. Нас учили уважать человека. Это было во всем. Вера Федоровна была очень требовательной. Начиная с того, как здороваться с людьми. Поднимешься, бывало, бегом по лестнице из раздевалки и на ходу поздороваешься с ней. Она отправит обратно вниз и заставит поздороваться сначала. В то же время Вера Федоровна была очень добрым человеком. Мы чувствовали это даже тогда, когда она сердилась на нас. Когда мы жили в колонии, Елена Николаевна Бокова была сердцем всего нашего коллектива. Я помню, как один раз мы нарушили ее доверие. В момент ее отсутствия, мы ночью отправились в лес. И как потом она сумела внушить нам, что это было нечестно с нашей стороны. Нам было искренне стыдно. Нас учили честности. Я потом старалась передать это своему сыну.
12. КИСЕЛЕВА Зоя Васильевна (переводчица) (зачитывает свои письменные воспоминания о школьном литературном вечере и его влиянии на учащихся). (см. Приложение)
13. ДАНИЛЕВСКАЯ Елена Михайловна (Сороковая) (искусствовед) Меня очень взволновал наш сегодняшний вечер. Мы не виделись полвека. Жизнь прожита и многое пережито. Но всегда, даже в самые тяжелые моменты меня выручали, меня поддерживали те качества, которые воспитала во мне наша репмановская школа. И мне хочется сказать своему внуку: «Как жаль, что ты не учился в нашей школе!» Коля Нюберг, Андрей Мойстрах, Таня Никольская, мои товарищи по классу – самые дорогие для меня люди. Помню и самого высокого из нас по росту Ариана Осипова, хоть он и раньше других ушел из нашей школы. Хочу и я отметить исключительную чистоту отношений между мальчиками и девочками. Это закладывали в нас Евгения Альбертовна и Вера Федоровна. Нельзя не вспомнить и нашу учительницу рисования Евгению Андреевну Боксенмейстер. Она зажигала в нас интерес к искусству, желание учиться рисовать. Нас воспитывали разносторонними людьми, учили любить природу, чувствовать ее красоту.
14. МИХАЙЛОВА Майя Викентьевна (научный работник АПН СССР) Я собирала библиографию о наших русских прогрессивных школах предреволюционного периода. О гимназии Е. А. Ремпан, кроме официальных материалов в архивах царского Московского учебного округа и статьи Колмогорова А. Н. «Как я стал математиком» (1963 г.) ничего не нашла. Бывшим ученикам школы надо восполнить этот пробел. Школа Репман, это, несомненно, одна из наиболее прогрессивных, передовых школ своего времени.
15. ПОПОВА Клавдия Николаевна (исполняющая обязанности ведущей на вечере) Поблагодарив всех выступавших, предлагает всем бывшим ученикам школы Репман записать свои воспоминания о школе и передать в институт истории педагогики. Материалы сегодняшнего вечера также будут отданы в Институт через т. Михайлову М. В. Собирание воспоминаний о нашей школе не может ограничиться сегодняшним вечером. Он, по существу, явится лишь началом по собиранию и изучению замечательного опыта всем нам родной и любимой школы. Опыт этот не может быть забыт. Он должен быть полезно использован современной педагогикой. Вечер закрывается. Участники его, прежде чем разойтись, долго продолжают беседовать группами.
Инициативная группа по проведению вечера воспоминаний о школе Е. А. Репман: Попова К.Н. Егорова А.Д. Дрейер Н. Л. Лепешинская О. П. Михайлова М. В.
Воспоминания Нины Львовны Дрейер о школе Е. А. Репман.
Н. Дрейер Воспоминания о школе Е.А. Репман Н А Х О Д Ч И В О С Т Ь. Однажды осенью придя в школу, мы увидели у себя в классе маленькую обезьянку. Она бегала по партам, прыгала на шкафы, кидалась в нас мелом и добравшись до люстры, принялась на ней раскачиваться. Сначала мы испугались, потом хотели её поймать, но всё было тщетно и даже Андрей Майстрах, самый высокий и храбрый из мальчиков, ничего не мог сделать.
В это время в класс вошла Вера Федоровна, поздоровалась с нами и сказала: «Вот ты где, Араби, я тебя ищу по всем комнатам» - и похлопала себя по плечу. Обезьянка повернулась к ней, насмешливо сщурила черненькие глазки, показала на нас пальцем, как бы говоря – «Ай, какие они у вас глупые!» - потом деловито отряхнулась, пробежала по партам и вскочила Вере Федоровне на плечо. Дело происходило в 1912 г. Евгения Альбертовна и Вера Федоровна ездили летом в Египет и привезли оттуда эту обезьянку-мартышку. Скоро и мы к ней привыкли, полюбили и не пугались, когда она вырвавшись из своей комнаты, прибегала к нам в класс. А один раз произошел случай, могший окончиться трагически, если б не спокойствие и находчивость Веры Федоровны. У нас в гимназии, в числе прочих предметов было и столярное искусство. Теодор Теофилович Шацкий, преподаватель, энтузиаст своего дела, оборудовал великолепную мастерскую с хорошим рабочим инструментом и мы с большой охотой мастерили там полки, табуретки, вешалки. И вот получилось – дверь в мастерскую осталась открыта, и там никого не было. Входит Теодор Теофилович, видит – сидит обезьянка на верстаке, держит в руках коробочку с гвоздями и засовывает их себе за щеку. Бросился он отнимать, а Арабка прыг на шкаф и, хитро ему подмигивая, знай, кладет себе гвозди в рот. Тут и мы вошли на урок, увидели, кричим – «Ой, она подавится, подавится, отнимите!» - тормашимся, волнуемся, а обезьянка перепрыгнет и опять гвозди за щеку. Кто-то догадался сбегать за Верой Федоровной, то ли Надюшка Шмелькина, то ли Сережа Платонов, не помню уже сейчас, только слышу бежит она по коридору, а в комнату вошла спокойно, улыбаясь. Оглядев нас, молча показала рукой на дверь. Мы вышли, но, честно скажу, дверь за собой закрыли не плотно – уж очень хотелось посмотреть, что там будет. «Теодор Теофилович, пожалуйста, дайте мне таких же гвоздей» - тихо сказала Вера Федоровна и, сев на верстак напротив мартышки, начала не спешно закладывать себе гвозди за щеку. Мы рты разинули, уж не сошла ли наша учительница с ума! И Арабка замерла. А Вера Федоровна с полным ртом гвоздей, взяла коробочку и стала осторожно вынимать по одному и аккуратно класть их в коробочку, не обращая при этом никакого внимания на обезьяну. А обезьяна смотрела, смотрела потом спрыгнула на верстак, села рядом с Верой Федоровной и глядя ей в рот, в точности повторяя её движения, стала складывать гвоздики изо рта в ту же коробочку. Вынув все гвозди, Вера Федоровна подошла к крану, пустила воду, прополоскала рот, потом отступила шаг назад, как бы говоря – «Теперь Ваша очередь» - и Арабка, вскочив на раковину, тоже прополоскала себе рот, вытерла его тыльной стороной рученки, прыгнула Вере Федоровне на плечо, уселась и ласково почесала ей за ухом. - «Приступайте к занятиям, Теодор Теофилович» - сказала Вера Федоровна, выходя из мастерской. Февраль 1965 г. Н. Дрейер
