Максимовичи - Чернявские - тема для генеалогического и биографического поиска

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ПОЛКОВНИКИ ЧЕРНЯВСКИЕ ГЕРБА ШРЕНЯВА

Присяга Ивану и Петру Алексеевичам 1682 [РГАДА ф. 229 оп. 2 д. 54]
Полкъ Прилуцкий
При написании сохранена орфография первоисточника
Григорий Чарнаѵский ѡбозний полкоѵий
Димитрий Чарнаѵский ѡбозний полку Прилуцкого

Фёдор Чернявский («Черняй») (~1590 - после 1649) покозаченный шляхтич герба Шренява (измененного), упоминается в 1639 году как старшина реестрового казачества.
Дмитрий Федорович Чернявский (до 1613 — после 1682), Прилуцкий полковник (1679 г.)
Григорий Дмитрович Чернявский (~1650 - до 1709), Прилуцкий полковник (1689 г.)
Стефан и Микита Григоровичи Чернявские. Полковой обозный Григорий Дмитрович Чернявский в 1685 получает от гетмана Самойловича село Сорочинцы. Это село по наследству перешло к сыну Стефану. Ещё 19 сентября 1709 года село Сорочинцы за ним подтвердил гетман Скоропадский. Микита Григорьевич Чернявский в 1697 году стал чернецом Густынского монастыря - ангельское имя Нифонт.

Дмитрий Федорович Чернявский (до 1613 — после 1682) — военный деятель времен Гетманщины. Приказный гетман ( 1673 ), генеральный судья ( 1675 ), прилуцкий полковник ( 1662 – 1663 , 1679 – 1680 ).
Родился в семье Федора Чернявского (Черняя) — покозаченного шляхтича герба Шренява (измененного), упоминаемого в 1639 году как старшина реестрового казачества. Дмитрий Чернявский впервые упоминается в Реестре 1649 — как казак Переволочанской сотни Прилуцкого полка. Был участником Хмельнитчины. За гетманство Ивана Выговского занимало правительство переволочанского сотника, участвовало в боях московско-украинской войны . Поддержал Слободищенское соглашение в 1660 году. В 1661 году как посланник гетмана Юрия Хмельницкого ездил к хану , пробыл в Крыму две недели. В 1662 году поддержал Якима Сомка . Назначен прилуцким полковником. После Черного совета смещен с должности гетманом Иваном Брюховецким . Был сослан в Сибирь , потерял все имения. Находился на каторге в Якутске . Уволен в 1669 году по ходатайству гетмана Демьяна Игнатовича . Некоторое время занимал должность прилуцкого полкового есаула . После устранения Д. Игнатовича в 1672 году перешел на Правобережье , поступил на службу к гетману Петру Дорошенко . В 1673 году был наказным гетманом. В 1675 году — генеральным судьей, участвовал в боевых действиях на стороне Османской империи против Речи Посполитой ( «весь год был при хане крымском в Польше»). После капитуляции П. Дорошенко в 1676 году вернулся на Левобережье . В 1679-1680 годах вторично возглавлял Прилукский полк. В 1679 году получил от гетмана Ивана Самойловича во владение село Ряшки . Там и доживал век. Умер в январе 1680 г., его преемником на правительстве прилуцкого полковника стал Лазарь Горленко. https://uk.wikipedia.org/wiki/...%B8%D0%BA)

В книге ПРИЛУЦКИЙ ПОЛК , есть описание Лесовых (Дальных) Сорочинец (180-182).
Степан Чернявский умер до 1714 года, с это года село принадлежит его вдове Марье.
а 1715 Марью взял в жены Роман Березинский. А с 1752 года село принадлежит детям Романа , Моисею и Роману
ПРИЛУЦКИЙ ПОЛК Именной список: Чернявские 181,182 / Чернявский обозн. Прил. 57 66 87 181 355 / Чернявский Дмитрий , плвк. Прил. 4 7 8 13 31 / Чернявский Степ. Григ. есл. прил. 422

Прилуцкие полковники.
Полковником Дорошенко пробыл не более года. Став на сторону Выговского, когда тот задумал снова возвратиться к Польше, Дорошенко тогда же лишился полковничества: Прилуцкие полчане били челом царю - дать им другого полковника, вследствие чего Ромодановский " велел быть в Прилуцком полку в полковниках на Петрово место Дорошенка Якову Воронченку, до указа великого государя". Но и на этот раз Воронченко не долго оставался полковником; в 1658 г., когда Выговский уже открыто стал на сторону Польши, Воронченко снова перестал быть полковником и место его занял столь известный в последствии Лазарь Горленко, старый казак Прилуцкий, записанный уже в "реестре" 1649 г. ...
Горленка на полковничьем уряде заменил Фёдор Терещенко, которого встречаем в полов. 1659 г., когда вместо Выговского гетманом стал Юрий Хмельницкий...
Терещенко пробыл полковником до 1661 г, когда полковником снова показывается Лазарь Горненко, но не надолго, так как в 1662 г. Терещенко снова заменяет его...
... в нач. 1663 г. вместо Терещенка полковником является Дмитрий Чернявский... На место Чернявского Брюховецким был поставлен Данило Песоцкий...
Песоцкий пользовался, повидимому, особым довериему нового гетмана, так как ему, в числе трёх, Брюховецкий поручил присутствовать при казни в Борзне Самка, Золотаренка...
Источник: Описание старой Малороссии Ал. Лазаревского. Том третий. Полк Прилуцкий. Киев, Типография Императорского университета св. Владимира, 1902. С. 6 - 7.

Осенью 1673 г. Дорошенко осадил Белую Церковь подразделениями во главе с наказным гетманом Чернявским. Стр. 93. Білоцерківський полк / Володимир Кривошея. 2002 https://web.archive.org/web/20...i_polk.pdf

…полковой писарь Войска Запорожского низового Илья Чернявский стал полковым хорунжими переяславским.

КОЗАЦЬКА ЕЛIТА ГЕТЬМАНЩИНИ Кривошея В.В. Київ. 2008 https://web.archive.org/web/20...eya_51.pdf
ЧЕРНЯВСКИЕ
Показачившийся шляхтич Дмитрий Чернявский (? — 1613–1680 — ?) записан среди казаков Переволочанской сотни в 1649 году как Дмитрий Федорович [823, 439]. Был сотником в 1659 году (вероятно, переволочанским). 15 декабря 1661 года Лазарь Горленко писал гетману Юрию Хмельницкому, что Чернявский был отпущен из Прилук. Последний был сторонником гетмана Сомко, с помощью которого стал полковником прилукским. Гетман Брюховецкий конфисковал его имения [1133, 8], сослал в Сибирь, где много лет он провел на реке Лене [714, 54]. 10 марта 1663 года Лаврин Гостилович, сын иеромонаха Густынского монастыря Феодора, продал ему дом в Прилуках. Интересно, что род Гостиловичей фиксируется среди казаков Переволочанской сотни [823, 439]. Его сын Григорий Дмитриевич (? — 1633–1699 — ?) — казак Переволочанской сотни Прилукского полка (1649) [823, 448]. Возможно, сотник переволочанский, был полковником наказным прилукским в 1663 году.
Нежинская казацкая рада 17 июня 1663 года избрала Брюховецкого гетманом. Направленные в полки его представители под охраной отрядов запорожцев вступили в контакт с антишляхетскими и антистаршинскими элементами и с их помощью пришли там к власти. Известно, что 18 сентября 1663 года в Борзне были казнены: наказной гетман Яким Сомко, полковник нежинский Василий Золотаренко, полковник черниговский Иоанникий Силич, полковник лубенский Стефан Шамрицкий, полковник переяславский Афанасий Щуровский, есаул полковой нежинский Павло Кильдий, секретарь наказного гетмана Кирилл Ширай. В Сибирь попали генеральный писарь Михаил Вуяхевич, полковники киевский Семен Третьяк, ирклеевский Матяш Папкевич, прилукский Дмитрий Чернявский, есаул полковой переяславский Семен Кульженко, есаул Леонтий Бут, писарь полковой Фома Тризна и писарь гродский переяславский (? — 1658–1663) Самойло Радич, сотник Иван Воробей, Прокопий Кульженко.
В августе 1668 года Петро Дорошенко хлопотал о возвращении из ссылки «наших невинно в ссылку отданных» игумена Мгарского Виктора Загоровского, Захара Шийкевича, Крапивницкого и других. Беспокоился гетман и об освобождении старшин из московской неволи. В 1668 году просил царя освободить Михаила Ганджу, Андрея Щербину, Дмитрия Чернявского. Из московского заточения вернулся бывший обозный войсковой Тимофей Носач, которому гетман Дорошенко как «старинному и заслуженному войска запорожского товарищу» 22 августа 1668 года в Корсуне выдал универсал».
В 1675 году вернулся на Левобережье наказной дорошенковский гетман и генеральный судья Дмитрий Чернявский. Ранее до 1663 года он возглавлял Прилукский полк, а затем, после семи лет сибирской ссылки, вернулся в Украину и служил на Правобережье у гетмана Дорошенко. Некоторое время после возвращения на Прилуччину был без должности, а в 1679 году понадобился Самойловичу и возглавил Прилукский полк. В этом же году получил от гетмана село Ряшки.
Дмитрий Чернявский смог управиться с бывшими прилукскими полковниками Яковом Воронченко и Лазарем Горленко (полковой судья), которые были у него наказными. Однако старость брала свое, поэтому должность Чернявский занимал лишь год, и, вероятно, умер.
Полковыми обозными прилукскими были Иван Нос, Михаил Низкогляд, который после этой должности стал атаманом городовым прилукским. Его сменил в 1680 году Григорий Чернявский, сын полковника Дмитрия, который удерживал должность по меньшей мере 19 лет. Гетман Самойлович предоставил ему село Сорочинцы (1685 год). Григорий Чернявский, пробыв где-то период 1663–1772 годов (вероятно, с отцом на Правобережье), стал есаулом полковым прилукским (с 1672 года).
Прилукский полк возглавляли Иван Стороженко и Дмитрий Горленко [1241, 191]. Наказными полковниками известны Григорий Чернявский, Семен Ракович, Иван Нос. После переворота полковым обозным остался Григорий Чернявский. В 1697 году он передал часть своих владений Густынскому монастырю [1133, 57]. В 1699 году уступил должность Ивану Носу. Есаулами были Семен Ракович Портянка, Василий Самойлович, третий представитель старшинской династии Стефан Чернявский (? — 1677–1709 — ранее 1714). После увольнения с должности стал значковым товарищем. Владел селом Сорочинцы, которое 19 сентября 1709 года за ним подтвердил гетман Скоропадский. Был женат на Марии Самойловой, которая после его смерти вышла за значкового товарища Романа Березина.

Реестр Запорожского войска 1756 г. http://redbow.ru/reestr_zaporozhskogo_voyska_1756_g.
Батуринский курень: Максим Чорнявський / Радько Чернивський / Панас Чернявський 1710-30 г. р.
Величковский курень: Иван Чернявськый
Вышестеблиевский курень: Иван Чернецький
Донськый курень: Панас Чернявський
Дядькивськый курень: Максим Дячок
Иванивськый курень: Мирин Чернявський
Калниболотськый курень: Василь Чернявськый
Крыливськый курень: Мартин Чорнявськый / Прокип Чорнявськый
Канивськый курень: Грицько Чернявськый
Кушивськый курень: Максим Попович
Коренивскый курень: Иван Чернявськый
Корсунский курень: Дмитро Чернявськый / Матвий Чернецькый
Минськый курень: Иван Чернявськый
Мышастовськый курень: Зинець Чернецькый
Незамаивскый курень: Иван Чернецькый / Денис Чорнявськый / Хнедир Чорнявськый / Назар Чорнявськый
Пашкивскый курень: Харко Чорнявськый
Пластунивськый курень: Савка Чернецькый
Рогивськый курень: Роман Чернявськый / Максым Поповыч
Сергийивськый курень: Иван Чернецькый
Щербинивськый курень: Киндрат Чорнывськый
Тымошивськый курень: Васыль Чернецькый / Мыхайло Чернявськый / Максым Поповыч
Тытаривськый курень: Мыхайло Чернявськый

Запорожский Кош (то есть, собственно, Сечь) исконно (то есть никто не помнит, с какого времени)[5] состоял из 38 куреней, управляемых куренными атаманами. https://ru.wikipedia.org/wiki/...%87%D1%8C)
Названия куреням были даны, в основном, в память о городах и селах, из которых вышли на Запорожье первые казаки, заложившие курень, по местности из которой традиционно происходили казаки этого куреня (Полтавский, Уманский, Каневский, Корсуньский, Батуринский и др.), некоторые из куреней были названы именем какого-либо прославленного куренного товарища или первого куренного атамана.
Батуринский курень — от городка Батурин (на территории нынешнего Бахмачского района Черниговской области), расположенного на левом притоке Десны Сейме. В 1669—1708 годах Батурин был резиденцией гетманов.
Минский (Мынской, Менский) курень — от города Мена (ныне райцентр Черниговской области) на правом притоке Десны Мене. Во времена Богдана Хмельницкого был центром Менской сотни Черниговского казацкого полка.

КОРСУНСКИЙ ПОЛК

Мицик Ю. А., Степенькін С. Ю. Корсунь козацький (укр.). — Київ: Кліо, 2016. — 221 с. https://web.archive.org/web/20...006789.pdf
Королём Речи Посполитой становится Стефан Баторий (1576-1586). После казацкой реформы 1578 года, проведённой Баторием, был запущен процесс быстрого возрождения Корсуня, который до этого был пустошью Дикого поля. Территория Поросья (реки Рось) из-за частых набегов татар была не заселена. После Люблинской унии 1569 года всю Надднепрянщину, по ведомостям П. Кулиша, поляки начали называть Новой Польшей в противоположность Старой, Привисленской Польше. В результате размежевания в 1570 году Корсунщина была включена в Киевское воеводство. 8 февраля 1584 г. король в Гродно выдал Универсал на «заложение мистечка Корсуня» и дал Корсуню Магдебурское право. Корсунь стал центром нового Корсуньского староства, а Александр Вишневецкий его первым старостою (1584 – 1593). Согласно территориально – административного деления Корсуньское староство входило в Житомирский повет Киеского воеводства.
Личность шляхтича Криштофа Косинского происходящего из Подляшья, возглавившего казацкое восстание в 1591 году, заслуживает внимания.
В 1625 году был сформирован Корсунский реестровый полк, который был одним из шести на ряду с Чигиринским, Черкаским, Каневским, Белоцерковским и Переяславским. Полк должен был прикрывать Чёрный шлях от набегов крымских татар. Его первым полковником был Тарас Федорович (Трясило). Сформированный Корсунский реестровый полк выполнял функции боевого подразделения в составе вооружённых сил Речи Посполитой. Реестровые казаки находились под влиянием нереестровых казаков, коих было в регионе множество, а так же близость Запорожской казацкой вольницы сказывалась на политических настроениях реестровцев. В период Смоленской войны 1632 – 1634 гг участие в ней принимали и реестровцы Корсунского полка. Среди участников был и Богдан Хмельницкий, которого король наградил за доблесть дорогой саблей.
В начале 1648 года большинство казаков Корсуньского полка перешла на сторону Богдана Хмельницкого. Полк в это время находился под командованием польского шляхтича Марцина Гурского.
Стр. 147-148. В начале 1675 года много беженцев из Корсуня и Мошен собралось в Каневе. Их возглавлял корсунский полковник Фёдор Кандыба (сотник Конотопский 1681—89). Летом 1675 года Корсунь сдался войску гетмана Ивана Самойловича и князя Ромодановского. Всех корсунцев «спровадили за Днепр». 28 сентября 1675 года левобережному гетману И. Самойловичу поступила грамота от корсунского полковника Фёдора Кандыбы с просьбой принятия «под превеликую державу великого государя… и наш регимент». Гетман Самойлович своим универсалом дозволил Корсуньскому полку «со всеми добрами и святоствами церковными» идти за «Днепр, где схочете». Универсалом от 12 января 1676 года гетман дозволил корсунцам «в полку Нежинском занимать и куплять грунты». Корсунцы в начале сентября осели в Конотопской и Мглинской сотнях.

Корсуньское сражение (1648)
Весной 1648 года, перед вспышкой восстания под предводительством Богдана Хмельницкого против местной шляхты и магнатов, казаки вели переговоры с послами коронного гетмана Николая Потоцкого, на которых выдвигали условия: вывести правительственные войска, увеличить количество реестрового казачества, уравнять его в правах до шляхты, позволить Запорожскому войску свободно заключать договора с зарубежными властителями и начать войну против Турции. Официальные представители Речи Посполитой отклонили неприемлемые условия и отправили армию подавить взбунтовавшееся казачество Сечи. Недооценив силы повстанцев, шляхетское войско потерпело первое сокрушительное поражение в битве под Жёлтыми Водами.
14 – 16 мая 1648 года казаки Богдана Хмельницкого разгромили шляхетское войско под командованием Потоцкого. В результате побед под Жёлтыми Водами и Корсунем была уничтожена правительственная армия Речи Посполитой. Большая часть солдат погибла. В плен попали 80 знатных вельмож, вместе с обоими коронными гетманами Потоцким и Калиновским, 127 офицеров, 8520 жолнеров. Начали загораться крестьянские бунты, участники которых присоединялись к восставшим отрядам Хмельницкого. Из-за страха перед казацко-крымской армией члены городских администраций Киевского и Брацлавского воеводств эвакуировались в Литву. Безвластие развязало руки недовольным крестьянам, мещанам и городским казакам, которые принялись нападать на имения знати и усадьбы зажиточных горожан, вырезая шляхту, духовенство и еврейское население. До прибытия Хмельницкого в Киев разгневанное простонародье грабило и жгло не только католические, но и православные монастыри. Шляхтичей вырезали, невзирая на веру и происхождение. Спасались лишь те, которые были схвачены непосредственно казаками Хмельницкого и переходили на сторону восставших. https://ru.wikipedia.org/wiki/...%B8%D1%8F.

В Корсуни в 1616 году из 2660 дворов 2200 были казацкими (при этом, здесь было 1300 домов казацких, которые не платили никакого налога). В 1622 году из 2580 дворов казацкими были 2250. Население староства (края) постоянно росло. Об этом говорят люстрации (ревизии) 1616 и 1622 годов и то, что в 1622 году король Сигизмунд Третий разрешил корсунским мещанам на пустыре «осадить» город Лысянку. В те времена Корсунь называли Корсунь Черкасский. В 20-х годах 17 века Корсунь был значительным городом Среднего Поднепровья и по количеству населения опережал Черкассы, Белую Церковь и другие города, уступая только городу Чигирин.
В битве на Жёлтых Водах 16 мая 1648 года Корсунский реестровый полк перешёл на сторону Богдана Хмельницкого. Узнав о разгроме своих войск под Жёлтыми Водами, Потоцкий поспешно отступил под Корсунь, который отдал на разграбление войскам, а затем приказал полностью сжечь. В годы Руины (1657 – 1687) Корсунь неоднократно разрушался.
В 1711 году, после подписания Прутского мира, почти всё население Корсуня было переселено русскими войсками с Правобережья на Левобережье (третье, последнее переселение).
В 1648 году в Корсунский полк входили только собственно корсунские сотни. Лысянская, Ольшанская, Синицкая, Млиевская и Городийская сотни образовывали полк Лысянский, который по Зборовскому договору вошёл в состав Корсунского полка [2; 12].
В результате этого присоединения земли Корсунского полка простирались от Синицы до Кальниболота (с севера на юг) и от Звенигородки и Лысянки до Млиева (с запада на восток). На севере Корсунский полк граничил с Киевским полком. Крайними городами были Богуслав, Корсунь, Сахновка. На востоке полк граничил с Черкасским и Чигиринским полками. Крайними городами были Деренковец, Млиев, Вязовка. На юге Корсунский полк доходил до реки Высь, которая была южной границей Речи Посполитой. Крайний город – Гуляйполе. На западе он граничил с Белоцерковским и Уманским полками. Крайними городами были Медвин, Звенигородка, Кальниболото [2].
По упомянутому Зборовскому договору 1649 года, Корсунский полк был больше любого из остальных 16 полков и насчитывал 3472 казака в 19 сотнях: полковой, Горкушина, Вергуненкова, Демкова (Прутильчича), Ивахниченкова, Марка Бажаненкова, Тулупенкова, Курышкова, Корчовской (обе Стеблёвские), Костенкова, Герасименкова, Ярутина, Лысянской (622 казака), Демкова (Якимовича), Гавриленкова (Звенигородской), Ольшанской (211 казаков), Синицкой (48 казаков), Максима Городийского, Млиевской (408 казаков) [2].
В 1654 году в Корсунском полку служило 5150 человек [2; 12].
В период Руины (1657 – 1687) Корсунщина стала ареной боевых действий. Поэтому её население постоянно уменьшалось. В 1664 году из-за разорения Корсуня полковое управление было перенесено в Лысянку. А с переселением в 1665 году корсунских казаков во главе с полковником Семёном Высочаном на Левобережье (первое переселение) началось «великое переселение» корсунцев с переходом их на службу в Русское царство. С этого времени большие группы жителей края почти каждый год оседали в левобережных полках. В итоге, в 1666 году Петру Дорошенко пришлось восстанавливать заново полк, который вошёл в состав его вилайета (земель). По имеющимся сведениям, полк существовал до поражения и добровольной сдачи Дорошенко в 1676 году, но, по сути, прекратил своё существование в 1672 году по итогам военных действий в ходе польско-турецкой войны. Постоянный отток населения постепенно превращал земли Корсунского полка в безлюдную пустыню. К 1678 году население полка в большинстве своём переселилось на Левобережье [2; 12]. https://proza.ru/2022/01/02/89

...какъ замѣчаетъ современный «Лѣтописецъ о началѣ войны Хмельницкаго» (см. «Чтенія въ Импер. Обществѣ Исторіи и Древности Россійскихъ» 1846 г., Засѣданіе 1-го Іюня, Отд. ІІ, стр. 17), либо же вынуждены были, для избѣжанія наруганія отъ посполитыхъ людей, «любо (хотя) якій чоловѣкъ значный (знатный) и не хотѣлъ привязоватися до того Козацкого войска, только мусѣлъ, за для позбытя того насмѣвиска и нестерпимыхъ бѣдъ въ побояхъ на пояхъ (питьяхъ) приставати до того Козацтва». Какое невообразимое ожесточеніе возбуждали и оляшившіеся на Украинѣ, можно судить по тому, что передаетъ намъ тотъ же очевидецъ, говоря: «Где колвекъ знайшлася шляхта, слуги замковые, Жиды и уряды мѣскіи (городовые), усе забивали, не щадячи а ни жонъ и дѣтей ихъ, маетности (именія) грабовали, костелы палили, отвалювали, ксёнзовъ забивали, дворы и замки шляхетскіе пустошили, не зоставляючи жадного (ни одного) цѣлого. Рѣдкій въ той кровѣ на тотъ часъ рукъ своихъ не мочилъ и того грабленія тѣхъ добръ не чинилъ. И на тотъ часъ туга великая людямъ всякаго стану значнымъ была».
Стр. VI (предисловие). Бодянский О. М. Реестра всего войска запорожского после зборовского договора с королем польским Яном Казимиром, составленные 1649 года, октября 16 дня, и изданные по подлиннику О. М. Бодянским — М., 1875.

Перекрещивание для шляхты как «пропуск» в казацкое сообщество
Классики исторической мысли (от С. Соловьева и В. Ключевского до М. Грушевского и Н. Костомарова) сходятся в том, что смена веры при переходе шляхтича на сторону казаков не была формальностью — это был акт политической легитимации.
Вот основные тезисы, которые выделяют историки:
1. Перекрещивание как «пропуск» в сообщество
Для рядового казачества шляхтич-католик-протестант оставался «ляхом», а значит — экзистенциальным врагом. Николай Костомаров подчеркивал, что для того, чтобы шляхтич перестал восприниматься как объект для расправы, он должен был «смыть» с себя старую идентичность через православие.
Пример: Михаил Кричевский (кум Хмельницкого) принял православие, став Станиславом-Михаилом, что позволило ему занять пост полковника. Без этого его авторитет среди рядовых казаков был бы невозможен.
2. Юридический аспект: «Русь» против «Ляхов»
Михаил Грушевский в «Истории Украины-Руси» отмечал, что в идеологии восстания принадлежность к «народу русскому» определялась в первую очередь через веру («веру греческую»).
Шляхтич, меняя веру, фактически менял подданство. Он переставал быть частью «польского политического народа» и становился частью «войска Запорожского».
3. Личный выбор Богдана Хмельницкого
Сергей Соловьев указывал на прагматизм Хмельницкого. Гетману были остро необходимы образованные кадры (дипломаты, артиллеристы, юристы).
Хмельницкий часто выступал «гарантом» безопасности для таких перебежчиков. Если шляхтич соглашался на православие, Гетман брал его под личную защиту, защищая от самосуда толпы.
4. Социальный барьер и недоверие
Несмотря на смену веры, классики отмечают сохранявшееся недоверие. Вячеслав Липинский (историк и сам шляхтич по происхождению) в своих трудах анализировал «трагедию шляхетского казакофильства». Он писал, что даже приняв православие, шляхтич приносил с собой «шляхетский дух» — стремление к элитарности, что конфликтовало с казацкой демократией.
Итог по мнению историков: Смена вероисповедания была ритуалом перехода. Она не всегда гарантировала искреннюю любовь казаков, но она выводила шляхтича из категории «добычи» в категорию «соратника», давая ему право занимать старшинские должности в новом государстве.
«Перекрещивание»: С точки зрения православного канона XVII века, католиков часто принимали через чинопоследование покаяния или миропомазания, однако в условиях радикального восстания народные массы могли требовать именно полного повторного крещения как знака окончательного разрыва с «латинством».
Мотивация Хмельницкого: Логично предположить прагматизм (нужда в кадрах), однако историки (например, Н. Яковенко) отмечают, что Хмельницкий и сам был шляхтичем. Поэтому привлечение шляхты было не только поиском «специалистов», но и попыткой выстроить структуру управления, привычную ему самому.
Отношение казацкой черни к «перехристам»: «Чорного кобеля не відмиєш добіла»
Социальный барьер: Вывод о сохранении «шляхетского духа» логически обоснован последующей историей Гетманщины, где старшина быстро превратилась в новое закрытое сословие (позже — в малороссийское дворянство).

Реконструкция событий: О показачившемся шляхтиче Максиме Чернавском и влиянии Максима Кривоноса на события 1648 года
I. Военно-политический контекст и Корсунская катастрофа
В мае 1648 года территория Среднего Поднепровья стала ареной крушения военной мощи Речи Посполитой. Решающим эпизодом стала битва под Корсунем (16 (26) мая 1648 г.), где коронное войско под командованием гетманов Н. Потоцкого и М. Калиновского было завлечено в засаду в урочище Гороховая Дубрава. Главным архитектором этого разгрома выступил Максим Кривонос (Перебийнис), чей отряд нанес фатальный удар по польскому «вагенбургу».
Для шляхты, находившейся в составе коронных сил или в гарнизоне Корсунского замка, наступил момент экзистенциального выбора. Пленение гетманов и триумф Кривоноса создали ситуацию, при которой переход на сторону восставших был единственным способом избежать татарского плена или гибели.
II. Фигура Максима Кривоноса как идеологический ориентир
Максим Кривонос в 1648 году являлся олицетворением наиболее радикального и победоносного крыла восстания. Его авторитет среди простого казачества и «показаченных» (социальных групп, перешедших в казацкое сословие) был абсолютным.
Для польского шляхтича Чернявского (Czеrniawski), принявшего решение вступить в Войско Запорожское, смена веры и имени была актом политической и религиозной легитимации. Выбор имени Максим при переходе из католичества в православие с долей вероятности мог быть продиктован «культом» Кривоноса, под чьим фактическим контролем после Корсунской битвы находился регион. Принятие имени прославленного полковника демонстрировало полный разрыв с прежним сословием и преданность новой идеологии.
III. Служба в Корсунском полку (по данным Реестра 1649 г.)
Согласно «Реестру Войска Запорожского 1649 года», составленному после Зборовского договора, в Корсунском полку в сотне Марка Бажаненка (Бажаненкова) числится казак Максим Чернавский.
Локализация: Данная сотня была сформирована непосредственно в полковом центре — Корсуне. Это подтверждает, что до 1648 года шляхтич Чарновский мог быть связан с Корсунским староством: либо как держатель мелкого владения, либо как служилый шляхтич в надворной хоругви гетмана Потоцкого, либо в составе гарнизона крепости.
Социальная трансформация: Появление Чернавского в списках рядового состава (или младшей старшины) при его шляхетском происхождении указывает на процесс «оказачивания». Опыт службы в польской кавалерии (вероятно, в козацких или панцирных хоругвях) делал таких перебежчиков ценными военными кадрами для Богдана Хмельницкого.
IV. Резюме
Судьба Максима Чернавского (ок. 1620–1680) является классическим примером трансформации идентичности в годы Хмельнитчины. Оказавшись в эпицентре побед Максима Кривоноса, шляхтич Чарновский интегрировался в казацкую структуру Корсунского полка. Его новое имя «Максим» стало символическим мостом между его шляхетским прошлым и казацким будущим, зафиксированным в государственном документе — Реестре 1649 года.

Сводная таблица имен в Польше (XVII век)
Данные отражают частотность имен в польском католическом ареале. Процентные доли являются приблизительными и основаны на статистической выборке из церковных книг.
Место Имя (Польское / Русское) Социальная группа / Распространенность
1 Jan (Ян) Абсолютный лидер (до 20–25%). Все сословия.
2 Stanisław (Станислав) Самое частое славянское имя. Очень популярно среди шляхты.
3 Andrzej (Анджей) Стабильный топ-5. Популярно повсеместно.
4 Mikołaj (Николай) Высокая частота, особенно в Мазовии и на востоке.
5 Wojciech (Войцех) Традиционное польское имя. Преобладает у крестьян.
6 Jakub (Якуб) Рост популярности под влиянием Контрреформации.
7 Piotr (Петр) Классическое календарное имя. Высокая частота.
8 Marcin (Марцин) Высокая популярность, особенно среди мещанства.
9 Paweł (Павел) Стабильная популярность, часто в паре с Петром.
10 Tomasz (Томаш) Замыкает группу лидеров (около 2-3% населения).
11 Szymon (Шимон/Семен) Высокая частота в городах и деревнях. Обгоняет Михаила в 1-й половине века.
12 Michał (Михаил) Динамичное имя. Рост популярности к концу века (династический фактор).
13 Grzegorz (Григорий) Стабильная средняя частотность во всех сословиях.
14 Krzysztof (Кшиштоф) Популярно среди шляхты (особенно в ВКЛ).
15 Adam (Адам) Традиционное имя средней частоты.
16 Maciej (Мацей) Массовое среди крестьян (разговорная форма Матвея/Матеуша).
17 Sebastian (Себастьян) Характерно для мещан и жителей центральных воеводств.
18 Kazimierz (Казимир) «Королевское» имя шляхты; редко встречается у крестьян.
19 Stefan (Стефан) Средняя частота (влияние венгерской моды).
20 Walenty (Валенты) Типично сельское и мещанское имя.
21 Józef (Юзеф) Редкое в XVII в. (взлет произойдет только в XVIII в.).
40+ Maksym (Максим) Минимальная частота у католиков. Маркер русинского происхождения.
Анализ:
1. Концентрация: Первые 5 имен (Ян, Станислав, Анджей, Николай, Войцех) покрывали до 50% всего мужского населения.
2. Региональный фактор (Максим): Имя Maksym в XVII веке практически не встречается в метриках Кракова, Познани или Гнезно среди католиков. Его наличие в документах Речи Посполитой того времени почти всегда указывает на русинское происхождение носителя (православное или униатское население современных Украины и Беларуси).
3. Динамика Михаила: Имя Michał в начале XVII века находилось во втором десятке, но к концу века (1670–1690-е гг.) значительно поднялось в рейтинге из-за политических событий и личности короля Михаила Корибута Вишневецкого.
4. Статус Григория: Имя Grzegorz было "ровным" по популярности. Оно не имело такой моды, как шляхетские имена, но и не было чисто крестьянским.
5. Данных по имени Maksymilian для XVII века не существует ввиду его исчезающе малой выборки. Это имя было «экзотическим маркером магнатерии» - т.е. служило маркером «прозападного/высокородного» католика.

О генезисе имени Максима Чернавского (Реестр 1649 г.)
Смена сословного статуса, «показачивание», как следствие - «перекрещивание» - трансформация имени Andrzej - Максим
В контексте событий 1648 года переход представителей шляхетского сословия в Войско Запорожское сопровождался не только сменой политической лояльности, но и религиозной конверсией (переходом из католичества в православие). Для «показаченного» шляхтича, зафиксированного в Реестре 1649 года как Максим Чернавский (Корсунский полк, сотня Бажаненкова), выбор имени Максим представляется результатом стандартной для XVII века практики адаптации.
Аналитическая - логическая реконструкция имён Чарновских:
Учитывая схему имен внуков (Андрей, Максим, Иван), то получаем следующую цепочку:
Поколение 1 (Дед): Jan (Ян) Czarnowski (~ 1590-1650). (Дает имя младшему правнуку Ивану).
Поколение 2 (Отец): Andrzej (Анджей) Czarnowski (~ 1620-1680). При вступлении в Войско Запорожское (до 1649 г.) принимает имя Максим (вероятно, в честь популярного святого или «патрона» Максима Кривоноса).
Поколение 3 (Сын Григорий Максимович Чернявский (~ 1660-1730)): Называет своих детей так, чтобы закрепить обе идентичности отца:
Андрей — возвращение к «старому» родовому имени отца (деда детей).
Максим — закрепление «нового» имени отца, под которым он стал известен на Левобережье.
Иван — в честь своего деда (Яна).
Логические выводы:
Приоритет Андрея: Тот факт, что старший внук назван Андреем, согласно правилам того времени, является критическим индикатором того, что имя деда (отца Максима) или «прежнее» имя самого Максима было именно Андрей.
Функция имени Максим: Наречение среднего сына Максимом указывает на закрепление имени отца как нового родового имени. Если бы Максим был «природным» русином Максимом в нескольких поколениях, первенец с высокой вероятностью получил бы имя Максим (в честь деда), а не Андрей.
Связь с Яном: Наречение младшего сына Иваном (Яном) логично вписывается в систему памяти о прадеде (Поколение 1), если имя Андрей уже было использовано для старшего брата.
Ономастический барьер: Имя Максим (Maksym) в первой половине XVII века в коронных землях Польши (Мазовия) среди шляхты практически не встречалось. Оно было маркером восточного обряда. Имя Анджей (Andrzej), напротив, входило в топ-5 имен польской шляхты того периода.

Ещё один «крестник» Максима Кривоноса: Максим Цимерманъ (Сотня Корчевскова) Корсунский полк из Реестра 1649 года
Zimmermann. Район R-Y87380:
- Jemelnica, powiat strzelecki, województwo opolskie с 1778 г. https://geneteka.genealodzy.pl...p;to_date=
- Szobiszowice, Gliwice, województwo śląskie https://geneteka.genealodzy.pl...p;to_date=

Максим Кривонос (ум. сер. ноября 1648) — выдающийся казацкий полководец, ближайший сподвижник Богдана Хмельницкого и один из руководителей восстания 1648 года. В 1648 году был наказным гетманом у четырёх полков: Лисянского, Корсунского, Белоцерковского и Уманского. Возглавлявлял полки в битвах под Корсунем, Пилявцами, а также взявший Высокий Замок во Львове. Проявил себя как талантливый тактик, сыграв ключевую роль в ранних победах над поляками.
Любомир Винар в работе «Максим Кривоніс: Етюд з історії Хмельниччини» (1972) анализирует версию о шотландском происхождении Кривоноса, связывая фамилию с возможным переводом фамилии Cameron, основываясь на немецком памфлете XVII века. Винар фиксирует роль Кривоноса как лидера радикального крыла казачества, подчеркивая его противоречия с умеренной группой Богдана Хмельницкого. Винар анализировал данные, согласно которым Кривонос мог быть потомком шотландских наемников (прозвище могло быть калькой от Cameron). В XVII веке на службе у польских королей и в армии Речи Посполитой действительно было много шотландцев. Фамилия Cameron (Кэмерон) имеет шотландское происхождение и в буквальном переводе с гэльского языка означает «кривой нос». Клан Камерон: один из древнейших и самых могущественных шотландских кланов Хайленда, чьи владения находились в землях Лохабер. Первые упоминания: фамилия фиксируется в документах с начала XIII века (например, Адам де Камерон в 1214 году).

История шотландского заселения города Тарнува началась в период, когда Януш Острожский был графом Тарнувским. В конце XVI века Королевство Шотландия было раздираемо политическими и религиозными потрясениями и межклановыми распрями. Бывали периоды голода. Первые шотландцы, вероятно, оказались при дворе кастеляна Кракова. Записка 1603 года указывает на то, что Анджей Росс и Ежи Эуэс жили в Тарнове по меньшей мере с 1599 года. К XVII веку шотландцы уже составляли крупнейшую непольскую этническую группу среди горожан Тарнова. Плата, взимаемая с шотландцев за предоставление им городских прав, стала крупнейшим источником дохода города в первой половине XVII века. Большинство шотландцев, прибывших в Польшу, были кальвинистами. Выбор места эмиграции также был связан с религиозной терпимостью, царившей в Речи Посполитой. https://www.biblioteka.tarnow....20Tarnowie

Польская пехота конца XVI – начала XVII вв. А.П. Шиляев chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://elib.gsu.by/bitstream/123456789/8747/1/SHILYAEV.pdf
Силезцы - жолнеры - «немецкая пехота»
Силезцы идеально подходили для «иноземного строя». Будучи соседями, они понимали язык и местные реалии, но при этом владели «немецкой» тактикой, умели строить современные бастионы и обращаться с передовым огнестрельным оружием.

R-Y87380: Blotnica Strzelecka (Опольское воеводство) - Gliwice-Szobiszowice - Lędziny (Силезское воеводство)

Основание Панна-Мария
В 1854 году отец Мочигемба (Leopold Moczygemba) убедил около 150 человек (около 100 семей) из своего родного региона — Верхней Силезии (тогда часть Пруссии) — отправиться в Техас в поисках лучшей жизни и свободы.
Название: Поселение было названо Panna Maria (в переводе с польского — «Дева Мария»).
Статус: Оно официально считается самым старым польским поселением в Соединенных Штатах.
Основные группы переселенцев, последовавших за отцом Мочигембой в 1854 году, происходили из его родных мест — из деревень и городков вокруг Стрельце-Опольске (тогда нем. Groß Strehlitz) в Верхней Силезии.
СРЕДИ МИГРАНТОВ БЫЛ НОСИТЕЛЬ R-Y87380 Jan Gantz (общий предок с Максимовичами - Чернявскими)
Наиболее значительная часть из тех первых 150 человек (примерно 100 семей) была выходцами из следующих населенных пунктов:
Плужница-Велька (Płużnica Wielka / нем. Plushnitz) — это родное село самого Леопольда Мочигембы. Именно отсюда выехало больше всего людей, включая его собственных братьев.
Дутко (Dutków).
Стшельце-Опольске (Strzelce Opolskie / нем. Groß Strehlitz).
Тошек (Toszek / нем. Tost).
Котюлин (Kotulin / нем. Kottulin).
Вишнёва (Wiśnicze / нем. Wiersbel).
Бальцашовице (Balcarzowice / нем. Balzarowitz).
Почему именно эти места?
Отец Мочигемба писал письма домой, своим братьям и знакомым, описывая Техас как землю обетованную, где много дешевой и плодородной земли (хотя реальность оказалась гораздо суровее). Эти письма зачитывались в приходских церквях и на рыночных площадях, что вызвало настоящую «техасскую лихорадку» в окрестностях Ополя.

Gantz локализация Gliwice-Szobiszowice - Bytom-Beuthen - Lędziny-Lendzin (Силезское воеводство) с 1817 по 1857
Ganz локализация Blotnica Strzelecka (Опольское воеводство) с 1797 по 1836
R-FT340866 > R-FT342807 «Gantz» на нач.1800-х гг. локализуется в районе Gliwice-Szobiszowice - Lędziny (Силезское воеводство) - Blotnica Strzelecka (Опольское воеводство). https://geneteka.genealodzy.pl...p;to_date=
Zaliger - Seliger c 1749 г. Bielsko-Biała -Lipnik

Орфография фамилии Gantz: В ранненововерхненемецкий период написание -tz было нормой для передачи звука [t͡s]. Постепенно, с унификацией немецкого языка, буква «t» исчезла, и те, кто зафиксировал фамилию раньше или в консервативных общинах, остались с вариантом Gantz. Как это и происходило с архаичными диалектами немецкого языка в общинах Силезии.

ЧЕРНЕВСКИЕ (ЧЕРНЯВСКИЕ) ГЕРБА ШРЕНЯВА

CZYRNIEJOWSKI, CZERNIEJOWSKI < n.m. Czemiejów, pow. Halicz, pow. Lwów, kr pd-wsch /Jabł/ 1487, odm., s. 315.
CZYRNIOWSKI, CZYRNIEWSKI, CZERNIOWSKI, CZERNIEWSKI, CZARNIOWSKI, CZYRNIEWSKA ż.< n.m. Czyr(z)niewo, Czyr(z)niejewo, dziś Czerniejewo, miasto, pow. Gniezno, Wlkp (KoG, N), Czemiejów, Czymiów, pow. Bychawa, Młp, (KL), Czemiejów, ? Czemiow, pow. Halicz, pow. Lwów, pow. Przemyśl, kr pd-wsch /Jabł/ 1390, odm., s. 324. Str. 32. Zofia Kowalik Kaleta, Leonarda Dacewicz, Beata Raszewska Żurek. Słownik najstarszych nazwisk polskich Pochodzenie językowe nazwisk omówionych w Historii nazwisk polskich. Tom I.
chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://rcin.org.pl/Content/38217/PDF/WA243_18877_2631016_SLO-NAJ-NAZW_0000.pdf

Список знамен в битве при Грюнвальде. Szreniawa https://en.wikipedia.org/wiki/...0own%20%7C

Czerniewscy (Czerniоwscy) h. Szreniawa на Волыни, Руси и Литве. Стр. 371. Boniecki, Adam Herbarz polski. T. 3. https://crispa.uw.edu.pl/object/files/416467/display/JPEG
Piotr z Czyrniowa, 1520 r. был подстаростой хелмским (Чернеюв, сельская гмина Камень, повят Хелмский, Люблинское воеводство)
Czerniewski h. Szreniawa Стр. 248. Niesiecki, Kasper (1682-1744). Herbarz polski Kaspra Niesieckiego. T. 3. https://crispa.uw.edu.pl/object/files/600679/display/Default
Андрей Чорновский (Andrzej Czerniеwski), в 1555 г. подкоморий бельский (город Бельск-Подляски), ревизор кор. пол., в. кнг. лит. Боны 272.
Andrzej Czerniewski zajmował stanowisko podwojewodziego (namiestnika) nowogródzkiego w powiecie nowogródzkim, co zostało odnotowane pod datą 23 listopada 1560 roku.
POWIAT NOWOGRÓDZKI PODWOJEWODZI (NAMIESTNIK) nowogródzki / подвоевода ― наместник воеводы по административно-судебным делам, руководил работой воеводской канцелярии, в отсутствие воеводы председательствовал в замковом (гродском) суде, заверял разного рода документы
581. Andrzej Czerniewski (Andriej Czerniewskij) 23 XI 1570 (AR ХXIII 51, plik 1, s. 132) 4 X 1571 (AR X 13, s. 33) 28 X 1571 (tamże, s. 22)
https://rcin.org.pl/dlibra/pub...61/content

Петр Черневский герба Шренява https://www.piwkowski.org/name...n-prawdzic
В 1605 году деревню Соман принимает Войцех Карский, герба Радван, и оставляет её своему двоюродному брату Павлу Кепскому и его жене Катарине Стшалковской, герба Правдзиц; она владеет деревней Пястове, а также Вилямово и Воеводзино в Виском повете. В 1604 году они передают Майки-Вильки и Мале в аренду Петру Черневскому, герба Шренява.

Куропатвы и Черневские (z Czyrniowa) — это ветви одного древа Шренявитов
История рода Куропатв герба Шренява: Генеалогическая линия и должности
Здзислав из Грудзины (XIII век) Герб: Шренява. Должность: Стольник краковский (упоминается в 1243 г.). Место: Грудзины (Сандомирская земля, ныне Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство).
Ясько (Ян) Куропатва из Гродзины и Ланьцухова (ум. до 1421) Герб: Шренява.Должности: Каштелян завихостский, староста люблинский. Места: Гродзина (Грудзины), Ланьцухув (под Люблином), Завихост.
Ян Куропатва (сын Яська) (ок. 1400 – 1462) Герб: Шренява. Должности: Дворянин королевы Софии Гольшанской, подкоморий люблинский, староста саноцкий, хелмский и освенцимский, маршал королевского двора. События: В 1430 г. совершил набег на Ясную Гору. Был полководцем в войнах с Тевтонским орденом и в Тринадцатилетней войне. Места: Краков (Вавель), Ланьцухув, Санок, Хелм, Освенцим.
Станислав Куропатва (сын Яна) (ум. 1520) Герб: Ястшембец (согласно источникам, произошло изменение или принятие герба Jastrzębiec). Должности: Дворянин королевский (1485), староста парчевский (1484–1515), каштелян хелмский (с 1496), староста хелмский (1501–1502).События: Получил для Ланьцухова статус города от короля Сигизмунда Старого. Организовывал оборону Хелма от татар (1504, 1519).Места: Парчев, Хелм, Ланьцухув.
Суть истории: Род берет начало в Грудзинах (герб Шренява) еще в XIII веке. В XV веке центр их владений перемещается в Ланьцухув под Люблином. Самый известный представитель, Ян Куропатва, прошел путь от скандального налетчика на монастырь в Ченстохове до одного из высших сановников королевства. Его сын Станислав завершил возвышение рода, превратив родовое поместье в город и руководя обороной восточных границ от татар.

Рыцарский род Куропатва известен с первой половины XIII века и оставил след в истории Малой Польши. Род связан с магнатским родом Одровонжей /Odrowąż herbu Odrowąż/: Ян Куропатва после смерти отца в 1418 году, Jana (Jaśka) Kuropatwy z Grodziny i Łańcuchowa, с 9 до 15 лет находился под опекой у каштеляна люблинского (1410–1433) Яна из Щекоцина герба Одровонж /ok. 1370, zm. 1433; Jan ze Szczekocin herbu Odrowąż/, а имение Куропатв Ланьцухов было под управлением Щекоцинского. Так же, Куропатвы были связаны узами кровного родства с влиятельным магнатским родом Кмитов (Kmitowie h. Szreniawa). Таким образом, на основе анализа документальных сведений, смена сюзерена и переход предков Черневских в гербовый круг Шренявитов могли происходить либо от Одровонжей к Кмитам или Куровским в рамках владения поселением Одровонж в Коньском повяте в период 1382–1418 годов, с последующим переходом на службу к их родственникам по гербу Шренява — Куропатва, либо в период управления каштеляна Яна из Щекоцина (из рода Одровонжей) имением Ланьцухов, когда после окончания опеки в 1424 году рыцари-вассалы Одровонжей перешли на службу к Яну Куропатве."

С 1382 года поселение Odrowąż находилось в собственности семей Кмитов, с 1399 по 1418 гг Куровских, с 1418 г. Плячковских (Płaczkowski) герба Шренява. Вероятно, владея землёй в угодьях шренявитов, предки Черневских могли таким образом войти в рыцарский круг и гербовое братство Шренява и в период 1385–1390-х годов с Кмитами или Куровскими переселиться в Люблинскую землю. Рыцари-шренявиты оставили след в истории как участники Грюнвальдской битвы 1410 года. В этом сражении гербовый род Шренява выставил две хоругви — под предводительством архиепископа Гнезненского Николая Куровского и каштеляна Николая Кмиты из Вишнича. Боевой клич (zawołanie) «Śreniawa i Ocele» («Шренява и Сталь») неразрывно связан с польским дворянским гербом Шренява. Этот клич в пылу сражения позволял рыцарям узнавать своих и собираться под родовое знамя.

В эпоху Ягеллонов Люблин переживает свой расцвет. Он становится одним из важнейших торговых центров Речи Посполитой и играет важную роль в контактах с Востоком. Почти европейскую славу приобретает ярмарка, учрежденная в 1392 году королем Владиславом Ягайло. Здесь строится множество магнатских дворцов, усадеб богатых горожан; процветают торговля и промышленность, проходят сеймы и заседания трибунала, а в замке со своей свитой пребывает король.

Jan Kuropatwa z Łańcuchowa herbu Szreniawa (ur. pocz. XV w., zm. 1462) https://pl.wikipedia.org/wiki/Jan_Kuropatwa
Stanisław Kuropatwa herbu Jastrzębiec (zm. w 1520 roku) – kasztelan chełmski w 1496 roku, starosta chełmski w latach 1501-1502, starosta parczewski w latach 1484-1515, dworzanin królewski w 1485 roku. https://pl.wikipedia.org/wiki/...mar%C5%82.
Grudzyny - совр. Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство https://pl.wikipedia.org/wiki/Grudzyny
История деревни восходит к XIII веку. Дипломатический кодекс цистерцианцев из Могилы от 1236 года упоминает Здзислава из Грудзины в качестве свидетеля в спорах о пребендах. Этот же Здзислав в 1243 году был краковским стольником из рода Куропатв, использующим герб Шренява. Роду Куропатв деревня принадлежала до конца XV века, затем перешла к Дембинским герба Равич, а в дальнейшем к Орачевским — в 1624 году.
Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 235-237 Куропатва герба Шренява https://crispa.uw.edu.pl/object/files/416455/display/Default

Ге́нрих I Борода́тый (1165/1170 — 19 марта 1238) — князь-принцепс Польши (князь Краковский) (1232—1238), князь Вроцлава (1201—1238), сын Болеслава I, князя Силезии. Придя к власти в Кракове, он массово назначал на ключевые посты своих силезских вассалов, так как не доверял местной краковской знати. После смерти Генриха 19 марта 1238 года князем Вроцлава, Кракова и Великой Польши стал его сын Генрих II Набожный.

Нападение на монастырь Jasnej Górze банды возглавляемой Яном Куропатва и Фредериком (Фёдором Фёдоровичем) Острожским
Незадолго до Пасхи 1430 года Ян Куропатва вместе с Якубом Надобным из Рогова, Фридериком Острожским и Рогалой, мазовцем по прозвищу Виссель из Козолина, собрали группу разбойников из низших сословий и в пасхальное воскресенье напали на монастырь в Ясна-Гуре в Ченстохове. Главным мотивом этого нападения было хищение сокровищ и ценностей, которые паломники должны были оставлять в монастыре. Ян Длугош предполагает, что причиной нападения были долги, накопленные молодыми придворными.
Гуситская эпоха в зеркале одной судьбы («русский гусит» князь Фридрих Острожский). А.В. Рандин chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/http://west-east.marsu.ru/view/journal/article.html?id=26

Kurowscy herbu Szreniawa https://pl.wikipedia.org/wiki/...ur%C3%B3w.
Piotr Kurowski, także Piotr z Kurowa herbu Szreniawa (zm. 1463) – kasztelan sądecki (1440), senator (ok. 1450), kasztelan lubelski (1460), starosta lubelski (1431–1432). https://pl.wikipedia.org/wiki/Piotr_Kurowski
Mikołaj Kurowski of Szreniawa of Kurów https://en.wikipedia.org/wiki/Miko%C5%82aj_Kurowski
Kmitowie herbu Szreniawa https://pl.wikipedia.org/wiki/Kmitowie_herbu_Szreniawa

Rużyńscy (Ружинские; też: Rożyńscy, Różyńscy) — ród kniaziowski (książęcy) najprawdopodobniej pochodzenia litewskiego, który wziął swoje nazwisko od Rużyna na Wołyniu https://pl.wikipedia.org/wiki/Ru%C5%BCy%C5%84scy
Bohdan Różyński -– князь литовско-русинского рода Ружинских, родом из Волыни, проживавший в Киевской области. Предполагаемый гетман запорожских казаков, которых они называли Богданко. https://pl.wikipedia.org/wiki/Bohdan_R%C3%B3%C5%BCy%C5%84ski
Roman Kirykowicz Narymuntowicz Rużyński herbu własnego (spotykane wersje: Rużyński, Różyński, ur. w 1575 roku – zm. 4 kwietnia 1610 roku w Osipowie) – kniaź, rotmistrz wojsk koronnych, dowódca wojsk drugiego Dymitra Samozwańca.
https://pl.wikipedia.org/wiki/Roman_Ro%C5%BCy%C5%84ski
Масленков И.В. Происхождение и судьба малороссийского рода Ружинских. // Генеалогический вестник. Выпуск 67. СПб., 2022., с. 64-74. https://forum.vgd.ru/2971/139340/
Рюриковичи - Гедеминовичи: Острожские, Ружинские https://genealogia.ru/projects/nr/rurik.htm

История отдельных городов, входящих в состав коммуны Камень https://kamien.gmina.pl/o-gminie/dzieje-miejscowosci/

Szlachta ziemi chełmskiej do połowy XVI wieku. Włodzimierz Czarnecki. Instytut Badań nad Dziedzictwem Kulturowym Europy, 2012 - str. 434

Boniecki, Adam Herbarz polski. T. 3. S. 371 - 373. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...45/content
ЧЕРНЕВСКИЕ или ЧЕРНЁВСКИЕ герба ШРЕНЯВА (CZERNIEWSCY v. CZERNIOWSCY h. SZRENIAWA) на Волыни, Руси и Литве.
Пётр из Чирнёва, в 1520 г. подстароста, а Олехно (Александр) Чирнёвский в годах 1520—1522 судья — [оба] гродские хелмские (Akta XIX). Кшиштоф Чернёвский, в земле хелмской 1577 г. (Ibid.). Ячко, владелец части Чернёва в хелмском [земстве] 1564 г. (Paw.). Тимофей, владелец Чернёва, в владимирском повете, 1583 г. (Jabł.). Александр и жена его Евдоксия ведут процесс против Кишки в 1595 г. из-за залога Воротнёва и Романова. Пётр, квитован (получил расписку) Поцеем в 1608 г. Некогда Ежи обеспечил 300 флоринов на дворике «Окольный» в луцком замке; из этой суммы квитует Завадский Гораимову в 1634 г. (Woł. I f. 136; II f. 42 i V B f. 664).
Яцко, гаевник брестский. Эту должность выхлопотал в 1537 г. у короля Сигизмунда Костюшко Федорович, но король вернул гаевничество Черневскому в 1538 г. (ML. 30). Павел, землянин брестско-литовский, женатый в 1649 г. на Марине из Верещаков (Pac. f. 75).
Анджей и Якуб подписались на элекцию (выборы) Владислава IV от пинского повета, в котором находятся Черневице. Илья Нищуйкович, Ян Ярош Ширай и Северин с минским воеводством, а Ежи и Илья с виленским воеводством подписались на элекцию Яна Казимира. Стефан, подсудок браславский, умер в 1687 г. Анна, жена Михаила Тизенгаузена, около 1715 г. (Sap. III f. 163). Ян подписал от виленского воеводства элекцию Августа Второго.
Якуб и Бенедикт из упитского повета подписались на съезде под Олькениками в 1700 г. Юзеф подписал манифест шляхты литовской в 1763 г.
Катарина, дочь некогда Яна Якуба, поручика войск литовских, и Анны из Локницких, жена Михаила Корвина Идзьковского, коморника земского бельского, который записал ей пожизненное право в 1782 г. (DW. 98 f. 325).
Захарияш Черневский, владелец Чернева в 1656 г., имел сына Александра, а тот — Ежи, чьи сыновья: Марцин с сыновьями Анджеем и Антонием и Ян, подтвердили свое шляхетское происхождение в виленской губернии в 1800 г.
Дмитрий Черневский, владелец Чернёва и Гультаев в брестско-литовском воеводстве, имел сыновей: Владислава, Якуба и Филиппа. Владислав, конюший брестский в 1676 г., оставил шестерых сыновей: Франциска, Варфоломея, Эрика, Антония, Казимира и Яна. Последний, мечник брестский в 1708 г., имел сыновей: Юзефа, Станислава, Антония и Игнация, которым мать уступила свой взнос в 1736 г. Из них Юзеф и Станислав были владельцами Гарманов, Горан и Писаревщины в мстиславском воеводстве. Юзеф имел сыновей: Феликса, Ежи, Петра и Яна, а этот последний — Анджея и Стефана. Сыновья Анджея: Юзеф, родившийся в 1810 г., и Юстин, родившийся в 1815 г. Сыновья Стефана: Казимир, капитан бывших польских войск, Николай, родившийся в 1794 г., Александр, родившийся в 1799 г., Ян Стефан, родившийся в 1803 г., и Ежи, родившийся в 1805 г. (Метрические записи из Гизовеского и Колтынянского костелов).
Якуб, второй сын Дмитрия, имел сына Василия, а тот — Габриэля (Гавриила), после которого осталось четверо сыновей: Игнаций, Киприан, Анджей и Дмитрий. Игнаций имел сыновей: Николая, Яна, чей сын Тимофей, Михаила, Шимона, Луку и Эмилиана. Киприан имел сына Тадеуша, Анджей — сына Григория, а Дмитрий — сыновей: Прокопа, Анджея и Григория.
Эти Черневские, подтверждая шляхетское происхождение в 1820 г. в виленской губернии, представили вышеуказанную родословную.
Стефан, женатый на Гедройц, прибыл на Жмудь из минского воеводства и оставил четверых сыновей: Казимира, Александра, Яна Стефана и Ежи. Александр, владелец Таврова в тельшевском повете, от Янковской имел сыновей: Владислава, Сигизмунда, Болеслава, Людвига, Адама и Константина. Ян Стефан, проживавший также в тельшевском повете, где приобрел Юдсодзе, от Бродецкой имел сыновей: Адольфа, владельца Юдсодзей, Виктора, убитого в 1863 г. под Тришками, Эдварда, доктора медицины, скончавшегося в Гибралтаре в 1897 г., и Цезария. После Ежи остался сын Каликст, женатый на Якубовской.
Некоторые из них писались Коропками-Черневскими. Станислав Коропко Черневский приобрел в 1674 г. Мойги в вилькомирском повете у Мацеёвского, каковые имения по завещанию, составленному в 1702 г., передал сыну Марциану, который приобрел в 1773 году Гудайти у Келпша. Сыновей его было трое: Ежи, Антоний и Тадеуш, из которых двое последних наследовали в Гудайтях.
Антоний, родившийся в 1720 г. (метрическая запись в Оникштах), имел троих сыновей: Матвея, Яна и Доминика, из которых Доминик, родившийся в 1770 г., оставил сыновей: Юстина, Франциска, Михаила, Антония Павла, родившегося в 1814 г. (метрическая запись в Тельшах), Леона, родившегося в 1815 году, Феликса, родившегося в 1819 г., и Юзефа, родившегося в 1821 г. (метрическая запись в Эйгирджях).
Тадеуш, родившийся в 1739 г. (метрическая запись в Ковёрском костеле), имел сыновей: Игнация, родившегося в 1768 г., и Юзефа, родившегося в 1774 г., из которых Игнаций оставил сына Адама (из папки [Teka] М. Э. Бренштейна).
Ядвига Черневская, дочь Адольфа, владельца Янова в ковенской губернии, и Марии из Мициньских, обвенчалась в 1900 г. в Эйгирджях с доктором Франциском Билинским из Немирова.

Urzędnicy Wielkiego Księstwa Litewskiego. Spisy. Tom VIII: Ziemia brzeska i województwo brzeskie XIV–XVIII wiek https://rcin.org.pl/dlibra/pub...72/content
Czerniewski: Bartłomiej rzekomy miecz. Brz. (1719) po 406
– Benedykt Kazimierz straż. Brz. (1695–1703?) 990, bud. up. 1703–14
– Jacko gaj. Brz. (1512–37) 207 i (1538) 209
– Jan rzekomy miecz. Brz. (1708) po 405
– Jan stan. Brz. (1794) 884
– Jerzy Antoni cz. Pin. (1732) 1169
– Mikołaj skar. Brz. (1683) 784
– Stanisław miecz. Brz. (1797) 426
– Władysław kon. Brz. (1676–88) 298, miecz. (1688–1703) 397
GAJEWNIK (hajewnik) brzeski
207. Jacko Czerniewski, dworz. hosp.
N 24 II 1512 w dożywocie po pozbawieniu urzędu poprzednika (LM 9,
s. 90, nr 24)
27 XI 1537 władca odebrał mu urząd (LM 20, nr 71; BonPoczet, s. VIII)
209. Jacko Czerniewski, dworz. hosp. (ponownie)
N 28 III 1538 (LM 20, nr 105; BonPoczet, s. VIII)
Перевод:
207. Яцко Черневский, дворянин господарский.
Назначен 24 февраля 1512 года в пожизненное владение после лишения должности предшественника (Литовская Метрика, книга 9, страница 90, номер 24).
27 ноября 1537 года государь (правитель) отобрал у него должность (Литовская Метрика, книга 20, номер 71; А. Бонецкий, «Почет чиновников...», страница VIII).
209. Яцко Черневский, дворянин господарский (повторно).
Назначен 28 марта 1538 года (Литовская Метрика, книга 20, номер 105; А. Бонецкий, «Почет чиновников...», страница VIII).
Яцко Черневский (Jacko Czerniewski; ок. 1490–1550, упом. 1537-38) — на должность гаевник брестский назначен 24 февраля 1512 года в пожизненное владение, 27 ноября 1537 года государь (правитель) отобрал у него должность, назначен (повторно) 28 марта 1538 года, дворянин господарский.

RODZINA HERBARZ SZLACHTY POLSKIE POLSKIEJ SEWERYNA HRABIEGO URUSKIEGO. TOM III. 1906. chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://podgorski.com/assets/documents/Rodzina_Herbarz_szlachty_polskiej-T03.pdf
Стр. 9. ЧЕРНЯВСКИЕ герба ШРЕНЯВА. Леон, сын Викентия, в 1852 г.; Ян, сын Стефана, с 7 сыновьями: Альбином, Адольфом и Константином, Стефан, Вацлав и Ян, сыновья Якова, Константин и Томаш, сыновья Томаша, Бонавентура, Ян и Антоний, сыновья Викентия, Антоний, сын Яна, Антоний, сын Антония, с сыновьями: Николаем, Андреем и братом Павлом, Шимон и Игнатий, сыновья Станислава, а также Юзеф и Викентий, сыновья Игнатия, в 1850 г. признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян Гродненской губернии. Неизвестно какого герба, Стефан и Онуфрий, сыновья Григория, и 35 других доказали шляхетство в Киевской губернии в 1811 г.
Стр. 11-12. ЧЕРНЕВСКИЕ герба ШРЕНЯВА. Многочисленный род в Литве; принимали придомки (прозвища) Ширай и Нещуйкович. Андрей и Яков от Пинского повета в 1632 г., а Илья Нещуйкович, Северин и Ян-Ярош Ширай от Минского воеводства, а также Юрий и Илья от Виленского воеводства в 1648 г. подписали элекции (акты избрания королей). Илья-Казимир, заслуженный воин, получил на сейме 1649 г. обеспечение выплаты долга, который литовская казна была должна его дяде. Ян, староста марнавский, от Виленского воеводства подписал элекцию в 1697 г. Флориан, регент гродненский в 1700 г. Тадеуш подписал литовскую генеральную конвокацию в 1764 г. Ипполит, сын Модеста, председатель судов Дисненского повета в 1849 г. Юзеф (Иосиф), сын Михаила, исправник Трокского повета в 1856 г.
Признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян:
а) Гродненской губернии: Киприан, сын Яна, с сыновьями: Викентием, Антонием и Яном в 1839 г., а Константин и Юзеф, сыновья Антония, в 1861 г.;
б) Виленской губернии: Игнатий, сын Яна, и Францишек, сын Станислава, с сыном Михаилом и внуками, Яном и Францишком в 1851 г.;
в) Ковенской губернии: потомство Петра, Станислава и Яна, сыновей Юзефа, внуков Юрия, всего 17 человек, в 1861 году; Тадеуш, сын Марциана, с сыном Игнатием и его сыном Яном в 1860 г.; Антоний с потомством, сын Марциана, внук Станислава, в 1854–1859 гг.; потомство Юрия, Яна и Александра, сыновей Стефана, внуков Яна, всего 20 человек, в 1826–1861 гг., и потомство Бенедикта, Якова, Михаила и Юрия, сыновей Яна, внуков Якова, всего 23 человека, в 1845–1852 гг.
Юзеф с сыновьями: Михаилом, Яном и Юлианом, а также Викентий, сыновья Доминика, признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян Минской губернии в 1843 г.
Некоторые из Черневских, проживающих в Литве, имеют придомок Коропко; они также упоминаются в Волынском суммарии за 1591 г. как оседлая шляхта. Николай подписал конфедерацию шляхты Червонной Руси в 1464 г. Станислав, владелец имения Мойги в 1680 г., имел сына Марциана, владельца имения Гудайци, после которого остались сыновья: Антоний, Юрий и Тадеуш.

«Николай подписал конфедерацию шляхты Червонной Руси в 1464 г.» — при проверке источника «Akta grodzkie i ziemskie» Александра hr. Stadnickiego. Т. VII, стр. 105–112 действительно упоминается Nicolaus de Czernow (Czerniów w powiecie rohatyńskim), вероятно русинского происхождения, среди подписавших Акт Львовской конфедерации 1464 года. Ни по печати, ни по месту проживания не идентифицируемый с гербом Шренява и хелмской землёй. На каком основании Северин Уруский в «Rodzina. Herbarz szlachty polskiej» относит его, «Nicolaus de Czernow», к Черневским герба Шренява, остаётся непонятным.
Источник: Akta grodzkie i ziemskie Александра Stadnickiego. Т. VII, стр. 105–112. https://archive.org/details/ak...2/mode/2up

Olechno Czerniejowski Chełmskie Zapiski sądowe 1515. Od nazwy miejscowej Czerniejów lubelskie. / Олехно Чернейовский Холмские судебные записки 1515. От названия местности Чернеев люблинское (воеводство). Str. 71. Słownik historyczno-etymologiczny antroponimów ziemi chełmskiej (XVI–XVII wiek). Irena Mytnik.

В земле Хельмской. В повете Хельмском: Czerniewsky Czerniow, Wereszczyna 1564 r. Стр. 179-182. Ziemie ruskie. Ruś Czerwona. Cz. 1. Jabłonowski, Aleksander.
Parochia Dipultice. Czerniow. Sors Jaczko Czerniowski (h. Szreniawa), man. 1/2 hort. 3 c. agr., inq. 3, artif. I.
Nobilium:
Wolia Chojeńska. Sors n. Barbarae Czerniowska (h. Korczak-?), man. 3, hort. i s. agr.
Weresczin. Sors Pauli Czerniowski (h. Korczak-?)i, man. 2 1/2.
Woiia Weresczinska, sors Pauli Czerniowski (h. Korczak-?), man. 3/4
https://archive.org/details/rd...7/mode/2up
В земле Хельмской. В повете Хельмском: Czerniewsky h. Nieczuja? ("z Cz." 1520) psd. Czerniowo 1564 rozdrob., cz. Chojenic i Wereszczyna. Стр. 313. Ziemie ruskie. Ruś Czerwona. Cz. 2. Jabłonowski, Aleksander. https://wbc.poznan.pl/dlibra/p...94/content
Современная локация:
Чернеюв, сельская гмина Камень, повят Хелмский, Люблинское воеводство
Верещин, сельская гмина Уршулин, повят Влодавский, Люблинское воеводство
Хоенец, сельско-городская гмина Седлище, повят Хелмский, Люблинское воеводство
Ланьцухув, сельская гмина Милеюв, повят Ленчиньский, Люблинское воеводство
Full text of "Źródła dziejowe." https://archive.org/stream/rda...g_djvu.txt

Согласно приведенной исторической записи из люстрации (налогового реестра) 1564 года, Яцко Черневский (Jaczko Czerniowski) герба Шренява владеет в Хельмском повете в селе Чернев (Czerniow) прихода Депультичи (Parochia Dipultice) жеребьем (Sors — доля), в состав которого входит следующее имущество: 1/2 лана земли (man. 1/2 — mansus, около 8–12 гектаров пашни), 3 огородника с землей (hort. 3 c. agr. — hortulani cum agro, зависимые крестьяне с огородами и участками поля), 3 загородника/бобыля (inq. 3 — inquilini, бедные или безземельные крестьяне) и 1 ремесленник (artif. 1 — artifex, мастер, живший на этой доле земли).

Тимофей Черневский, владелец (1577-83) Чернёва, в владимирском повете, 1583 г. (Jabł.). совр. локация село Черниев, Турийская поселковая община, Ковельский район, Волынская область
Ziemie ruskie. Волынь и Подолье. Jabłonowski, Aleksander. https://www.wbc.poznan.pl/dlib...92/content

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 233 - 237. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...55/content
КУРОПАТВА герба ШРЕНЯВА (KUROPATWOWIE h. SZRENIAWA). Происходят из деревни Гродзины (совр. Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство), и по ней первоначально именовались, прежде чем одна ветвь осела в любельском [воеводстве], в Ланьцухове, по которому уже в пятнадцатом веке именуются.
Папроцкий ошибочно причислил их к Ястшембчикам, чему противоречат сохранившиеся их печати и выводы шляхетства.
Здислав из Гродзины свидетельствует в 1236 г. без титула, а в 1243 — 1244 г. является стольником краковским. Сын его Якуб 1236 г. Комес Пшибыслав, Пшибек, подсудок 1314 г., а судья земский краковский 1346 — 1349 г., свидетельствовал в 1339 г. в процессе против Крестоносцев (Lites.), обменял в 1339 г. деревни свои Ржепин, Ржепинек, Жырники и Забже на Опатковице и Зборов с аббатом Лысогурским (KMP.).
Сыновей его знаем двоих: Марцина и Петра, пишущихся из Гродзины и из Опатковиц. Оба женились на дочерях Гернка (Гарнка?) из Талева, Марцин на Ядвиге, а Пётр на Виславе, которые вместе с третьей сестрой Эльжбетой, женой Николая, подстолия королевы Ядвиги Локетковой, совершили раздел отцовских имений в 1333 г. Ядвига Марцинова взяла Овадов, половину Джевиц, третью часть Гур; Вислава Петрова взяла Богуцице, Струже и третью часть Гур.
После Марцина, кажется, остались только дочери, из которых одна принесла часть Гродзин Сулимчикам из Гарбова и была бабкой Завиши Черного, а вторая принесла Зборов Ястшембчикам и была матерью Марциша из Зборова 1386 г.
Пётр, чешник краковский 1355 г., не жил уже в 1373 г., а вдова после него Вислава, вела процесс в 1388 — 1389 году в Кракове с Цулицким (KMP.; St. Pr. P. Pom. VIII).
Герб Шрениява. Пшибек, сын Петра, из Гродзины и Опатковиц, от 1376 до 1398 года очень часто в различных делах в судах краковских выступает. Хотя ни разу не назван Куропатвой, должен был, однако, иметь это прозвище, так как сыновья его все уже это прозвище в качестве фамилии используют. Женат на Махне из Мокрска, племяннице бездетно умершего Пакоша из Жмигруда, которая унаследовала после дяди Жмигруд, часть Бощина и другие имения, что не обошлось без долгого наследственного процесса 1387 — 1398 г. Сыновей их акты краковские с конца четырнадцатого века (St. Pr. P. Pom. VIII), упоминают шестерых: Пшибка, Пакоша, Язда, Гжегожа, Якуша и Петра Куропаток.
Пшибек Куропатва из Гродзины, ложничий королевский 1393 и 1394 г., упоминаемый неоднократно в реестрах подкарбиевских, купил в 1392 г. половину Дамьяниц от Кмиты за 300 гривен, а в 1399 г. Стшешовице, Быстжичку и Вилковице от Мсцишка из Ксенжниц, 1400 г. свидетельствовал брату Яшку против Марка из Турска, продал в 1416 г. половину Дзевина за 200 гривен Константину из Миклюшовиц, женат был на Оффке, упомянутой около 1420 года как совладелица (патронесса) костела в Конюше, засвидетельствовал в 1420 году от рода Шреняв шляхетство Петра из Смолиц.
Пакош из Гродзины, вместе с братьями Пшибыславом и Якушем, вел процесс в 1398 — 1399 г. с Ганкой, вдовой после Пакоша из Жмигруда. Либо эти двое братьев, либо, скорее, сыновья одного из них, Пшибыслав и Пакош, наследники Жмигруда, имеют в 1421 г. дело с Николаем из Скальника (Hele. II. 1793). Смотри Жмигродские.
Гжегож из Гродзины, в 1398 г. ручаясь за всех братьев вместе с Якушем, должен разграничить Гродзину от Тура, а в 1399 г. с братьями, Яздом и Якушем, принимает от Петра Едльчу.
Якуш Куропатва из Гродзины, имеет дело в 1398 г. с аббатом Тынецким о границах Опатковиц, а обещает отдать часть Жегартовиц пробощу Меховскому.
Пётр Куропатва из Гродзины, каноник кафедральный краковский 1386 г. и кустош гнезненский 1393 г., купил в 1398 г. деревню Едльчу за 400 гривен, но в 1399 г. признает, что купил её за деньги братьев, Язда, Гжегожа и Якуша, и деревню им отдает; в том же году перевел каноническую деревню Дояздув на немецкое право, жил еще в 1400 г., а умер до 1406 г.
Яздо, Яздек или Ясек Куропатва из Гродзины, потом из Ланьцухова, уже в 1392 г. выступает в королевской свите, в 1397 г. выплатил часть долгов Пакоша из Жмигруда и взял в залог Старый Жмигруд, женат на Эльжбете из Видуховой, чей брат Пётр отдает в приданое деревню Ролюв, приобрел в 1400 г. часть Малого Булова и Чушова и представил в том же году свидетелей против Марка из Турска (St. Pr. P. Pom. VIII), был в 1392 г. старостой любельским, в 1400 г. ловчим любельским, в 1403 г. судьей любельским, в 1412 — 1417 г. каштеляном завичостским; вдова после него жила еще в 1421 г.
Сын их, Ян из Гродзины, дворянин королевы Софьи 1424 г., пишется потом постоянно Куропатвой из Ланьцухова, подкоморий любельский 1439 г. и староста саноцкий 1442 — 1446 г., староста хелмский 1447 г. и маршалок надворный коронный 1455 г. и 1459 г. В 1430 г. ручается с другими панами за доставку Яна Длугоша из Недзельска старосте краковскому (Hele. II. 2327), в том же году вместе с Якубом из Рогова и князем Фридрихом напал и разграбил Ченстохову, в 1439 г. подписал конфедерацию Спытка из Мельштына, вскоре, однако, очевидно, успокоился и в добрых впредь отношениях жил с королем. В 1440 году сопровождает Казимира в Литву, в 1445 г. снова едет из Санока в Литву, в 1457 г. находится с королем в Гданьске, в 1459 г. держал в заточении послов хелмских (Dług.). Папроцкий о нем пишет, что [он] доблестно отражал русинов от замка хелмского. Одолжил королю 500 венгерских золотых, которые ему король в 1459 году обеспечил на Хелме, Грубешове и Чарнечине (Wierzb. I. 521), в 1461 г. получил 200 гривен на Ленчне (Dypl. Bibl. Zamoj.), умер в 1462 г. На выкуп Ленчны у вдовы его Ядвиги и детей получил в 1463 и 1464 г. консенс (согласие) Ян из Тенчина. Ядвига с детьми: Яном, Станиславом, Бурнетой, иначе Ядвигой, Катариной и Анной, имеет дело в 1471 г. с Тенчинскими из Ленчны (Biblj. Zamoj. Dypl.). Из детей подкомория: Катарина является женой Адама Пиво из Опольска, который ей обеспечивает 600 гривен приданого и вена в 1489 г. (AGZ. XIX. 1085); Анна вышла за Яна Циолка из Желехова, с которым разведена в 1510 году (M. 47 f. 89; Rad. Inscr. Decr. III f. 689); Яну выплатил в 1472 г. Ясеньский за короля 60 гривен (Wierzb. 1. 823), но уже в 1481 г. в процессе братьев и сестер с владыкой хелмским он не упомянут, очевидно, умер до этого года (Akta XIX).
Станислав, дворянин королевский, арендатор парчевский, получил в 1484 г. от короля 100 гривен на Парчеве (Wierzb. I. 1644 i 1694), обеспечил в 1485 г. жене Барбаре из Кобылян, дочери стольника краковского, 4,600 венгерских золотых приданого и вена (M. 14 f. 150 i 20 f. 52; Wierzb. I. 1964), владелец Могельницы и арендатор Новоселец, в хелмском [земстве], в 1476 г. (Akta XIX), каштелян хелмский 1497 г. и староста хелмский 1501 г., получил в залог в 1502 г. староство любельское, на выкуп у него Недзелёвиц дан консенс в 1497 г. Шелинку, выхлопотал в 1498 г. консенс на цессию Руды Высшей и Низшей и пошлины во Влодаве Сметанке, а в 1501 г. на выкуп Рытра у Рафала Рытерского, получает в 1502 и 1505 г. в подарок соль и различные стации, в 1516 г. консенс на цессию староства парчевского Пилецкому, основывает в 1519 г. город в Ланьцухове, не жил уже в 1522 г., а вдова после него живет еще в 1524 г. (Wierzb. II. 652, 1237, 1495; Akta XIX; Teka Paw.; M. 29 f. 281; 33 f. 387 i 39 f. 299).
Его, возможно, сыновей упоминают книги расходов королевских: Николая в 1504 г. и Яна, ложничего королевского, в 1505 г. (Teka Paw.).
Николай обеспечил в 1516 г. приданое жене, Барбаре Венгленьской, и тот же самый, возможно, Николай зафиксировал в 1553 г. запись жене, Катарине из Лигензов, с которой имеет сыновей Якуба и Станислава (M. 29 f. 318 i 82 f. 586 i 587). Иеронима, сына Станислава, 1584 г., и Якуба с женой Доротой, 1590 г., упоминают приговоры Трибунала любельского (Ks. 23 f. 378 i 38 f. 694).
Ян Куропатва, каноник краковский 1414 — 1416 г.
Николай Куропатва из Гродзины и Собовиц, в 1443 г. имеет дело с Пакошем из Гродзины, а в 1447 г. признал, что весь берег Ниды возле Собовиц принадлежит Добеславу из Емельницы. Ян Куропатва из Гродзины свидетельствовал в 1448 г. в Кракове. Якуб из Гродзины, сын некогда Петра Куропатвы, осужден в 1466 — 1467 г. Сверацкими в Кракове (KMP.; Hele. II). Бернард, владелец части Хронувка, в радомском [земстве], в 1508 году (Paw.). Дорота, жена Мельхиора Плаского из Плазы в 1544 году.
Павел Куропатва, уже в начале пятнадцатого века поселился в галицком [земстве]. В 1439 г. является воеводой Яна Бучацкого в Чернееве, в 1443 г. взял в залог Седльце у Мужилы из Бучача и половину Обельниц у Федка из Обельниц, находится в каком-то родстве с Милованьскими, вероятно, по матери, после которой является владельцем части Грыниовец и Полагиц (сегодня Палагичи), взял в 1447 г. в залог часть Урусов, купил в 1451 г. часть Полагиц у Завиши из Магнушева, в 1454 г. часть Цецилова, Пневя и Владычина, в 1464 г. часть Грабовца и Хотков, при люстрации королевских имений в 1469 г. предъявил королевские грамоты на 410 гривен на Незавязове, пожизненное право на деревнях Дутрув и Влошовское Поле и 310 гривен на Грыниовцах, стал стольником галицким в 1468 г., не жил уже в 1474 г. Из детей его знаем дочерей: Анну, жену Рафала из Хотимира 1457 г., и Маргариту, иначе Чернуху, жену Клеменса из Незвещи 1487 г., и сыновей: Яна, Станислава, Николая, Гунтера и Франциска.
Ян, плебан (приходской священник) из Язловца, продал в 1482 и 1483 г. свою часть наследства после племянницы брату Франциску.
Станислав обеспечил в 1482 г. жене Зузанне, дочери Николая из Хотимира, 200 гривен приданого и вена на Полагичах; вместе с братом Франциском признает долг 60 гривен Анджею из Милования. Кажется, умер бездетным.
Николай, выступающий уже в 1464 г., обеспечил в 1475 г. жене Елене, дочери Яна Свирча, 200 гривен приданого и вена на Грыниовцах и Цецилове; умер до 1478 г., в котором жена его уже во втором браке за Анджеем Незвеским. Единственная их дочь Катарина, наследница части Грыниовец, Дутрова, Пшибылова и Хоткова, умерла незамужней в 1482 году, а наследство после неё берут четверо дядей.
Гунтер, иначе Гунчерж, обеспечил в 1475 г. жене Зофье 400 гривен на своей части в Полагичах и Черновице; эту сумму выплачивает ей, уже вдове, его брат Анджей из Милования в 1487 г.
Франциск, старший [годами] от Гунтера, обеспечил в 1475 г. жене Анне, дочери Яна из Мижева, 120 гривен приданого и вена на Пшибылове и Грыниовцах; взял в 1476 году в залог часть Дубовца от брата Гунтера; выкупил в 1482 — 1483 г. от братьев наследство после племянницы Катарины, дочери Николая; владелец Полагич, Пшибылова, Братковиц, Ганьковец, Хоткова; подчаший галицкий 1487 г., стал мечником галицким в самом конце 1489 года, жил еще в 1498 г. (AGZ. XII — XIX).
Сын или внук Франциска, Павел, владелец Пневя, доказывает в 1530 году, что Хотков является его собственностью, а Незавязов держит от короля в пожизненном владении (St. Pr. P. Pom. VI. 449, 450 и 460).
Николай, войский галицкий 1555 г., владелец Полагич, Пневя, Будкова, Хоткова, Братковиц, Грыниовец, Незавязова, Бобулинец, Койданова и Гадыньковец 1578 г. (Paw.), судья, делегированный от галицкой земли от генеральной конфедерации русского воеводства в 1574 г. после побега Генриха Валуа, жил еще в 1580 г. Сыновья его: Станислав, Николай и Павел получили в 1590 г. подтверждение прав на Койданов (Wyr. Lub. 3 f. 80 и 106; 63 f. 434; M. 133 f. 434).
Станислав, посол на сейм 1589 г., женатый на Анне Венжикувне в 1591 году (Wyr. Lub. 45 f. 303), кажется, потомства не оставил.
Николай, стольник галицкий 1603 г., женатый на Анне Белжецкой, дочери Бартоломея, в 1594 г., вместе с которой получил в 1604 г. пожизненное право на Прусах, а в 1609 г. консенс (согласие) на цессию Нового Села сыну Александру; арендатор Знесения в львовском [земстве] 1598 г., умер, кажется, в начале 1618 г., в котором сын Александр получил подтверждение аренды Знесения (M. 141 f. 97; 148 f. 312; 151 f. 8; Zap Lub. 17 f. 62; AGZ. X. 2826, 2871 и 3293).
Александр, женатый на Эльжбете Голуховской, получил в 1630 г. консенс на приобретение от Собеского королевских имений Чернеева, Хомикова и других в галицком [земстве], а жена получила в 1639 г. консенс на цессию сыновьям: Анджею деревни Каменное, иначе Новое Село; Михаилу деревень Чернеев и Хомиков; а Николаю деревень Грыниовце и Королевское Поле в галицком [земстве] (M. 185 f. 162; AGZ. X. 4027). Михаил был владельцем Тысменичан в 1647 г. (Gr. Halic. 140 f. 87).
Павел, третий сын Николая, войского, подстолий галицкий, женатый на Анне Маковецкой, вместе с которой имеет признанное в 1593 г. пожизненное право на Братковцах (M. 138 листа 196), имел сыновей: Павла, Яна и Иеронима, которые цедировали (переуступили) в 1628 г. в Люблине определенные суммы Замойскому (Zap. Lub. 31 f. 560).
Павел, сын Павла, подстолия, от жены, Зофьи Станиславской, оставил дочь Зофью, жену в первом браке Станислава из Конар Кохановского, дворянина королевского, умершего в 1650 г., а во втором браке — Станислава Конецпольского, воеводы парнавского в 1654 г. (Gr. Krak. 265 f. 1091 i 346 B f. 1214).
Ян, сын Павла, подстолия, обеспечил в 1614 г. жене Цецилии Лодзинской 2,000 флоринов приданого на Бобулинцах и Койданове, а в 1629 г. цедировал брату Иерониму и жене его Братковце в галицком [земстве]. Вдова после него, уже во втором браке за Петром Насиловским, из своих сумм на Бобулинцах записала в 1635 г. львовским кармелитам 6,000 флоринов (M. 177 f. 401; Gr. Trembow.).
Иероним, третий сын Павла, подстолия, владелец Надворной, женатый на Зофье Печихойской, приобрел у брата Яна в 1629 г. пожизненное право на Братковцах, квитован (получил расписку об исполнении обязательств) в 1642 г. Анной Вансовичовой по долгу, взятому еще в 1629 году (Zs. Halic. 82 f. 109; Gr. Halic. 29 f. 699; 84 f. 1091; 85 f. 145). Дочь их Юстина, жена Станислава Курдвановского, умерла бездетной, а сын Станислав Иероним, владелец Надворной, Бобулинец, Койданова, а после сестры — части Волкова, отдал в аренду в 1664 г. Бобулинцы Курдвановским, выплатил в 1668 г. из этих имений задолженности после тетки (жены дяди) Лодзинской; женатый на Кристине Хмелювне, дочери ловчего белзского, оставил сына Ежи (Zap. Lub. 48 f. 786; Gr. Halic. 1664 i 1668).
Ежи, мечник галицкий, освобожден в 1711 г. от процесса Янишевским (Woł. X f. 28), депутат галицкий в Трибунал любельский, умер неженатым до 1729 года, кажется, последний из рода, отписав имущество своей тетке, Ангеле из Хмелей, в замужестве Димитровой Еловицкой, и двоюродному брату Антонию Паевскому.
Ян, судья гродский люблинский 1687 г. У Петра, от Зофьи Югошовской дочь Зофья Барбара, в первом браке за Станиславом Папеским, во втором — за Николаем Хоментовским, записала в 1676 г. дочерям своей сестры, Урсулы, в замужестве Якубовой Курдвановской, 5,000 флоринов (Gr. Halic. z 1774 r.). Урсула жила вдовой в 1700 г. (Gr. Lwów.). Пётр Станислав, от жены Терезы Трусколаской, имел дочерей: Елену, за Адамом Белжецким, стольником галицким в 1684 г., вдову в 1725 г., основательницу коллегии иезуитов в Станиславове; Саломею, за Антонием из Жмигруда Стадницким, подчашим белзским, и сыновей: Александра, каноника и канцлера кафедрального львовского, депутата в Трибунал 1695 г., Михаила и Казимира. Все пятеро вместе с матерью записали в 1690 году определенные суммы львовскому собору (Zap. Lub. 66 f. 597; Gr. Bełs. Rei. 309 f. 67; Zs. Halic. z 1690 r.).
Не знаю, принадлежали ли к этой семье: N. Куропатва, чья жена Дорота из Згожельских квитовала (давала расписку) в 1618 г. своего брата в получении приданого (DW. 46 f. 351) и Томаш Куропатва Гощиньский, женатый на Анне Пшепюрчанке в 1665 году (Akta Bełskie в папке [Teka] Руликовского).

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. S. 135. https://www.slownik.ihpan.edu.pl/search.php?id=10109
Люблин. ЛАНЦУХУВ (ŁAŃCUCHÓW) (1411 г. и далее Lanczuchow копия, 1414 г. и далее Lachuchow) 24 км к востоку от Люблина; от 1519 г. город, сегодня деревня.
1. Повят люблинский, приход Ланцухув.
2. Границы: 1428 г. с Мелгвью (ZL II 154). 1476, 1486 гг. с Кшесимовом (ZL IX 133). 1470-80 гг. с Ленчной, Волей Ленченьской, Шпицей (DLB III 267-8). 1486 г. дорога через Кшесимов до Люблина (LP 105). 1564 г. мостовая пошлина (AS XIX 324).
3. Шляхетская собственность:1411-18 владелец Ян Куропатва герба Шренява, кастелян завихойский (ZDM V 1241, ZL V 98, X 11-204, биография в PSB XVI 254 полна ошибок).1418-28 Эльжбета, вдова после кастеляна Яна, в 1428 г. жена Николая из Бехова [старосты люблинского] (ZL II 93-167, V 177-8, X 249-333).1418 Ян, сын Яна из Ланцухува, кастеляна завихойского, принимает в качестве своего опекуна на 6 лет Яна Щекоцинского, кастеляна люблинского (ZL X 263).1430 этот же [Ян] принимает участие в нападении на ясногорский монастырь (DH XI), в гг. 1442-6 староста саноцкий, 1447 и 1455-62 староста хелмский, 1441-62 подкоморий земли люблинской, 1455-61 маршалок королевский (PSD XVI 253-4).1455 этот же получил за женой Ядвигой 300 гривен приданого, записывая ей столько же в качестве обеспечения (ZL IV 179).1457 отправляясь в лагерь, заложил в трактире в Гданьске свое оружие (Гданьск, Государственный архив, 300 D/1, № 53).1462-88 Ядвига, называемая Нерадка, вдова после подкомория Яна (AGAD ор. 6674, 6687, ZL V 353, IX 127-550).1455 шляхтич Станислав Бавул из Ланцухува (OL II 88).1463 Ян и Пётр, сыновья Яна Куропатвы (ZL V 373).1465-71 дети подкомория Яна и Ядвиги: неделимые братья Ян и Станислав, сестры Бурнета, Катажина, Анна (AGAD ор. 6687, ZL V 243, 413, 471, VIII 38-51).1476 и далее владелец Станислав Куропатва, сын Яна (ZL IX 127-661), 1496-1520 кастелян хелмский (AKH VIII 172, MS IV 10295-12560).1502 этот же записывает жене Барбаре пожизненное право на свои потомственные владения Ланцухув, Воля Ланцуховская, Закшув, Милейюв, Рогалице, Ciechanki в земле люблинской, Гавлув и Слонка в земле краковской, Столпье, Воля Столпская, Новосельце, Дамианице, 2 Руды и пошлину во Влодаве в земле хелмской, а также держание парчевское; после ее смерти владения перейдут к его наследникам (MS III suppl. 613).1520-4 Барбара из Кобылян, вдова после Станислава Куропатвы, кастеляна хелмского, в 1524 г. уступает своему двоюродному брату Николаю Кобылянскому, королевскому дворянину, свою запись обеспечения и приданого на владениях Ланцухув, Рогалице, Милейюв, Закшув, Воля Ланцуховская, Ciechanki и Острувек (MS IV 12 618, 14 087).1509-10 Анна Куропатва из Ланцухува, разведенная жена Яна Цёлка из Желехува (MS IV 605, 9536).
4. 1519 Сигизмунд I разрешает локацию города по магдебургскому праву в деревне Ланцухув, а также проведение торгов по вторникам и ярмарок на Успение Пресвятой Девы Марии [15 августа], св. Варвару [4 декабря] и в IV воскресенье Великого Поста (MS IV 12 280). 1531-3 наследственный войт с 1 лана (RP).
5. Архидиаконат люблинский. Приходские священники (плебаны): 1420 Станислав (ZL X 348-54). 1433 Станислав (Szafran 155). 1440 Марцин (Szafran 155). 1461-2 Войцех (OL II 253-9). 1470-80 деревянный костел св. Станислава (DLB II 547). 1529 плебану снопная десятина с фольварка и от 2 крестьян в Ланцухуве, из Милейюва, Рогалиц, Лысолаев, Гурного, Ciechanek, Острова, Воли, вместе с колядой 38 гривен, 2 гроша (Lii 431). 1531-3 к приходу принадлежат деревни Ciechanki, Гурне, Милейюв, Рогалице, Воля Ланцуховская (RP).
6. Кирык 142-3.
7. Предполагаемое раннесредневековое городище (Жаки 45).

Kraków, część II KOBYLANY / Kuropatwa / Kuropatwie / Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. S. 637-669. https://www.slownik.ihpan.edu.pl/search.php?id=7704

Ян Куропатва из Ланкухова Герб Шрениавы / Poczet starostów sanockich doby przedrozbiorowej https://powiat-sanok.pl/strona..._doby.html
Восьмым старостой Санока был Ян Куропатва из Ланьцухова, носивший герб Шренявы. Он занял этот пост до 17 ноября 1442 года и в последний раз упоминается в источниках как староста Санока 12 марта 1446 года.
Ян Куропатва из Ланкухова, вероятно, родился на рубеже XIV и XV веков. Он происходил из Люблинского региона и был сыном Ясека из Гродно и Ланкухова и Эльжбеты из Видуховой.
Впервые мы встречаем его в письменных источниках в 1424 году, когда он был придворным королевы Зофии Гольшаньской, четвёртой жены Владислава Ягелло. Возможно, Куропатва был сторонником гуситизма, но в любом случае, он, безусловно, обладал авантюрным характером, поскольку на Пасху 1430 года он принял участие в печально известном грабеже монастыря Ясна-Гура и города Ченстохова. Ян Длугош описал это событие следующим образом:
Некоторые польские дворяне , растратившие отцовские имения и погрязшие в долгах (...), наняли разбойников из Богемии, Моравии и Силезии и в пасхальное воскресенье напали на монастырь . Не найдя сокровищ , разочарованные в своих надеждах, они набросились на литургические сосуды: чаши, кресты , облачения . Они даже разграбили сам образ Пресвятой Богородицы , который благочестивые верующие украсили золотом и жемчугом . И не остановившись на грабеже , они пронзили лицо мечом и разбили раму картины, чтобы на основании таких жестоких и гнусных деяний их приняли не за поляков , а за чехов , то есть за гуситских еретиков. Совершив такое гнусное деяние, они покинули монастырь с небольшой добычей , скорее опозоренные , чем обогащенные .
Среди польских дворян, упомянутых летописцем, были Ян Куропатва и Якуб Надобный из Рогова, изображенные на гербе Дзялоши, а также князь Фридерик (Фридруш или Федко) Острогский, соратник князя Зигмунта Корибутовича в его походах и участник гуситских войн в Богемии и Моравии. Хотя, как писал Длугош, все, кто осквернил себя этим святотатством , позорно погибли в течение года , Куропатва избежал сурового наказания. Возможно, его спасла защита царицы Зофии.
После смерти Владислава Ягелло (1434 г.), во время несовершеннолетия его сына Владислава Ягеллончика (Владислава Варненского), Куропатва оказался среди политических противников епископа Кракова Збигнева Олесницкого, который в то время фактически правил Польшей. Это противостояние поддерживала королева Зофия, отдалившаяся от сына и лишенная влияния на государственные дела. Поэтому, когда в начале мая 1439 года на съезде дворянства в Новом Място-Корчине Спытек Мельштынский, кастелян Бечский, поддерживающий гуситов, сформировал конфедерацию против правления Олесницкого, Ян Куропатва был среди ее подписантов.
Однако вскоре после этого союзники потерпели поражение от царских войск в битве при Гротниках, где был убит Спытек. Это укрепило доминирующее положение краковского епископа. После поражения при Гротниках Куропатва находился рядом с царицей Зофией, оставаясь при её дворе преимущественно в Бече и Саноке, где противники Олесницкого и его сторонников собирали свои силы.
В том же году (1439) Куропатва стал камергером Люблина, и занимал эту должность до своей смерти в 1462 году. В 1440 году королева София поручила ему сопроводить своего младшего сына, 12-летнего князя Казимира IV Ягеллона, в Литву, где тот должен был взойти на великокняжеский престол.
Два года спустя, в 1442 году, благодаря поддержке королевы, Куропатва стал старостой Санока. Во время междуцарствия, последовавшего за трагической смертью Владислава Ягеллончика в Варне в 1444 году, Куропатва был стойким сторонником кандидатуры князя Казимира IV Ягеллона на польский престол. В 1447 году, когда младший сын Ягеллона наконец пришел к власти в Польше, Куропатва получил от короля старосту Хелма.
В течение следующих примерно двенадцати лет он преданно служил Казимиру IV Ягеллону, даже став придворным маршалом в 1455 году. В 1453 году Куропатва вместе с другим сторонником Казимира из периода междуцарствия, старостой Люблина Яном Щекоцинским, осадили замки Освенцим и Волек и разгромили войска Силезских Пястов — Януша (Яна) III, герцога Освенцимского, и его брата Пшемыслава (Пшемека), герцога Тошекского, — которые совершали набеги на Краков. После взятия Освенцима Куропатва командовал там королевским гарнизоном.
Результатом этой победы стало заключение в конце 1453 года соглашения с князем Янушем, согласно которому он признал феодальное владение польского короля, а в 1457 году герцог Освенцимский окончательно продал свое герцогство польской короне за 50 000 гживенов.
Во время Тринадцатилетней войны с Тевтонским орденом Куропатва часто находился рядом с королем. В частности, он сопровождал Казимира, когда в 1457 году тот встретился со своим союзником, королем Карлом VIII Кнутсоном, изгнанным из Швеции датским правителем Кристианом I.
В 1458 году Куропатва выполнил приказ короля и заключил в тюрьму сторонников магнатской олигархии, посланников из Хелмской земли: Зигмунта из Латычина и Вержбету из Сенницы. Куропатва также выступал за включение Бельской земли, находившейся тогда во владении династии Плоцков Мазовецких, в состав короны. Поэтому, когда герцоги Семовит VI и Владислав II умерли с разницей в несколько недель в начале 1462 года, Куропатва успешно представлял короля в Бельском сеймике, чтобы убедить местную знать поддержать планы короля.
О деятельности Куропатвы на посту старосты Санока известно сравнительно немного. За менее чем четыре года своего пребывания в должности он отреставрировал замок Санок и превратил его в резиденцию королевы Зофии. Замок Санок, как уже упоминалось, был тогда центром для лидеров малопольской знати, недовольных политикой епископа Олесницкого. Куропатва поддерживал тесные контакты с другим Шренявитой, кастеляном Пшемысля и Львова Яном Кмитой из Собеня (известным как Носек), внуком старосты Санока Петра Кмиты.
Хотя Ян Куропатва активно участвовал в политической жизни страны и был доверенным лицом королевы Зофии, а позже и короля Казимира IV Ягеллона, он, в отличие от других деятелей того периода, не скопил магнатского состояния. Как установил Феликс Кирик, Куропатва владел лишь семейным имением Ланцухов, а также фермой и усадьбой в Хелмском повяте и Волой Ланцуховской в Люблинском повяте. Он также не обладал значительными финансовыми ресурсами, занимая деньги у санокской знати. Только в 1459 году он одолжил королю 500 венгерских флоринов, которые получил в Хелмской земле, а в 1459 и 1461 годах – в общей сложности 270 гживн, зарегистрированных в деревне Лочна в Хелмской земле.
Ян Куропатва умер в 1462 году. У него остались жена Ядвига, два сына, Ян и Станислав, и три дочери: Бурнета Ядвига, Катажина и Анна.

...понимая бесперспективность сопротивления, вступил в переговоры.... принес вассальную присягу... За этот переход на сторону нового сюзерена... не только сохранил за ним права, но и пожаловал... и другие земли в вечное владение.

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 245 - 246.
КУРОВСКИЕ герба ШРЕНЯВА (KUROWSCY h. SZRENIAWA) из Курова, в щижицком повете, под Вишничем. Клеменс из Дрожеёвиц и Курова, каштелян жарновский 1396 — 1401 года, умерший перед 1405 г., продал в 1372 г. Рогозицу за 200 гривен широких пражских грошей Кмите, заложил в 1388 г. часть Дамьяниц Циковскому, купил в 1399 г. Бохотницу за 550 гривен у Яська из Бейс, заседал в 1399 г. на вечевых судах в Пыздpax, в 1401 г. свидетельствовал в Серадзе, а от жены Катарины оставил многочисленное потомство. Из дочерей: Анна была в 1417 г. ксеней (настоятельницей) клариссинок в Сонче; N. за Имрамом из Свинар в 1399 г. Дочерью также, а может уже внучкой Клеменса, была Эльжбета, жена Яна Валаха из Хмелька, которая в годах 1423—1434, доискивается прав своих к наследству после архиепископа Николая. Из сыновей Клеменса знаем троих: Яна, Николая и Петра.
Ян, студент краковского университета 1403 г., спорит в 1406 г. за гнезненскую канонию с Петром Гливичем, но дело проиграл в 1407 г. и вскоре, вероятно, умер, так как дальнейших сведений о нем нет.
Николай, магистр свободных наук, бакалавр в краковской академии 1385 г., писец королевского двора 1392 года, королевский протонотарий и кантор гнезненский 1393 г. (канцлером никогда не был), епископ познанский, утвержденный Папой по просьбе королевы Ядвиги 1395 года, епископ влацлавский 1399 г., архиепископ гнезненский 1402 г., умер 1411 г. В 1394 г. получил возврат 33 гривен, которые заплатил за короля; 1398 г. отступил всю свою отцовщину и материзну отцу и братьям; 1399 г. купил Одроваж, в опочинском [повете], от Кмиты за 300 гривен, и основал город на немецком праве, договаривался 1406 г. с Петром Кмитой, воеводой краковским, о выплате ему, или братьям, 830 гривен долга, 1408 г. купил половину, а 1409 г. взял в залог вторую половину замка и имений Рожнов, под Грюнвальдом имел свою хоругвь. Как епископ не заслужил себе похвалы, распорядительный и предприимчивый, собрал большое состояние, которое после него унаследовал брат Петр, очевидно, единственный оставшийся.
Петр из Курова и Шренявы, староста любельский 1431 — 1432 г., каштелян сандецкий 1440 г., а любельский 1460 г., умер в конце 1463 г., обвиненный в 1427 г. в отношениях с королевой Софьей, вызвал в 1431 г. в суд Страша, клеветника, подписал в 1439 г. конфедерацию Спытка из Мельштына, посольствовал в 1446 г. от шляхты краковской к Казимиру в Литву, а 1461 г. от короля к капитулу краковскому. Весьма предприимчивый, так же как и брат архиепископ, вместе с ним выкупил от Кругля и Загорского в 1409 г. права на Волю Хелмскую под Краковом, купил 1410 г. за 2,000 коп широких пражских грошей имение Гродек от Слупских, продал 1418 г. унаследованный по брате Одроваж за 600 гривен Зигмунту из Плачковиц, а в 1425 — 1426 г. Рожнов и Гродек за 1,000 коп грошей Завише Черному из Гарбова, на каковую продажу согласилась в 1431 г. жена его Бурнета, в годах 1423 — 1434 защищает себя и покупателей имений после брата против Эльжбеты Валаховой в деле об имениях и сокровищах. Единственная, кажется, его дочь Ядвига, наследница Курова и Бохотницы, внесла эти имения в дом мужа, Яна из Пильчи, воеводы краковского (St. Pr. P. Pom. VIII; Hele. II; KMP.; KKKr.; Dług. Histor. i Lib. Benef.).
Близость Курова и Вишнича, совладение Дамьяницами и совместный патронат над костелом в Конюше указывают на то, что эти Куровские составляли одну ветвь Шренявитов с Кмитами, но уже в пятнадцатом веке угасли.
Следовательно, к другой семье принадлежали более поздние Шренявиты Куровские. Антоний и Матеуш подтвердили свое шляхетское происхождение в 1790 году в Отделе Сословий галицийских (Goł.).
К Шренявитам, согласно Чарнецкому, принадлежал Игнаций Куровский, владелец Халав, судья мира шремского повета в 1809 году, после которого от Стецкой остались дочери: Аполлония, за Петром Мацеёвским; Зофья Ожегальская и Петронелла, а также трое сыновей:
Валериан Ян Непомуцен, родился в 1783 году, умер в 1863 году, имеющий большие заслуги в сельскохозяйственной литературе, автор, редактор и издатель многих трудов.
Юзеф, умер в 1838 году, владелец Погожели, от Марианны Дрвенской оставил: Игнация, Эмилию, за Онуфрием Стаблевским, и Сидонию, за Каролем Слонимским.
Станислав, владелец Халав, после которого от Марианны Вронецкой остались: Евгения, за Ильдефонсом Може; Мальвина, за Александром Сокольницким; Эмма, за N. Пуффке, и Валериан, женатый на Анеле Браунек, от которой — Зофья, за Владиславом Свенцицким, и Болеслав (Czarn.).

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 10. S. 190 - 203. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...t?ref=main
КМИТЫ герба ШРЕНЯВА (KMITOWIE h. SZRENIAWA). В бохенском округе, бывшем воеводстве краковском, существует старинное поселение Вишнич — вотчина могущественного и заслуженного рода Кмитов. Принадлежали им, а даже первоначальным их гнездом были Дамьянице, лежащие в прошовском повете, под Конюшей. Вопреки принятому обычаю в пятнадцатом столетии, Кмиты не от унаследованного имения, а от имени одного из своих предков приняли фамилию. (Что имя «Кмита» в давние века было в довольно частом употреблении, подтверждают следующие акты: Николай де Наперки, сын Кмиты, признает обязательство в 1487 году (M. 60 f. 138). Кмита из Барцина свидетельствует на привилее Николая из Хмелева в 1417 году (Kod. Dypl. Bart.). Кмита, мещанин брестский, свидетель на привилее Владислава Локетка от 1322 года (Rzysz. Mucz.). В 1502 году, возможно, потомок одного из вышеупомянутых Кмитов, писался уже Каспером Кмитой; был он вместе с братом Петром владельцем Собелина (M. 20 f. 9).)
Ясек Кмита, иначе Кмита, имеющий сестру Маргариту, владелец Вишнича, заложил это имение в 1352 году Михаилу из Кендзежа. В 1358 году обеспечил сыну своему Яну 200 гривен на Малом Вишниче. В 1364 году совершил раздел имений с тем же сыном, на основании которого взял половину Дамьяниц и сто гривен, а сыну отдал Большой и Малый Вишнич, Кобыле, Ломну и Лександрову (Arch. Sang. II). Раздел этот был вызван, безусловно, повторной женитьбой старого Кмиты. Эту половину Дамьяниц продал в 1392 году Кмита, сын Кмиты из Дамьяниц, Пшибку из Гродзины за 300 гривен. Этот Кмита младший был родоначальником существующей доныне шляхетской ветви Кмитов, пишущейся из Воли.
Ян Кмита, сын Яська, владелец Вишнича, свидетель 1364 года на акте основания костела в Скавине (Kod. Tyn.), а в 1367 году [упомянут] на привилее, выставленном аббатом Тынецким (KDM.), получил в 1376 году от князя Владислава Опольского Буск, в земле львовской, с поветом, под обязанностью военной службы с 6-ю копейщиками и 6-ю лучниками (Arch. Sang. V).
Акт от 1368 года, которым ему как старосте львовскому Казимир Великий подтвердил сфальсифицированный привилей Болеслава Стыдливого, якобы от 1286 года, выданный его предку Оцеславу из Вишнича и Дамьяниц, является также фальшивым, так как старостой русским, то есть львовским, был до 1370 года Отто из Пилицы, а он только становится им в 1371 году, в котором даровал Годовице костелу Святого Яна и базилианам во Львове (AGZ. VII).
В 1367 году староста серадзский, вместе с Бартошем из Виссенбурга, дал в 1375 году битву под Гневково Владиславу Белому и войска его разгромил. В том же еще году староста краковский, в году следующем высланный королевой Елизаветой с целью усмирения начавшейся драки между венграми и поляками, раненный в шею стрелой, выпущенной одним из венгров, упал с коня и дух испустил 7-го декабря 1376 года (Cal. Crac.).
Для успокоения родственников его и друзей королева Елизавета отдала сыну его Петру староство ленчицкое. Едва за два месяца до смерти основал староста краковский совместно с женой Катариной алтарию Святого Антония Аббата в кафедральном соборе краковском, отдав на неё дом и площадь в Кракове.
Пётр, староста ленчицкий, в 1385 году каштелян любельский, а в 1401 году воевода сандомирский, стал воеводой краковским в 1406 году. Не жил в декабре 1409 года (Hele. II). Был и старостой саноцким в 1396 году, а в годах 1399 — 1404 старостой серадзским. Вдова по нему названа в 1409 году в актах краковских (Hele. II. 1237) каштеляншей краковской. Если это не ошибка писца, то он мог им быть в последние месяцы того же года.
Кроме замка Собени и имений наследственных Вишничских, в состав которых входили деревни: Большой и Малый Вишнич, Рогозе, Кобыле, Ломна, Борова, Поломы и Александрова, владел еще Дамьяницами, Петрковицами, Бахорцем и Одроважем, который приобрел в 1382 году (KDM.). От короля Владислава Ягелло получил в 1389 году Дубецко, Искань, Ступницу и Русельчице в земле саноцкой, а в 1404 году взял в залог город Липницу (M. 35 f. 299 i 302; Hele. I. 292). В 1378 году пожаловал солтыство в Кобыле слуге своему Петрику (Arch. Sang. II), а в 1398 году договаривается с Якушем, Войтком и Пшибком из Дамьяниц о мельнице, там же расположенной (St. Pr. P. Pom. VIII).
От жены Ганки, которую король освободил после его смерти от ответа на всякие вызовы в суд, оставил двух сыновей: Петра и Николая, которые в 1412 году подтверждают шляхетство Николая из Сарби, а в 1418 году продают деревню Береpку братьям из Бирчи (Hele. II. 1237 i 1306; AGZ. VII).
Пётр, старший сын воеводы краковского, владелец на Собени, с прозвищем «Лунак», в акте вывода шляхетства Николая из Сарби назван подстолием сандомирским, но им быть не мог, так как с 1404 года по 1426 год им был Пётр из Харбиновиц, но был подчашим уже в 1412 году, с каковым титулом помещен в акте продажи Березки и в списке сановников, заседающих на судебном вече в 1421 году в Кракове. Умер в 1430 году (AGZ. II, III, VIII i Hele. II. 1421). В 1424 году приобрел мельницу на Деновце и Постолув (AGZ. XI). Был владельцем Дамьяниц, имений Собеских и Деновских. От Катарины Ржешовской, дочери Яна и Маргариты из Браниц, наследницы половины Ржешова, оставил сына Яська, наследника после него имений Деновских, Бахожа и Собени, а также дочь Маргариту, жену в первом браке Яна Голиана из Обихова, подстолия познанского, умершего в 1437 г., а во втором браке — Пшедпелка Мостица из Великого Козьмина, умершего в 1449 г.
Ясек, прозванный Темпы (Тёмный/Тупой), женатый на Барбаре Вонтрупчанке из Стшелец, дочери каштеляна сандомирского, не жил уже в 1434 г., в котором дядя его Николай с оставшейся после него вдовой заключил компланацию (соглашение) касательно оставшихся после него имений. В этом акте имеется упоминание о его детях, которые, вероятно, умерли до 1436 г., так как в том же году Николай из Вишнича с сестрой Яська, Маргаритой, совершают раздел имений, оставшихся после него (Hele. II. 2549 i 2898).
Маргарита получила Дамьянице, часть Дрвени, Волю Дрвеньскую, половину Малой Липницы и дома в Кракове; Николай же взял имения Вишничские, половину Малой Липницы и вторую половину дома в Кракове. В этом акте нет упоминания о Собени, Бахоже и Денове. На основании второго раздела от 1441 г. замок Собени со всеми деревнями, Бахожец и Дубецко получил Николай, а Денов, Деновец, Бахож и более десяти деревень получила Маргарита, бывшая уже женой Мостица из Великого Козьмина (AGZ. XI. 1370 — 1376).
Тот Николай, младший сын Петра, воеводы краковского, владелец Вишнича, Собени, Бахожца и Дубецка, в годах 1433 — 1447 каштелян пшемысльский, был женат дважды. От первой, неизвестной доселе жены, был сын Николай. Второй же женой была Маргарита из Михалова, дочь каштеляна краковского, с которой отец её Николай заключил в 1423 г. договор об имуществах, которые она должна получить после него и своей матери (Hele. II. 1895 i 2072). В 1419 г. муж записал ей 200 гривен, а в 1436 г. отец её отдал две трети имений Курозвекских, которые сыновья её, Ян и Добеслав, перепродали в 1444 г. Кшеславу из Курозвек за 1,200 гривен (Arch. Sang. II i Zap. Zs. Wiślic. z 1436 r. f. 243 i 246, z 1444 r. f. 198).
Владислав Ягелло в привилее от 1407 года, которым позволяет ему поселение Дубецко преобразовать в город, свидетельствует, что он был заслуженным воином. Должно быть, он был таковым, когда вел собственную хоругвь под Грюнвальдом, в которой сражались одни Шренявиты. Тот же Николай в 1443 году наделяет [имуществом] плебана в Вишниче (AGZ. IV).
Николай от второй жены оставил двух сыновей: Яна и Добеслава.
Николай, сын Николая, каштеляна пшемысльского, от первой жены, владелец на Дубецке, именуемый в 1437 г. Николай «juvenis» (молодой) (AGZ. XI), подписал с братом Яном в 1439 г. конфедерацию Спытка из Мельштына. Умер молодым. Уже в 1441 г. оставшаяся после него вдова, Маргарита из Бучацких, квитовала (давала расписку) отца и деверей своих в получении приданого (AGZ. XI). Сыновей оставил троих: Станислава, Николая и Яна, владельцев на Дубецке, которые в 1456 г. вели процесс против дяди Яна за Собени, а в 1458 году дяде Добеславу уступили часть лесов в Дубецке. Из них:
Николай умер молодым, а оставшиеся братья совершили в 1458 г. раздел имений отцовских и перешедших к ним после него (AGZ. XI. 3441 i 3442), а в 1464 г. квитовали Иваницкого (AGZ. XVI. 76).
Ян был женат на Катарине Гербуртовне, во втором браке в 1465 г. бывшей женой Анджея Фредро (AGZ. XVI).
Станислав, владелец Дубецка, откупил в 1463 г. у Долиньского Дубецко-Русское и Искань, проданные последнему Николаем, каштеляном пшемысльским, дедом Станислава, а в следующем году записал сто гривен жене, Маргарите из Победны, дочери Леонарда, войского саноцкого (AGZ. XVI). От неё дочь Барбара, наследница Дубецка, жена Станислава Дершняка из Рокитницы, подкомория пшемысльского. В 1473 г. опеку над ней осуществлял её двоюродный дед Добеслав, а затем её дяди, сыновья каштеляна львовского (AGZ. XVI). В 1481 г. она уже была женой Дершняка. В 1484 году продала за 6,000 дукатов Дубецко своим дядям — Петру, Станиславу и Анджею Кмитам, и одновременно совершила с ними раздел имений, оставшихся после Добеслава Кмиты, на основании которого упомянутые трое братьев взяли Вишнич и Бахожец со всеми деревнями, к ним принадлежащими (AGZ. XVI). В 1508 г. была женой Петра Коли из Далеева.
Добеслав, младший сын Николая, каштеляна пшемысльского, владелец на Вишниче, староста кшепицкий в 1442 г., в 1458 г. каштелян бецкий, в 1460 г. войницкий, в 1464 г. любельский, в 1474 г. воевода любельский, умер воеводой сандомирским в 1479 году. В 1445 г. совместно с братом Яном признал обязательство перед Леонардом из Победны, в 1462 г. приобрел право презенты (представления священника) в костеле в Денове (AGZ. XI), а в 1467 г. приобрел Петрковице, Гадле и Яворник (Arch. Sang. II).
Почти все историки и геральдики, которые когда-либо писали о Кмитах, приписывают этому самому Добеславу двух сыновей: Станислава и Петра. Между тем аутентичные документы поучают, что этот Добеслав умер бесплодным, а наследство после него брали его племянники: Пётр, Станислав и Анджей, а также Барбара, дочь Станислава и внучка по брату Николаю.
Эти самые племянники при разделах представляют одну сторону, вторую — Барбара из Дубецка. Обе стороны имеют одинаковые права. Если бы Пётр, Станислав и Анджей были сыновьями Добеслава, по какому же праву наравне с ними брала бы наследство Барбара из Дубецка? А так как эта же Барбара представляет в разделах Николая, брата Добеслава, трое других представляли второго брата этого же Добеслава — Яна, чьими сыновьями они и были.
Всякое в этом отношении сомнение устраняет акт, которым Казимир Ягеллончик подтвердил в 1487 г. раздел имений, совершенный вышеупомянутыми братьями (AGZ. IV. 115).
Ян, прозванный Носеком, средний сын Николая, каштеляна пшемысльского, владелец на Собени и отсюда Кмитой Собениским названный (AGZ. XI i XIV), каштелян пшемымысльский в 1448 г., а каштелян львовский в 1449 г., ведет процесс в 1456 г. со своими племянниками, сыновьями Николая из Дубецка, за Собени и Бахов (AGZ. XI f. 420).
В 1449 г. находится в числе свидетелей, упомянутых в записи приданого Яном Тарновским жене Анне (M. 10 f. 48). С согласия своего отца Николая и брата Добеслава обеспечил в 1452 г. на Бахожце 400 гривен своей жене Марте (Arch. Sang. II). У этого акта ошибочная дата, так как его отец уже давно не жил. Насколько можно судить по разделу после Вонтрубок, Марта была из этого дома, так как её сыновья берут в 1500 г. третью часть наследства. После смерти мужа писалась обычно из Дроздовиц. От неё имел Ян пять сыновей: Яна, Петра, Николая, Станислава и Анджея, иначе Генриха, иначе Инджика, пишущихся из Собени, из которых четверо, за исключением Николая, совместно с матерью признали в 1465 г. обязательство перед Гумницким (AGZ. XVI f. 101), а все пятеро, как нераздельные братья из Собени, имеют дело в 1460 г. с Яном Феликсом из Невестки, названным в 1464 г. братом Яна из Собени (AGZ. XI. 3526 и XVI. 109). В 1461 г. Ян и Пётр обязались выплатить Яну Войтицкому 100 гривен приданого за своей сестрой Барбарой, умершей уже к 1469 г. (AGZ. XI. 3599).
В 1484 г. Пётр, Станислав и Анджей совершили раздел с Барбарой из Дубецка, женой Станислава Дершняка из Рокитницы, имущества, оставшегося после Добеслава Кмиты, и приобрели у неё Дубецко. По разделу они получили: замок и имения Вишничские, Липницу, Петрковице и Волю в земле краковской, Колосы в вислицком повете, Бахожец, Коштову, Дылягову, Павлокому, Бартковку, Ласковку, Яворник, Гадле и Сливницу в земле саноцкой и дом в Кракове. Барбаре из Дубецка отдали деревни: Жадчину, Загуже и Тулиголовы в земле пшемысльской и 3,000 гривен наличными (Hele. II. 4284).
Ян, старший сын Яна, каштеляна львовского, взял в 1460 г. в залог от матери Бахов и Ступницу, а в 1465 г. признал обязательство перед Станиславом Кмитой из Дубецка. Умер неженатым в 1484 г. (AGZ. XI. 3514 и AGZ. XVI).
Пётр, второй по порядку сын Яна, каштеляна львовского, в 1458 г. студент краковского университета, в 1478 г. староста спишский и в 1489 г. сандецкий, стал в 1494 г. маршалком великим коронным, в 1499 г. каштеляном сандомирским, а под конец в 1501 г. воеводой краковским. Умер 15 апреля 1505 г. От Эльжбеты Дмосицкой, которой в 1504 г. записал приданого 3,000 дукатов, не оставил потомства (M. 21 f. 53 и 55). Вдова после него держала староство сандецкое в 1508 г.
В 1478 году поручился за долг, взятый Казимиром Ягеллончиком. В 1484 г. получил королевское утверждение на владение городом Липницей, который прежде держал его дядя Добеслав (M. 35 f. 305). В 1489 году снова поручается за королевский долг, взятый у Яна и Николая из Яновиц. В 1490 г. получил королевский привилей на деревню Загожице и консенс (согласие) на выкуп из рук Браницкого деревни Раброт. В 1492 г. приобретает у супругов Ячминьских деревню Липник в краковском повете, которую в 1500 г. передает (резигнует) Иордану. В 1494 г. поручается за долг Яна Ольбрахта и получил от него дом в Пётркове. В 1496 г. фиксирует запись определенной суммы на деревне Липнике монастырю Святой Катарины на Казимире в Кракове. В 1501 г. получил Новый Сандеч в пожизненное владение. В 1502 г. получает 150 дукатов ежегодно из доходов староства спишского. В 1505 г. получил королевский консенс на выкуп имения Седльце в земле краковской из рук Чурилло (M. 14 f. 210, 298 и 349; 15 f. 148 и 181; 17 f. 310; 19 f. 39 и 40; 21 f. 139; 31 f. 200 и 35 f. 303).
В 1505 году составил завещание, которым записал Вишнич своему племяннику Петру (сыну Анджея) с условием, чтобы староство солецкое, которое тот держит, он уступил своему дяде Станиславу, брату воеводы, который, в свою очередь, обязан остальную часть имений, оставшихся после воеводы, разделить поровну между своими сыновьями и упомянутым Петром (Arch. Sang. II).
Николай, третий по порядку сын Яна, каштеляна львовского, студент краковского университета в 1460 г., о котором разделы от 1484 года молчат, что давало бы повод думать, что он уже тогда не жил; в 1490 г. продал солтыство в Каменном. Весьма возможно, что дата этого акта ошибочна (Arch. Sang. II).
Анджей, младший сын Яна, каштеляна львовского, в актах часто именуемый Инджиком, Эндриком, а даже Генрихом, по замку Собени часто писался Собениским. Был владельцем Вишнича и Бахожца (M. 13 f. 100), в 1487 г. подчашим и стольником краковским (AGZ. XVI). В 1485 г. назван подстолием надворным, в 1488 г. — староста белзский и бецкий, умер в 1494 г. стольником надворным коронным, на каковый чин получил после него номинацию Ян Тарновский (M. 15 f. 76).
В 1487 г. записал приданого 2,000 дукатов и столько же вена жене своей Барбаре, дочери Матея из Бнина, воеводы познанского, а в 1489 г. обязуется доставить её в надлежащий суд для дачи ею показаний об отказе от отцовского имущества (M. 17 f. 108; 14 f. 295 i 296; AGZ. XVI). От неё оставил сына Петра и дочь Навойку (Наталью), над которыми осуществлял опеку дядя их Пётр, воевода краковский и маршалок великий коронный, вместе с Яном из Оссолина. Убеждает нас в этом соглашение, заключенное в 1497 г. между ними и оставшейся после Анджея вдовой, на основании которого она удержала в пожизненном владении города Дубецко и Бахожец со всеми принадлежащими к ним деревнями (M. 16 f. 4).
После смерти Петра, воеводы краковского и маршалка великого коронного, Пётр, сын Анджея, заключил соглашение в 1505 г. с дядей своим Станиславом, в то время воеводой белзским, регулирующее способ взаимного наследования друг после друга. В 1509 г. Пётр с тем же дядей совершают раздел имущества, оставшегося после Петра, воеводы краковского, на основании которого имения вишничские перешли к нему. В том же самом году признает сумму своей матери, Барбаре из Бнина, которая вышла повторно замуж за Рафала из Ярославля, каштеляна пшемысльского (M. 21 f. 248; 24 f. 120 i 168; Arch. Sang. V).
Пётр умер в 1515 г. старостой солецким, не оставив потомства. Вишнич завещал двоюродным братьям: Станиславу и Петру, с обязательством выплаты 200 дукатов ежегодно сестре Навойке и с тем условием, что в случае их бездетной смерти эти имения возвратятся к его сестре. Остальные имения и движимость завещал той же своей сестре Навойке (M. 26 f. 292 i 28 f. 151).
В том же самом еще году Пётр, двоюродный брат Петра и Навойки, вступив во владение Вишничем, обязуется платить ежегодно Навойке 200 дукатов, в случае же своей бездетной смерти это обязательство переносит на брата своего Станислава (M. 30 f. 6).
Навойка, дочь Анджея, жена Петра Лигензы, который ей обеспечил в 1507 г. 2,800 венгерских золотых приданого и вена, записала в 1515 г. определенную сумму кафедральному костелу в Кракове на деревнях Дамьяницах и Петрковицах, лежащих в прошовском повете, за свою душу и души своих предков. После смерти Лигензы вышла повторно за Станислава из Жмигруда Стадницкого, каштеляна завичостского. Является уже его женой в 1517 г. Принесла ему в приданое имения Дубецкие и Бахожец, а также Дамьянице и Петрковице (M. 28 f. 157; 34 f. 155; Arch. Sang. V).
Станислав, четвертый по порядку сын Яна, каштеляна львовского, студент краковского университета в 1465 г., очевидно, имел намерение посвятить себя духовному сану, так как в годах 1479—1483 владел канонией сандомирской (AGZ. XVI. 1371, 1426 i 1626). Однако в 1488 г. он уже является каштеляном саноцким, в 1489 году — каштеляном пшемысльским, в 1501 г. — воеводой белзским, в конце 1507 г. — воеводой русьским; умер в 1511 году. Староство пшемысльское получил в 1592 году (вероятно, опечатка в оригинале, следует читать: 1492 г.) и таковое сохранял до смерти.
В 1494 году получил королевский консенс (согласие) на выкуп королевских деревень Дмосице и Холевице в земле пшемысльской; в 1497 году получил ежегодный чинш (доход) с бохенских жуп (соляных копей); в 1502 году король Александр возобновляет ему привилей на деревню Дроздовице в земле пшемысльской, которую получил в 1442 году Добеслав Кмита.
Пётр Одновский из Фельштына держал в залоге несколько деревень из пшемысльского староства, отчего возникли споры со Станиславом Кмитой, пожизненным владельцем этого староства. В 1503 году они вели между собой споры, которые закончились выкупом Кмитой этих деревень у Одновского, на что он получил королевское разрешение в 1504 году.
В 1509 году вследствие разделов, совершенных с племянником Петром, сыном Анджея, оставшегося имущества после Петра, воеводы краковского, Станислав получил имения Домбровице и Бернашовице и дворец в Кракове (M. 17 f. 65, 145 i 290; 20 f. 116 i 216; 24 f. 120).
Станислав женат был на Катарине Тарновской, дочери каштеляна краковского, сводной сестре гетмана Тарновского, рожденной от Горайской, наследнице щебжешинских имений. Эти имения стали яблоком раздора между гетманом Тарновским и Петром Кмитой, сыном этого самого Станислава и Катарины (M. 26 f. 300; 76 f. 147 i 198).
Станислав записал в 1489 году жене 6,000 дукатов на Собени, Лиске и Бабице (AGZ. XVI). От неё оставил двух сыновей: Петра и Станислава, а также трех дочерей: Анну, Навойку и Катарину. Оба брата основали в 1512 году алтарь в костеле Святого Мартина в Кракове, а в 1516 году совершили раздел имений, на основании которого Пётр взял Вишнич, а Станислав — Лиско (Arch. Sang. V).
Станислав, который вместе с братом Петром мужественно сражался под Вишневцом в 1512 году и под Оршей в 1515 году, не умер в молодом возрасте, как утверждают наши геральдики. Предание гласит, что, будучи влюбленным в Бонаровну и несчастливым в любви, он нашел смерть в водах Рудавы, бросившись в неё с высокой скалы в деревне Щиглице, расположенной рядом с Балицами.
В этом предании столько правды, что Станислав Кмита по неизвестным нам причинам после 1517 года покинул страну, в которую не возвращался вплоть до 1523 года, когда он ведет дело в Саноке с Гербуртом. Затем мы снова не встречаем его нигде вплоть до 1530 года, в котором находим о нем упоминание в коронной метрике как о совладельце замка Собени (M. 45 f. 21). В 1536 году стал каштеляном львовским, а в 1537 году воеводой белзским. Умер в 1538 году неженатым и бездетным, а всё его имущество перешло к брату Петру (M. 54 f. 370).
Пётр, самый выдающийся из всей семьи Кмитов, молодость провел в ученье в стране; в военном искусстве упражнялся в войске императора Максимилиана, откуда вернувшись, сразу дал блестящие доказательства мужества под Вишневцом и Оршей. Выделялся из числа молодежи, пребывавшей при дворе короля Сигизмунда Старого, не только красотой и благородной осанкой, но, что более важно, образованием, красноречием, знанием иностранных языков и отвагой. Достоинства так и сыпались на него одно за другим. После смерти своего отца сразу принял пшемысльское староство, хотя пожаловано оно ему было только в 1515 году. В 1520 году вместе с женой, Анной из Гурки, дочерью воеводы познанского, принял староство кольское, которое по королевскому консенсу (согласию) от 1519 года выкупил из рук наследников Соколовских. В 1518 году стал маршалком надворным коронным, в 1527 году — каштеляном войницким, в 1529 году — маршалком великим коронным, в 1532 году — каштеляном сандомирским, в 1535 году — воеводой сандомирским и, наконец, в 1536 году — воеводой краковским. Староство спишское получил в 1522 году, краковское — в 1533 году, а вишенское — в 1534 году.
Из весьма многочисленных актов, им признанных, или в которых о нем находятся упоминания, некоторые наиболее важные следующие:
В 1515 году продает ежегодный чинш (доход) в 32 гривны с Вишнича и Липницы алтаристам капеллы короля Яна Альбрехта. В том же году обязуется платить своей двоюродной сестре Навойке 200 дукатов ежегодно из вишничских имений, которые он унаследовал после её брата Петра. В том же 1515 году король Сигизмунд дает ему консенс на выкуп деревни Устье в серадзской земле, которую он впоследствии получил в пожизненное владение; также ему обещана деревня Подгорожцы в пшемысльской земле, как только она вернется в распоряжение короля. Деревню же Секержице и часть деревни Ордыны в пшемысльской земле получил в собственность.
В 1518 году записывает определенную сумму своей тетке, Зофье Тарновской, монахине, от которой приобрел имение Янушовице, и подтверждает запись, сделанную в 1496 году его дядей, маршалком великим коронным, монастырю Святой Катарины на Казимире. В том же году произошло разграничение его имений и имений брата Станислава от имений Николая Бала. В 1519 году приобретает Куров в бохенском повете у Пилецкого и откупает Герчице, Бернашовице, Дамбровице, Грабину и Лес Свебодзинский. В том же году записал 15 гривен ежегодного чинша из Рушельчиц доминиканцам в Пшемысле. В 1520 году получил от короля двор в Пётркове. В 1521 году король Сигизмунд утверждает привилеи, данные его предкам на город Липницу, а именно: от 1404 года для Петра, от 1417 года для Николая, от 1439 года для Добеслава и от 1484 года для Петра Кмиты, а также распоряжение, сделанное Димитрием из Горая в 1398 году, касающееся щебжешинских имений. В том же году за расходы, понесенные на прусской войне, получил освобождение от выплат из пшемысльского староства на 3 года.
От 1522 года находится в коронной метрике пленипотенция (доверенность), выданная на Петра Кмиту для переговоров с королем венгерским и чешским о союзе против турок и татар. В годах 1424—1532 получает разрешение на поиск и добычу металлов в спишской земле. В 1526 году король даровал ему двухлетние доходы из пшемысльского староства. В 1527 году отказывается от судебного процесса и прав на наследство после Курозвекских в пользу Ярослава Лаского. В 1528 году ему выдан консенс на выкуп из рук Анджея Чурило деревни Соколя, которую он получает в пожизненное владение; также получает 200 дукатов из доходов спишского староства, право презенты (представления священника) к костелу в городе Коло и деревнях: Бялкове, Костельце, Барцицах и Райброте, а также консенс на выкуп всех королевских имений в пшемысльской земле. В 1530 году получает деревню Балице в пшемысльской земле и двухлетние доходы из пшемысльского староства. В том же году король подтвердил разграничение имений Собени от саноцкого староства.
За оказанные заслуги получил от короля Сигизмунда в 1532 году деревни: Пелнатыче, Новоседльце и Лопатники, в 1534 году — деревню Тернову, а в 1537 году — дом в Пшемысле, на Гродской улице. На выкуп королевских имений, заложенных различным лицам, получил консенс (согласие) в годах 1531, 1534, 1535 и 1536. В этом последнем году получил разрешение на выкуп чорштынского староства у Ежи из Панева (Inw. Arch. Kor.).
В 1532 г. подтверждает запись 200 флоринов, сделанную доминиканцам в Кракове, за проценты от которых должно отправляться богослужение за сестру Навойку и её потомство. Речь здесь идет, вероятно, о его двоюродной сестре Навойке Стадницкой, так как его родная сестра Навойка была монахиней и не имела потомства (M. 29 f. 237; 30 f. 6; 50 f. 38, 63, 416, 435 и 501; 31 f. 192 и 194; 33 f. 108, 201 и 365; 31 f. 200 и 510; 37 f. 334; 35 f. 302, 303, 295 и 824; 36 f. 649; 47 f. 181; 40 f. 340; 42 f. 272; 43 f. 333 и 334; 45 f. 20, 339 и 368; 46 f. 83; 48 f. 257, 261 и 263; 49 f. 82 и 74; 50 f. 28; 51 f. 230; 54 f. 238; 57 f. 365).
Карл Пятый, император, возобновил Петру в 1523 г. титул графа на Вишниче (Arch. Sang. V).
Пётр Кмита, наряду с великими качествами души, обладал и многими пороками, из которых главнейшими были — гордыня и алчность. Он представляет собой тип испорченного польского магната, который собственный интерес часто ставил выше блага страны. С одной стороны, он не жалел своих сокровищ на вооружение многочисленных хоругвей, на отправление дорогостоящих посольств, как то: к Карлу Пятому, Фердинанду и Яну, королю венгерскому, и на прием многочисленных гостей, посещавших его в Вишниче; с другой стороны, совершал наезды на шляхетские имения, расположенные рядом с пшемысльским староством, вырубал чужие леса, отнимал и уничтожал старинные пожалования польских монархов. Для совершения этих беззаконий он даже постоянно держал при своем дворе многочисленную шайку негодяев, которых поименно называет неизвестный автор биографии этого польского магната.
Он легко переходил из лагеря в лагерь, менял мнение сообразно обстоятельствам — лишь в одной ненависти к своему родственнику, Яну Тарновскому, остался неизменным до смерти. Эта ненависть возникла еще когда оба были молоды, а Тарновский во время пребывания Кмиты в Вильне совершил наезд и отнял у него щебжешинские имения. Эти имения были собственностью первой жены Яна Тарновского (отца гетмана), урожденной Горайской, а после неё перешли к её дочерям: Эльжбете, Зофье и Катарине, из которых последняя была матерью Петра Кмиты. Гетман Тарновский, рожденный от второй жены Яна Тарновского, Барбары из Рожнова, не имел на эти имения никакого права, поэтому Кмита, глубоко оскорбленный этим несправедливым поступком, поклялся ему в вечной мести. Эта взаимная неприязнь двух могущественнейших польских панов еще более возросла, когда король Сигизмунд после смерти Шидловецкого отдал краковское староство Кмите, а не претендовавшему на него Тарновскому. Оба мощные и знатные, они имели многочисленных родственников, друзей и сторонников, поэтому неудивительно, что от их споров страдала вся страна, ибо, желая взаимно вредить друг другу, они вызывали беспорядки и распри на сеймиках, сеймах и в судах.
Королева также Бона, не любившая Тарновского, поддерживала Кмиту, который часто был в её руках орудием в осуществлении различных планов. Покинул он её, однако, разгневавшись из-за отобрания староства львовского и самборского у Одроважа, женатого на Анне, княжне мазовецкой.
Кмита, будучи сам добрым католиком, ибо выстроил даже костел в Вишниче и снабдил его богатым убранством, благоволил иноверцам и многих из них принимал при своем дворе, а Ореховскому хотел даже дать в жёны Страшувну, пребывавшую при его дворе. В деле же Олесницкого пошёл, может быть, единственный раз в жизни, за мнением Тарновского, осуждающего еретиков.
В 1537 году, когда король созвал посполитое рушение против валахов, бесчисленные толпы шляхты стянулись под Львов. Толпы эти, однако, вместо того чтобы слушать приказы гетмана Тарновского, образовали круг для совещаний и выступили с жалобами на королеву — что страну обирает, должностями торгует и шляхту преследует; на короля — что на всё это позволяет; а также и на сенат — что сносит это терпеливо.
Кмита в этом событии занял двусмысленную позицию. С одной стороны, поддакивал шляхте, которую тайно подстрекал, с другой стороны, речами своими защищал короля и старался шляхту успокаивать. Представлял им, что исправление зла не может произойти внезапно и под оружием, ни тогда, когда Покутье в опасности; что негоже затевать споры и пререкаться в момент, когда неприятель опустошает часть страны и несчастные собратья скитаются с женами и детьми, терпя нужду.
На сейме пётрковском 1548 года в дерзкой речи остро наставлял Сигизмунда Августа, чтобы тот не унижал своего достоинства браком с Радзивиллувной. Тогда-то он изрёк: что заблуждающиеся короли подобны затмевающемуся солнцу, ибо как солнце затмением смущает всё естество, так король своим заблуждением может смутить республику. Король в гневе приказал ему молчать, сказав, что довольно имеет этих докучливостей и порицаний. Кмита умолк, но когда затем Сигизмунд Август объявил день судов и Пётр Кмита по своей должности шел перед королем с жезлом, в момент, когда король вместе с сенатом воссел, Кмита, обратившись к трону, заявил, что в судах участвовать не может, ибо республика гибнет, посему жезл слагает. Вышел вслед за тем, увлекая за собой многих сенаторов.
Вскоре, однако, пожелал помириться с королем и начал защищать его от нападок шляхты, не считаясь с тем, что своим поведением осуждает всё то, что сам совершал недавно.
На сейме пётрковском 1550 года по делу, возбужденному послами, — о том, что король до исполнения условий, под которыми принял корону, судебной власти осуществлять не может, — отвечая Сеницкому, послу хелмскому, изрёк: что принятые на себя условия король выполнит, но для этого будет другое время, а королю в судах, в ущерб стране, препятствия ставить негоже. Речь эта, естественно, восстановила против него всю шляхту.
Сближаясь всё более с королем, прибыл с женой Гербуртовной (вероятно, опечатка, ранее упоминалась Анна из Гурки) в том же самом еще году в Неполомице, где король устраивал великолепную охоту, для засвидетельствования почтения королеве и приглашения обоих величеств к себе в Вишнич, где в течение нескольких дней принимал высоких гостей с великой пышностью и всех лиц, принадлежащих к королевскому двору, щедро одарил.
Со временем [он] забыл даже данную присягу, что перед Радзивиллувной не поднимет маршальского жезла, ибо не только пообещал всем своим влиянием поддерживать королевское намерение короновать Барбару, но сверх того, когда для совершения коронации оказалось необходимым созвать сословия, подал королю мысль, чтобы под предлогом принятия оммажа от ленных князей собрать коронные советы в Краков и совершить коронацию.
Пётр Кмита дважды вступал в брачные союзы. Первой его женой была Анна из Гурки, дочь воеводы познанского, дочь Лукаша и Катарины из Шамотул, которой в 1523 году обеспечил приданого 1,000 дукатов и с которой в 1531 году признал запись о взаимном пожизненном праве (M. 37 f. 415 и 44 f. 913). Второй его женой была Барбара Гербуртовна, дочь Яна из Добромиля, которая на основании заключенной с ним записи о взаимном пожизненном праве все имения после его смерти удержала в своем владении, из-за чего его наследниками в 1556 году была призвана к суду (Dudki War. 43 f. 321; M. 101 f. 385).
Пётр Кмита, от обеих жен бездетный, скончался в Кракове в 1553 году; похоронен в кафедральном соборе, где ему жена Гербуртовна воздвигла надгробие. Всё же огромное состояние, которое он оставил, перешло к его сестрам. Из них:
Анна, в первом браке за Якубом Кобыленским, подкоморием и старостой велюньским, во втором — за Анджеем Барзым, подкоморием пшемысльским в 1531 году. В 1528 году квитует (дает расписку) брата Петра в получении приданого, которое её муж Кобыленский обеспечивает на своем имуществе. Дети же её и Анджея Барзи доискиваются в 1556 году наследства после Петра Кмиты (M. 43 f. 330; 45 f. 28 и 56; 46 f. 83; Dudki Warsz. 43 f. 321).
Навойка была монахиней, а Катарина вышла за Анджея из Жмигруда Стадницкого, каштеляна саноцкого, и квитовала в 1530 году брата в получении приданого. В 1556 году вела дело с Барзи за Вишнич (M. 69 f. 274 и 275; Dudki Warsz. 43 f. 421).
(Родословная Кмитов — смотри рядом).
На надгробии Петра Кмиты, воеводы и старосты краковского, высечено, что умер он последним своего рода. Однако это было не так, ибо как Длугош упоминает, что Ясек, староста краковский, имел братьев, а Папроцкий называет Яна и Валентия Кмитов, живших в его времена и принадлежавших к этому дому.
Родоначальником этой ветви, как я представил выше, был Кмита, сын Кмиты из Дамьяниц, вероятно, сводный брат Яська, убитого венграми в 1376 году. Этот Кмита после продажи Дамьяниц в 1392 году писался Кмитой из Воли в 1399 году. Этот же самый, вероятно, как Кмита из Ловини, обеспечил в 1398 году жене Мстихне 200 гривен приданого и вена и умер до 1420 года, в котором выступает вдова после него Ядвига (St. Pr. P. Pom. VIII; Hele. II).
Сын его, Пётр Кмита, перебрался вслед за родственниками в саноцкую и пшемысльскую земли и в 1425 году имеет 170 коп грошей и 5 гривен у Петра Лунака из Собени под поручительство Николая из Вишнича. Держал от них в залоге Поможаны, Гарту, а в конце — деревню и войтовство Невястку в 1437 году. Эту деревню с войтовством держит и сын его, Ян Феликс, в 1460 году, который имеет частые дела с Кмитами из Собени и определенно назван в 1464 году их братом. В 1481 году обеспечил 80 гривен приданого и вена жене Марте, дочери Николая из Победны (AGZ.; Przem. и Sand.).
Александр, квитован Грабонией в 1531 году (Arch. Sang. V). Ясек Кмита из Ловини в 1416 году, а Анджей в 1419 году свидетельствуют в Ксёнже (KMP. IV). Николай в 1496 году отдает часть Гур в ксёнжском повете сыну Аарону (Zap. Zs. Wiśl. 1 f. 602).
Ян Кмита из Гурки свидетельствует в 1494 году в Прошовицах, судья третейский в деле Смолика с Реями в 1527 году, является совладельцем (сопатроном) костела в Конюше в 1533 году вместе с Кмитой, маршалком великим коронным.
Анджей из Воли записал в 1518 году жене, Катарине Дембиньской из Петрковиц, 150 флоринов на Воле и Шицах. Сыновья их: Ян и Валентий (A. Krak.).
Ян с первой женой, Барбарой из Погурских, владеют в 1449 году королевскими деревнями: Шице, Шиповице и Сербовице, а в 1553 году — Жиче и Суликовице в лелёвском [повете] (M. 77 f. 226 и 93 f. 48). Был он владельцем Блендова с Кузницей, Хехла, Неговониц, Лонк, Грабовой, а затем и Бодзанова в 1581 году, Звошовиц и Цихавы (Paw.). В 1551 году писался из Воли Сассиновой (Zap. Zs. Krak. 62 f. 1164). Был подстаростой хенцинским, судьей гродским краковским в 1559 году и в том же году — писарем земским краковским; в 1563 году был подвоеводчим и подстаростой и стал бурграфом краковским, но бурграфство сразу в 1564 году уступил брату Валентию. Умер в 1588 году, похоронен у Бернардинцев в Кракове. Второй раз женился в 1576 году на Ядвиге Немсцянке, вдове после Николая Борка, от которой сын Ян умер в младенчестве, а по делу о наследстве после неё вызвали в суд вдовца её наследники в 1577 году. В третий раз вступил в брачный союз с Барбарой Мстовской, вдовой после Ольбрахта Невяровского. Дочь его Богумила, жена Якуба Мышковского, умерла до 1589 года.
Сын Кшиштоф умер раньше отца, не оставив потомства от жены, Зофьи Борковны, во втором браке за Никодемом Пеняжком.
Второй сын Анджей, умерший в 1609 году, похоронен в Олькуше, женатый на Эльжбете Невяровской (во втором браке за Абрамом Любовецким, в третьем — за Яном Рожновым), оставил сыновей: Пшеслава, Людвига и Анджея. Анджей женат на Марине Копцявне в 1616 году (A. Gr. i Zs. Krak.; Wyr. Lub. 49 f. 259; Zap. Lub. 7 f. 76 и 513; 16 f. 320; 24 f. 854; M. 141 f. 234; 152 f. 171). Пшеслав — владелец части Пшибыславиц в 1627 году. Адам от имени сына Николая квитовал (давал расписку) в 1460 году Бзовских, а Николай с Людвигом вызвали их в суд в 1646 году по делу о возврате документов на имения Блендов с Кузницей, Хехло, Грабово, Неговонице, Лонки и Бентковице.
Валентий, брат Яна, писаря земского краковского, приобрел у него бурграфство краковское в 1564 году, которое уступил сыну Петру в 1595 году (M. 133 f. 593); владелец части Пшибыславиц в 1560 году, Окрадзёнова и Бентковиц в 1581 году и приобретенной в 1574 году части Кшикавы (Paw.; M. 111 f. 288); женатый на Барбаре Локиньской, оставил, помимо упомянутого Петра, нескольких сыновей. Из них:
Ян, владелец Бентковиц в 1606 году. Тот же самый, вероятно, Ян из Шиц, субделегат жупника олькушского в 1616 году. Ян женат на Зофье Пясецкой в 1608 году (M. 153 f. 110).
Ольбрахт, владелец части Бентковиц, с согласия брата Петра записал в 1624 году жене, Барбаре Панковне Бзовской, 12,000 флоринов приданого и вена.
Николай, умерший до 1568 года, женатый на сестре Яна Глупчовского, должен был быть родным братом Анджея, так как сын его Рох назван в 1553 году двоюродным братом Яна, будущего писаря (M. 93 f. 48).
Николай и Анджей Кмиты продали в 1502 году часть Сокольников Сухих Яну Кохановскому. Анна, дочь Анджея из Мокрых Сокольников, жена в 1502 году Оттона из Борковиц и Полутова (Perp. Rad. I f. 744). Кмита 1508 год (Paw.). Пётр Кмита, в 1523 году владелец Мокрых Сокольников (Rad. Inscr. Decr. IX f. 687).
В 1500 году Пашице, в лидском повете, принадлежали Кмите Пашицу Федоровичу, и потомки его назвались Кмитами и под этой фамилией и с гербом Шренява подтвердили шляхетское происхождение в 1820 году перед виленской Депутацией Выводной.
Кмита Пашиц Федорович имел сына Яна, а тот — Якуба, после которого сын Анджей оставил троих сыновей: Станислава, Стефана и Якуба. Ежи и Доминик, сыновья Станислава, внуки вышеупомянутого Станислава; Доминик с сыном Юзефом и Игнаций с сыновьями: Стефаном, Яном и Юзефом, сыновья Яна, внуки вышеназванного Стефана; и Антоний с сыном Матвеем и внуком Антонием, сын Лукаша, внук Якуба вышеупомянутого, подтвердили шляхетское происхождение в 1820 году.

Filon Kmita Czarnobylski / Филон Семёнович Кмита-Чернобыльский (19 марта 1530 — 29 ноября 1587) — оршанский староста (с 1566) и смоленский воевода (с 1580), сын Семёна Кмиты и Татьяны Крошинской (правнучки князя Федора Воротынского). Активный участник Ливонской войны. За военные заслуги Сигизмунд II Август пожаловал ему в вечное пользование Чернобыльское владение под Киевом. От названия Чернобыльского замка и происходит вторая часть его фамилии (придомок). Филон Кмита родился в 1530 году, происходил из шляхетского рода Кмитов Киевского воеводства. https://ru.wikipedia.org/wiki/...0%B8%D1%87

Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 1, O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu. Стр. 198 с иллюстрациями. https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 2, Obejmuje dwanaście pierwszych pokoleń rycerstwa polskiego wieków średnich. Францишек Ксаверий Пекосинский. 1896 https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
Rycerstwo polskie wieków srednich. T. 3. Францишек Ксаверий Пекосинский. https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
107. Любомирж (Lubomirz), деревня в приходе Мшана, указывает на своего основателя в лице рыцаря Любомира.
155. Любомирж (Lubomirz), деревня в приходе Лапанув, указывает на своего основателя в лице рыцаря Любомира.
(Стоит отметить, что именно от названия этой деревни (Любомирж) и этого легендарного рыцаря ведет свое происхождение и фамилию род князей Любомирских по утверждению Францишка Ксаверия Пекосинского.)
583. Комес Здзислав XII, судья воеводы сандомирского; в 1235 году он продает деревню Годушу комесу Теодору II, воеводе краковскому, в 1238 году ведет с аббатом монастыря цистерцианцев в Людзимеже спор о праве патроната над костелом в Щижице, в 1243 году является стольником краковским и пишет себя «из Гроцины» (de Grocina), а в 1236 году — «из Гродины» (de Grodina). Сегодня деревня Гродина не существует, её не знает уже даже Liber beneficiorum Длугоша, но в 1420 году она ещё существует, так как из неё пишет себя Пшибек герба Шренява. Она должна была лежать где-то поблизости от Щижица, раз наш Здзислав претендовал на право патроната над костелом в Щижице. В пользу этого говорит и тот факт, что упомянутый Пшибек из Гродины принадлежит к гербу Шренява, так как именно владения рода Шренявитов лежат главным образом в щижицком повете. Ввиду этого и мы нашего комеса Здзислава XII смело можем причислить к роду Шренявитов. Сын его Якуб выступает в 1236 году.
2804. Есько, то есть Ян Кмита из Вишнича. В 1367 году он является старостой серадзским, в 1368 году — старостой русским, в 1375 году — снова старостой серадзским, в 1375 и 1376 годах — старостой краковским, и в этом последнем году погибает во время венгерского мятежа в Кракове. Печать его сохранилась при документе от 1376 года; прилагаем её изображение. Она представляет в щите герб Шренява, однако без креста, в шлеме же (в клейноде) — два зубрьих рога, расположенных парой и украшенных восемью соколиными бубенцами. Ввиду этого принадлежит наш Кмита к роду Шренявитов.
В документе короля Казимира Великого от 1364 года, выданном для монастыря святого Андрея в Кракове, свидетелями выступают среди прочих:
2805. Пётр, хорунжий краковский.
2806. Станислав из Хробжа.
1365.

Текст из "Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 1, O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu". Стр. 295:
"127. 1569 год, в Люблине, 5 июля.
Тот же король подтверждает усыновление (принятие в герб) Томаша Скупнёвского из Пловце к гербу Шренява, совершенное Яном Рупнёвским из Рупнёва. (Адопция)."
Историческая справка: В данном контексте речь идет о процедуре гербовой адопции — польском правовом обычае, по которому шляхетский род принимал в свое гербовое братство человека (часто за воинские заслуги), наделяя его всеми правами дворянства. Данный пример наглядно показывает то, как предки Черневских могли быть усыновлены гербовым братством Шренява.

Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 3 zeszyt dodatkowy, Rycerstwo małopolskie w dobie piastowskiej
Стр. 729-730. §. 11. Род Шренявитов-Дружин.
Войцех XVI из Боровны, упоминается в 1238 г., но не занимает никакой должности (N. 720).
Збыгнев III из Гдова, упоминается в 1272 г. без должности, а в 1276 и 1278 гг. — краковский судья (N. 1116).
Збыгнев IV. Его сын Мартин Збыгневович из Щижица упоминается в 1306 г. (N. 1418). (совр. Щижиц, сельская гмина Йодловник, повят Лимановский, Малопольское воеводство)
Мартин XXXIV Збыгневович из Щижица, сын упомянутого Збыгнева IV, упоминается в 1306 г., но не занимает должности (N. 1453).
Збыгнев VI или Збышек, в 1316–1320 гг. подканцлер, а также краковский кафедральный каноник, в 1322–1326 гг. серадзский канцлер, в 1322 г. завихойский архидьякон, в 1323–1348 гг. краковский кафедральный пробст, в 1328–1356 гг. краковский канцлер. Он является дядей сыновей Збыгнева IV из Щижица (N. 1541).
Збыгнев IX из Щижица, чьи сыновья Ясько Лесицкий, Петр, Мартин, Ежи и Климунт, владельцы Дембна, упоминаются в 1335 г. У него есть братья: Збыгнев VI, пробст и краковский канцлер, и Идзи VI, краковский чешник (N. 1922).
Идзи VI, брат вышеупомянутого Збыгнева IX, в 1333 г. — чешник королевы, в 1336–1340 гг. — краковский чешник (N. 1808).
Есько или Ясько VIII Лесицкий, Петр CXXXVI, Мартин XLII, Ежи II и Климунт XXIII Збыгневовичи, сыновья Збыгнева IX из Щижица, упоминаются в 1335 г. (NN. 1944–1948).
Есько или Ян CXCVII Кмита из Вишнича, в 1367 г. серадзский староста, в 1368 г. — русский, в 1375 г. снова серадзский, в 1375 и 1376 гг. — краковский староста. Герб его виден на печати (N. 2804). (Виснич - это совр. Стары-Виснич, сельско-городская гмина Новы Виснич, повят Бохеньский, Малопольское воеводство)
Збыгнев XIX из Лапанова, чьи сыновья Збыгнев, лаодикийский епископ, и Николай, краковский кафедральный каноник, наследник имений Любецка Воля, упоминаются в 1395 г. (N. 3025). (Совр. Лапанув, повят Бохеньский, Малопольское воеводство)
Род Шренявитов-Дружин не может похвастаться ни одной монастырской фундацией.
Стр. 747-748. 4. Родовые жупы малопольских Старжей (Starzów).
Самая значительная родовая жупа малопольских Старжей — та, что лежит прямо под Краковом, а именно с западной стороны; она начинается приходом Моравица и охватывает, кроме того, приходы Рудаву, Кшешовице с замком Тенчином, Плазу, Нова-Гуру, Порембу-Жегоцину, Плоки, Пескову-Скалу с замком Оцьцем (ныне Ойцувом называемым), Сулошову, Сецеховице и Недзьведзь. Была ли это первоначально только одна эта большая родовая жупа или их было несколько рядом друг с другом по соседству, трудно определить наверняка. Тот факт, что среди этих владений только одно, а именно Сецеховице, указывает своим названием, что оно было двором Сецеха, чье имя выдает несомненного члена рода малопольских Старжей, казалось бы, наводит на предположение, что это была только одна родовая жупа, а именно пожалованная Сецеху.
В Войничской каштелянии, на Дунайце, села Збылутовска-Гура и Сецеховице указывают на вторую родовую жупу малопольских Старжей. Ибо Збылутовска-Гура — это двор Збылута, а Збылут — это несомненный Старжа.
В Сондецком повете приходы Велоголовы и Навоёва — это третья родовая жупа малопольских Старжей. Велоголовы — это родовое гнездо Старыхконей Велоголовских, а Навоёва — это двор Навоя, несомненного Старжи.
Наконец, в северном выступе Сандомирского повета Сецехув, местопребывание монастыря бенедиктинцев, вместе с первоначальным дарением этому монастырю от Сецеха — это четвертая и последняя родовая жупа малопольских Старжей. (Францишек Пекосинский в своей работе «Rycerstwo polskie wieków średnich» относит род Старжей (Starżowie) к гербу Топор (Topór).)
Стр. 750-751. 9. Родовые жупы Шренявитов-Дружин (Szreniawów-Drużynów).
Есть ученые, которые полагают, что герб Шренява изображает реку Шреняву и оттуда берет свое название (клич); другие ученые даже обнаружили в более поздние времена владения Шренявитов на реке Шреняве, что должно было бы служить доказательством того, что прокламация (клич) Шренява действительно берет свое начало от реки Шренявы. Эта река Шренява, в свою очередь, была бы левым притоком Вислы, который впадает в Вислу под Кошичками и Витовом.
Итак, оставляя в стороне вопрос, действительно ли в более поздние времена какие-либо владения Шренявитов лежат на реке Шреняве, поскольку для наших исследований решающей является эпоха Пястов, а не более поздние времена, могу констатировать, что в эпоху Пястов никаких владений членов рода Шренявитов на этой реке Шреняве мы не встречаем. Ибо эта Шренява протекает через родовую жупу Любовлитов-Огнивов, как доказывают на ее правом берегу Хебдув и Влостовице, на левом — Витув и Пшемыкув; в верхнем же своем течении она протекает по границе родовой жупы малопольских Старжей, таких как Сецеховице и Недзьведзь. Следовательно, на этой реке Шреняве никогда не лежала ни одна жупа рода Шренявитов-Дружин, а значит, не от нее этот род берет свое название (клич).
Единственной родовой жупой Шренявитов-Дружин, которую нам удалось отыскать в Малой Польше в эпоху Пястов, была бы та, что лежала в нынешнем Вишничском судебном повете, а именно: Збыднюв — родовое гнездо Збыгнева, несомненного Шренявита, и Курув — родовое гнездо Шренявитов Куровских, откуда эти Шренявиты, с одной стороны, [переселились] в Стадники (Стадницкие) с другой стороны в Любомеж (Любомирские), а с третьей стороны в Вишнич (Кмиты) разветвились. Дружины, безусловно, являются лишь боковой ветвью Шренявитов; доказательство тому в том, что они не имеют своей отдельной родовой жупы, но имеют общую родовую жупу со Шренявитами.
Если прокламация (клич) Шренява не является личной и не происходит от личного имени Шрень, как утверждаю я, а от реки Шренявы, как хотят другие, то эта река Шренява могла быть только какой-то речушкой, протекающей через родовую жупу Шренявитов-Дружин в Вишничском повете, которая впоследствии свое название изменила.
Таков перечень важнейших родовых жуп, которые нам удалось отыскать из эпохи Пястов. Жупы других родов можно будет отыскать уже только при исследовании эпохи Ягеллонов, за что я, вероятно, уже не возьмусь.

Силезское рыцарство в работе «Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 2, Obejmuje dwanaście pierwszych pokoleń rycerstwa polskiego wieków średnich.» Францишек Ксаверий Пекосинский
655. Бок (Bok), вероятно землянин силезский (szląski). Сын его Мечислав Бочек свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от года 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 19).
659. Божыслав (Bożysław), вероятно землянин силезский. Сын его Ендрых Божыславич свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
661. Будзивуй (Budziwój), по всей видимости землянин силезский. Сыновья его Стефан и Унемир свидетельствуют в г. 1203 на привилегии Генриха Бородатого для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
673. Добеш из Бытома (Dobiesz z Bytomia), землянин видимо силезский, пребывающий в Малопольше. Сын его Стефан Добешевич свидетельствует на документе Ивона епископа краковского от г. 1223 для монастыря могильского (Mog. 3); второй сын Пётр Добешевич свидетельствует на привилегии от г. 1231 выставленной членами рода Одровонжей для монастыря могильского (Mog. 12) а также в р. 1233 на привилегии воеводы Пакослава для монастыря меховского (Mp. II, 407).
675. Домаслав (Domasław), землянин силезский. Сын его Слуп Домаславич подкоморий князя Генриха Бородатого, свидетельствует на привилегии этого же князя от г. 1209, выданной для монастыря вроцлавского Н. П. Марии (Haeusler: Oels N. 20).
680. Гавел (Gawel), землянин силезский. Сын его Доброгост Гавлов свидетельствует в г. 1203 на привилегии князя Генриха Бородатого для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
690. Генрик (Henryk), землянин малопольский. Из сыновей его один Щодр Генрикович свидетельствует на документе княгини Гжымиславы от г. 1228 (Mp. II, 395), второй Пакослав Генрикович, землянин силезский, свидетельствует на привилегии членов рода Одровонжей от р. 1231 для монастыря Цистерцианцев в Могиле (Mog. 12), третий наконец Мирон Генрикович, брат стрыечный Сэндзивоя кантора гнезненского, свидетельствует на документе князя Владислава Одонича от р. 1231 для монастыря в Обре (Wp. 130).
694. Яксонь (Jakson), землянин силезский. Сын его Пётр а также внуки Богумил и Млодей упомянуты в привилегии Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 9). От него происходит деревня Яксоново в окр. вроцлавском, in campibus Slesie.
697. Янек то есть Яник (Janek czyli Janik), землянин великопольско-силезский. Сын его Ян то есть Януш Яникович или Янкович выступает в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 9), в то время как повторно свидетельствует на привилегии князя Владислава Одонича от р. 1209 для этого же монастыря требницкого (Wp. 64).
699. Ярах (Jarach), землянин силезский. Сын его Ярослав Ярахович, каштелян речиньский, свидетельствует на привилегии епископа Ивона от г. 1223 для монастыря Цистерцианцев в Могиле (Mog. 3).
721. Моек (Mojek), землянин силезский. Сын его Моек Мойкович упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого, как свидетель (Haeusler: Oels 9). Его-то гнездом родовым будут вероятно Майковице, деревня в пов. новорадомском, пар. Рэнчно.
731. Пётр IX (Piotr IX), землянин силезский. Сын его Нанкер свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 19); старшие сыновья его Богумил и Млодей упомянуты в привилегии этого же князя Генриха Бородатого от р. 1203 также для монастыря требницкого выставленной (Haeusler: Oels 9), из какой же привилегии оказывается одновременно, что наш Пётр был сыном Яксоня (N. 694).
732. Пётрек X (Piotrek X), землянин малопольско-великопольско-силезский. Один из сыновей его Михаил Пётркович, землянин малопольский, свидетельствует на приговоре воеводы Марка от г. 1220 (RM. I, 11), второй сын, Томаш из Вроцлава, следовательно землянин силезский, присутствует вместе с двором князя Лешка Белого в г. 1224 на съезде в Ружыгрохе (Kat. I, 14), третий наконец сын Андрей, землянин великопольский, свидетельствует на привилегии князя Владислава Одонича от р. 1233 для Закона крестового (Wp. 146).
739. Просимир (Prosimir), землянин силезский. Сын его Пшецлав Просимирович упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 18).
741. Пшибыслав VI (Przybysław VI), землянин малопольско-силезско-мазовецкий. Из его сыновей самый старший Дзержек (Dzierżek), землянин силезский, упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 19); второй младший Свентослав (Świętosław), чешник князя Конрада Мазовецкого, упомянут в привилегии этого же князя от г. 1218 (RM. II, 3); третий самый младший Пшибыслав (Przybysław), землянин малопольский, свидетельствует на привилегии княгини Гржымиславы (Grzymisławy) от г. 1228 (Mp. II, 395). Его гнездом родовым будет, вероятно, деревня Пшибыслав в пов. иновроцлавском, пар. Хлевиска.
761. Стефан III (Stefan III), землянин силезский. Сын его Андрей Стефанович каштелян бытомский, свидетельствует на съезде в Рыбнике, при выдаче привилегии Казимиржа князя опольского от р. 1228 (RM. III, 11). Будет это вероятно член рода Вежбиньских (Wierzbińskich).
771. Унемир (Uniemir), землянин силезский. Сыновья его Ян, Доброгост и Пшецлав Унемировичи свидетельствуют на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).

Князья Любомирские герба Шренява
Предки Любомирских, по мнению польского историка-медиевиста первой половины XX века Владислава Семковича, владели имением на берегах реки Шренявы. От реки получил свое название родовой герб Любомирских — Шренява. Позднее Любомирскими использовался и герб Дружина, известный также, как «Шренява без креста». Родоначальником семьи Любомирских, считается Пётр (ум. 1480), наследник Любомежа, городка в Малой Польше (совр. гмина Мшана Дольна, повят Лимановский, Малопольское воеводство), от названия которого образовалась его фамилия.

Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego. Kraków, 1584.
O KLEJNOCIE SRZENIAWA Стр. 196-206. https://archive.org/details/he...2up?ref=ol
Который должен быть рекой, крестом означенной. Другие носят без креста, однако это за один герб считают с древних веков. Но это добавляет Длугош при описании смерти святого епископа Станислава, при которой предки этого герба присутствовали, такими словами: «Но не недоставало и воинов из трех домов и семей, а именно: Ястршембцов, которые [носят] подкову с крестом. Также Стреп. Также реку Сренява с крестом, и те, кто от них отделились, [носят] простую реку без креста, которые называют себя Дружина в качестве знака, чье потомство и преемственность по сей день в Польше продолжается и т.д.»
А это было в 1060 году. И поскольку через пятьсот двадцать три года так о них упоминают, и всех предков вспоминая, записывают «из семьи Сренявитов», не упоминая креста, то я здесь в том разобраться не могу, чтобы тех, кого упоминают, из писаний их узнать мог; так как оба этих герба имеют одно название — Сренява, посему оба вместе помещаю. А семьи своего века, которые знать могу в столь обширном королевстве, вкратце тебе покажу, и предков, историками помянутых, сообща помещать или вспоминать буду, о чем тотчас, увидев украшение гербов, прочтешь. Должны быть реки белые в поле красном. Пишет Длугош о предках, что бывали гневливы, однако исправные охотники, и добавлял то, что бывали на голени больны. Шлем такой издревле носили, над этими гербами льва между трубами или рогами. В этом веке есть некоторые, кто без льва одни рога используют, особенно те, кто без креста носят.
Мирослава, графа из Накло, упоминают многие древние монастырские привилегии как предка этого герба, чьи потомки затем собственные привилегии того же дома Среняв рассказывают; и это Накло только в мой век перешло из дома Сренявов в дом Грифов.
Марка, епископа плоцкого, каталог упоминает, о котором также пишут, что прежде будучи человеком рыцарским, после убиения святого епископа Станислава пошел он к папе, признал вину свою, там пребывал некоторое время в покаянии; более к тому причины не давал, кроме того, что был там по королевскому повелению, как слуга или придворный его. Был он затем писцом в консистории или в канцелярии папской. После того Александром Вторым на епископство плоцкое прислан, по смерти итальянца Пасхалия из дома Боньча, иначе Единорог. Тот же затем в Червиньске монастырь основал, что помянутый папа подтвердил, к которому и аббата послал Фабральда, а после него Гвидона, оба были французы, чему в оном монастыре есть верное свидетельство в каталоге аббатов. После того же епископа Марка настал Стефан из дома Побуг, и было это в 1088 году.
Петра, архиепископа гнезненского, определенно упоминает каталог, что был он избран после Янка из дома Гриф в 1166 году. О нем пишут, что был он vir modestus et f-tii honoruni amator [муж скромный и чести любитель]. Тот в 1176 году, в четвертые иды августа, сулеювскому монастырю цистерцианского ордена, на реке Пильце, по просьбе Казимира, князя краковского и сандомирского, который первым тот монастырь там заложил и основал на земле одного графа из дома Абданк, и по ходатайству Фулька, епископа краковского из дома Лис, дал десятины вытечные, столу архиепископскому принадлежащие, как-то с Сулеюва, Бии, Лончны, Милеюва, Стомпина, Стыбора, Домчелая.
Тот же костел в Малджикове с десятинами к тому же монастырю присоединил, как и в Стандорове, в Хенне и в Пастурове. Жил на архиепископстве лет двадцать и два, умер в 1188 году. Александром Третьим, папой этого имени, был утвержден. После него настал Здислав из дома Козлероги, или, согласно новому названию этой семьи, Елита.
Писал Янициус поэт стихи о нем в таких словах:
«Петр не мог бы иметь иной похвалы среди достойных,
Великая похвала в том, что он был величайшим любителем [чести].
Таков и он сам был, каких привык любить,
Ибо кроткий и агнец любит себе подобных».
Прибыслава, рыцаря герба того же (с крестом или без креста — того не добавляет, только пишет «из дома Сренява»), Длугош так описывает: на той горе под Прошовицами, которую ныне Конюшей зовут, имел он двор свой. Тот продал коня в Венгрию одному пану или старосте, который спустя три года пришел к нему, стадо великое с собой пригнав, и у дверей или у ворот стоя, ржал и копытом бил, пока пан не услышал. Пробудившись ото сна, слыша то ржание и топот конский, в испуге челядь или слуг разбудив, вышел и, увидев, что только кони и никого на них нет, впустил того коня во двор и на конюшню взял. А когда никто не потребовал стада того, он за то благодеяние господнее на том месте, где двор имел, к чести и славе Его святой костел построил и наделил [имуществом], который до нынешнего века стоит. И оттого ту гору и костел зовут Конюша. Об этом читай у Длугоша в описании гор в первых книгах, ибо там такими словами вспоминает основателя сего: Miles quidam Polonus, genere nobilis de domo et familia Srzeniavitarum Przibyslaus nomine [Некий польский рыцарь, родом благородный из дома и семьи Сренявитов, именем Прибыслав]. Но с крестом или без креста — того не добавляет, и времени, как давно то было, не описал.
При Казимире Великом упоминают все истории хоругвь Сренявов, под которой многие знатные мужи того же герба пали, при которой и иных хоругвей одиннадцать и мужей многих знатных погибло, как Длугош повествует; также и Меховита в 4-й книге.
Николая называет архиепископом гнезненским каталог в 1492 году, который был избран после Доброгоста из дома Наленч. Тот Николай был родом из Краковского воеводства, из деревни Курова от Бохни, сын графа Клеменса и матери Катарины. Был переведен с епископства влоцлавского, занимал обе эти кафедры, пока не примирил Кропило с Владиславом через своих родственников, Бернарда и Болеслава, князей Опольских. Так об этом Николае пишут в каталоге, что был он homo mundanus ad illicebras carnales intentus, lucra sectans, citharedis deditus etc. [человек мирской, к плотским соблазнам склонный, выгоды ищущий, кифаредам преданный и т. д.]. Много муки, мяса свиного во Фландрию по Висле, а затем морем слал, за что великие сокровища собрал, замков несколько для племянников своих купил. Сперва Ритвяны, которые затем Ястржембец Войцех, архиепископ, у племянников его купил. Прандзичев другой, Бохотница и т. д. Все их сразу после смерти потомство его утратило.
Тот в оную прусскую войну при Ягайло был вицерегентом в Польше и жил в Кракове до того времени, пока король не приехал.
Тот же был обвинен некоторыми льстецами в том, что домогался дружбы королевы Анны, но некоторые утверждают, что сама королева то на него сказала перед королем Владиславом. И когда за то хотел ему король отомстить, был он позван на сейм в Глиняны, к каковому делу приглашен был и Витовт. Ожидал там приговора немилостивого Николай архиепископ. А когда в тот путь в достатке великом выехал, по несчастному случаю в Кшечове охотясь с коня упал, где сильно расшибся, впал в немочь и умер в воскресенье дня седьмого сентября года 1411. Отвезен в Ропчить живым, отличился достославной святостью, занимал епископство девять лет; тело в Гнезно отвезли и там похоронили.
Тот же двор над рекой Рудавой купил у Димитрия из дома Врембы, иначе Корчак, который писался «де Божедар», подканцлера коронного, и сразу подарил [его] костелу гнезненскому.
Тот же в 1404 году деревню стола своего архиепископского Прушовнице в земле Ленчицкой на деревню Пшондзево там же в том воеводстве с Яськом Пшондзевским выменял.
О том же писал Янициус стихи в таких словах:
Flete Canes, Aquilae, Curvi Busta sepulti,
Flete Joci Veneres, Tympana, Lucra, Lyrae,
Vester erat Pius, cos illi fata dedistis
Congrua, cum celeri labitur altus equo.
[«Плачьте, Псы, Орлы, гробницы погребенных, / Плачьте, Шутки, Венеры, Тимпаны, Прибытки, Лиры, / Вашим был Пий, вы дали ему судьбу / Соответствующую, когда падает он, великий, с быстрого коня».]
После того же настал второй Николай из дома Трубы.
В мой век были эти дома от тех предков могущественны и значительны, а прежде всего дом Кмитов, которые использовали этот клейнод с крестом. О них много издревле у всех историков читаем, как о Яське Кмите, который был великим любителем отечества, ибо его Кромер вспоминает такими словами: Jaskus sive Joannes Kmita, gente Srzeniavius, praefecłus siradiensis, cum nobilitate siradiensi ad resłiguendum gliscens incendium profecłus esł [Ясько, или Иоанн Кмита, родом Сренява, староста серадзский, с дворянством серадзским отправился тушить разгорающийся пожар]; что то был за пожар — история шире расскажет в 13-й книге.
Его же, как полагаю, в другом месте упоминает тот же историк, однако уже старостой краковским, в тех же книгах такими словами: Mssus est a regina Jaskuś sive Joannis Kmita praefectus cracoviensis, ad sedandum tumultum^ sagitta himgarica in łurba in coUum ictus, ex equó defivxit et exjfiravit, ibi necessarii et famUiares ejus furentes, facto undiąue eoncursu, in Hungaros eohorii magnam caedem facere, non eorum tantum qui se in tumultu illo ohtulerant, sed eorum quoque qui in hospiciis ac diver8oriis inventi sunt; centum 8exaginta Jlungari eo die trucidtjti feruntur, ałque ii modo sahi fuerunt, qui in arcem effugere połuerunł. Triduo deinde arx clatisa, et ab armaiis ohsessa fuśrat etc. [«Послан был королевой Ясько, или Иоанн Кмита, староста краковский, для усмирения мятежа; пораженный в толпе венгерской стрелой в шею, он упал с коня и испустил дух; тогда близкие и слуги его, впав в ярость и собравшись отовсюду, начали чинить великую резню венгров — не только тех, кто участвовал в том мятеже, но и тех, кто был найден в домах и на постоялых дворах; сообщают, что в тот день было убито сто шестьдесят венгров, и спаслись лишь те, кто смог убежать в замок. Затем три дня замок был заперт и осажден вооруженными людьми и т.д.»]. А это происворяло в 1376 году. За отца дала сыну королева староство ленчицкое, того Петром называют.
Тот же Петр, как полагаю, был затем (или потомок его) маршалом коронным, ибо время схожее, в году 1439.
Dobiesława kmitę (Добеслава Кмиту) вспоминают коронные привилегии каштеляном войницким в том же веке.
Stanisława kmitc (Станислава Кмиту) — воеводой белзским в 1509 году. Иных весьма многих, великими и мощными людьми и сенаторами королевства сего, разные писания, а также истории рассказывают.
Piotra kmitę (Петра Кмиту) упоминает эпитафия в Кракове на замке, на таблице написанная такими словами:
«Петру Кмите, последнему и величайшему из Кмитов, чей род, происходящий из племени Сренявитов, при непрерывных почестях и великих деяниях в Польше многие века славился, и за доблесть издревле считался опорой и украшением королевства; которого от заката ни Анна Гурковская, первая жена, ни Барбара Гербурт из Фульштына, вторая, сохранить в мужах сих не смогли; который, будучи рожден от отца Станислава Кмиты и матери Катарины Тарновской, процветал в доме Вишницком с воеводством и староством краковским, и маршалковством коронным, и староствами Спишским, Перемышльским и Кольским, и, приумножив почести предков, оставил полякам по воле Божьей последний след на земле после всех Кмитов, завещав обширнейшее наследство детям сестер из родов Стадницких и Барзи; его душа в небесах, а тело здесь почиет в земле вместе с отцами. Был он мужем великого духа и мудрости, республику как отец единственную дочь любил, ради которой вражду принимать, опасности подвергаться, выгодами пренебрегать и всё человеческое на задний план отодвигать — дома и вне, в войне и мире — считал делом правым и должным. В ней он жил умеренно, справедливо и благочестиво, при королях имел милость, среди граждан — влияние, и мог многое; правосудие в должности исполнял ревностно, смягчая оное не столько строгим законом, сколько справедливостью, многое в пользу слабых против сильных умеряя. Был он строжайшим приверженцем древнего церковного обычая и римского обряда, почитал свободные искусства, покровительствовал ученым и военным мужам, к друзьям был щедр, к страждущим милостив; к противникам же был суров, но если побеждал — был отходчив, величайшие обиды искупая великим смирением, стыдливостью и умеренностью в речах. Даже самых жестоких врагов он сокрушал и смягчал, и воистину во всякой части жизни был достоин похвалы за щедрость и милосердие. Был он также образцом супружеской верности, в честь которой Барбара Гербурт из Добромиля, дочь Фульштына, жена вернейшая и скромнейшая, воздала здесь сию почесть этому надгробию; ушел из жизни при короле Сигизмунде Августе, причинив великую общественную скорбь по угасшему роду, в возрасте 76 лет, накануне ноябрьских календ, в год спасения 1553. Гербы: Сренява, Лелива, Окша, Врембы».
Об этом же Филипп Падневский, епископ краковский из дома Новина, писал в книге, которой дал название «Элогии» (Похвальные слова), такие строки:
«Петр Кмита, как богатством и достоинством никому в свое время не уступал, так и должности, которые занимал, исполнял с неизменным достоинством и величайшим авторитетом. Особенным в нем было величие духа и благочестие перед Богом; он выступал ревностнейшим защитником и поборником христианской религии, переданной ему предками, когда на нее нападали мятежники, неимущие и люди, жаждущие новшеств, — чем одним он заслужил преимущественное бессмертие своего имени. Умер в возрасте полных семидесяти лет. Древний и светлый род Кмитов на нем также пресекся».
А здесь ты уже видишь из этих писаний, что те истинные Кмиты, которые с древних времен здесь в Польше процветали, должны были со всем потомством исчезнуть. Однако в мой век были два родных брата, люди значительные: один — писарь земский краковский, другой — бургграф там же, оба потомство оставили. Другие также Кмиты там же, в Краковском воеводстве, были людьми доброй добродетели и благочестия, из дома которых также женщина, Анна Ласоховская, немалую часть отчих благ вынесла. Но отчего так вышло у тех [писателей] предо мной, что они их позабыли — из-за неведения ли, или же оттого ли, что там были знатные сенаторы, а эти — меньшего сословия; это не имело бы места и не имеет.
О графах из Накло различные писания упоминают значительно, как о графе Вербославе, чья жена по имени Маргарита в одних родах имела тридцать шесть живых детей, двадцатого дня месяца января, года 1269. Что хотя и Кромер упоминает в 9-й книге, однако прусская хроника более доказательно и именно из этого Накло описывает того графе, который в недавнее время вышел из владения Сренявитов в дом Грифов, как ты выше читал.
А здесь также имеешь дома знатные, которые использовали и используют Среняву без креста, как прежде всего:
Якова, архиепископа, который таким знаком запечатывался; впрочем, по праву ли принадлежал ему этот герб, знать не могу, был ли он принят в него предками этого герба. Добродетелью он был его достоин, происхождением же иначе его писания представляют, что и сам ниже поймешь доказательно. Тот был избран на архиепископство в году 1120 после Мартина из дома Забава, и папой Каликстом, вторым этого имени, был утвержден. Так о нем пишут, что был он vir prudentiae singularis [муж исключительного благоразумия], много пользы костелу гнезненскому принес. При его архиепископстве Владислав, князь краковский, родных братьев своих, князей — Болеслава плоцкого, Генриха сандомирского, из владений в Великой Польше выгонял. А когда они уехали от него в Познань и там заперлись, Владислав с войском за ними, имея русинов на помощь, осадил их в Познани. Этот Яков архиепископ, не имея возможности ни на коне, ни пешком, ехал на возу в лагерь его, облачившись в епископские одежды, и как истинный примас отговаривал его от той недостойно начатой войны против братьев. А когда тот послушать его не захотел, тотчас его, как непокорного и нарушителя закона Божьего, предал анафеме и от костела отлучил, как того, кто на кровь братьев своих невинную покусился. Когда возница проезжал мимо шатра, зацепил за шест, и шатер упал; в тот же миг явно Господь Бог того корыстолюбца покарал, ибо братья те его, выскочив из Познани с людьми, что при себе имели, войско его разбили, и сам он едва спасся и т.д. Жил на архиепископстве лет двадцать восемь, умер в году 1248. В Гнезно похоронен, после него настал Янислав из дома Гриф; о том же [Якове] Янициус писал эти стихи:
«Яков, твоя честность приносит тебе высшую честь,
Хотя ты и был рожден под скромным кровом.
Ты не побоялся идти в лагерь свирепого тирана,
Когда он притеснял братьев своих осадою».
В мой век были эти дома знатные, значительные и заслуженные перед республикой. Как прежде всего:
Дом Стадницких; из Жмигрода они писались, как сами, так и предки их, о чем различные писания доказательно повествуют и привилегии, также и истории, как прежде всего:
Марцина из Жмигрода, воеводу краковского, упоминают различные привилегии в 1286 году. О котором и у Длугоша есть упоминание.
Якова из Жмигрода, прозванного Сумка, каштеляна саноцкого, вспоминает Бельский в третьей книге, за то, что был убит, мужественно сражаясь с крестоносцами у деревни Половцы, а было это в 1331 году.
Марек Стадницкий, каштелян сондецкий, был в 1480 году, которого различные писания упоминают.
Упоминает также грамота Казимира Николая Стадницкого такими словами: «Казимир, Божьей милостью и проч. По поводу возникшего перед нами и советниками нашими спора между благородным Николаем Стадницким из Жмигрода, придворным нашим верным, любезным, и знатным Збигневом из Скальника и проч. Дано на съезде в Опатове, в понедельник накануне дня святого Андрея апостола, в году 1473. Збигнев из Олесницы, вице-канцлер королевства».
Грамота короля Владислава упоминает Якова Стадницкого из Жмигрода такими словами:
«Владислав, Божьей милостью король Польши, избранный [король] Венгрии, князь Литвы и проч. Поскольку, оценив заслуги чистой веры и постоянной верности, коими доблестный муж и рыцарь наш верный Яков Стадницкий из Жмигрода заслужил и сможет впредь угождать нашему высочеству, приумноженной верностью угождая и проч. [Даруем] ему же над городами нашими Цехув и Буковна в Бечском дистрикте Краковской земли. Года 1440. Петр из Щекоцина, канцлер».
В мой век были в этом доме люди значительные, как прежде всего Марек Стадницкий из Жмигрода, который держал город Дубецко в земле Саноцкой и другие деревни, к нему прилегающие, а также в Краковском воеводстве немалые и значительные деревни и замок Хшелюв, Недзведзь у Сломник и другие.
Тот оставил с Барбарой Зборовской, дочерью каштеляна краковского, такое потомство; прежде всего:
Станислава, ротмистра, мужа великой славы; он хотя и прежде, с юности, имел среди людей рыцарских доброе имя, однако в царствование короля Стефана, бывая в тех битвах, о которых ниже услышишь, считался вторым Децием, и сам ты, читая и уразумев, должен будешь это ему признать; прежде всего:
Под Гданьском в 1577 году с немцами на гарце в поединках сражаясь, много и мужественно с доброй удачей врагам короля, господина своего, противостоял, разве что под ним коня убили, когда он людей в засаду заманивал.
Тот же затем во всех походах в Московии, вплоть до заключения перемирия, имея роту значительную, много с неприятелем сражался. Под Торопцом, когда с воеводой брацлавским Янушем Збаражским по повелению короля Стефана посланы были от Лук против татар, когда увидел татарина, который, схватившись с Николаем Язловецким, старостой снятынским, одолевал его и выбил оружие, охотно подскочил, Язловецкому подал помощь, татарина убил, а обернувшись сразу от того в сторону, другого поганого кончаром пронзил. Видя то, поганые, что он их быстро разделывал в поединке, наскочили на него два сильных мужа, начали его кистенями охаживать, так что оружие из рук выпало, однако был он быстро выручен одним венгром; хотя и был сильно избит, однако прежде тех ударов дал знать поганым о себе как о весьма мужественном поляке.
Тот же затем под Псковом, имея триста коней людей рыцарских под своим началом, увидев, как другие люди шли на штурм, будучи жаден до доброй славы, поспешил, коней в сторону отослав, пошел сам перед всеми вперед, прямо перед очами гетмана великого Яна Замойского, из дома Елита, или Козлероги. И когда множество московитов мужественно отпор давало, там он товарищам своим дух пехотный [поднимал]; придавая [смелости] пешим людям, был он жестоко избит — так, что если бы не был выручен товарищами своими, такими как Войцех Гавронский, Станислав Райский и Гуляницкий, которые его долгое время, хоть и сильно избитого, защищали, пришлось бы ему там из-за того великого сердца своего от рук неприятелей окончить жизнь и запечатлеть в себе оную жажду доброй славы, в которой он предкам своим подражал; однако там двоих товарищей его убили: Войцеха Добешовского из дома Шелига и Лесницкого из Ленчицкого воеводства; невредимыми ушли едва ли тридцать [человек]. Брат его двоюродный Адам, сын каштеляна сондецкого, двумя пулями был ранен.
Мало тем довольствуясь за те несколько лет, пока бывали походы при этом короле под Гданьском и в Московии, приехав домой из-под Пскова, отправился он в Венгрию в замок Эгер, имея при себе тридцать с небольшим коней; там с рыцарскими людьми того места поехал под турецкий замок, который зовут Берин. Когда их увидели турки, выскочило против них сперва пятьдесят коней, на которых Стадницкий всего лишь с девятью [спутниками] наскочил; там Господь Бог сподобил его того, что сразу одного копьем убил, другого из ручницы; турки тотчас подались назад, за которыми Стадницкий с теми только восемью слугами ворвался в самый город.
Там же Лисовецкий Левко, подляшанин, турка, мужа знатного, с коня сбив, пленил, которого с собой в Польшу привез и в Варшаве на сейме королю подарил. Другие многие значительные службы его, как королю, так и республике и всему народу польскому памяти достойные, позже в истории увидишь, и в этих книгах в местах разных.
Братья другие родные того же ротмистра: Марцин, Ян, Самуил, Анджей — все мужи добрые были в мой век.
Станислав Стадницкий из Жмигрода, каштелян сондецкий, который оставил двух сыновей, как ты о них читал — об одном Адаме, который, словно при мужественном льве упражняясь в ловле славы бессмертной, мужественно себя при брате ротмистре и муже славном под Псковом вел, и в иных нуждах в земле неприятельской.
Бургграфом краковским был Н. Стадницкий, который также писался из Жмигрода, оставил сыновей трех.
Тарловая, хорунжина сандомирская, того же дома была, которая немалую часть достояния вынесла из дома Стадницких; госпожа богобоязненная, костел в Ленках у Пильзно построила и наделила.
Есть много иных людей значительных в этом доме и по делам честным памяти достойных, коих я ни знать, ни ведать не могу.
Дом Любомирских, который с теми же Стадницкими издревле был одного корня, стародавний и могущественный, о коих разные писания повествуют; бывали на должностях значительных в Краковском воеводстве: каштелянами, старостами, судьями краковскими, о чем акты земские рассказывают и привилегии разные, и память людская доносит иное. Был Иоахим Любомирский, судьи краковского сын, моего века, при дворе короля Августа мужем значительным и придворным истинным.
Себастьян был века моего также жупником жуп краковских, человеком знатным, имел двух жен: первую — Анну, дочь Пенёнжека, судьи краковского, которая сошла [в могилу] бесплодной (sterilis); вторая — дочь Браницкого, старосты неполомицкого, с которой оставил потомство.
Дом Липских там же, в Краковском воеводстве, стародавним и могущественным бывал, как повествуют эпитафии в Чиржицком монастыре и каталог, где они дали вписать себя монахам для незабвения; там же прежде всего поминают Петра такими словами:
«Великолепный Петр из Липья, каштелян сандомирский, года 1346, здесь в хоре погребен».
Там же второго также описывает регистр или каталог в таких словах: «Благородный муж Петр из Липья умер в 1520 году».
Третьего также называет монахом того же ордена — Якова, который писался «наследник из Шадка».
Дом Сренявов, которые этот клейнод с крестом используют, был в мой век значителен как в делах рыцарских, так и в иных службах республике; были эти люди в мой век достойными, прежде всего:
Петр, подстолий короля Стефана, который во всех походах, как под Гданьском, так и в Московии, значительным мужем себя выказывал.
Анджей Сренява, который у Петра Зборовского, воеводы и генерала краковского, был первейшим слугой двора его, муж распорядительный и исправный, и другие братья.
Дом Писарских там же, в Краковском воеводстве, которые также с крестом этот герб используют издревле; разные писания называют их людьми значительными, а значительнее всего — эпитафии в Рудаве на камнях и на хоругвях, над гробами их написанные такими словами:
«Тут лежит благородный пан Ян Писарский, ротмистр». Гербы над ним: Сренява, Богория, Лис, Огоньчик. Там же на камне под той же хоругвью другое в таких словах:
«Тут лежит Николай Писарский с женой своей Доротой и сыном Яном ротмистром и Станиславом; молитесь Господу Богу за них. Умер в 1570 году».
Того же Станислава сын Ян, о котором так эпитафия говорит в таких словах:
«Желая того искренне, дабы с предками своими,
Мог сравняться делами во всем честными,
Много стран объехал, будучи в молодых летах,
Желая знать, каков вкус в этом притворном мире.
Несозревшую ягоду суровая смерть сорвала,
И тот возвышенный разум поспешно отняла.
Лежит под этим камнем, горько оплаканный,
Братом, сестрами родными с печалью похороненный.
Умер в 1581 году. Имея от роду двадцать шесть лет».
Того же Станислава второй сын был в мой век — Станислав, юноша пригожий и к делам предков своих честных охочий. Сестры его родные: Дорота Поломская, София Варпенховская, Барбара Томашевская, чей [муж] был старостой в Тенчине и Моравице, — матроны почтенные (matronae honestae).
Дом Орачевских там же, в Краковском воеводстве, однако предок их пришел из Калишского воеводства, люди значительные. Был в мой век Петр Орачевский, муж заслуженный перед республикой. Он в периоды междуцарствия на все съезды по делам республики от рыцарства посылался: на сеймы, на трибуналы; был это человек доброй добродетели и благочестия. Соседа, друга не обманул, если сам им обманут не был. Оставил потомство от Эльжбеты Уленьской — дочерей и сыновей, от коих следует ожидать добрых плодов (ex quibus optima fruges est speranda).
Другие также братья его, как родные, так и двоюродные, бывали в мой век людьми значительными и рыцарскими.
Тенгоборские в Краковском воеводстве, дом стародавний.
Млошковские в Сандомирском воеводстве, дом стародавний, в котором мужи славные и ротмистры удачливые бывали.
Дом Глебовских, там же в Сандомирском воеводстве, стародавний.
Колатковские в Серадзском воеводстве, дом стародавний, и мужи славные в этом доме бывали.
Дом Понятовских в Серадзском воеводстве, стародавний, из коих одного упоминает эпитафия в Гнезно, написанная в таких словах:
«Здесь лежит достопочтенный некогда Давид Понятовский, кустош гнезненский и познанский, крушвицкий, каноник церквей, муж не посредственный, но высшего суждения и ловкости, который церкви в это время был полезнейшим; умер в день Солнца (воскресенье), в последний день июня, года 1550». Гербы: Сренява и Кораб.
Стракановские там же, в Серадзском воеводстве.
Белейские там же, из того же воеводства, были при дворе короля Сигизмунда люди значительные.
Бориславские там же, в Серадзском воеводстве.
Липковские в Калишском воеводстве.
Харжевские в Люблинском и Сандомирском воеводствах, дом значительный как мужеством, так и иными делами честными.
Дом Клясов на Руси значительный и могущественный.
Дом Скотницких, которые Среняву без креста используют в Краковском воеводстве, бывал значителен и могуществен издревле. Упоминают коронные привилегии Марцина каштеляном завихойским в 1500 году, чьим, как полагаю, сыном был в мой век хорунжий галицкий, человек могущественный и в делах республики сведущий.
Дом Рупневских в Краковском воеводстве, стародавний и значительный как в делах рыцарских, так и в иных службах республике.
Дом Вераских в Краковском воеводстве, того же клейнода стародавний и значительный. Был Ян Веруский из Верушиц хорунжим надворным и старостой сандецким в мой век.
Садло, которые суть те же Любомирские; их предки писались «де Зблудовице», как Томаш Садло в 1504 году.
Истовские в Краковском воеводстве, дом стародавний.
Ласоцкие в Чиржиче, о коих повествуют эпитафии в поле перед Зерославицами, где еретики костел опустошили, а тела христианские и гробы их оставили, такими словами:
«Здесь лежит благородная Дорота, жена благородного Анджея Ротембарского, дочь же некогда благородного Вита Ласоцкого. Умерла в году 1560, дня 29 месяца июля».
Порембские от Сонча — дом стародавний.
Беровы из Краковского воеводства, из которых в мой век был Станислав, коморник земский судьи краковского, благородный юноша (adolescens nobilis).
Лапки, среди которых был Александр, писец евреев краковских, умер в 1582 году. Тело его лежит у святой Катарины в Кракове на Казимеже; человек был достойный для служб республике.
Того же дома были два мужа расточительных, которые достояние отчее утратили; не зная затем, что им делать, в великий мор, который был в Кракове в году 1537, хоронили тела умерших, великие за то время деньги собрали, и так о них повествуют церковные записи, что именье значительное себе купили потом.
Других домов много в разных воеводствах, которых я в столь обширном королевстве ни знать, ни ведать о них не могу.

THE HOUSE OF SASZOWSKI VON SCHASSOWE https://www.vonschassowe.org/history/history.html
Возможный вариант миграции для R-Y87380 и его линий из района Гливице — Катовице — Бельско-Бяла в район слияния рек Шренява - Висла - Раба в Малой Польше и Львовскую область.

Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego. Kraków, 1584.
O KLEJNOCIE SASZOR Стр. 710-711.
SASZOR, который сюда принесен из Германии, другие полагают — из Венгрии, впрочем, откуда бы он ни был, здесь в Польше много и значительных людей этого герба было, и заслуженных перед республикой. Так говорят, будто один из княжеского рода, терпя обиду от брата, лишил его за то жизни, за что потом был так наказан, что ему изменили герб. Носил он орла красного в поле белом без головы, затем потомство его уже перешло в сословие более мелкое, значительно они заслужили перед императором, [и] на место головы дана ему была звезда. И так, увидев принадлежность герба, прочтешь о предках, также и о потомстве, которое я в столь обширном королевстве знать и ведать о нем могу.
В Равском воеводстве было много мужей значительных той же фамилии, которые писались «де Рогов» (из Рогова), как в правление короля Ягайло упоминают Ольбиега мужем значительным, который место гетманское у Витовта исправлял; тот затем имел сына Н., каштеляна равского, [который] писался «из Рогова», держал к тому Рогову Калине, Ольшу, Равице, Броновице, Рапоты, Вонгры, Мрогу. Затем потомство его, пресекаясь в роде мужского пола, — дочери разнесли многие из этих деревень в разные дома, от некоторых остались Роговские. Это дом разросшийся: был в мой век Станислав Роговский, коморником у короля Стефана, небольшого роста, но сердца мужественного, на всех экспедициях при короле в Московии бывая, прилежным и значительным себя выказал; под Псковом на штурме, под Великими Луками, под Печорами много и мужественно себя вел; пленников приводил.
Того же [пленника] с Корицким, товарищем своим, Туровлей, силой в небольшом отряде взяли.
Когда Хвоста и Мясоеда Голову под Псковом рота Белявского громила и пешие люди Выбрановского, в той сече мужественно себя проявлял, двух пленников значительных привел; во многих иных битвах, о чем затем на своем месте прочтешь, бывал.
Дом Сашовских в Заторском и Освенцимском поветах стародавний, среди которых много мужей, заслуженных перед республикой, бывало.
Дом Пальчевских того же с ними корня, стародавний; был Станислав Пальчевский долгое время подстаростой краковским и бургграфом; он с молодых лет своих в чужих землях делами рыцарскими занимался; оставил потомство.
Дом Гералтовских, одного корня с теми помянутыми домами, значительный и издревле заслуженный перед республикой.
Дом Барских в Великой Польше стародавний и значительный.
Дом Хобеницких стародавним и значительным был, впрочем, уже потомства мужского пола не осталось; один это дом был с Барскими; принадлежало к тем Хобеницам двадцать деревень, часть которых вынесла женщина в дом Броневских, из которых один был подкоморием познанским; его дочь была за Криштофом Мекицким.
Был Доброгост Хобеницкий каноником познанским, чье тело лежит в Пенянах.
Ярогаевские там же в том краю, с ними одного корня у Косцяна, также и Меньковские там же дом стародавний и значительный.
Лигезы, дом стародавний.
И иных домов много в разных воеводствах; одни его [герб] используют в таком виде, другие — без звезды.

Гералтовские / Gierałtowscy
Они происходили из семьи Шашовских, носивших герб Шашовских (или Шасор), который возник в ныне несуществующей деревне Шашов, расположенной к востоку от Рыбника в Силезии. Родоначальником семьи был рыцарь Ян Шашовский, живший во второй половине XIII века. Точное время первого появления Шашовских в герцогстве Освенцим и Затор неизвестно. Вероятно, это произошло не позднее начала XV века. Эта семья значительно разрослась. Некоторые члены сохранили свои первоначальные фамилии, в то время как другие образовали отдельные ветви, приняв фамилии от деревень, которые они приобрели.
В 1440 году эту семью представлял Миколай Шашовский. Ему принадлежали Андрихов, Вепрж, Пшибрадз, Смолице, Полвесь (в 1450 году он продал Полвесь цистерцианскому монастырю в Могиле под Краковом) и Гералтовице (по этой причине он также называл себя Гералтовским из Гералтовице). В 1441 году он был одним из поручителей Вацлава, герцога Освенцимского, и его братьев королю Владиславу Варненскому в отношении принесения им присяги королю. На печати Шашовского 1448-1450 годов изображен герб с орлом, у которого вместо головы звезда. Николай Гералтовский умер около 1490 года. Гералтовице, Андрыхув и Вепш унаследовал его сын Петр, который стал прародителем рода Гералтовских. Второй сын Николая, которого также звали Миколай, унаследовал от своего отца Пшибрадз и Смолице, купил Пальчовице и стал основателем семьи Пальчовских. Он также купил Пшечишув у Николая Мышковского из Пшечишува до 1490 года и Бжежницу до 1502 года.
В 1532 году Миколай Гералтовский , сын Петра и судья Освенцима, подал в суд на Петра Роковского и Яна Томицкого с требованием завещать госпоже Анне [Лгоцкой] 100 чешских гживн и 200 красных злотых в пользу имения деревень Лгота и Витановице. Год спустя братья Миколай, Якуб и Пётр Гералтовские поддержали иск. https://naszalgota.wordpress.c...raltowscy/

Гералтовице, повят Гливицкий, Силезское воеводство
Вилямовице, повят Бельский, Силезское воеводство
Палчовице, сельско-городская гмина Затор, повят Освенцимский, Малопольское воеводство
Андрыхув, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Льгота, сельская гмина Томице, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Витановице, сельская гмина Томице, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Цихавка, сельская гмина Лапанув, повят Бохеньский, Малопольское воеводство

Владельцы Wilamowice (совр. город Вилямовице, повят Бельский, Силезское воеводство):
Герб Корниц
Благодаря своим военным заслугам Иоганн и Николаус герба Корниц в 1423 году стали наследниками Виламовице. Также в 1466 году упоминаются Иоганн и Михаэль Виламовские из Виламовиц, принадлежащие к этому же гербу.
Герб Топор
В 1454 году упоминается Георг фон Вилламовиц герба Топор. В латинской грамоте о присяге на верность он значится как Георгиус де Виламовице наряду со многими другими присягавшими из западной части герцогства Освенцимского. Он занимал должности канцлера и придворного писца герцога Тешинского.
Герб Шашор
Николаус, владелец поместья Виламовице, относился к геральдическому сообществу Шашор. В 1520-х годах он был земским судьей в Освенциме. Его сыновья, Якоб и Иоганн Виламовские, учились в Краковской академии и получили в пожизненное пользование деревню Цихавка (гмина Лапанув).

Ян Виламовский (Jan Wilamowski) герба Шашор (Szaszor) (умер в 1540 г. ) – римско-католический священник, дипломат при дворе короля Сигизмунда Старого, секретарь Сигизмунда I Старого. Кантор Кракова и каноник Плоцка. С октября 1539 г. ординарный Каменецкий, епископ Каменец-Подольской епархии (17.10.1539 — 1540). Он был посланником Сигизмунда I Старого на региональном собрании Познаньского и Калишского воеводств в Сроде в 1540 году.

Orla (herb szlachecki) https://pl.wikipedia.org/wiki/Orla_(herb_szlachecki)
The noble Polish family Orla. Die adlige polnische Familie Orla. chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://content.e-bookshelf.de/media/reading/L-18405477-593d5ccf9f.pdf

Максимовичи - Чернявские

Черниговская губерния