Максимовичи - Чернявские - тема для генеалогического и биографического поиска

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ЧЕРНЕВСКИЕ (ЧЕРНЯВСКИЕ) ГЕРБА ШРЕНЯВА

CZYRNIEJOWSKI, CZERNIEJOWSKI < n.m. Czemiejów, pow. Halicz, pow. Lwów, kr pd-wsch /Jabł/ 1487, odm., s. 315.
CZYRNIOWSKI, CZYRNIEWSKI, CZERNIOWSKI, CZERNIEWSKI, CZARNIOWSKI, CZYRNIEWSKA ż.< n.m. Czyr(z)niewo, Czyr(z)niejewo, dziś Czerniejewo, miasto, pow. Gniezno, Wlkp (KoG, N), Czemiejów, Czymiów, pow. Bychawa, Młp, (KL), Czemiejów, ? Czemiow, pow. Halicz, pow. Lwów, pow. Przemyśl, kr pd-wsch /Jabł/ 1390, odm., s. 324. Str. 32. Zofia Kowalik Kaleta, Leonarda Dacewicz, Beata Raszewska Żurek. Słownik najstarszych nazwisk polskich Pochodzenie językowe nazwisk omówionych w Historii nazwisk polskich. Tom I.
chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://rcin.org.pl/Content/38217/PDF/WA243_18877_2631016_SLO-NAJ-NAZW_0000.pdf

Список знамен в битве при Грюнвальде. Szreniawa https://en.wikipedia.org/wiki/...0own%20%7C

Czerniewscy (Czerniоwscy) h. Szreniawa на Волыни, Руси и Литве. Стр. 371. Boniecki, Adam Herbarz polski. T. 3. https://crispa.uw.edu.pl/object/files/416467/display/JPEG
Piotr z Czyrniowa, 1520 r. был подстаростой хелмским (Чернеюв, сельская гмина Камень, повят Хелмский, Люблинское воеводство)
Czerniewski h. Szreniawa Стр. 248. Niesiecki, Kasper (1682-1744). Herbarz polski Kaspra Niesieckiego. T. 3. https://crispa.uw.edu.pl/object/files/600679/display/Default
Андрей Чорновский (Andrzej Czerniеwski), в 1555 г. подкоморий бельский (город Бельск-Подляски), ревизор кор. пол., в. кнг. лит. Боны 272.
Andrzej Czerniewski zajmował stanowisko podwojewodziego (namiestnika) nowogródzkiego w powiecie nowogródzkim, co zostało odnotowane pod datą 23 listopada 1560 roku.
POWIAT NOWOGRÓDZKI PODWOJEWODZI (NAMIESTNIK) nowogródzki / подвоевода ― наместник воеводы по административно-судебным делам, руководил работой воеводской канцелярии, в отсутствие воеводы председательствовал в замковом (гродском) суде, заверял разного рода документы
581. Andrzej Czerniewski (Andriej Czerniewskij) 23 XI 1570 (AR ХXIII 51, plik 1, s. 132) 4 X 1571 (AR X 13, s. 33) 28 X 1571 (tamże, s. 22)
https://rcin.org.pl/dlibra/pub...61/content

Петр Черневский герба Шренява https://www.piwkowski.org/name...n-prawdzic
В 1605 году деревню Соман принимает Войцех Карский, герба Радван, и оставляет её своему двоюродному брату Павлу Кепскому и его жене Катарине Стшалковской, герба Правдзиц; она владеет деревней Пястове, а также Вилямово и Воеводзино в Виском повете. В 1604 году они передают Майки-Вильки и Мале в аренду Петру Черневскому, герба Шренява.

Куропатвы и Черневские (z Czyrniowa) — это ветви одного древа Шренявитов
История рода Куропатв герба Шренява: Генеалогическая линия и должности
Здзислав из Грудзины (XIII век) Герб: Шренява. Должность: Стольник краковский (упоминается в 1243 г.). Место: Грудзины (Сандомирская земля, ныне Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство).
Ясько (Ян) Куропатва из Гродзины и Ланьцухова (ум. до 1421) Герб: Шренява.Должности: Каштелян завихостский, староста люблинский. Места: Гродзина (Грудзины), Ланьцухув (под Люблином), Завихост.
Ян Куропатва (сын Яська) (ок. 1400 – 1462) Герб: Шренява. Должности: Дворянин королевы Софии Гольшанской, подкоморий люблинский, староста саноцкий, хелмский и освенцимский, маршал королевского двора. События: В 1430 г. совершил набег на Ясную Гору. Был полководцем в войнах с Тевтонским орденом и в Тринадцатилетней войне. Места: Краков (Вавель), Ланьцухув, Санок, Хелм, Освенцим.
Станислав Куропатва (сын Яна) (ум. 1520) Герб: Ястшембец (согласно источникам, произошло изменение или принятие герба Jastrzębiec). Должности: Дворянин королевский (1485), староста парчевский (1484–1515), каштелян хелмский (с 1496), староста хелмский (1501–1502).События: Получил для Ланьцухова статус города от короля Сигизмунда Старого. Организовывал оборону Хелма от татар (1504, 1519).Места: Парчев, Хелм, Ланьцухув.
Суть истории: Род берет начало в Грудзинах (герб Шренява) еще в XIII веке. В XV веке центр их владений перемещается в Ланьцухув под Люблином. Самый известный представитель, Ян Куропатва, прошел путь от скандального налетчика на монастырь в Ченстохове до одного из высших сановников королевства. Его сын Станислав завершил возвышение рода, превратив родовое поместье в город и руководя обороной восточных границ от татар.

Рыцарский род Куропатва известен с первой половины XIII века и оставил след в истории Малой Польши. Род связан с магнатским родом Одровонжей /Odrowąż herbu Odrowąż/: Ян Куропатва после смерти отца в 1418 году, Jana (Jaśka) Kuropatwy z Grodziny i Łańcuchowa, с 9 до 15 лет находился под опекой у каштеляна люблинского (1410–1433) Яна из Щекоцина герба Одровонж /ok. 1370, zm. 1433; Jan ze Szczekocin herbu Odrowąż/, а имение Куропатв Ланьцухов было под управлением Щекоцинского. Так же, Куропатвы были связаны узами кровного родства с влиятельным магнатским родом Кмитов (Kmitowie h. Szreniawa). Таким образом, на основе анализа документальных сведений, смена сюзерена и переход предков Черневских в гербовый круг Шренявитов могли происходить либо от Одровонжей к Кмитам или Куровским в рамках владения поселением Одровонж в Коньском повяте в период 1382–1418 годов, с последующим переходом на службу к их родственникам по гербу Шренява — Куропатва, либо в период управления каштеляна Яна из Щекоцина (из рода Одровонжей) имением Ланьцухов, когда после окончания опеки в 1424 году рыцари-вассалы Одровонжей перешли на службу к Яну Куропатве."

С 1382 года поселение Odrowąż находилось в собственности семей Кмитов, с 1399 по 1418 гг Куровских, с 1418 г. Плячковских (Płaczkowski) герба Шренява. Вероятно, владея землёй в угодьях шренявитов, предки Черневских могли таким образом войти в рыцарский круг и гербовое братство Шренява и в период 1385–1390-х годов с Кмитами или Куровскими переселиться в Люблинскую землю. Рыцари-шренявиты оставили след в истории как участники Грюнвальдской битвы 1410 года. В этом сражении гербовый род Шренява выставил две хоругви — под предводительством архиепископа Гнезненского Николая Куровского и каштеляна Николая Кмиты из Вишнича. Боевой клич (zawołanie) «Śreniawa i Ocele» («Шренява и Сталь») неразрывно связан с польским дворянским гербом Шренява. Этот клич в пылу сражения позволял рыцарям узнавать своих и собираться под родовое знамя.

В эпоху Ягеллонов Люблин переживает свой расцвет. Он становится одним из важнейших торговых центров Речи Посполитой и играет важную роль в контактах с Востоком. Почти европейскую славу приобретает ярмарка, учрежденная в 1392 году королем Владиславом Ягайло. Здесь строится множество магнатских дворцов, усадеб богатых горожан; процветают торговля и промышленность, проходят сеймы и заседания трибунала, а в замке со своей свитой пребывает король.

Jan Kuropatwa z Łańcuchowa herbu Szreniawa (ur. pocz. XV w., zm. 1462) https://pl.wikipedia.org/wiki/Jan_Kuropatwa
Stanisław Kuropatwa herbu Jastrzębiec (zm. w 1520 roku) – kasztelan chełmski w 1496 roku, starosta chełmski w latach 1501-1502, starosta parczewski w latach 1484-1515, dworzanin królewski w 1485 roku. https://pl.wikipedia.org/wiki/...mar%C5%82.
Grudzyny - совр. Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство https://pl.wikipedia.org/wiki/Grudzyny
История деревни восходит к XIII веку. Дипломатический кодекс цистерцианцев из Могилы от 1236 года упоминает Здзислава из Грудзины в качестве свидетеля в спорах о пребендах. Этот же Здзислав в 1243 году был краковским стольником из рода Куропатв, использующим герб Шренява. Роду Куропатв деревня принадлежала до конца XV века, затем перешла к Дембинским герба Равич, а в дальнейшем к Орачевским — в 1624 году.
Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 235-237 Куропатва герба Шренява https://crispa.uw.edu.pl/object/files/416455/display/Default

Ге́нрих I Борода́тый (1165/1170 — 19 марта 1238) — князь-принцепс Польши (князь Краковский) (1232—1238), князь Вроцлава (1201—1238), сын Болеслава I, князя Силезии. Придя к власти в Кракове, он массово назначал на ключевые посты своих силезских вассалов, так как не доверял местной краковской знати. После смерти Генриха 19 марта 1238 года князем Вроцлава, Кракова и Великой Польши стал его сын Генрих II Набожный.

Нападение на монастырь Jasnej Górze банды возглавляемой Яном Куропатва и Фредериком (Фёдором Фёдоровичем) Острожским
Незадолго до Пасхи 1430 года Ян Куропатва вместе с Якубом Надобным из Рогова, Фридериком Острожским и Рогалой, мазовцем по прозвищу Виссель из Козолина, собрали группу разбойников из низших сословий и в пасхальное воскресенье напали на монастырь в Ясна-Гуре в Ченстохове. Главным мотивом этого нападения было хищение сокровищ и ценностей, которые паломники должны были оставлять в монастыре. Ян Длугош предполагает, что причиной нападения были долги, накопленные молодыми придворными.
Гуситская эпоха в зеркале одной судьбы («русский гусит» князь Фридрих Острожский). А.В. Рандин chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/http://west-east.marsu.ru/view/journal/article.html?id=26

Kurowscy herbu Szreniawa https://pl.wikipedia.org/wiki/...ur%C3%B3w.
Piotr Kurowski, także Piotr z Kurowa herbu Szreniawa (zm. 1463) – kasztelan sądecki (1440), senator (ok. 1450), kasztelan lubelski (1460), starosta lubelski (1431–1432). https://pl.wikipedia.org/wiki/Piotr_Kurowski
Mikołaj Kurowski of Szreniawa of Kurów https://en.wikipedia.org/wiki/Miko%C5%82aj_Kurowski
Kmitowie herbu Szreniawa https://pl.wikipedia.org/wiki/Kmitowie_herbu_Szreniawa

Rużyńscy (Ружинские; też: Rożyńscy, Różyńscy) — ród kniaziowski (książęcy) najprawdopodobniej pochodzenia litewskiego, który wziął swoje nazwisko od Rużyna na Wołyniu https://pl.wikipedia.org/wiki/Ru%C5%BCy%C5%84scy
Bohdan Różyński -– князь литовско-русинского рода Ружинских, родом из Волыни, проживавший в Киевской области. Предполагаемый гетман запорожских казаков, которых они называли Богданко. https://pl.wikipedia.org/wiki/Bohdan_R%C3%B3%C5%BCy%C5%84ski
Roman Kirykowicz Narymuntowicz Rużyński herbu własnego (spotykane wersje: Rużyński, Różyński, ur. w 1575 roku – zm. 4 kwietnia 1610 roku w Osipowie) – kniaź, rotmistrz wojsk koronnych, dowódca wojsk drugiego Dymitra Samozwańca.
https://pl.wikipedia.org/wiki/Roman_Ro%C5%BCy%C5%84ski
Масленков И.В. Происхождение и судьба малороссийского рода Ружинских. // Генеалогический вестник. Выпуск 67. СПб., 2022., с. 64-74. https://forum.vgd.ru/2971/139340/
Рюриковичи - Гедеминовичи: Острожские, Ружинские https://genealogia.ru/projects/nr/rurik.htm

История отдельных городов, входящих в состав коммуны Камень https://kamien.gmina.pl/o-gminie/dzieje-miejscowosci/

Szlachta ziemi chełmskiej do połowy XVI wieku. Włodzimierz Czarnecki. Instytut Badań nad Dziedzictwem Kulturowym Europy, 2012 - str. 434

Boniecki, Adam Herbarz polski. T. 3. S. 371 - 373. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...45/content
ЧЕРНЕВСКИЕ или ЧЕРНЁВСКИЕ герба ШРЕНЯВА (CZERNIEWSCY v. CZERNIOWSCY h. SZRENIAWA) на Волыни, Руси и Литве.
Пётр из Чирнёва, в 1520 г. подстароста, а Олехно (Александр) Чирнёвский в годах 1520—1522 судья — [оба] гродские хелмские (Akta XIX). Кшиштоф Чернёвский, в земле хелмской 1577 г. (Ibid.). Ячко, владелец части Чернёва в хелмском [земстве] 1564 г. (Paw.). Тимофей, владелец Чернёва, в владимирском повете, 1583 г. (Jabł.). Александр и жена его Евдоксия ведут процесс против Кишки в 1595 г. из-за залога Воротнёва и Романова. Пётр, квитован (получил расписку) Поцеем в 1608 г. Некогда Ежи обеспечил 300 флоринов на дворике «Окольный» в луцком замке; из этой суммы квитует Завадский Гораимову в 1634 г. (Woł. I f. 136; II f. 42 i V B f. 664).
Яцко, гаевник брестский. Эту должность выхлопотал в 1537 г. у короля Сигизмунда Костюшко Федорович, но король вернул гаевничество Черневскому в 1538 г. (ML. 30). Павел, землянин брестско-литовский, женатый в 1649 г. на Марине из Верещаков (Pac. f. 75).
Анджей и Якуб подписались на элекцию (выборы) Владислава IV от пинского повета, в котором находятся Черневице. Илья Нищуйкович, Ян Ярош Ширай и Северин с минским воеводством, а Ежи и Илья с виленским воеводством подписались на элекцию Яна Казимира. Стефан, подсудок браславский, умер в 1687 г. Анна, жена Михаила Тизенгаузена, около 1715 г. (Sap. III f. 163). Ян подписал от виленского воеводства элекцию Августа Второго.
Якуб и Бенедикт из упитского повета подписались на съезде под Олькениками в 1700 г. Юзеф подписал манифест шляхты литовской в 1763 г.
Катарина, дочь некогда Яна Якуба, поручика войск литовских, и Анны из Локницких, жена Михаила Корвина Идзьковского, коморника земского бельского, который записал ей пожизненное право в 1782 г. (DW. 98 f. 325).
Захарияш Черневский, владелец Чернева в 1656 г., имел сына Александра, а тот — Ежи, чьи сыновья: Марцин с сыновьями Анджеем и Антонием и Ян, подтвердили свое шляхетское происхождение в виленской губернии в 1800 г.
Дмитрий Черневский, владелец Чернёва и Гультаев в брестско-литовском воеводстве, имел сыновей: Владислава, Якуба и Филиппа. Владислав, конюший брестский в 1676 г., оставил шестерых сыновей: Франциска, Варфоломея, Эрика, Антония, Казимира и Яна. Последний, мечник брестский в 1708 г., имел сыновей: Юзефа, Станислава, Антония и Игнация, которым мать уступила свой взнос в 1736 г. Из них Юзеф и Станислав были владельцами Гарманов, Горан и Писаревщины в мстиславском воеводстве. Юзеф имел сыновей: Феликса, Ежи, Петра и Яна, а этот последний — Анджея и Стефана. Сыновья Анджея: Юзеф, родившийся в 1810 г., и Юстин, родившийся в 1815 г. Сыновья Стефана: Казимир, капитан бывших польских войск, Николай, родившийся в 1794 г., Александр, родившийся в 1799 г., Ян Стефан, родившийся в 1803 г., и Ежи, родившийся в 1805 г. (Метрические записи из Гизовеского и Колтынянского костелов).
Якуб, второй сын Дмитрия, имел сына Василия, а тот — Габриэля (Гавриила), после которого осталось четверо сыновей: Игнаций, Киприан, Анджей и Дмитрий. Игнаций имел сыновей: Николая, Яна, чей сын Тимофей, Михаила, Шимона, Луку и Эмилиана. Киприан имел сына Тадеуша, Анджей — сына Григория, а Дмитрий — сыновей: Прокопа, Анджея и Григория.
Эти Черневские, подтверждая шляхетское происхождение в 1820 г. в виленской губернии, представили вышеуказанную родословную.
Стефан, женатый на Гедройц, прибыл на Жмудь из минского воеводства и оставил четверых сыновей: Казимира, Александра, Яна Стефана и Ежи. Александр, владелец Таврова в тельшевском повете, от Янковской имел сыновей: Владислава, Сигизмунда, Болеслава, Людвига, Адама и Константина. Ян Стефан, проживавший также в тельшевском повете, где приобрел Юдсодзе, от Бродецкой имел сыновей: Адольфа, владельца Юдсодзей, Виктора, убитого в 1863 г. под Тришками, Эдварда, доктора медицины, скончавшегося в Гибралтаре в 1897 г., и Цезария. После Ежи остался сын Каликст, женатый на Якубовской.
Некоторые из них писались Коропками-Черневскими. Станислав Коропко Черневский приобрел в 1674 г. Мойги в вилькомирском повете у Мацеёвского, каковые имения по завещанию, составленному в 1702 г., передал сыну Марциану, который приобрел в 1773 году Гудайти у Келпша. Сыновей его было трое: Ежи, Антоний и Тадеуш, из которых двое последних наследовали в Гудайтях.
Антоний, родившийся в 1720 г. (метрическая запись в Оникштах), имел троих сыновей: Матвея, Яна и Доминика, из которых Доминик, родившийся в 1770 г., оставил сыновей: Юстина, Франциска, Михаила, Антония Павла, родившегося в 1814 г. (метрическая запись в Тельшах), Леона, родившегося в 1815 году, Феликса, родившегося в 1819 г., и Юзефа, родившегося в 1821 г. (метрическая запись в Эйгирджях).
Тадеуш, родившийся в 1739 г. (метрическая запись в Ковёрском костеле), имел сыновей: Игнация, родившегося в 1768 г., и Юзефа, родившегося в 1774 г., из которых Игнаций оставил сына Адама (из папки [Teka] М. Э. Бренштейна).
Ядвига Черневская, дочь Адольфа, владельца Янова в ковенской губернии, и Марии из Мициньских, обвенчалась в 1900 г. в Эйгирджях с доктором Франциском Билинским из Немирова.

Urzędnicy Wielkiego Księstwa Litewskiego. Spisy. Tom VIII: Ziemia brzeska i województwo brzeskie XIV–XVIII wiek https://rcin.org.pl/dlibra/pub...72/content
Czerniewski: Bartłomiej rzekomy miecz. Brz. (1719) po 406
– Benedykt Kazimierz straż. Brz. (1695–1703?) 990, bud. up. 1703–14
– Jacko gaj. Brz. (1512–37) 207 i (1538) 209
– Jan rzekomy miecz. Brz. (1708) po 405
– Jan stan. Brz. (1794) 884
– Jerzy Antoni cz. Pin. (1732) 1169
– Mikołaj skar. Brz. (1683) 784
– Stanisław miecz. Brz. (1797) 426
– Władysław kon. Brz. (1676–88) 298, miecz. (1688–1703) 397
GAJEWNIK (hajewnik) brzeski
207. Jacko Czerniewski, dworz. hosp.
N 24 II 1512 w dożywocie po pozbawieniu urzędu poprzednika (LM 9,
s. 90, nr 24)
27 XI 1537 władca odebrał mu urząd (LM 20, nr 71; BonPoczet, s. VIII)
209. Jacko Czerniewski, dworz. hosp. (ponownie)
N 28 III 1538 (LM 20, nr 105; BonPoczet, s. VIII)
Перевод:
207. Яцко Черневский, дворянин господарский.
Назначен 24 февраля 1512 года в пожизненное владение после лишения должности предшественника (Литовская Метрика, книга 9, страница 90, номер 24).
27 ноября 1537 года государь (правитель) отобрал у него должность (Литовская Метрика, книга 20, номер 71; А. Бонецкий, «Почет чиновников...», страница VIII).
209. Яцко Черневский, дворянин господарский (повторно).
Назначен 28 марта 1538 года (Литовская Метрика, книга 20, номер 105; А. Бонецкий, «Почет чиновников...», страница VIII).
Яцко Черневский (Jacko Czerniewski; ок. 1490–1550, упом. 1537-38) — на должность гаевник брестский назначен 24 февраля 1512 года в пожизненное владение, 27 ноября 1537 года государь (правитель) отобрал у него должность, назначен (повторно) 28 марта 1538 года, дворянин господарский.

RODZINA HERBARZ SZLACHTY POLSKIE POLSKIEJ SEWERYNA HRABIEGO URUSKIEGO. TOM III. 1906. chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://podgorski.com/assets/documents/Rodzina_Herbarz_szlachty_polskiej-T03.pdf
Стр. 9. ЧЕРНЯВСКИЕ герба ШРЕНЯВА. Леон, сын Викентия, в 1852 г.; Ян, сын Стефана, с 7 сыновьями: Альбином, Адольфом и Константином, Стефан, Вацлав и Ян, сыновья Якова, Константин и Томаш, сыновья Томаша, Бонавентура, Ян и Антоний, сыновья Викентия, Антоний, сын Яна, Антоний, сын Антония, с сыновьями: Николаем, Андреем и братом Павлом, Шимон и Игнатий, сыновья Станислава, а также Юзеф и Викентий, сыновья Игнатия, в 1850 г. признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян Гродненской губернии. Неизвестно какого герба, Стефан и Онуфрий, сыновья Григория, и 35 других доказали шляхетство в Киевской губернии в 1811 г.
Стр. 11-12. ЧЕРНЕВСКИЕ герба ШРЕНЯВА. Многочисленный род в Литве; принимали придомки (прозвища) Ширай и Нещуйкович. Андрей и Яков от Пинского повета в 1632 г., а Илья Нещуйкович, Северин и Ян-Ярош Ширай от Минского воеводства, а также Юрий и Илья от Виленского воеводства в 1648 г. подписали элекции (акты избрания королей). Илья-Казимир, заслуженный воин, получил на сейме 1649 г. обеспечение выплаты долга, который литовская казна была должна его дяде. Ян, староста марнавский, от Виленского воеводства подписал элекцию в 1697 г. Флориан, регент гродненский в 1700 г. Тадеуш подписал литовскую генеральную конвокацию в 1764 г. Ипполит, сын Модеста, председатель судов Дисненского повета в 1849 г. Юзеф (Иосиф), сын Михаила, исправник Трокского повета в 1856 г.
Признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян:
а) Гродненской губернии: Киприан, сын Яна, с сыновьями: Викентием, Антонием и Яном в 1839 г., а Константин и Юзеф, сыновья Антония, в 1861 г.;
б) Виленской губернии: Игнатий, сын Яна, и Францишек, сын Станислава, с сыном Михаилом и внуками, Яном и Францишком в 1851 г.;
в) Ковенской губернии: потомство Петра, Станислава и Яна, сыновей Юзефа, внуков Юрия, всего 17 человек, в 1861 году; Тадеуш, сын Марциана, с сыном Игнатием и его сыном Яном в 1860 г.; Антоний с потомством, сын Марциана, внук Станислава, в 1854–1859 гг.; потомство Юрия, Яна и Александра, сыновей Стефана, внуков Яна, всего 20 человек, в 1826–1861 гг., и потомство Бенедикта, Якова, Михаила и Юрия, сыновей Яна, внуков Якова, всего 23 человека, в 1845–1852 гг.
Юзеф с сыновьями: Михаилом, Яном и Юлианом, а также Викентий, сыновья Доминика, признаны в дворянстве в Империи и внесены в родословные книги дворян Минской губернии в 1843 г.
Некоторые из Черневских, проживающих в Литве, имеют придомок Коропко; они также упоминаются в Волынском суммарии за 1591 г. как оседлая шляхта. Николай подписал конфедерацию шляхты Червонной Руси в 1464 г. Станислав, владелец имения Мойги в 1680 г., имел сына Марциана, владельца имения Гудайци, после которого остались сыновья: Антоний, Юрий и Тадеуш.

«Николай подписал конфедерацию шляхты Червонной Руси в 1464 г.» — при проверке источника «Akta grodzkie i ziemskie» Александра hr. Stadnickiego. Т. VII, стр. 105–112 действительно упоминается Nicolaus de Czernow (Czerniów w powiecie rohatyńskim), вероятно русинского происхождения, среди подписавших Акт Львовской конфедерации 1464 года. Ни по печати, ни по месту проживания не идентифицируемый с гербом Шренява и хелмской землёй. На каком основании Северин Уруский в «Rodzina. Herbarz szlachty polskiej» относит его, «Nicolaus de Czernow», к Черневским герба Шренява, остаётся непонятным.
Источник: Akta grodzkie i ziemskie Александра Stadnickiego. Т. VII, стр. 105–112. https://archive.org/details/ak...2/mode/2up

Olechno Czerniejowski Chełmskie Zapiski sądowe 1515. Od nazwy miejscowej Czerniejów lubelskie. / Олехно Чернейовский Холмские судебные записки 1515. От названия местности Чернеев люблинское (воеводство). Str. 71. Słownik historyczno-etymologiczny antroponimów ziemi chełmskiej (XVI–XVII wiek). Irena Mytnik.

В земле Хельмской. В повете Хельмском: Czerniewsky Czerniow, Wereszczyna 1564 r. Стр. 179-182. Ziemie ruskie. Ruś Czerwona. Cz. 1. Jabłonowski, Aleksander.
Parochia Dipultice. Czerniow. Sors Jaczko Czerniowski (h. Szreniawa), man. 1/2 hort. 3 c. agr., inq. 3, artif. I.
Nobilium:
Wolia Chojeńska. Sors n. Barbarae Czerniowska (h. Korczak-?), man. 3, hort. i s. agr.
Weresczin. Sors Pauli Czerniowski (h. Korczak-?)i, man. 2 1/2.
Woiia Weresczinska, sors Pauli Czerniowski (h. Korczak-?), man. 3/4
https://archive.org/details/rd...7/mode/2up
В земле Хельмской. В повете Хельмском: Czerniewsky h. Nieczuja? ("z Cz." 1520) psd. Czerniowo 1564 rozdrob., cz. Chojenic i Wereszczyna. Стр. 313. Ziemie ruskie. Ruś Czerwona. Cz. 2. Jabłonowski, Aleksander. https://wbc.poznan.pl/dlibra/p...94/content
Современная локация:
Чернеюв, сельская гмина Камень, повят Хелмский, Люблинское воеводство
Верещин, сельская гмина Уршулин, повят Влодавский, Люблинское воеводство
Хоенец, сельско-городская гмина Седлище, повят Хелмский, Люблинское воеводство
Ланьцухув, сельская гмина Милеюв, повят Ленчиньский, Люблинское воеводство
Full text of "Źródła dziejowe." https://archive.org/stream/rda...g_djvu.txt

Согласно приведенной исторической записи из люстрации (налогового реестра) 1564 года, Яцко Черневский (Jaczko Czerniowski) герба Шренява владеет в Хельмском повете в селе Чернев (Czerniow) прихода Депультичи (Parochia Dipultice) жеребьем (Sors — доля), в состав которого входит следующее имущество: 1/2 лана земли (man. 1/2 — mansus, около 8–12 гектаров пашни), 3 огородника с землей (hort. 3 c. agr. — hortulani cum agro, зависимые крестьяне с огородами и участками поля), 3 загородника/бобыля (inq. 3 — inquilini, бедные или безземельные крестьяне) и 1 ремесленник (artif. 1 — artifex, мастер, живший на этой доле земли).

Тимофей Черневский, владелец (1577-83) Чернёва, в владимирском повете, 1583 г. (Jabł.). совр. локация село Черниев, Турийская поселковая община, Ковельский район, Волынская область
Ziemie ruskie. Волынь и Подолье. Jabłonowski, Aleksander. https://www.wbc.poznan.pl/dlib...92/content

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 233 - 237. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...55/content
КУРОПАТВА герба ШРЕНЯВА (KUROPATWOWIE h. SZRENIAWA). Происходят из деревни Гродзины (совр. Грудзыны, сельская гмина Имельно, повят Енджеёвский, Свентокшиское воеводство), и по ней первоначально именовались, прежде чем одна ветвь осела в любельском [воеводстве], в Ланьцухове, по которому уже в пятнадцатом веке именуются.
Папроцкий ошибочно причислил их к Ястшембчикам, чему противоречат сохранившиеся их печати и выводы шляхетства.
Здислав из Гродзины свидетельствует в 1236 г. без титула, а в 1243 — 1244 г. является стольником краковским. Сын его Якуб 1236 г. Комес Пшибыслав, Пшибек, подсудок 1314 г., а судья земский краковский 1346 — 1349 г., свидетельствовал в 1339 г. в процессе против Крестоносцев (Lites.), обменял в 1339 г. деревни свои Ржепин, Ржепинек, Жырники и Забже на Опатковице и Зборов с аббатом Лысогурским (KMP.).
Сыновей его знаем двоих: Марцина и Петра, пишущихся из Гродзины и из Опатковиц. Оба женились на дочерях Гернка (Гарнка?) из Талева, Марцин на Ядвиге, а Пётр на Виславе, которые вместе с третьей сестрой Эльжбетой, женой Николая, подстолия королевы Ядвиги Локетковой, совершили раздел отцовских имений в 1333 г. Ядвига Марцинова взяла Овадов, половину Джевиц, третью часть Гур; Вислава Петрова взяла Богуцице, Струже и третью часть Гур.
После Марцина, кажется, остались только дочери, из которых одна принесла часть Гродзин Сулимчикам из Гарбова и была бабкой Завиши Черного, а вторая принесла Зборов Ястшембчикам и была матерью Марциша из Зборова 1386 г.
Пётр, чешник краковский 1355 г., не жил уже в 1373 г., а вдова после него Вислава, вела процесс в 1388 — 1389 году в Кракове с Цулицким (KMP.; St. Pr. P. Pom. VIII).
Герб Шрениява. Пшибек, сын Петра, из Гродзины и Опатковиц, от 1376 до 1398 года очень часто в различных делах в судах краковских выступает. Хотя ни разу не назван Куропатвой, должен был, однако, иметь это прозвище, так как сыновья его все уже это прозвище в качестве фамилии используют. Женат на Махне из Мокрска, племяннице бездетно умершего Пакоша из Жмигруда, которая унаследовала после дяди Жмигруд, часть Бощина и другие имения, что не обошлось без долгого наследственного процесса 1387 — 1398 г. Сыновей их акты краковские с конца четырнадцатого века (St. Pr. P. Pom. VIII), упоминают шестерых: Пшибка, Пакоша, Язда, Гжегожа, Якуша и Петра Куропаток.
Пшибек Куропатва из Гродзины, ложничий королевский 1393 и 1394 г., упоминаемый неоднократно в реестрах подкарбиевских, купил в 1392 г. половину Дамьяниц от Кмиты за 300 гривен, а в 1399 г. Стшешовице, Быстжичку и Вилковице от Мсцишка из Ксенжниц, 1400 г. свидетельствовал брату Яшку против Марка из Турска, продал в 1416 г. половину Дзевина за 200 гривен Константину из Миклюшовиц, женат был на Оффке, упомянутой около 1420 года как совладелица (патронесса) костела в Конюше, засвидетельствовал в 1420 году от рода Шреняв шляхетство Петра из Смолиц.
Пакош из Гродзины, вместе с братьями Пшибыславом и Якушем, вел процесс в 1398 — 1399 г. с Ганкой, вдовой после Пакоша из Жмигруда. Либо эти двое братьев, либо, скорее, сыновья одного из них, Пшибыслав и Пакош, наследники Жмигруда, имеют в 1421 г. дело с Николаем из Скальника (Hele. II. 1793). Смотри Жмигродские.
Гжегож из Гродзины, в 1398 г. ручаясь за всех братьев вместе с Якушем, должен разграничить Гродзину от Тура, а в 1399 г. с братьями, Яздом и Якушем, принимает от Петра Едльчу.
Якуш Куропатва из Гродзины, имеет дело в 1398 г. с аббатом Тынецким о границах Опатковиц, а обещает отдать часть Жегартовиц пробощу Меховскому.
Пётр Куропатва из Гродзины, каноник кафедральный краковский 1386 г. и кустош гнезненский 1393 г., купил в 1398 г. деревню Едльчу за 400 гривен, но в 1399 г. признает, что купил её за деньги братьев, Язда, Гжегожа и Якуша, и деревню им отдает; в том же году перевел каноническую деревню Дояздув на немецкое право, жил еще в 1400 г., а умер до 1406 г.
Яздо, Яздек или Ясек Куропатва из Гродзины, потом из Ланьцухова, уже в 1392 г. выступает в королевской свите, в 1397 г. выплатил часть долгов Пакоша из Жмигруда и взял в залог Старый Жмигруд, женат на Эльжбете из Видуховой, чей брат Пётр отдает в приданое деревню Ролюв, приобрел в 1400 г. часть Малого Булова и Чушова и представил в том же году свидетелей против Марка из Турска (St. Pr. P. Pom. VIII), был в 1392 г. старостой любельским, в 1400 г. ловчим любельским, в 1403 г. судьей любельским, в 1412 — 1417 г. каштеляном завичостским; вдова после него жила еще в 1421 г.
Сын их, Ян из Гродзины, дворянин королевы Софьи 1424 г., пишется потом постоянно Куропатвой из Ланьцухова, подкоморий любельский 1439 г. и староста саноцкий 1442 — 1446 г., староста хелмский 1447 г. и маршалок надворный коронный 1455 г. и 1459 г. В 1430 г. ручается с другими панами за доставку Яна Длугоша из Недзельска старосте краковскому (Hele. II. 2327), в том же году вместе с Якубом из Рогова и князем Фридрихом напал и разграбил Ченстохову, в 1439 г. подписал конфедерацию Спытка из Мельштына, вскоре, однако, очевидно, успокоился и в добрых впредь отношениях жил с королем. В 1440 году сопровождает Казимира в Литву, в 1445 г. снова едет из Санока в Литву, в 1457 г. находится с королем в Гданьске, в 1459 г. держал в заточении послов хелмских (Dług.). Папроцкий о нем пишет, что [он] доблестно отражал русинов от замка хелмского. Одолжил королю 500 венгерских золотых, которые ему король в 1459 году обеспечил на Хелме, Грубешове и Чарнечине (Wierzb. I. 521), в 1461 г. получил 200 гривен на Ленчне (Dypl. Bibl. Zamoj.), умер в 1462 г. На выкуп Ленчны у вдовы его Ядвиги и детей получил в 1463 и 1464 г. консенс (согласие) Ян из Тенчина. Ядвига с детьми: Яном, Станиславом, Бурнетой, иначе Ядвигой, Катариной и Анной, имеет дело в 1471 г. с Тенчинскими из Ленчны (Biblj. Zamoj. Dypl.). Из детей подкомория: Катарина является женой Адама Пиво из Опольска, который ей обеспечивает 600 гривен приданого и вена в 1489 г. (AGZ. XIX. 1085); Анна вышла за Яна Циолка из Желехова, с которым разведена в 1510 году (M. 47 f. 89; Rad. Inscr. Decr. III f. 689); Яну выплатил в 1472 г. Ясеньский за короля 60 гривен (Wierzb. 1. 823), но уже в 1481 г. в процессе братьев и сестер с владыкой хелмским он не упомянут, очевидно, умер до этого года (Akta XIX).
Станислав, дворянин королевский, арендатор парчевский, получил в 1484 г. от короля 100 гривен на Парчеве (Wierzb. I. 1644 i 1694), обеспечил в 1485 г. жене Барбаре из Кобылян, дочери стольника краковского, 4,600 венгерских золотых приданого и вена (M. 14 f. 150 i 20 f. 52; Wierzb. I. 1964), владелец Могельницы и арендатор Новоселец, в хелмском [земстве], в 1476 г. (Akta XIX), каштелян хелмский 1497 г. и староста хелмский 1501 г., получил в залог в 1502 г. староство любельское, на выкуп у него Недзелёвиц дан консенс в 1497 г. Шелинку, выхлопотал в 1498 г. консенс на цессию Руды Высшей и Низшей и пошлины во Влодаве Сметанке, а в 1501 г. на выкуп Рытра у Рафала Рытерского, получает в 1502 и 1505 г. в подарок соль и различные стации, в 1516 г. консенс на цессию староства парчевского Пилецкому, основывает в 1519 г. город в Ланьцухове, не жил уже в 1522 г., а вдова после него живет еще в 1524 г. (Wierzb. II. 652, 1237, 1495; Akta XIX; Teka Paw.; M. 29 f. 281; 33 f. 387 i 39 f. 299).
Его, возможно, сыновей упоминают книги расходов королевских: Николая в 1504 г. и Яна, ложничего королевского, в 1505 г. (Teka Paw.).
Николай обеспечил в 1516 г. приданое жене, Барбаре Венгленьской, и тот же самый, возможно, Николай зафиксировал в 1553 г. запись жене, Катарине из Лигензов, с которой имеет сыновей Якуба и Станислава (M. 29 f. 318 i 82 f. 586 i 587). Иеронима, сына Станислава, 1584 г., и Якуба с женой Доротой, 1590 г., упоминают приговоры Трибунала любельского (Ks. 23 f. 378 i 38 f. 694).
Ян Куропатва, каноник краковский 1414 — 1416 г.
Николай Куропатва из Гродзины и Собовиц, в 1443 г. имеет дело с Пакошем из Гродзины, а в 1447 г. признал, что весь берег Ниды возле Собовиц принадлежит Добеславу из Емельницы. Ян Куропатва из Гродзины свидетельствовал в 1448 г. в Кракове. Якуб из Гродзины, сын некогда Петра Куропатвы, осужден в 1466 — 1467 г. Сверацкими в Кракове (KMP.; Hele. II). Бернард, владелец части Хронувка, в радомском [земстве], в 1508 году (Paw.). Дорота, жена Мельхиора Плаского из Плазы в 1544 году.
Павел Куропатва, уже в начале пятнадцатого века поселился в галицком [земстве]. В 1439 г. является воеводой Яна Бучацкого в Чернееве, в 1443 г. взял в залог Седльце у Мужилы из Бучача и половину Обельниц у Федка из Обельниц, находится в каком-то родстве с Милованьскими, вероятно, по матери, после которой является владельцем части Грыниовец и Полагиц (сегодня Палагичи), взял в 1447 г. в залог часть Урусов, купил в 1451 г. часть Полагиц у Завиши из Магнушева, в 1454 г. часть Цецилова, Пневя и Владычина, в 1464 г. часть Грабовца и Хотков, при люстрации королевских имений в 1469 г. предъявил королевские грамоты на 410 гривен на Незавязове, пожизненное право на деревнях Дутрув и Влошовское Поле и 310 гривен на Грыниовцах, стал стольником галицким в 1468 г., не жил уже в 1474 г. Из детей его знаем дочерей: Анну, жену Рафала из Хотимира 1457 г., и Маргариту, иначе Чернуху, жену Клеменса из Незвещи 1487 г., и сыновей: Яна, Станислава, Николая, Гунтера и Франциска.
Ян, плебан (приходской священник) из Язловца, продал в 1482 и 1483 г. свою часть наследства после племянницы брату Франциску.
Станислав обеспечил в 1482 г. жене Зузанне, дочери Николая из Хотимира, 200 гривен приданого и вена на Полагичах; вместе с братом Франциском признает долг 60 гривен Анджею из Милования. Кажется, умер бездетным.
Николай, выступающий уже в 1464 г., обеспечил в 1475 г. жене Елене, дочери Яна Свирча, 200 гривен приданого и вена на Грыниовцах и Цецилове; умер до 1478 г., в котором жена его уже во втором браке за Анджеем Незвеским. Единственная их дочь Катарина, наследница части Грыниовец, Дутрова, Пшибылова и Хоткова, умерла незамужней в 1482 году, а наследство после неё берут четверо дядей.
Гунтер, иначе Гунчерж, обеспечил в 1475 г. жене Зофье 400 гривен на своей части в Полагичах и Черновице; эту сумму выплачивает ей, уже вдове, его брат Анджей из Милования в 1487 г.
Франциск, старший [годами] от Гунтера, обеспечил в 1475 г. жене Анне, дочери Яна из Мижева, 120 гривен приданого и вена на Пшибылове и Грыниовцах; взял в 1476 году в залог часть Дубовца от брата Гунтера; выкупил в 1482 — 1483 г. от братьев наследство после племянницы Катарины, дочери Николая; владелец Полагич, Пшибылова, Братковиц, Ганьковец, Хоткова; подчаший галицкий 1487 г., стал мечником галицким в самом конце 1489 года, жил еще в 1498 г. (AGZ. XII — XIX).
Сын или внук Франциска, Павел, владелец Пневя, доказывает в 1530 году, что Хотков является его собственностью, а Незавязов держит от короля в пожизненном владении (St. Pr. P. Pom. VI. 449, 450 и 460).
Николай, войский галицкий 1555 г., владелец Полагич, Пневя, Будкова, Хоткова, Братковиц, Грыниовец, Незавязова, Бобулинец, Койданова и Гадыньковец 1578 г. (Paw.), судья, делегированный от галицкой земли от генеральной конфедерации русского воеводства в 1574 г. после побега Генриха Валуа, жил еще в 1580 г. Сыновья его: Станислав, Николай и Павел получили в 1590 г. подтверждение прав на Койданов (Wyr. Lub. 3 f. 80 и 106; 63 f. 434; M. 133 f. 434).
Станислав, посол на сейм 1589 г., женатый на Анне Венжикувне в 1591 году (Wyr. Lub. 45 f. 303), кажется, потомства не оставил.
Николай, стольник галицкий 1603 г., женатый на Анне Белжецкой, дочери Бартоломея, в 1594 г., вместе с которой получил в 1604 г. пожизненное право на Прусах, а в 1609 г. консенс (согласие) на цессию Нового Села сыну Александру; арендатор Знесения в львовском [земстве] 1598 г., умер, кажется, в начале 1618 г., в котором сын Александр получил подтверждение аренды Знесения (M. 141 f. 97; 148 f. 312; 151 f. 8; Zap Lub. 17 f. 62; AGZ. X. 2826, 2871 и 3293).
Александр, женатый на Эльжбете Голуховской, получил в 1630 г. консенс на приобретение от Собеского королевских имений Чернеева, Хомикова и других в галицком [земстве], а жена получила в 1639 г. консенс на цессию сыновьям: Анджею деревни Каменное, иначе Новое Село; Михаилу деревень Чернеев и Хомиков; а Николаю деревень Грыниовце и Королевское Поле в галицком [земстве] (M. 185 f. 162; AGZ. X. 4027). Михаил был владельцем Тысменичан в 1647 г. (Gr. Halic. 140 f. 87).
Павел, третий сын Николая, войского, подстолий галицкий, женатый на Анне Маковецкой, вместе с которой имеет признанное в 1593 г. пожизненное право на Братковцах (M. 138 листа 196), имел сыновей: Павла, Яна и Иеронима, которые цедировали (переуступили) в 1628 г. в Люблине определенные суммы Замойскому (Zap. Lub. 31 f. 560).
Павел, сын Павла, подстолия, от жены, Зофьи Станиславской, оставил дочь Зофью, жену в первом браке Станислава из Конар Кохановского, дворянина королевского, умершего в 1650 г., а во втором браке — Станислава Конецпольского, воеводы парнавского в 1654 г. (Gr. Krak. 265 f. 1091 i 346 B f. 1214).
Ян, сын Павла, подстолия, обеспечил в 1614 г. жене Цецилии Лодзинской 2,000 флоринов приданого на Бобулинцах и Койданове, а в 1629 г. цедировал брату Иерониму и жене его Братковце в галицком [земстве]. Вдова после него, уже во втором браке за Петром Насиловским, из своих сумм на Бобулинцах записала в 1635 г. львовским кармелитам 6,000 флоринов (M. 177 f. 401; Gr. Trembow.).
Иероним, третий сын Павла, подстолия, владелец Надворной, женатый на Зофье Печихойской, приобрел у брата Яна в 1629 г. пожизненное право на Братковцах, квитован (получил расписку об исполнении обязательств) в 1642 г. Анной Вансовичовой по долгу, взятому еще в 1629 году (Zs. Halic. 82 f. 109; Gr. Halic. 29 f. 699; 84 f. 1091; 85 f. 145). Дочь их Юстина, жена Станислава Курдвановского, умерла бездетной, а сын Станислав Иероним, владелец Надворной, Бобулинец, Койданова, а после сестры — части Волкова, отдал в аренду в 1664 г. Бобулинцы Курдвановским, выплатил в 1668 г. из этих имений задолженности после тетки (жены дяди) Лодзинской; женатый на Кристине Хмелювне, дочери ловчего белзского, оставил сына Ежи (Zap. Lub. 48 f. 786; Gr. Halic. 1664 i 1668).
Ежи, мечник галицкий, освобожден в 1711 г. от процесса Янишевским (Woł. X f. 28), депутат галицкий в Трибунал любельский, умер неженатым до 1729 года, кажется, последний из рода, отписав имущество своей тетке, Ангеле из Хмелей, в замужестве Димитровой Еловицкой, и двоюродному брату Антонию Паевскому.
Ян, судья гродский люблинский 1687 г. У Петра, от Зофьи Югошовской дочь Зофья Барбара, в первом браке за Станиславом Папеским, во втором — за Николаем Хоментовским, записала в 1676 г. дочерям своей сестры, Урсулы, в замужестве Якубовой Курдвановской, 5,000 флоринов (Gr. Halic. z 1774 r.). Урсула жила вдовой в 1700 г. (Gr. Lwów.). Пётр Станислав, от жены Терезы Трусколаской, имел дочерей: Елену, за Адамом Белжецким, стольником галицким в 1684 г., вдову в 1725 г., основательницу коллегии иезуитов в Станиславове; Саломею, за Антонием из Жмигруда Стадницким, подчашим белзским, и сыновей: Александра, каноника и канцлера кафедрального львовского, депутата в Трибунал 1695 г., Михаила и Казимира. Все пятеро вместе с матерью записали в 1690 году определенные суммы львовскому собору (Zap. Lub. 66 f. 597; Gr. Bełs. Rei. 309 f. 67; Zs. Halic. z 1690 r.).
Не знаю, принадлежали ли к этой семье: N. Куропатва, чья жена Дорота из Згожельских квитовала (давала расписку) в 1618 г. своего брата в получении приданого (DW. 46 f. 351) и Томаш Куропатва Гощиньский, женатый на Анне Пшепюрчанке в 1665 году (Akta Bełskie в папке [Teka] Руликовского).

Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. S. 135. https://www.slownik.ihpan.edu.pl/search.php?id=10109
Люблин. ЛАНЦУХУВ (ŁAŃCUCHÓW) (1411 г. и далее Lanczuchow копия, 1414 г. и далее Lachuchow) 24 км к востоку от Люблина; от 1519 г. город, сегодня деревня.
1. Повят люблинский, приход Ланцухув.
2. Границы: 1428 г. с Мелгвью (ZL II 154). 1476, 1486 гг. с Кшесимовом (ZL IX 133). 1470-80 гг. с Ленчной, Волей Ленченьской, Шпицей (DLB III 267-8). 1486 г. дорога через Кшесимов до Люблина (LP 105). 1564 г. мостовая пошлина (AS XIX 324).
3. Шляхетская собственность:1411-18 владелец Ян Куропатва герба Шренява, кастелян завихойский (ZDM V 1241, ZL V 98, X 11-204, биография в PSB XVI 254 полна ошибок).1418-28 Эльжбета, вдова после кастеляна Яна, в 1428 г. жена Николая из Бехова [старосты люблинского] (ZL II 93-167, V 177-8, X 249-333).1418 Ян, сын Яна из Ланцухува, кастеляна завихойского, принимает в качестве своего опекуна на 6 лет Яна Щекоцинского, кастеляна люблинского (ZL X 263).1430 этот же [Ян] принимает участие в нападении на ясногорский монастырь (DH XI), в гг. 1442-6 староста саноцкий, 1447 и 1455-62 староста хелмский, 1441-62 подкоморий земли люблинской, 1455-61 маршалок королевский (PSD XVI 253-4).1455 этот же получил за женой Ядвигой 300 гривен приданого, записывая ей столько же в качестве обеспечения (ZL IV 179).1457 отправляясь в лагерь, заложил в трактире в Гданьске свое оружие (Гданьск, Государственный архив, 300 D/1, № 53).1462-88 Ядвига, называемая Нерадка, вдова после подкомория Яна (AGAD ор. 6674, 6687, ZL V 353, IX 127-550).1455 шляхтич Станислав Бавул из Ланцухува (OL II 88).1463 Ян и Пётр, сыновья Яна Куропатвы (ZL V 373).1465-71 дети подкомория Яна и Ядвиги: неделимые братья Ян и Станислав, сестры Бурнета, Катажина, Анна (AGAD ор. 6687, ZL V 243, 413, 471, VIII 38-51).1476 и далее владелец Станислав Куропатва, сын Яна (ZL IX 127-661), 1496-1520 кастелян хелмский (AKH VIII 172, MS IV 10295-12560).1502 этот же записывает жене Барбаре пожизненное право на свои потомственные владения Ланцухув, Воля Ланцуховская, Закшув, Милейюв, Рогалице, Ciechanki в земле люблинской, Гавлув и Слонка в земле краковской, Столпье, Воля Столпская, Новосельце, Дамианице, 2 Руды и пошлину во Влодаве в земле хелмской, а также держание парчевское; после ее смерти владения перейдут к его наследникам (MS III suppl. 613).1520-4 Барбара из Кобылян, вдова после Станислава Куропатвы, кастеляна хелмского, в 1524 г. уступает своему двоюродному брату Николаю Кобылянскому, королевскому дворянину, свою запись обеспечения и приданого на владениях Ланцухув, Рогалице, Милейюв, Закшув, Воля Ланцуховская, Ciechanki и Острувек (MS IV 12 618, 14 087).1509-10 Анна Куропатва из Ланцухува, разведенная жена Яна Цёлка из Желехува (MS IV 605, 9536).
4. 1519 Сигизмунд I разрешает локацию города по магдебургскому праву в деревне Ланцухув, а также проведение торгов по вторникам и ярмарок на Успение Пресвятой Девы Марии [15 августа], св. Варвару [4 декабря] и в IV воскресенье Великого Поста (MS IV 12 280). 1531-3 наследственный войт с 1 лана (RP).
5. Архидиаконат люблинский. Приходские священники (плебаны): 1420 Станислав (ZL X 348-54). 1433 Станислав (Szafran 155). 1440 Марцин (Szafran 155). 1461-2 Войцех (OL II 253-9). 1470-80 деревянный костел св. Станислава (DLB II 547). 1529 плебану снопная десятина с фольварка и от 2 крестьян в Ланцухуве, из Милейюва, Рогалиц, Лысолаев, Гурного, Ciechanek, Острова, Воли, вместе с колядой 38 гривен, 2 гроша (Lii 431). 1531-3 к приходу принадлежат деревни Ciechanki, Гурне, Милейюв, Рогалице, Воля Ланцуховская (RP).
6. Кирык 142-3.
7. Предполагаемое раннесредневековое городище (Жаки 45).

Kraków, część II KOBYLANY / Kuropatwa / Kuropatwie / Słownik historyczno-geograficzny ziem polskich w średniowieczu. S. 637-669. https://www.slownik.ihpan.edu.pl/search.php?id=7704

Ян Куропатва из Ланкухова Герб Шрениавы / Poczet starostów sanockich doby przedrozbiorowej https://powiat-sanok.pl/strona..._doby.html
Восьмым старостой Санока был Ян Куропатва из Ланьцухова, носивший герб Шренявы. Он занял этот пост до 17 ноября 1442 года и в последний раз упоминается в источниках как староста Санока 12 марта 1446 года.
Ян Куропатва из Ланкухова, вероятно, родился на рубеже XIV и XV веков. Он происходил из Люблинского региона и был сыном Ясека из Гродно и Ланкухова и Эльжбеты из Видуховой.
Впервые мы встречаем его в письменных источниках в 1424 году, когда он был придворным королевы Зофии Гольшаньской, четвёртой жены Владислава Ягелло. Возможно, Куропатва был сторонником гуситизма, но в любом случае, он, безусловно, обладал авантюрным характером, поскольку на Пасху 1430 года он принял участие в печально известном грабеже монастыря Ясна-Гура и города Ченстохова. Ян Длугош описал это событие следующим образом:
Некоторые польские дворяне , растратившие отцовские имения и погрязшие в долгах (...), наняли разбойников из Богемии, Моравии и Силезии и в пасхальное воскресенье напали на монастырь . Не найдя сокровищ , разочарованные в своих надеждах, они набросились на литургические сосуды: чаши, кресты , облачения . Они даже разграбили сам образ Пресвятой Богородицы , который благочестивые верующие украсили золотом и жемчугом . И не остановившись на грабеже , они пронзили лицо мечом и разбили раму картины, чтобы на основании таких жестоких и гнусных деяний их приняли не за поляков , а за чехов , то есть за гуситских еретиков. Совершив такое гнусное деяние, они покинули монастырь с небольшой добычей , скорее опозоренные , чем обогащенные .
Среди польских дворян, упомянутых летописцем, были Ян Куропатва и Якуб Надобный из Рогова, изображенные на гербе Дзялоши, а также князь Фридерик (Фридруш или Федко) Острогский, соратник князя Зигмунта Корибутовича в его походах и участник гуситских войн в Богемии и Моравии. Хотя, как писал Длугош, все, кто осквернил себя этим святотатством , позорно погибли в течение года , Куропатва избежал сурового наказания. Возможно, его спасла защита царицы Зофии.
После смерти Владислава Ягелло (1434 г.), во время несовершеннолетия его сына Владислава Ягеллончика (Владислава Варненского), Куропатва оказался среди политических противников епископа Кракова Збигнева Олесницкого, который в то время фактически правил Польшей. Это противостояние поддерживала королева Зофия, отдалившаяся от сына и лишенная влияния на государственные дела. Поэтому, когда в начале мая 1439 года на съезде дворянства в Новом Място-Корчине Спытек Мельштынский, кастелян Бечский, поддерживающий гуситов, сформировал конфедерацию против правления Олесницкого, Ян Куропатва был среди ее подписантов.
Однако вскоре после этого союзники потерпели поражение от царских войск в битве при Гротниках, где был убит Спытек. Это укрепило доминирующее положение краковского епископа. После поражения при Гротниках Куропатва находился рядом с царицей Зофией, оставаясь при её дворе преимущественно в Бече и Саноке, где противники Олесницкого и его сторонников собирали свои силы.
В том же году (1439) Куропатва стал камергером Люблина, и занимал эту должность до своей смерти в 1462 году. В 1440 году королева София поручила ему сопроводить своего младшего сына, 12-летнего князя Казимира IV Ягеллона, в Литву, где тот должен был взойти на великокняжеский престол.
Два года спустя, в 1442 году, благодаря поддержке королевы, Куропатва стал старостой Санока. Во время междуцарствия, последовавшего за трагической смертью Владислава Ягеллончика в Варне в 1444 году, Куропатва был стойким сторонником кандидатуры князя Казимира IV Ягеллона на польский престол. В 1447 году, когда младший сын Ягеллона наконец пришел к власти в Польше, Куропатва получил от короля старосту Хелма.
В течение следующих примерно двенадцати лет он преданно служил Казимиру IV Ягеллону, даже став придворным маршалом в 1455 году. В 1453 году Куропатва вместе с другим сторонником Казимира из периода междуцарствия, старостой Люблина Яном Щекоцинским, осадили замки Освенцим и Волек и разгромили войска Силезских Пястов — Януша (Яна) III, герцога Освенцимского, и его брата Пшемыслава (Пшемека), герцога Тошекского, — которые совершали набеги на Краков. После взятия Освенцима Куропатва командовал там королевским гарнизоном.
Результатом этой победы стало заключение в конце 1453 года соглашения с князем Янушем, согласно которому он признал феодальное владение польского короля, а в 1457 году герцог Освенцимский окончательно продал свое герцогство польской короне за 50 000 гживенов.
Во время Тринадцатилетней войны с Тевтонским орденом Куропатва часто находился рядом с королем. В частности, он сопровождал Казимира, когда в 1457 году тот встретился со своим союзником, королем Карлом VIII Кнутсоном, изгнанным из Швеции датским правителем Кристианом I.
В 1458 году Куропатва выполнил приказ короля и заключил в тюрьму сторонников магнатской олигархии, посланников из Хелмской земли: Зигмунта из Латычина и Вержбету из Сенницы. Куропатва также выступал за включение Бельской земли, находившейся тогда во владении династии Плоцков Мазовецких, в состав короны. Поэтому, когда герцоги Семовит VI и Владислав II умерли с разницей в несколько недель в начале 1462 года, Куропатва успешно представлял короля в Бельском сеймике, чтобы убедить местную знать поддержать планы короля.
О деятельности Куропатвы на посту старосты Санока известно сравнительно немного. За менее чем четыре года своего пребывания в должности он отреставрировал замок Санок и превратил его в резиденцию королевы Зофии. Замок Санок, как уже упоминалось, был тогда центром для лидеров малопольской знати, недовольных политикой епископа Олесницкого. Куропатва поддерживал тесные контакты с другим Шренявитой, кастеляном Пшемысля и Львова Яном Кмитой из Собеня (известным как Носек), внуком старосты Санока Петра Кмиты.
Хотя Ян Куропатва активно участвовал в политической жизни страны и был доверенным лицом королевы Зофии, а позже и короля Казимира IV Ягеллона, он, в отличие от других деятелей того периода, не скопил магнатского состояния. Как установил Феликс Кирик, Куропатва владел лишь семейным имением Ланцухов, а также фермой и усадьбой в Хелмском повяте и Волой Ланцуховской в Люблинском повяте. Он также не обладал значительными финансовыми ресурсами, занимая деньги у санокской знати. Только в 1459 году он одолжил королю 500 венгерских флоринов, которые получил в Хелмской земле, а в 1459 и 1461 годах – в общей сложности 270 гживн, зарегистрированных в деревне Лочна в Хелмской земле.
Ян Куропатва умер в 1462 году. У него остались жена Ядвига, два сына, Ян и Станислав, и три дочери: Бурнета Ядвига, Катажина и Анна.

...понимая бесперспективность сопротивления, вступил в переговоры.... принес вассальную присягу... За этот переход на сторону нового сюзерена... не только сохранил за ним права, но и пожаловал... и другие земли в вечное владение.

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 13. S. 245 - 246.
КУРОВСКИЕ герба ШРЕНЯВА (KUROWSCY h. SZRENIAWA) из Курова, в щижицком повете, под Вишничем. Клеменс из Дрожеёвиц и Курова, каштелян жарновский 1396 — 1401 года, умерший перед 1405 г., продал в 1372 г. Рогозицу за 200 гривен широких пражских грошей Кмите, заложил в 1388 г. часть Дамьяниц Циковскому, купил в 1399 г. Бохотницу за 550 гривен у Яська из Бейс, заседал в 1399 г. на вечевых судах в Пыздpax, в 1401 г. свидетельствовал в Серадзе, а от жены Катарины оставил многочисленное потомство. Из дочерей: Анна была в 1417 г. ксеней (настоятельницей) клариссинок в Сонче; N. за Имрамом из Свинар в 1399 г. Дочерью также, а может уже внучкой Клеменса, была Эльжбета, жена Яна Валаха из Хмелька, которая в годах 1423—1434, доискивается прав своих к наследству после архиепископа Николая. Из сыновей Клеменса знаем троих: Яна, Николая и Петра.
Ян, студент краковского университета 1403 г., спорит в 1406 г. за гнезненскую канонию с Петром Гливичем, но дело проиграл в 1407 г. и вскоре, вероятно, умер, так как дальнейших сведений о нем нет.
Николай, магистр свободных наук, бакалавр в краковской академии 1385 г., писец королевского двора 1392 года, королевский протонотарий и кантор гнезненский 1393 г. (канцлером никогда не был), епископ познанский, утвержденный Папой по просьбе королевы Ядвиги 1395 года, епископ влацлавский 1399 г., архиепископ гнезненский 1402 г., умер 1411 г. В 1394 г. получил возврат 33 гривен, которые заплатил за короля; 1398 г. отступил всю свою отцовщину и материзну отцу и братьям; 1399 г. купил Одроваж, в опочинском [повете], от Кмиты за 300 гривен, и основал город на немецком праве, договаривался 1406 г. с Петром Кмитой, воеводой краковским, о выплате ему, или братьям, 830 гривен долга, 1408 г. купил половину, а 1409 г. взял в залог вторую половину замка и имений Рожнов, под Грюнвальдом имел свою хоругвь. Как епископ не заслужил себе похвалы, распорядительный и предприимчивый, собрал большое состояние, которое после него унаследовал брат Петр, очевидно, единственный оставшийся.
Петр из Курова и Шренявы, староста любельский 1431 — 1432 г., каштелян сандецкий 1440 г., а любельский 1460 г., умер в конце 1463 г., обвиненный в 1427 г. в отношениях с королевой Софьей, вызвал в 1431 г. в суд Страша, клеветника, подписал в 1439 г. конфедерацию Спытка из Мельштына, посольствовал в 1446 г. от шляхты краковской к Казимиру в Литву, а 1461 г. от короля к капитулу краковскому. Весьма предприимчивый, так же как и брат архиепископ, вместе с ним выкупил от Кругля и Загорского в 1409 г. права на Волю Хелмскую под Краковом, купил 1410 г. за 2,000 коп широких пражских грошей имение Гродек от Слупских, продал 1418 г. унаследованный по брате Одроваж за 600 гривен Зигмунту из Плачковиц, а в 1425 — 1426 г. Рожнов и Гродек за 1,000 коп грошей Завише Черному из Гарбова, на каковую продажу согласилась в 1431 г. жена его Бурнета, в годах 1423 — 1434 защищает себя и покупателей имений после брата против Эльжбеты Валаховой в деле об имениях и сокровищах. Единственная, кажется, его дочь Ядвига, наследница Курова и Бохотницы, внесла эти имения в дом мужа, Яна из Пильчи, воеводы краковского (St. Pr. P. Pom. VIII; Hele. II; KMP.; KKKr.; Dług. Histor. i Lib. Benef.).
Близость Курова и Вишнича, совладение Дамьяницами и совместный патронат над костелом в Конюше указывают на то, что эти Куровские составляли одну ветвь Шренявитов с Кмитами, но уже в пятнадцатом веке угасли.
Следовательно, к другой семье принадлежали более поздние Шренявиты Куровские. Антоний и Матеуш подтвердили свое шляхетское происхождение в 1790 году в Отделе Сословий галицийских (Goł.).
К Шренявитам, согласно Чарнецкому, принадлежал Игнаций Куровский, владелец Халав, судья мира шремского повета в 1809 году, после которого от Стецкой остались дочери: Аполлония, за Петром Мацеёвским; Зофья Ожегальская и Петронелла, а также трое сыновей:
Валериан Ян Непомуцен, родился в 1783 году, умер в 1863 году, имеющий большие заслуги в сельскохозяйственной литературе, автор, редактор и издатель многих трудов.
Юзеф, умер в 1838 году, владелец Погожели, от Марианны Дрвенской оставил: Игнация, Эмилию, за Онуфрием Стаблевским, и Сидонию, за Каролем Слонимским.
Станислав, владелец Халав, после которого от Марианны Вронецкой остались: Евгения, за Ильдефонсом Може; Мальвина, за Александром Сокольницким; Эмма, за N. Пуффке, и Валериан, женатый на Анеле Браунек, от которой — Зофья, за Владиславом Свенцицким, и Болеслав (Czarn.).

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 10. S. 190 - 203. https://bc.radom.pl/dlibra/pub...t?ref=main
КМИТЫ герба ШРЕНЯВА (KMITOWIE h. SZRENIAWA). В бохенском округе, бывшем воеводстве краковском, существует старинное поселение Вишнич — вотчина могущественного и заслуженного рода Кмитов. Принадлежали им, а даже первоначальным их гнездом были Дамьянице, лежащие в прошовском повете, под Конюшей. Вопреки принятому обычаю в пятнадцатом столетии, Кмиты не от унаследованного имения, а от имени одного из своих предков приняли фамилию. (Что имя «Кмита» в давние века было в довольно частом употреблении, подтверждают следующие акты: Николай де Наперки, сын Кмиты, признает обязательство в 1487 году (M. 60 f. 138). Кмита из Барцина свидетельствует на привилее Николая из Хмелева в 1417 году (Kod. Dypl. Bart.). Кмита, мещанин брестский, свидетель на привилее Владислава Локетка от 1322 года (Rzysz. Mucz.). В 1502 году, возможно, потомок одного из вышеупомянутых Кмитов, писался уже Каспером Кмитой; был он вместе с братом Петром владельцем Собелина (M. 20 f. 9).)
Ясек Кмита, иначе Кмита, имеющий сестру Маргариту, владелец Вишнича, заложил это имение в 1352 году Михаилу из Кендзежа. В 1358 году обеспечил сыну своему Яну 200 гривен на Малом Вишниче. В 1364 году совершил раздел имений с тем же сыном, на основании которого взял половину Дамьяниц и сто гривен, а сыну отдал Большой и Малый Вишнич, Кобыле, Ломну и Лександрову (Arch. Sang. II). Раздел этот был вызван, безусловно, повторной женитьбой старого Кмиты. Эту половину Дамьяниц продал в 1392 году Кмита, сын Кмиты из Дамьяниц, Пшибку из Гродзины за 300 гривен. Этот Кмита младший был родоначальником существующей доныне шляхетской ветви Кмитов, пишущейся из Воли.
Ян Кмита, сын Яська, владелец Вишнича, свидетель 1364 года на акте основания костела в Скавине (Kod. Tyn.), а в 1367 году [упомянут] на привилее, выставленном аббатом Тынецким (KDM.), получил в 1376 году от князя Владислава Опольского Буск, в земле львовской, с поветом, под обязанностью военной службы с 6-ю копейщиками и 6-ю лучниками (Arch. Sang. V).
Акт от 1368 года, которым ему как старосте львовскому Казимир Великий подтвердил сфальсифицированный привилей Болеслава Стыдливого, якобы от 1286 года, выданный его предку Оцеславу из Вишнича и Дамьяниц, является также фальшивым, так как старостой русским, то есть львовским, был до 1370 года Отто из Пилицы, а он только становится им в 1371 году, в котором даровал Годовице костелу Святого Яна и базилианам во Львове (AGZ. VII).
В 1367 году староста серадзский, вместе с Бартошем из Виссенбурга, дал в 1375 году битву под Гневково Владиславу Белому и войска его разгромил. В том же еще году староста краковский, в году следующем высланный королевой Елизаветой с целью усмирения начавшейся драки между венграми и поляками, раненный в шею стрелой, выпущенной одним из венгров, упал с коня и дух испустил 7-го декабря 1376 года (Cal. Crac.).
Для успокоения родственников его и друзей королева Елизавета отдала сыну его Петру староство ленчицкое. Едва за два месяца до смерти основал староста краковский совместно с женой Катариной алтарию Святого Антония Аббата в кафедральном соборе краковском, отдав на неё дом и площадь в Кракове.
Пётр, староста ленчицкий, в 1385 году каштелян любельский, а в 1401 году воевода сандомирский, стал воеводой краковским в 1406 году. Не жил в декабре 1409 года (Hele. II). Был и старостой саноцким в 1396 году, а в годах 1399 — 1404 старостой серадзским. Вдова по нему названа в 1409 году в актах краковских (Hele. II. 1237) каштеляншей краковской. Если это не ошибка писца, то он мог им быть в последние месяцы того же года.
Кроме замка Собени и имений наследственных Вишничских, в состав которых входили деревни: Большой и Малый Вишнич, Рогозе, Кобыле, Ломна, Борова, Поломы и Александрова, владел еще Дамьяницами, Петрковицами, Бахорцем и Одроважем, который приобрел в 1382 году (KDM.). От короля Владислава Ягелло получил в 1389 году Дубецко, Искань, Ступницу и Русельчице в земле саноцкой, а в 1404 году взял в залог город Липницу (M. 35 f. 299 i 302; Hele. I. 292). В 1378 году пожаловал солтыство в Кобыле слуге своему Петрику (Arch. Sang. II), а в 1398 году договаривается с Якушем, Войтком и Пшибком из Дамьяниц о мельнице, там же расположенной (St. Pr. P. Pom. VIII).
От жены Ганки, которую король освободил после его смерти от ответа на всякие вызовы в суд, оставил двух сыновей: Петра и Николая, которые в 1412 году подтверждают шляхетство Николая из Сарби, а в 1418 году продают деревню Береpку братьям из Бирчи (Hele. II. 1237 i 1306; AGZ. VII).
Пётр, старший сын воеводы краковского, владелец на Собени, с прозвищем «Лунак», в акте вывода шляхетства Николая из Сарби назван подстолием сандомирским, но им быть не мог, так как с 1404 года по 1426 год им был Пётр из Харбиновиц, но был подчашим уже в 1412 году, с каковым титулом помещен в акте продажи Березки и в списке сановников, заседающих на судебном вече в 1421 году в Кракове. Умер в 1430 году (AGZ. II, III, VIII i Hele. II. 1421). В 1424 году приобрел мельницу на Деновце и Постолув (AGZ. XI). Был владельцем Дамьяниц, имений Собеских и Деновских. От Катарины Ржешовской, дочери Яна и Маргариты из Браниц, наследницы половины Ржешова, оставил сына Яська, наследника после него имений Деновских, Бахожа и Собени, а также дочь Маргариту, жену в первом браке Яна Голиана из Обихова, подстолия познанского, умершего в 1437 г., а во втором браке — Пшедпелка Мостица из Великого Козьмина, умершего в 1449 г.
Ясек, прозванный Темпы (Тёмный/Тупой), женатый на Барбаре Вонтрупчанке из Стшелец, дочери каштеляна сандомирского, не жил уже в 1434 г., в котором дядя его Николай с оставшейся после него вдовой заключил компланацию (соглашение) касательно оставшихся после него имений. В этом акте имеется упоминание о его детях, которые, вероятно, умерли до 1436 г., так как в том же году Николай из Вишнича с сестрой Яська, Маргаритой, совершают раздел имений, оставшихся после него (Hele. II. 2549 i 2898).
Маргарита получила Дамьянице, часть Дрвени, Волю Дрвеньскую, половину Малой Липницы и дома в Кракове; Николай же взял имения Вишничские, половину Малой Липницы и вторую половину дома в Кракове. В этом акте нет упоминания о Собени, Бахоже и Денове. На основании второго раздела от 1441 г. замок Собени со всеми деревнями, Бахожец и Дубецко получил Николай, а Денов, Деновец, Бахож и более десяти деревень получила Маргарита, бывшая уже женой Мостица из Великого Козьмина (AGZ. XI. 1370 — 1376).
Тот Николай, младший сын Петра, воеводы краковского, владелец Вишнича, Собени, Бахожца и Дубецка, в годах 1433 — 1447 каштелян пшемысльский, был женат дважды. От первой, неизвестной доселе жены, был сын Николай. Второй же женой была Маргарита из Михалова, дочь каштеляна краковского, с которой отец её Николай заключил в 1423 г. договор об имуществах, которые она должна получить после него и своей матери (Hele. II. 1895 i 2072). В 1419 г. муж записал ей 200 гривен, а в 1436 г. отец её отдал две трети имений Курозвекских, которые сыновья её, Ян и Добеслав, перепродали в 1444 г. Кшеславу из Курозвек за 1,200 гривен (Arch. Sang. II i Zap. Zs. Wiślic. z 1436 r. f. 243 i 246, z 1444 r. f. 198).
Владислав Ягелло в привилее от 1407 года, которым позволяет ему поселение Дубецко преобразовать в город, свидетельствует, что он был заслуженным воином. Должно быть, он был таковым, когда вел собственную хоругвь под Грюнвальдом, в которой сражались одни Шренявиты. Тот же Николай в 1443 году наделяет [имуществом] плебана в Вишниче (AGZ. IV).
Николай от второй жены оставил двух сыновей: Яна и Добеслава.
Николай, сын Николая, каштеляна пшемысльского, от первой жены, владелец на Дубецке, именуемый в 1437 г. Николай «juvenis» (молодой) (AGZ. XI), подписал с братом Яном в 1439 г. конфедерацию Спытка из Мельштына. Умер молодым. Уже в 1441 г. оставшаяся после него вдова, Маргарита из Бучацких, квитовала (давала расписку) отца и деверей своих в получении приданого (AGZ. XI). Сыновей оставил троих: Станислава, Николая и Яна, владельцев на Дубецке, которые в 1456 г. вели процесс против дяди Яна за Собени, а в 1458 году дяде Добеславу уступили часть лесов в Дубецке. Из них:
Николай умер молодым, а оставшиеся братья совершили в 1458 г. раздел имений отцовских и перешедших к ним после него (AGZ. XI. 3441 i 3442), а в 1464 г. квитовали Иваницкого (AGZ. XVI. 76).
Ян был женат на Катарине Гербуртовне, во втором браке в 1465 г. бывшей женой Анджея Фредро (AGZ. XVI).
Станислав, владелец Дубецка, откупил в 1463 г. у Долиньского Дубецко-Русское и Искань, проданные последнему Николаем, каштеляном пшемысльским, дедом Станислава, а в следующем году записал сто гривен жене, Маргарите из Победны, дочери Леонарда, войского саноцкого (AGZ. XVI). От неё дочь Барбара, наследница Дубецка, жена Станислава Дершняка из Рокитницы, подкомория пшемысльского. В 1473 г. опеку над ней осуществлял её двоюродный дед Добеслав, а затем её дяди, сыновья каштеляна львовского (AGZ. XVI). В 1481 г. она уже была женой Дершняка. В 1484 году продала за 6,000 дукатов Дубецко своим дядям — Петру, Станиславу и Анджею Кмитам, и одновременно совершила с ними раздел имений, оставшихся после Добеслава Кмиты, на основании которого упомянутые трое братьев взяли Вишнич и Бахожец со всеми деревнями, к ним принадлежащими (AGZ. XVI). В 1508 г. была женой Петра Коли из Далеева.
Добеслав, младший сын Николая, каштеляна пшемысльского, владелец на Вишниче, староста кшепицкий в 1442 г., в 1458 г. каштелян бецкий, в 1460 г. войницкий, в 1464 г. любельский, в 1474 г. воевода любельский, умер воеводой сандомирским в 1479 году. В 1445 г. совместно с братом Яном признал обязательство перед Леонардом из Победны, в 1462 г. приобрел право презенты (представления священника) в костеле в Денове (AGZ. XI), а в 1467 г. приобрел Петрковице, Гадле и Яворник (Arch. Sang. II).
Почти все историки и геральдики, которые когда-либо писали о Кмитах, приписывают этому самому Добеславу двух сыновей: Станислава и Петра. Между тем аутентичные документы поучают, что этот Добеслав умер бесплодным, а наследство после него брали его племянники: Пётр, Станислав и Анджей, а также Барбара, дочь Станислава и внучка по брату Николаю.
Эти самые племянники при разделах представляют одну сторону, вторую — Барбара из Дубецка. Обе стороны имеют одинаковые права. Если бы Пётр, Станислав и Анджей были сыновьями Добеслава, по какому же праву наравне с ними брала бы наследство Барбара из Дубецка? А так как эта же Барбара представляет в разделах Николая, брата Добеслава, трое других представляли второго брата этого же Добеслава — Яна, чьими сыновьями они и были.
Всякое в этом отношении сомнение устраняет акт, которым Казимир Ягеллончик подтвердил в 1487 г. раздел имений, совершенный вышеупомянутыми братьями (AGZ. IV. 115).
Ян, прозванный Носеком, средний сын Николая, каштеляна пшемысльского, владелец на Собени и отсюда Кмитой Собениским названный (AGZ. XI i XIV), каштелян пшемымысльский в 1448 г., а каштелян львовский в 1449 г., ведет процесс в 1456 г. со своими племянниками, сыновьями Николая из Дубецка, за Собени и Бахов (AGZ. XI f. 420).
В 1449 г. находится в числе свидетелей, упомянутых в записи приданого Яном Тарновским жене Анне (M. 10 f. 48). С согласия своего отца Николая и брата Добеслава обеспечил в 1452 г. на Бахожце 400 гривен своей жене Марте (Arch. Sang. II). У этого акта ошибочная дата, так как его отец уже давно не жил. Насколько можно судить по разделу после Вонтрубок, Марта была из этого дома, так как её сыновья берут в 1500 г. третью часть наследства. После смерти мужа писалась обычно из Дроздовиц. От неё имел Ян пять сыновей: Яна, Петра, Николая, Станислава и Анджея, иначе Генриха, иначе Инджика, пишущихся из Собени, из которых четверо, за исключением Николая, совместно с матерью признали в 1465 г. обязательство перед Гумницким (AGZ. XVI f. 101), а все пятеро, как нераздельные братья из Собени, имеют дело в 1460 г. с Яном Феликсом из Невестки, названным в 1464 г. братом Яна из Собени (AGZ. XI. 3526 и XVI. 109). В 1461 г. Ян и Пётр обязались выплатить Яну Войтицкому 100 гривен приданого за своей сестрой Барбарой, умершей уже к 1469 г. (AGZ. XI. 3599).
В 1484 г. Пётр, Станислав и Анджей совершили раздел с Барбарой из Дубецка, женой Станислава Дершняка из Рокитницы, имущества, оставшегося после Добеслава Кмиты, и приобрели у неё Дубецко. По разделу они получили: замок и имения Вишничские, Липницу, Петрковице и Волю в земле краковской, Колосы в вислицком повете, Бахожец, Коштову, Дылягову, Павлокому, Бартковку, Ласковку, Яворник, Гадле и Сливницу в земле саноцкой и дом в Кракове. Барбаре из Дубецка отдали деревни: Жадчину, Загуже и Тулиголовы в земле пшемысльской и 3,000 гривен наличными (Hele. II. 4284).
Ян, старший сын Яна, каштеляна львовского, взял в 1460 г. в залог от матери Бахов и Ступницу, а в 1465 г. признал обязательство перед Станиславом Кмитой из Дубецка. Умер неженатым в 1484 г. (AGZ. XI. 3514 и AGZ. XVI).
Пётр, второй по порядку сын Яна, каштеляна львовского, в 1458 г. студент краковского университета, в 1478 г. староста спишский и в 1489 г. сандецкий, стал в 1494 г. маршалком великим коронным, в 1499 г. каштеляном сандомирским, а под конец в 1501 г. воеводой краковским. Умер 15 апреля 1505 г. От Эльжбеты Дмосицкой, которой в 1504 г. записал приданого 3,000 дукатов, не оставил потомства (M. 21 f. 53 и 55). Вдова после него держала староство сандецкое в 1508 г.
В 1478 году поручился за долг, взятый Казимиром Ягеллончиком. В 1484 г. получил королевское утверждение на владение городом Липницей, который прежде держал его дядя Добеслав (M. 35 f. 305). В 1489 году снова поручается за королевский долг, взятый у Яна и Николая из Яновиц. В 1490 г. получил королевский привилей на деревню Загожице и консенс (согласие) на выкуп из рук Браницкого деревни Раброт. В 1492 г. приобретает у супругов Ячминьских деревню Липник в краковском повете, которую в 1500 г. передает (резигнует) Иордану. В 1494 г. поручается за долг Яна Ольбрахта и получил от него дом в Пётркове. В 1496 г. фиксирует запись определенной суммы на деревне Липнике монастырю Святой Катарины на Казимире в Кракове. В 1501 г. получил Новый Сандеч в пожизненное владение. В 1502 г. получает 150 дукатов ежегодно из доходов староства спишского. В 1505 г. получил королевский консенс на выкуп имения Седльце в земле краковской из рук Чурилло (M. 14 f. 210, 298 и 349; 15 f. 148 и 181; 17 f. 310; 19 f. 39 и 40; 21 f. 139; 31 f. 200 и 35 f. 303).
В 1505 году составил завещание, которым записал Вишнич своему племяннику Петру (сыну Анджея) с условием, чтобы староство солецкое, которое тот держит, он уступил своему дяде Станиславу, брату воеводы, который, в свою очередь, обязан остальную часть имений, оставшихся после воеводы, разделить поровну между своими сыновьями и упомянутым Петром (Arch. Sang. II).
Николай, третий по порядку сын Яна, каштеляна львовского, студент краковского университета в 1460 г., о котором разделы от 1484 года молчат, что давало бы повод думать, что он уже тогда не жил; в 1490 г. продал солтыство в Каменном. Весьма возможно, что дата этого акта ошибочна (Arch. Sang. II).
Анджей, младший сын Яна, каштеляна львовского, в актах часто именуемый Инджиком, Эндриком, а даже Генрихом, по замку Собени часто писался Собениским. Был владельцем Вишнича и Бахожца (M. 13 f. 100), в 1487 г. подчашим и стольником краковским (AGZ. XVI). В 1485 г. назван подстолием надворным, в 1488 г. — староста белзский и бецкий, умер в 1494 г. стольником надворным коронным, на каковый чин получил после него номинацию Ян Тарновский (M. 15 f. 76).
В 1487 г. записал приданого 2,000 дукатов и столько же вена жене своей Барбаре, дочери Матея из Бнина, воеводы познанского, а в 1489 г. обязуется доставить её в надлежащий суд для дачи ею показаний об отказе от отцовского имущества (M. 17 f. 108; 14 f. 295 i 296; AGZ. XVI). От неё оставил сына Петра и дочь Навойку (Наталью), над которыми осуществлял опеку дядя их Пётр, воевода краковский и маршалок великий коронный, вместе с Яном из Оссолина. Убеждает нас в этом соглашение, заключенное в 1497 г. между ними и оставшейся после Анджея вдовой, на основании которого она удержала в пожизненном владении города Дубецко и Бахожец со всеми принадлежащими к ним деревнями (M. 16 f. 4).
После смерти Петра, воеводы краковского и маршалка великого коронного, Пётр, сын Анджея, заключил соглашение в 1505 г. с дядей своим Станиславом, в то время воеводой белзским, регулирующее способ взаимного наследования друг после друга. В 1509 г. Пётр с тем же дядей совершают раздел имущества, оставшегося после Петра, воеводы краковского, на основании которого имения вишничские перешли к нему. В том же самом году признает сумму своей матери, Барбаре из Бнина, которая вышла повторно замуж за Рафала из Ярославля, каштеляна пшемысльского (M. 21 f. 248; 24 f. 120 i 168; Arch. Sang. V).
Пётр умер в 1515 г. старостой солецким, не оставив потомства. Вишнич завещал двоюродным братьям: Станиславу и Петру, с обязательством выплаты 200 дукатов ежегодно сестре Навойке и с тем условием, что в случае их бездетной смерти эти имения возвратятся к его сестре. Остальные имения и движимость завещал той же своей сестре Навойке (M. 26 f. 292 i 28 f. 151).
В том же самом еще году Пётр, двоюродный брат Петра и Навойки, вступив во владение Вишничем, обязуется платить ежегодно Навойке 200 дукатов, в случае же своей бездетной смерти это обязательство переносит на брата своего Станислава (M. 30 f. 6).
Навойка, дочь Анджея, жена Петра Лигензы, который ей обеспечил в 1507 г. 2,800 венгерских золотых приданого и вена, записала в 1515 г. определенную сумму кафедральному костелу в Кракове на деревнях Дамьяницах и Петрковицах, лежащих в прошовском повете, за свою душу и души своих предков. После смерти Лигензы вышла повторно за Станислава из Жмигруда Стадницкого, каштеляна завичостского. Является уже его женой в 1517 г. Принесла ему в приданое имения Дубецкие и Бахожец, а также Дамьянице и Петрковице (M. 28 f. 157; 34 f. 155; Arch. Sang. V).
Станислав, четвертый по порядку сын Яна, каштеляна львовского, студент краковского университета в 1465 г., очевидно, имел намерение посвятить себя духовному сану, так как в годах 1479—1483 владел канонией сандомирской (AGZ. XVI. 1371, 1426 i 1626). Однако в 1488 г. он уже является каштеляном саноцким, в 1489 году — каштеляном пшемысльским, в 1501 г. — воеводой белзским, в конце 1507 г. — воеводой русьским; умер в 1511 году. Староство пшемысльское получил в 1592 году (вероятно, опечатка в оригинале, следует читать: 1492 г.) и таковое сохранял до смерти.
В 1494 году получил королевский консенс (согласие) на выкуп королевских деревень Дмосице и Холевице в земле пшемысльской; в 1497 году получил ежегодный чинш (доход) с бохенских жуп (соляных копей); в 1502 году король Александр возобновляет ему привилей на деревню Дроздовице в земле пшемысльской, которую получил в 1442 году Добеслав Кмита.
Пётр Одновский из Фельштына держал в залоге несколько деревень из пшемысльского староства, отчего возникли споры со Станиславом Кмитой, пожизненным владельцем этого староства. В 1503 году они вели между собой споры, которые закончились выкупом Кмитой этих деревень у Одновского, на что он получил королевское разрешение в 1504 году.
В 1509 году вследствие разделов, совершенных с племянником Петром, сыном Анджея, оставшегося имущества после Петра, воеводы краковского, Станислав получил имения Домбровице и Бернашовице и дворец в Кракове (M. 17 f. 65, 145 i 290; 20 f. 116 i 216; 24 f. 120).
Станислав женат был на Катарине Тарновской, дочери каштеляна краковского, сводной сестре гетмана Тарновского, рожденной от Горайской, наследнице щебжешинских имений. Эти имения стали яблоком раздора между гетманом Тарновским и Петром Кмитой, сыном этого самого Станислава и Катарины (M. 26 f. 300; 76 f. 147 i 198).
Станислав записал в 1489 году жене 6,000 дукатов на Собени, Лиске и Бабице (AGZ. XVI). От неё оставил двух сыновей: Петра и Станислава, а также трех дочерей: Анну, Навойку и Катарину. Оба брата основали в 1512 году алтарь в костеле Святого Мартина в Кракове, а в 1516 году совершили раздел имений, на основании которого Пётр взял Вишнич, а Станислав — Лиско (Arch. Sang. V).
Станислав, который вместе с братом Петром мужественно сражался под Вишневцом в 1512 году и под Оршей в 1515 году, не умер в молодом возрасте, как утверждают наши геральдики. Предание гласит, что, будучи влюбленным в Бонаровну и несчастливым в любви, он нашел смерть в водах Рудавы, бросившись в неё с высокой скалы в деревне Щиглице, расположенной рядом с Балицами.
В этом предании столько правды, что Станислав Кмита по неизвестным нам причинам после 1517 года покинул страну, в которую не возвращался вплоть до 1523 года, когда он ведет дело в Саноке с Гербуртом. Затем мы снова не встречаем его нигде вплоть до 1530 года, в котором находим о нем упоминание в коронной метрике как о совладельце замка Собени (M. 45 f. 21). В 1536 году стал каштеляном львовским, а в 1537 году воеводой белзским. Умер в 1538 году неженатым и бездетным, а всё его имущество перешло к брату Петру (M. 54 f. 370).
Пётр, самый выдающийся из всей семьи Кмитов, молодость провел в ученье в стране; в военном искусстве упражнялся в войске императора Максимилиана, откуда вернувшись, сразу дал блестящие доказательства мужества под Вишневцом и Оршей. Выделялся из числа молодежи, пребывавшей при дворе короля Сигизмунда Старого, не только красотой и благородной осанкой, но, что более важно, образованием, красноречием, знанием иностранных языков и отвагой. Достоинства так и сыпались на него одно за другим. После смерти своего отца сразу принял пшемысльское староство, хотя пожаловано оно ему было только в 1515 году. В 1520 году вместе с женой, Анной из Гурки, дочерью воеводы познанского, принял староство кольское, которое по королевскому консенсу (согласию) от 1519 года выкупил из рук наследников Соколовских. В 1518 году стал маршалком надворным коронным, в 1527 году — каштеляном войницким, в 1529 году — маршалком великим коронным, в 1532 году — каштеляном сандомирским, в 1535 году — воеводой сандомирским и, наконец, в 1536 году — воеводой краковским. Староство спишское получил в 1522 году, краковское — в 1533 году, а вишенское — в 1534 году.
Из весьма многочисленных актов, им признанных, или в которых о нем находятся упоминания, некоторые наиболее важные следующие:
В 1515 году продает ежегодный чинш (доход) в 32 гривны с Вишнича и Липницы алтаристам капеллы короля Яна Альбрехта. В том же году обязуется платить своей двоюродной сестре Навойке 200 дукатов ежегодно из вишничских имений, которые он унаследовал после её брата Петра. В том же 1515 году король Сигизмунд дает ему консенс на выкуп деревни Устье в серадзской земле, которую он впоследствии получил в пожизненное владение; также ему обещана деревня Подгорожцы в пшемысльской земле, как только она вернется в распоряжение короля. Деревню же Секержице и часть деревни Ордыны в пшемысльской земле получил в собственность.
В 1518 году записывает определенную сумму своей тетке, Зофье Тарновской, монахине, от которой приобрел имение Янушовице, и подтверждает запись, сделанную в 1496 году его дядей, маршалком великим коронным, монастырю Святой Катарины на Казимире. В том же году произошло разграничение его имений и имений брата Станислава от имений Николая Бала. В 1519 году приобретает Куров в бохенском повете у Пилецкого и откупает Герчице, Бернашовице, Дамбровице, Грабину и Лес Свебодзинский. В том же году записал 15 гривен ежегодного чинша из Рушельчиц доминиканцам в Пшемысле. В 1520 году получил от короля двор в Пётркове. В 1521 году король Сигизмунд утверждает привилеи, данные его предкам на город Липницу, а именно: от 1404 года для Петра, от 1417 года для Николая, от 1439 года для Добеслава и от 1484 года для Петра Кмиты, а также распоряжение, сделанное Димитрием из Горая в 1398 году, касающееся щебжешинских имений. В том же году за расходы, понесенные на прусской войне, получил освобождение от выплат из пшемысльского староства на 3 года.
От 1522 года находится в коронной метрике пленипотенция (доверенность), выданная на Петра Кмиту для переговоров с королем венгерским и чешским о союзе против турок и татар. В годах 1424—1532 получает разрешение на поиск и добычу металлов в спишской земле. В 1526 году король даровал ему двухлетние доходы из пшемысльского староства. В 1527 году отказывается от судебного процесса и прав на наследство после Курозвекских в пользу Ярослава Лаского. В 1528 году ему выдан консенс на выкуп из рук Анджея Чурило деревни Соколя, которую он получает в пожизненное владение; также получает 200 дукатов из доходов спишского староства, право презенты (представления священника) к костелу в городе Коло и деревнях: Бялкове, Костельце, Барцицах и Райброте, а также консенс на выкуп всех королевских имений в пшемысльской земле. В 1530 году получает деревню Балице в пшемысльской земле и двухлетние доходы из пшемысльского староства. В том же году король подтвердил разграничение имений Собени от саноцкого староства.
За оказанные заслуги получил от короля Сигизмунда в 1532 году деревни: Пелнатыче, Новоседльце и Лопатники, в 1534 году — деревню Тернову, а в 1537 году — дом в Пшемысле, на Гродской улице. На выкуп королевских имений, заложенных различным лицам, получил консенс (согласие) в годах 1531, 1534, 1535 и 1536. В этом последнем году получил разрешение на выкуп чорштынского староства у Ежи из Панева (Inw. Arch. Kor.).
В 1532 г. подтверждает запись 200 флоринов, сделанную доминиканцам в Кракове, за проценты от которых должно отправляться богослужение за сестру Навойку и её потомство. Речь здесь идет, вероятно, о его двоюродной сестре Навойке Стадницкой, так как его родная сестра Навойка была монахиней и не имела потомства (M. 29 f. 237; 30 f. 6; 50 f. 38, 63, 416, 435 и 501; 31 f. 192 и 194; 33 f. 108, 201 и 365; 31 f. 200 и 510; 37 f. 334; 35 f. 302, 303, 295 и 824; 36 f. 649; 47 f. 181; 40 f. 340; 42 f. 272; 43 f. 333 и 334; 45 f. 20, 339 и 368; 46 f. 83; 48 f. 257, 261 и 263; 49 f. 82 и 74; 50 f. 28; 51 f. 230; 54 f. 238; 57 f. 365).
Карл Пятый, император, возобновил Петру в 1523 г. титул графа на Вишниче (Arch. Sang. V).
Пётр Кмита, наряду с великими качествами души, обладал и многими пороками, из которых главнейшими были — гордыня и алчность. Он представляет собой тип испорченного польского магната, который собственный интерес часто ставил выше блага страны. С одной стороны, он не жалел своих сокровищ на вооружение многочисленных хоругвей, на отправление дорогостоящих посольств, как то: к Карлу Пятому, Фердинанду и Яну, королю венгерскому, и на прием многочисленных гостей, посещавших его в Вишниче; с другой стороны, совершал наезды на шляхетские имения, расположенные рядом с пшемысльским староством, вырубал чужие леса, отнимал и уничтожал старинные пожалования польских монархов. Для совершения этих беззаконий он даже постоянно держал при своем дворе многочисленную шайку негодяев, которых поименно называет неизвестный автор биографии этого польского магната.
Он легко переходил из лагеря в лагерь, менял мнение сообразно обстоятельствам — лишь в одной ненависти к своему родственнику, Яну Тарновскому, остался неизменным до смерти. Эта ненависть возникла еще когда оба были молоды, а Тарновский во время пребывания Кмиты в Вильне совершил наезд и отнял у него щебжешинские имения. Эти имения были собственностью первой жены Яна Тарновского (отца гетмана), урожденной Горайской, а после неё перешли к её дочерям: Эльжбете, Зофье и Катарине, из которых последняя была матерью Петра Кмиты. Гетман Тарновский, рожденный от второй жены Яна Тарновского, Барбары из Рожнова, не имел на эти имения никакого права, поэтому Кмита, глубоко оскорбленный этим несправедливым поступком, поклялся ему в вечной мести. Эта взаимная неприязнь двух могущественнейших польских панов еще более возросла, когда король Сигизмунд после смерти Шидловецкого отдал краковское староство Кмите, а не претендовавшему на него Тарновскому. Оба мощные и знатные, они имели многочисленных родственников, друзей и сторонников, поэтому неудивительно, что от их споров страдала вся страна, ибо, желая взаимно вредить друг другу, они вызывали беспорядки и распри на сеймиках, сеймах и в судах.
Королева также Бона, не любившая Тарновского, поддерживала Кмиту, который часто был в её руках орудием в осуществлении различных планов. Покинул он её, однако, разгневавшись из-за отобрания староства львовского и самборского у Одроважа, женатого на Анне, княжне мазовецкой.
Кмита, будучи сам добрым католиком, ибо выстроил даже костел в Вишниче и снабдил его богатым убранством, благоволил иноверцам и многих из них принимал при своем дворе, а Ореховскому хотел даже дать в жёны Страшувну, пребывавшую при его дворе. В деле же Олесницкого пошёл, может быть, единственный раз в жизни, за мнением Тарновского, осуждающего еретиков.
В 1537 году, когда король созвал посполитое рушение против валахов, бесчисленные толпы шляхты стянулись под Львов. Толпы эти, однако, вместо того чтобы слушать приказы гетмана Тарновского, образовали круг для совещаний и выступили с жалобами на королеву — что страну обирает, должностями торгует и шляхту преследует; на короля — что на всё это позволяет; а также и на сенат — что сносит это терпеливо.
Кмита в этом событии занял двусмысленную позицию. С одной стороны, поддакивал шляхте, которую тайно подстрекал, с другой стороны, речами своими защищал короля и старался шляхту успокаивать. Представлял им, что исправление зла не может произойти внезапно и под оружием, ни тогда, когда Покутье в опасности; что негоже затевать споры и пререкаться в момент, когда неприятель опустошает часть страны и несчастные собратья скитаются с женами и детьми, терпя нужду.
На сейме пётрковском 1548 года в дерзкой речи остро наставлял Сигизмунда Августа, чтобы тот не унижал своего достоинства браком с Радзивиллувной. Тогда-то он изрёк: что заблуждающиеся короли подобны затмевающемуся солнцу, ибо как солнце затмением смущает всё естество, так король своим заблуждением может смутить республику. Король в гневе приказал ему молчать, сказав, что довольно имеет этих докучливостей и порицаний. Кмита умолк, но когда затем Сигизмунд Август объявил день судов и Пётр Кмита по своей должности шел перед королем с жезлом, в момент, когда король вместе с сенатом воссел, Кмита, обратившись к трону, заявил, что в судах участвовать не может, ибо республика гибнет, посему жезл слагает. Вышел вслед за тем, увлекая за собой многих сенаторов.
Вскоре, однако, пожелал помириться с королем и начал защищать его от нападок шляхты, не считаясь с тем, что своим поведением осуждает всё то, что сам совершал недавно.
На сейме пётрковском 1550 года по делу, возбужденному послами, — о том, что король до исполнения условий, под которыми принял корону, судебной власти осуществлять не может, — отвечая Сеницкому, послу хелмскому, изрёк: что принятые на себя условия король выполнит, но для этого будет другое время, а королю в судах, в ущерб стране, препятствия ставить негоже. Речь эта, естественно, восстановила против него всю шляхту.
Сближаясь всё более с королем, прибыл с женой Гербуртовной (вероятно, опечатка, ранее упоминалась Анна из Гурки) в том же самом еще году в Неполомице, где король устраивал великолепную охоту, для засвидетельствования почтения королеве и приглашения обоих величеств к себе в Вишнич, где в течение нескольких дней принимал высоких гостей с великой пышностью и всех лиц, принадлежащих к королевскому двору, щедро одарил.
Со временем [он] забыл даже данную присягу, что перед Радзивиллувной не поднимет маршальского жезла, ибо не только пообещал всем своим влиянием поддерживать королевское намерение короновать Барбару, но сверх того, когда для совершения коронации оказалось необходимым созвать сословия, подал королю мысль, чтобы под предлогом принятия оммажа от ленных князей собрать коронные советы в Краков и совершить коронацию.
Пётр Кмита дважды вступал в брачные союзы. Первой его женой была Анна из Гурки, дочь воеводы познанского, дочь Лукаша и Катарины из Шамотул, которой в 1523 году обеспечил приданого 1,000 дукатов и с которой в 1531 году признал запись о взаимном пожизненном праве (M. 37 f. 415 и 44 f. 913). Второй его женой была Барбара Гербуртовна, дочь Яна из Добромиля, которая на основании заключенной с ним записи о взаимном пожизненном праве все имения после его смерти удержала в своем владении, из-за чего его наследниками в 1556 году была призвана к суду (Dudki War. 43 f. 321; M. 101 f. 385).
Пётр Кмита, от обеих жен бездетный, скончался в Кракове в 1553 году; похоронен в кафедральном соборе, где ему жена Гербуртовна воздвигла надгробие. Всё же огромное состояние, которое он оставил, перешло к его сестрам. Из них:
Анна, в первом браке за Якубом Кобыленским, подкоморием и старостой велюньским, во втором — за Анджеем Барзым, подкоморием пшемысльским в 1531 году. В 1528 году квитует (дает расписку) брата Петра в получении приданого, которое её муж Кобыленский обеспечивает на своем имуществе. Дети же её и Анджея Барзи доискиваются в 1556 году наследства после Петра Кмиты (M. 43 f. 330; 45 f. 28 и 56; 46 f. 83; Dudki Warsz. 43 f. 321).
Навойка была монахиней, а Катарина вышла за Анджея из Жмигруда Стадницкого, каштеляна саноцкого, и квитовала в 1530 году брата в получении приданого. В 1556 году вела дело с Барзи за Вишнич (M. 69 f. 274 и 275; Dudki Warsz. 43 f. 421).
(Родословная Кмитов — смотри рядом).
На надгробии Петра Кмиты, воеводы и старосты краковского, высечено, что умер он последним своего рода. Однако это было не так, ибо как Длугош упоминает, что Ясек, староста краковский, имел братьев, а Папроцкий называет Яна и Валентия Кмитов, живших в его времена и принадлежавших к этому дому.
Родоначальником этой ветви, как я представил выше, был Кмита, сын Кмиты из Дамьяниц, вероятно, сводный брат Яська, убитого венграми в 1376 году. Этот Кмита после продажи Дамьяниц в 1392 году писался Кмитой из Воли в 1399 году. Этот же самый, вероятно, как Кмита из Ловини, обеспечил в 1398 году жене Мстихне 200 гривен приданого и вена и умер до 1420 года, в котором выступает вдова после него Ядвига (St. Pr. P. Pom. VIII; Hele. II).
Сын его, Пётр Кмита, перебрался вслед за родственниками в саноцкую и пшемысльскую земли и в 1425 году имеет 170 коп грошей и 5 гривен у Петра Лунака из Собени под поручительство Николая из Вишнича. Держал от них в залоге Поможаны, Гарту, а в конце — деревню и войтовство Невястку в 1437 году. Эту деревню с войтовством держит и сын его, Ян Феликс, в 1460 году, который имеет частые дела с Кмитами из Собени и определенно назван в 1464 году их братом. В 1481 году обеспечил 80 гривен приданого и вена жене Марте, дочери Николая из Победны (AGZ.; Przem. и Sand.).
Александр, квитован Грабонией в 1531 году (Arch. Sang. V). Ясек Кмита из Ловини в 1416 году, а Анджей в 1419 году свидетельствуют в Ксёнже (KMP. IV). Николай в 1496 году отдает часть Гур в ксёнжском повете сыну Аарону (Zap. Zs. Wiśl. 1 f. 602).
Ян Кмита из Гурки свидетельствует в 1494 году в Прошовицах, судья третейский в деле Смолика с Реями в 1527 году, является совладельцем (сопатроном) костела в Конюше в 1533 году вместе с Кмитой, маршалком великим коронным.
Анджей из Воли записал в 1518 году жене, Катарине Дембиньской из Петрковиц, 150 флоринов на Воле и Шицах. Сыновья их: Ян и Валентий (A. Krak.).
Ян с первой женой, Барбарой из Погурских, владеют в 1449 году королевскими деревнями: Шице, Шиповице и Сербовице, а в 1553 году — Жиче и Суликовице в лелёвском [повете] (M. 77 f. 226 и 93 f. 48). Был он владельцем Блендова с Кузницей, Хехла, Неговониц, Лонк, Грабовой, а затем и Бодзанова в 1581 году, Звошовиц и Цихавы (Paw.). В 1551 году писался из Воли Сассиновой (Zap. Zs. Krak. 62 f. 1164). Был подстаростой хенцинским, судьей гродским краковским в 1559 году и в том же году — писарем земским краковским; в 1563 году был подвоеводчим и подстаростой и стал бурграфом краковским, но бурграфство сразу в 1564 году уступил брату Валентию. Умер в 1588 году, похоронен у Бернардинцев в Кракове. Второй раз женился в 1576 году на Ядвиге Немсцянке, вдове после Николая Борка, от которой сын Ян умер в младенчестве, а по делу о наследстве после неё вызвали в суд вдовца её наследники в 1577 году. В третий раз вступил в брачный союз с Барбарой Мстовской, вдовой после Ольбрахта Невяровского. Дочь его Богумила, жена Якуба Мышковского, умерла до 1589 года.
Сын Кшиштоф умер раньше отца, не оставив потомства от жены, Зофьи Борковны, во втором браке за Никодемом Пеняжком.
Второй сын Анджей, умерший в 1609 году, похоронен в Олькуше, женатый на Эльжбете Невяровской (во втором браке за Абрамом Любовецким, в третьем — за Яном Рожновым), оставил сыновей: Пшеслава, Людвига и Анджея. Анджей женат на Марине Копцявне в 1616 году (A. Gr. i Zs. Krak.; Wyr. Lub. 49 f. 259; Zap. Lub. 7 f. 76 и 513; 16 f. 320; 24 f. 854; M. 141 f. 234; 152 f. 171). Пшеслав — владелец части Пшибыславиц в 1627 году. Адам от имени сына Николая квитовал (давал расписку) в 1460 году Бзовских, а Николай с Людвигом вызвали их в суд в 1646 году по делу о возврате документов на имения Блендов с Кузницей, Хехло, Грабово, Неговонице, Лонки и Бентковице.
Валентий, брат Яна, писаря земского краковского, приобрел у него бурграфство краковское в 1564 году, которое уступил сыну Петру в 1595 году (M. 133 f. 593); владелец части Пшибыславиц в 1560 году, Окрадзёнова и Бентковиц в 1581 году и приобретенной в 1574 году части Кшикавы (Paw.; M. 111 f. 288); женатый на Барбаре Локиньской, оставил, помимо упомянутого Петра, нескольких сыновей. Из них:
Ян, владелец Бентковиц в 1606 году. Тот же самый, вероятно, Ян из Шиц, субделегат жупника олькушского в 1616 году. Ян женат на Зофье Пясецкой в 1608 году (M. 153 f. 110).
Ольбрахт, владелец части Бентковиц, с согласия брата Петра записал в 1624 году жене, Барбаре Панковне Бзовской, 12,000 флоринов приданого и вена.
Николай, умерший до 1568 года, женатый на сестре Яна Глупчовского, должен был быть родным братом Анджея, так как сын его Рох назван в 1553 году двоюродным братом Яна, будущего писаря (M. 93 f. 48).
Николай и Анджей Кмиты продали в 1502 году часть Сокольников Сухих Яну Кохановскому. Анна, дочь Анджея из Мокрых Сокольников, жена в 1502 году Оттона из Борковиц и Полутова (Perp. Rad. I f. 744). Кмита 1508 год (Paw.). Пётр Кмита, в 1523 году владелец Мокрых Сокольников (Rad. Inscr. Decr. IX f. 687).
В 1500 году Пашице, в лидском повете, принадлежали Кмите Пашицу Федоровичу, и потомки его назвались Кмитами и под этой фамилией и с гербом Шренява подтвердили шляхетское происхождение в 1820 году перед виленской Депутацией Выводной.
Кмита Пашиц Федорович имел сына Яна, а тот — Якуба, после которого сын Анджей оставил троих сыновей: Станислава, Стефана и Якуба. Ежи и Доминик, сыновья Станислава, внуки вышеупомянутого Станислава; Доминик с сыном Юзефом и Игнаций с сыновьями: Стефаном, Яном и Юзефом, сыновья Яна, внуки вышеназванного Стефана; и Антоний с сыном Матвеем и внуком Антонием, сын Лукаша, внук Якуба вышеупомянутого, подтвердили шляхетское происхождение в 1820 году.

Filon Kmita Czarnobylski / Филон Семёнович Кмита-Чернобыльский (19 марта 1530 — 29 ноября 1587) — оршанский староста (с 1566) и смоленский воевода (с 1580), сын Семёна Кмиты и Татьяны Крошинской (правнучки князя Федора Воротынского). Активный участник Ливонской войны. За военные заслуги Сигизмунд II Август пожаловал ему в вечное пользование Чернобыльское владение под Киевом. От названия Чернобыльского замка и происходит вторая часть его фамилии (придомок). Филон Кмита родился в 1530 году, происходил из шляхетского рода Кмитов Киевского воеводства. https://ru.wikipedia.org/wiki/...0%B8%D1%87

Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 1, O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu. Стр. 198 с иллюстрациями. https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 2, Obejmuje dwanaście pierwszych pokoleń rycerstwa polskiego wieków średnich. Францишек Ксаверий Пекосинский. 1896 https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
Rycerstwo polskie wieków srednich. T. 3. Францишек Ксаверий Пекосинский. https://dlibra.biblioteka.tarn...-1844-1906
107. Любомирж (Lubomirz), деревня в приходе Мшана, указывает на своего основателя в лице рыцаря Любомира.
155. Любомирж (Lubomirz), деревня в приходе Лапанув, указывает на своего основателя в лице рыцаря Любомира.
(Стоит отметить, что именно от названия этой деревни (Любомирж) и этого легендарного рыцаря ведет свое происхождение и фамилию род князей Любомирских по утверждению Францишка Ксаверия Пекосинского.)
583. Комес Здзислав XII, судья воеводы сандомирского; в 1235 году он продает деревню Годушу комесу Теодору II, воеводе краковскому, в 1238 году ведет с аббатом монастыря цистерцианцев в Людзимеже спор о праве патроната над костелом в Щижице, в 1243 году является стольником краковским и пишет себя «из Гроцины» (de Grocina), а в 1236 году — «из Гродины» (de Grodina). Сегодня деревня Гродина не существует, её не знает уже даже Liber beneficiorum Длугоша, но в 1420 году она ещё существует, так как из неё пишет себя Пшибек герба Шренява. Она должна была лежать где-то поблизости от Щижица, раз наш Здзислав претендовал на право патроната над костелом в Щижице. В пользу этого говорит и тот факт, что упомянутый Пшибек из Гродины принадлежит к гербу Шренява, так как именно владения рода Шренявитов лежат главным образом в щижицком повете. Ввиду этого и мы нашего комеса Здзислава XII смело можем причислить к роду Шренявитов. Сын его Якуб выступает в 1236 году.
2804. Есько, то есть Ян Кмита из Вишнича. В 1367 году он является старостой серадзским, в 1368 году — старостой русским, в 1375 году — снова старостой серадзским, в 1375 и 1376 годах — старостой краковским, и в этом последнем году погибает во время венгерского мятежа в Кракове. Печать его сохранилась при документе от 1376 года; прилагаем её изображение. Она представляет в щите герб Шренява, однако без креста, в шлеме же (в клейноде) — два зубрьих рога, расположенных парой и украшенных восемью соколиными бубенцами. Ввиду этого принадлежит наш Кмита к роду Шренявитов.
В документе короля Казимира Великого от 1364 года, выданном для монастыря святого Андрея в Кракове, свидетелями выступают среди прочих:
2805. Пётр, хорунжий краковский.
2806. Станислав из Хробжа.
1365.

Текст из "Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 1, O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu". Стр. 295:
"127. 1569 год, в Люблине, 5 июля.
Тот же король подтверждает усыновление (принятие в герб) Томаша Скупнёвского из Пловце к гербу Шренява, совершенное Яном Рупнёвским из Рупнёва. (Адопция)."
Историческая справка: В данном контексте речь идет о процедуре гербовой адопции — польском правовом обычае, по которому шляхетский род принимал в свое гербовое братство человека (часто за воинские заслуги), наделяя его всеми правами дворянства. Данный пример наглядно показывает то, как предки Черневских могли быть усыновлены гербовым братством Шренява.

Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 3 zeszyt dodatkowy, Rycerstwo małopolskie w dobie piastowskiej
Стр. 729-730. §. 11. Род Шренявитов-Дружин.
Войцех XVI из Боровны, упоминается в 1238 г., но не занимает никакой должности (N. 720).
Збыгнев III из Гдова, упоминается в 1272 г. без должности, а в 1276 и 1278 гг. — краковский судья (N. 1116).
Збыгнев IV. Его сын Мартин Збыгневович из Щижица упоминается в 1306 г. (N. 1418). (совр. Щижиц, сельская гмина Йодловник, повят Лимановский, Малопольское воеводство)
Мартин XXXIV Збыгневович из Щижица, сын упомянутого Збыгнева IV, упоминается в 1306 г., но не занимает должности (N. 1453).
Збыгнев VI или Збышек, в 1316–1320 гг. подканцлер, а также краковский кафедральный каноник, в 1322–1326 гг. серадзский канцлер, в 1322 г. завихойский архидьякон, в 1323–1348 гг. краковский кафедральный пробст, в 1328–1356 гг. краковский канцлер. Он является дядей сыновей Збыгнева IV из Щижица (N. 1541).
Збыгнев IX из Щижица, чьи сыновья Ясько Лесицкий, Петр, Мартин, Ежи и Климунт, владельцы Дембна, упоминаются в 1335 г. У него есть братья: Збыгнев VI, пробст и краковский канцлер, и Идзи VI, краковский чешник (N. 1922).
Идзи VI, брат вышеупомянутого Збыгнева IX, в 1333 г. — чешник королевы, в 1336–1340 гг. — краковский чешник (N. 1808).
Есько или Ясько VIII Лесицкий, Петр CXXXVI, Мартин XLII, Ежи II и Климунт XXIII Збыгневовичи, сыновья Збыгнева IX из Щижица, упоминаются в 1335 г. (NN. 1944–1948).
Есько или Ян CXCVII Кмита из Вишнича, в 1367 г. серадзский староста, в 1368 г. — русский, в 1375 г. снова серадзский, в 1375 и 1376 гг. — краковский староста. Герб его виден на печати (N. 2804). (Виснич - это совр. Стары-Виснич, сельско-городская гмина Новы Виснич, повят Бохеньский, Малопольское воеводство)
Збыгнев XIX из Лапанова, чьи сыновья Збыгнев, лаодикийский епископ, и Николай, краковский кафедральный каноник, наследник имений Любецка Воля, упоминаются в 1395 г. (N. 3025). (Совр. Лапанув, повят Бохеньский, Малопольское воеводство)
Род Шренявитов-Дружин не может похвастаться ни одной монастырской фундацией.
Стр. 747-748. 4. Родовые жупы малопольских Старжей (Starzów).
Самая значительная родовая жупа малопольских Старжей — та, что лежит прямо под Краковом, а именно с западной стороны; она начинается приходом Моравица и охватывает, кроме того, приходы Рудаву, Кшешовице с замком Тенчином, Плазу, Нова-Гуру, Порембу-Жегоцину, Плоки, Пескову-Скалу с замком Оцьцем (ныне Ойцувом называемым), Сулошову, Сецеховице и Недзьведзь. Была ли это первоначально только одна эта большая родовая жупа или их было несколько рядом друг с другом по соседству, трудно определить наверняка. Тот факт, что среди этих владений только одно, а именно Сецеховице, указывает своим названием, что оно было двором Сецеха, чье имя выдает несомненного члена рода малопольских Старжей, казалось бы, наводит на предположение, что это была только одна родовая жупа, а именно пожалованная Сецеху.
В Войничской каштелянии, на Дунайце, села Збылутовска-Гура и Сецеховице указывают на вторую родовую жупу малопольских Старжей. Ибо Збылутовска-Гура — это двор Збылута, а Збылут — это несомненный Старжа.
В Сондецком повете приходы Велоголовы и Навоёва — это третья родовая жупа малопольских Старжей. Велоголовы — это родовое гнездо Старыхконей Велоголовских, а Навоёва — это двор Навоя, несомненного Старжи.
Наконец, в северном выступе Сандомирского повета Сецехув, местопребывание монастыря бенедиктинцев, вместе с первоначальным дарением этому монастырю от Сецеха — это четвертая и последняя родовая жупа малопольских Старжей. (Францишек Пекосинский в своей работе «Rycerstwo polskie wieków średnich» относит род Старжей (Starżowie) к гербу Топор (Topór).)
Стр. 750-751. 9. Родовые жупы Шренявитов-Дружин (Szreniawów-Drużynów).
Есть ученые, которые полагают, что герб Шренява изображает реку Шреняву и оттуда берет свое название (клич); другие ученые даже обнаружили в более поздние времена владения Шренявитов на реке Шреняве, что должно было бы служить доказательством того, что прокламация (клич) Шренява действительно берет свое начало от реки Шренявы. Эта река Шренява, в свою очередь, была бы левым притоком Вислы, который впадает в Вислу под Кошичками и Витовом.
Итак, оставляя в стороне вопрос, действительно ли в более поздние времена какие-либо владения Шренявитов лежат на реке Шреняве, поскольку для наших исследований решающей является эпоха Пястов, а не более поздние времена, могу констатировать, что в эпоху Пястов никаких владений членов рода Шренявитов на этой реке Шреняве мы не встречаем. Ибо эта Шренява протекает через родовую жупу Любовлитов-Огнивов, как доказывают на ее правом берегу Хебдув и Влостовице, на левом — Витув и Пшемыкув; в верхнем же своем течении она протекает по границе родовой жупы малопольских Старжей, таких как Сецеховице и Недзьведзь. Следовательно, на этой реке Шреняве никогда не лежала ни одна жупа рода Шренявитов-Дружин, а значит, не от нее этот род берет свое название (клич).
Единственной родовой жупой Шренявитов-Дружин, которую нам удалось отыскать в Малой Польше в эпоху Пястов, была бы та, что лежала в нынешнем Вишничском судебном повете, а именно: Збыднюв — родовое гнездо Збыгнева, несомненного Шренявита, и Курув — родовое гнездо Шренявитов Куровских, откуда эти Шренявиты, с одной стороны, [переселились] в Стадники (Стадницкие) с другой стороны в Любомеж (Любомирские), а с третьей стороны в Вишнич (Кмиты) разветвились. Дружины, безусловно, являются лишь боковой ветвью Шренявитов; доказательство тому в том, что они не имеют своей отдельной родовой жупы, но имеют общую родовую жупу со Шренявитами.
Если прокламация (клич) Шренява не является личной и не происходит от личного имени Шрень, как утверждаю я, а от реки Шренявы, как хотят другие, то эта река Шренява могла быть только какой-то речушкой, протекающей через родовую жупу Шренявитов-Дружин в Вишничском повете, которая впоследствии свое название изменила.
Таков перечень важнейших родовых жуп, которые нам удалось отыскать из эпохи Пястов. Жупы других родов можно будет отыскать уже только при исследовании эпохи Ягеллонов, за что я, вероятно, уже не возьмусь.

Силезское рыцарство в работе «Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 2, Obejmuje dwanaście pierwszych pokoleń rycerstwa polskiego wieków średnich.» Францишек Ксаверий Пекосинский
655. Бок (Bok), вероятно землянин силезский (szląski). Сын его Мечислав Бочек свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от года 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 19).
659. Божыслав (Bożysław), вероятно землянин силезский. Сын его Ендрых Божыславич свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
661. Будзивуй (Budziwój), по всей видимости землянин силезский. Сыновья его Стефан и Унемир свидетельствуют в г. 1203 на привилегии Генриха Бородатого для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
673. Добеш из Бытома (Dobiesz z Bytomia), землянин видимо силезский, пребывающий в Малопольше. Сын его Стефан Добешевич свидетельствует на документе Ивона епископа краковского от г. 1223 для монастыря могильского (Mog. 3); второй сын Пётр Добешевич свидетельствует на привилегии от г. 1231 выставленной членами рода Одровонжей для монастыря могильского (Mog. 12) а также в р. 1233 на привилегии воеводы Пакослава для монастыря меховского (Mp. II, 407).
675. Домаслав (Domasław), землянин силезский. Сын его Слуп Домаславич подкоморий князя Генриха Бородатого, свидетельствует на привилегии этого же князя от г. 1209, выданной для монастыря вроцлавского Н. П. Марии (Haeusler: Oels N. 20).
680. Гавел (Gawel), землянин силезский. Сын его Доброгост Гавлов свидетельствует в г. 1203 на привилегии князя Генриха Бородатого для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).
690. Генрик (Henryk), землянин малопольский. Из сыновей его один Щодр Генрикович свидетельствует на документе княгини Гжымиславы от г. 1228 (Mp. II, 395), второй Пакослав Генрикович, землянин силезский, свидетельствует на привилегии членов рода Одровонжей от р. 1231 для монастыря Цистерцианцев в Могиле (Mog. 12), третий наконец Мирон Генрикович, брат стрыечный Сэндзивоя кантора гнезненского, свидетельствует на документе князя Владислава Одонича от р. 1231 для монастыря в Обре (Wp. 130).
694. Яксонь (Jakson), землянин силезский. Сын его Пётр а также внуки Богумил и Млодей упомянуты в привилегии Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 9). От него происходит деревня Яксоново в окр. вроцлавском, in campibus Slesie.
697. Янек то есть Яник (Janek czyli Janik), землянин великопольско-силезский. Сын его Ян то есть Януш Яникович или Янкович выступает в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 9), в то время как повторно свидетельствует на привилегии князя Владислава Одонича от р. 1209 для этого же монастыря требницкого (Wp. 64).
699. Ярах (Jarach), землянин силезский. Сын его Ярослав Ярахович, каштелян речиньский, свидетельствует на привилегии епископа Ивона от г. 1223 для монастыря Цистерцианцев в Могиле (Mog. 3).
721. Моек (Mojek), землянин силезский. Сын его Моек Мойкович упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого, как свидетель (Haeusler: Oels 9). Его-то гнездом родовым будут вероятно Майковице, деревня в пов. новорадомском, пар. Рэнчно.
731. Пётр IX (Piotr IX), землянин силезский. Сын его Нанкер свидетельствует на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 19); старшие сыновья его Богумил и Млодей упомянуты в привилегии этого же князя Генриха Бородатого от р. 1203 также для монастыря требницкого выставленной (Haeusler: Oels 9), из какой же привилегии оказывается одновременно, что наш Пётр был сыном Яксоня (N. 694).
732. Пётрек X (Piotrek X), землянин малопольско-великопольско-силезский. Один из сыновей его Михаил Пётркович, землянин малопольский, свидетельствует на приговоре воеводы Марка от г. 1220 (RM. I, 11), второй сын, Томаш из Вроцлава, следовательно землянин силезский, присутствует вместе с двором князя Лешка Белого в г. 1224 на съезде в Ружыгрохе (Kat. I, 14), третий наконец сын Андрей, землянин великопольский, свидетельствует на привилегии князя Владислава Одонича от р. 1233 для Закона крестового (Wp. 146).
739. Просимир (Prosimir), землянин силезский. Сын его Пшецлав Просимирович упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 18).
741. Пшибыслав VI (Przybysław VI), землянин малопольско-силезско-мазовецкий. Из его сыновей самый старший Дзержек (Dzierżek), землянин силезский, упомянут в привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1208 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels 19); второй младший Свентослав (Świętosław), чешник князя Конрада Мазовецкого, упомянут в привилегии этого же князя от г. 1218 (RM. II, 3); третий самый младший Пшибыслав (Przybysław), землянин малопольский, свидетельствует на привилегии княгини Гржымиславы (Grzymisławy) от г. 1228 (Mp. II, 395). Его гнездом родовым будет, вероятно, деревня Пшибыслав в пов. иновроцлавском, пар. Хлевиска.
761. Стефан III (Stefan III), землянин силезский. Сын его Андрей Стефанович каштелян бытомский, свидетельствует на съезде в Рыбнике, при выдаче привилегии Казимиржа князя опольского от р. 1228 (RM. III, 11). Будет это вероятно член рода Вежбиньских (Wierzbińskich).
771. Унемир (Uniemir), землянин силезский. Сыновья его Ян, Доброгост и Пшецлав Унемировичи свидетельствуют на привилегии князя Генриха Бородатого от г. 1203 для монастыря требницкого (Haeusler: Oels N. 9).

Князья Любомирские герба Шренява
Предки Любомирских, по мнению польского историка-медиевиста первой половины XX века Владислава Семковича, владели имением на берегах реки Шренявы. От реки получил свое название родовой герб Любомирских — Шренява. Позднее Любомирскими использовался и герб Дружина, известный также, как «Шренява без креста». Родоначальником семьи Любомирских, считается Пётр (ум. 1480), наследник Любомежа, городка в Малой Польше (совр. гмина Мшана Дольна, повят Лимановский, Малопольское воеводство), от названия которого образовалась его фамилия.

Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego. Kraków, 1584.
O KLEJNOCIE SRZENIAWA Стр. 196-206. https://archive.org/details/he...2up?ref=ol
Который должен быть рекой, крестом означенной. Другие носят без креста, однако это за один герб считают с древних веков. Но это добавляет Длугош при описании смерти святого епископа Станислава, при которой предки этого герба присутствовали, такими словами: «Но не недоставало и воинов из трех домов и семей, а именно: Ястршембцов, которые [носят] подкову с крестом. Также Стреп. Также реку Сренява с крестом, и те, кто от них отделились, [носят] простую реку без креста, которые называют себя Дружина в качестве знака, чье потомство и преемственность по сей день в Польше продолжается и т.д.»
А это было в 1060 году. И поскольку через пятьсот двадцать три года так о них упоминают, и всех предков вспоминая, записывают «из семьи Сренявитов», не упоминая креста, то я здесь в том разобраться не могу, чтобы тех, кого упоминают, из писаний их узнать мог; так как оба этих герба имеют одно название — Сренява, посему оба вместе помещаю. А семьи своего века, которые знать могу в столь обширном королевстве, вкратце тебе покажу, и предков, историками помянутых, сообща помещать или вспоминать буду, о чем тотчас, увидев украшение гербов, прочтешь. Должны быть реки белые в поле красном. Пишет Длугош о предках, что бывали гневливы, однако исправные охотники, и добавлял то, что бывали на голени больны. Шлем такой издревле носили, над этими гербами льва между трубами или рогами. В этом веке есть некоторые, кто без льва одни рога используют, особенно те, кто без креста носят.
Мирослава, графа из Накло, упоминают многие древние монастырские привилегии как предка этого герба, чьи потомки затем собственные привилегии того же дома Среняв рассказывают; и это Накло только в мой век перешло из дома Сренявов в дом Грифов.
Марка, епископа плоцкого, каталог упоминает, о котором также пишут, что прежде будучи человеком рыцарским, после убиения святого епископа Станислава пошел он к папе, признал вину свою, там пребывал некоторое время в покаянии; более к тому причины не давал, кроме того, что был там по королевскому повелению, как слуга или придворный его. Был он затем писцом в консистории или в канцелярии папской. После того Александром Вторым на епископство плоцкое прислан, по смерти итальянца Пасхалия из дома Боньча, иначе Единорог. Тот же затем в Червиньске монастырь основал, что помянутый папа подтвердил, к которому и аббата послал Фабральда, а после него Гвидона, оба были французы, чему в оном монастыре есть верное свидетельство в каталоге аббатов. После того же епископа Марка настал Стефан из дома Побуг, и было это в 1088 году.
Петра, архиепископа гнезненского, определенно упоминает каталог, что был он избран после Янка из дома Гриф в 1166 году. О нем пишут, что был он vir modestus et f-tii honoruni amator [муж скромный и чести любитель]. Тот в 1176 году, в четвертые иды августа, сулеювскому монастырю цистерцианского ордена, на реке Пильце, по просьбе Казимира, князя краковского и сандомирского, который первым тот монастырь там заложил и основал на земле одного графа из дома Абданк, и по ходатайству Фулька, епископа краковского из дома Лис, дал десятины вытечные, столу архиепископскому принадлежащие, как-то с Сулеюва, Бии, Лончны, Милеюва, Стомпина, Стыбора, Домчелая.
Тот же костел в Малджикове с десятинами к тому же монастырю присоединил, как и в Стандорове, в Хенне и в Пастурове. Жил на архиепископстве лет двадцать и два, умер в 1188 году. Александром Третьим, папой этого имени, был утвержден. После него настал Здислав из дома Козлероги, или, согласно новому названию этой семьи, Елита.
Писал Янициус поэт стихи о нем в таких словах:
«Петр не мог бы иметь иной похвалы среди достойных,
Великая похвала в том, что он был величайшим любителем [чести].
Таков и он сам был, каких привык любить,
Ибо кроткий и агнец любит себе подобных».
Прибыслава, рыцаря герба того же (с крестом или без креста — того не добавляет, только пишет «из дома Сренява»), Длугош так описывает: на той горе под Прошовицами, которую ныне Конюшей зовут, имел он двор свой. Тот продал коня в Венгрию одному пану или старосте, который спустя три года пришел к нему, стадо великое с собой пригнав, и у дверей или у ворот стоя, ржал и копытом бил, пока пан не услышал. Пробудившись ото сна, слыша то ржание и топот конский, в испуге челядь или слуг разбудив, вышел и, увидев, что только кони и никого на них нет, впустил того коня во двор и на конюшню взял. А когда никто не потребовал стада того, он за то благодеяние господнее на том месте, где двор имел, к чести и славе Его святой костел построил и наделил [имуществом], который до нынешнего века стоит. И оттого ту гору и костел зовут Конюша. Об этом читай у Длугоша в описании гор в первых книгах, ибо там такими словами вспоминает основателя сего: Miles quidam Polonus, genere nobilis de domo et familia Srzeniavitarum Przibyslaus nomine [Некий польский рыцарь, родом благородный из дома и семьи Сренявитов, именем Прибыслав]. Но с крестом или без креста — того не добавляет, и времени, как давно то было, не описал.
При Казимире Великом упоминают все истории хоругвь Сренявов, под которой многие знатные мужи того же герба пали, при которой и иных хоругвей одиннадцать и мужей многих знатных погибло, как Длугош повествует; также и Меховита в 4-й книге.
Николая называет архиепископом гнезненским каталог в 1492 году, который был избран после Доброгоста из дома Наленч. Тот Николай был родом из Краковского воеводства, из деревни Курова от Бохни, сын графа Клеменса и матери Катарины. Был переведен с епископства влоцлавского, занимал обе эти кафедры, пока не примирил Кропило с Владиславом через своих родственников, Бернарда и Болеслава, князей Опольских. Так об этом Николае пишут в каталоге, что был он homo mundanus ad illicebras carnales intentus, lucra sectans, citharedis deditus etc. [человек мирской, к плотским соблазнам склонный, выгоды ищущий, кифаредам преданный и т. д.]. Много муки, мяса свиного во Фландрию по Висле, а затем морем слал, за что великие сокровища собрал, замков несколько для племянников своих купил. Сперва Ритвяны, которые затем Ястржембец Войцех, архиепископ, у племянников его купил. Прандзичев другой, Бохотница и т. д. Все их сразу после смерти потомство его утратило.
Тот в оную прусскую войну при Ягайло был вицерегентом в Польше и жил в Кракове до того времени, пока король не приехал.
Тот же был обвинен некоторыми льстецами в том, что домогался дружбы королевы Анны, но некоторые утверждают, что сама королева то на него сказала перед королем Владиславом. И когда за то хотел ему король отомстить, был он позван на сейм в Глиняны, к каковому делу приглашен был и Витовт. Ожидал там приговора немилостивого Николай архиепископ. А когда в тот путь в достатке великом выехал, по несчастному случаю в Кшечове охотясь с коня упал, где сильно расшибся, впал в немочь и умер в воскресенье дня седьмого сентября года 1411. Отвезен в Ропчить живым, отличился достославной святостью, занимал епископство девять лет; тело в Гнезно отвезли и там похоронили.
Тот же двор над рекой Рудавой купил у Димитрия из дома Врембы, иначе Корчак, который писался «де Божедар», подканцлера коронного, и сразу подарил [его] костелу гнезненскому.
Тот же в 1404 году деревню стола своего архиепископского Прушовнице в земле Ленчицкой на деревню Пшондзево там же в том воеводстве с Яськом Пшондзевским выменял.
О том же писал Янициус стихи в таких словах:
Flete Canes, Aquilae, Curvi Busta sepulti,
Flete Joci Veneres, Tympana, Lucra, Lyrae,
Vester erat Pius, cos illi fata dedistis
Congrua, cum celeri labitur altus equo.
[«Плачьте, Псы, Орлы, гробницы погребенных, / Плачьте, Шутки, Венеры, Тимпаны, Прибытки, Лиры, / Вашим был Пий, вы дали ему судьбу / Соответствующую, когда падает он, великий, с быстрого коня».]
После того же настал второй Николай из дома Трубы.
В мой век были эти дома от тех предков могущественны и значительны, а прежде всего дом Кмитов, которые использовали этот клейнод с крестом. О них много издревле у всех историков читаем, как о Яське Кмите, который был великим любителем отечества, ибо его Кромер вспоминает такими словами: Jaskus sive Joannes Kmita, gente Srzeniavius, praefecłus siradiensis, cum nobilitate siradiensi ad resłiguendum gliscens incendium profecłus esł [Ясько, или Иоанн Кмита, родом Сренява, староста серадзский, с дворянством серадзским отправился тушить разгорающийся пожар]; что то был за пожар — история шире расскажет в 13-й книге.
Его же, как полагаю, в другом месте упоминает тот же историк, однако уже старостой краковским, в тех же книгах такими словами: Mssus est a regina Jaskuś sive Joannis Kmita praefectus cracoviensis, ad sedandum tumultum^ sagitta himgarica in łurba in coUum ictus, ex equó defivxit et exjfiravit, ibi necessarii et famUiares ejus furentes, facto undiąue eoncursu, in Hungaros eohorii magnam caedem facere, non eorum tantum qui se in tumultu illo ohtulerant, sed eorum quoque qui in hospiciis ac diver8oriis inventi sunt; centum 8exaginta Jlungari eo die trucidtjti feruntur, ałque ii modo sahi fuerunt, qui in arcem effugere połuerunł. Triduo deinde arx clatisa, et ab armaiis ohsessa fuśrat etc. [«Послан был королевой Ясько, или Иоанн Кмита, староста краковский, для усмирения мятежа; пораженный в толпе венгерской стрелой в шею, он упал с коня и испустил дух; тогда близкие и слуги его, впав в ярость и собравшись отовсюду, начали чинить великую резню венгров — не только тех, кто участвовал в том мятеже, но и тех, кто был найден в домах и на постоялых дворах; сообщают, что в тот день было убито сто шестьдесят венгров, и спаслись лишь те, кто смог убежать в замок. Затем три дня замок был заперт и осажден вооруженными людьми и т.д.»]. А это происворяло в 1376 году. За отца дала сыну королева староство ленчицкое, того Петром называют.
Тот же Петр, как полагаю, был затем (или потомок его) маршалом коронным, ибо время схожее, в году 1439.
Dobiesława kmitę (Добеслава Кмиту) вспоминают коронные привилегии каштеляном войницким в том же веке.
Stanisława kmitc (Станислава Кмиту) — воеводой белзским в 1509 году. Иных весьма многих, великими и мощными людьми и сенаторами королевства сего, разные писания, а также истории рассказывают.
Piotra kmitę (Петра Кмиту) упоминает эпитафия в Кракове на замке, на таблице написанная такими словами:
«Петру Кмите, последнему и величайшему из Кмитов, чей род, происходящий из племени Сренявитов, при непрерывных почестях и великих деяниях в Польше многие века славился, и за доблесть издревле считался опорой и украшением королевства; которого от заката ни Анна Гурковская, первая жена, ни Барбара Гербурт из Фульштына, вторая, сохранить в мужах сих не смогли; который, будучи рожден от отца Станислава Кмиты и матери Катарины Тарновской, процветал в доме Вишницком с воеводством и староством краковским, и маршалковством коронным, и староствами Спишским, Перемышльским и Кольским, и, приумножив почести предков, оставил полякам по воле Божьей последний след на земле после всех Кмитов, завещав обширнейшее наследство детям сестер из родов Стадницких и Барзи; его душа в небесах, а тело здесь почиет в земле вместе с отцами. Был он мужем великого духа и мудрости, республику как отец единственную дочь любил, ради которой вражду принимать, опасности подвергаться, выгодами пренебрегать и всё человеческое на задний план отодвигать — дома и вне, в войне и мире — считал делом правым и должным. В ней он жил умеренно, справедливо и благочестиво, при королях имел милость, среди граждан — влияние, и мог многое; правосудие в должности исполнял ревностно, смягчая оное не столько строгим законом, сколько справедливостью, многое в пользу слабых против сильных умеряя. Был он строжайшим приверженцем древнего церковного обычая и римского обряда, почитал свободные искусства, покровительствовал ученым и военным мужам, к друзьям был щедр, к страждущим милостив; к противникам же был суров, но если побеждал — был отходчив, величайшие обиды искупая великим смирением, стыдливостью и умеренностью в речах. Даже самых жестоких врагов он сокрушал и смягчал, и воистину во всякой части жизни был достоин похвалы за щедрость и милосердие. Был он также образцом супружеской верности, в честь которой Барбара Гербурт из Добромиля, дочь Фульштына, жена вернейшая и скромнейшая, воздала здесь сию почесть этому надгробию; ушел из жизни при короле Сигизмунде Августе, причинив великую общественную скорбь по угасшему роду, в возрасте 76 лет, накануне ноябрьских календ, в год спасения 1553. Гербы: Сренява, Лелива, Окша, Врембы».
Об этом же Филипп Падневский, епископ краковский из дома Новина, писал в книге, которой дал название «Элогии» (Похвальные слова), такие строки:
«Петр Кмита, как богатством и достоинством никому в свое время не уступал, так и должности, которые занимал, исполнял с неизменным достоинством и величайшим авторитетом. Особенным в нем было величие духа и благочестие перед Богом; он выступал ревностнейшим защитником и поборником христианской религии, переданной ему предками, когда на нее нападали мятежники, неимущие и люди, жаждущие новшеств, — чем одним он заслужил преимущественное бессмертие своего имени. Умер в возрасте полных семидесяти лет. Древний и светлый род Кмитов на нем также пресекся».
А здесь ты уже видишь из этих писаний, что те истинные Кмиты, которые с древних времен здесь в Польше процветали, должны были со всем потомством исчезнуть. Однако в мой век были два родных брата, люди значительные: один — писарь земский краковский, другой — бургграф там же, оба потомство оставили. Другие также Кмиты там же, в Краковском воеводстве, были людьми доброй добродетели и благочестия, из дома которых также женщина, Анна Ласоховская, немалую часть отчих благ вынесла. Но отчего так вышло у тех [писателей] предо мной, что они их позабыли — из-за неведения ли, или же оттого ли, что там были знатные сенаторы, а эти — меньшего сословия; это не имело бы места и не имеет.
О графах из Накло различные писания упоминают значительно, как о графе Вербославе, чья жена по имени Маргарита в одних родах имела тридцать шесть живых детей, двадцатого дня месяца января, года 1269. Что хотя и Кромер упоминает в 9-й книге, однако прусская хроника более доказательно и именно из этого Накло описывает того графе, который в недавнее время вышел из владения Сренявитов в дом Грифов, как ты выше читал.
А здесь также имеешь дома знатные, которые использовали и используют Среняву без креста, как прежде всего:
Якова, архиепископа, который таким знаком запечатывался; впрочем, по праву ли принадлежал ему этот герб, знать не могу, был ли он принят в него предками этого герба. Добродетелью он был его достоин, происхождением же иначе его писания представляют, что и сам ниже поймешь доказательно. Тот был избран на архиепископство в году 1120 после Мартина из дома Забава, и папой Каликстом, вторым этого имени, был утвержден. Так о нем пишут, что был он vir prudentiae singularis [муж исключительного благоразумия], много пользы костелу гнезненскому принес. При его архиепископстве Владислав, князь краковский, родных братьев своих, князей — Болеслава плоцкого, Генриха сандомирского, из владений в Великой Польше выгонял. А когда они уехали от него в Познань и там заперлись, Владислав с войском за ними, имея русинов на помощь, осадил их в Познани. Этот Яков архиепископ, не имея возможности ни на коне, ни пешком, ехал на возу в лагерь его, облачившись в епископские одежды, и как истинный примас отговаривал его от той недостойно начатой войны против братьев. А когда тот послушать его не захотел, тотчас его, как непокорного и нарушителя закона Божьего, предал анафеме и от костела отлучил, как того, кто на кровь братьев своих невинную покусился. Когда возница проезжал мимо шатра, зацепил за шест, и шатер упал; в тот же миг явно Господь Бог того корыстолюбца покарал, ибо братья те его, выскочив из Познани с людьми, что при себе имели, войско его разбили, и сам он едва спасся и т.д. Жил на архиепископстве лет двадцать восемь, умер в году 1248. В Гнезно похоронен, после него настал Янислав из дома Гриф; о том же [Якове] Янициус писал эти стихи:
«Яков, твоя честность приносит тебе высшую честь,
Хотя ты и был рожден под скромным кровом.
Ты не побоялся идти в лагерь свирепого тирана,
Когда он притеснял братьев своих осадою».
В мой век были эти дома знатные, значительные и заслуженные перед республикой. Как прежде всего:
Дом Стадницких; из Жмигрода они писались, как сами, так и предки их, о чем различные писания доказательно повествуют и привилегии, также и истории, как прежде всего:
Марцина из Жмигрода, воеводу краковского, упоминают различные привилегии в 1286 году. О котором и у Длугоша есть упоминание.
Якова из Жмигрода, прозванного Сумка, каштеляна саноцкого, вспоминает Бельский в третьей книге, за то, что был убит, мужественно сражаясь с крестоносцами у деревни Половцы, а было это в 1331 году.
Марек Стадницкий, каштелян сондецкий, был в 1480 году, которого различные писания упоминают.
Упоминает также грамота Казимира Николая Стадницкого такими словами: «Казимир, Божьей милостью и проч. По поводу возникшего перед нами и советниками нашими спора между благородным Николаем Стадницким из Жмигрода, придворным нашим верным, любезным, и знатным Збигневом из Скальника и проч. Дано на съезде в Опатове, в понедельник накануне дня святого Андрея апостола, в году 1473. Збигнев из Олесницы, вице-канцлер королевства».
Грамота короля Владислава упоминает Якова Стадницкого из Жмигрода такими словами:
«Владислав, Божьей милостью король Польши, избранный [король] Венгрии, князь Литвы и проч. Поскольку, оценив заслуги чистой веры и постоянной верности, коими доблестный муж и рыцарь наш верный Яков Стадницкий из Жмигрода заслужил и сможет впредь угождать нашему высочеству, приумноженной верностью угождая и проч. [Даруем] ему же над городами нашими Цехув и Буковна в Бечском дистрикте Краковской земли. Года 1440. Петр из Щекоцина, канцлер».
В мой век были в этом доме люди значительные, как прежде всего Марек Стадницкий из Жмигрода, который держал город Дубецко в земле Саноцкой и другие деревни, к нему прилегающие, а также в Краковском воеводстве немалые и значительные деревни и замок Хшелюв, Недзведзь у Сломник и другие.
Тот оставил с Барбарой Зборовской, дочерью каштеляна краковского, такое потомство; прежде всего:
Станислава, ротмистра, мужа великой славы; он хотя и прежде, с юности, имел среди людей рыцарских доброе имя, однако в царствование короля Стефана, бывая в тех битвах, о которых ниже услышишь, считался вторым Децием, и сам ты, читая и уразумев, должен будешь это ему признать; прежде всего:
Под Гданьском в 1577 году с немцами на гарце в поединках сражаясь, много и мужественно с доброй удачей врагам короля, господина своего, противостоял, разве что под ним коня убили, когда он людей в засаду заманивал.
Тот же затем во всех походах в Московии, вплоть до заключения перемирия, имея роту значительную, много с неприятелем сражался. Под Торопцом, когда с воеводой брацлавским Янушем Збаражским по повелению короля Стефана посланы были от Лук против татар, когда увидел татарина, который, схватившись с Николаем Язловецким, старостой снятынским, одолевал его и выбил оружие, охотно подскочил, Язловецкому подал помощь, татарина убил, а обернувшись сразу от того в сторону, другого поганого кончаром пронзил. Видя то, поганые, что он их быстро разделывал в поединке, наскочили на него два сильных мужа, начали его кистенями охаживать, так что оружие из рук выпало, однако был он быстро выручен одним венгром; хотя и был сильно избит, однако прежде тех ударов дал знать поганым о себе как о весьма мужественном поляке.
Тот же затем под Псковом, имея триста коней людей рыцарских под своим началом, увидев, как другие люди шли на штурм, будучи жаден до доброй славы, поспешил, коней в сторону отослав, пошел сам перед всеми вперед, прямо перед очами гетмана великого Яна Замойского, из дома Елита, или Козлероги. И когда множество московитов мужественно отпор давало, там он товарищам своим дух пехотный [поднимал]; придавая [смелости] пешим людям, был он жестоко избит — так, что если бы не был выручен товарищами своими, такими как Войцех Гавронский, Станислав Райский и Гуляницкий, которые его долгое время, хоть и сильно избитого, защищали, пришлось бы ему там из-за того великого сердца своего от рук неприятелей окончить жизнь и запечатлеть в себе оную жажду доброй славы, в которой он предкам своим подражал; однако там двоих товарищей его убили: Войцеха Добешовского из дома Шелига и Лесницкого из Ленчицкого воеводства; невредимыми ушли едва ли тридцать [человек]. Брат его двоюродный Адам, сын каштеляна сондецкого, двумя пулями был ранен.
Мало тем довольствуясь за те несколько лет, пока бывали походы при этом короле под Гданьском и в Московии, приехав домой из-под Пскова, отправился он в Венгрию в замок Эгер, имея при себе тридцать с небольшим коней; там с рыцарскими людьми того места поехал под турецкий замок, который зовут Берин. Когда их увидели турки, выскочило против них сперва пятьдесят коней, на которых Стадницкий всего лишь с девятью [спутниками] наскочил; там Господь Бог сподобил его того, что сразу одного копьем убил, другого из ручницы; турки тотчас подались назад, за которыми Стадницкий с теми только восемью слугами ворвался в самый город.
Там же Лисовецкий Левко, подляшанин, турка, мужа знатного, с коня сбив, пленил, которого с собой в Польшу привез и в Варшаве на сейме королю подарил. Другие многие значительные службы его, как королю, так и республике и всему народу польскому памяти достойные, позже в истории увидишь, и в этих книгах в местах разных.
Братья другие родные того же ротмистра: Марцин, Ян, Самуил, Анджей — все мужи добрые были в мой век.
Станислав Стадницкий из Жмигрода, каштелян сондецкий, который оставил двух сыновей, как ты о них читал — об одном Адаме, который, словно при мужественном льве упражняясь в ловле славы бессмертной, мужественно себя при брате ротмистре и муже славном под Псковом вел, и в иных нуждах в земле неприятельской.
Бургграфом краковским был Н. Стадницкий, который также писался из Жмигрода, оставил сыновей трех.
Тарловая, хорунжина сандомирская, того же дома была, которая немалую часть достояния вынесла из дома Стадницких; госпожа богобоязненная, костел в Ленках у Пильзно построила и наделила.
Есть много иных людей значительных в этом доме и по делам честным памяти достойных, коих я ни знать, ни ведать не могу.
Дом Любомирских, который с теми же Стадницкими издревле был одного корня, стародавний и могущественный, о коих разные писания повествуют; бывали на должностях значительных в Краковском воеводстве: каштелянами, старостами, судьями краковскими, о чем акты земские рассказывают и привилегии разные, и память людская доносит иное. Был Иоахим Любомирский, судьи краковского сын, моего века, при дворе короля Августа мужем значительным и придворным истинным.
Себастьян был века моего также жупником жуп краковских, человеком знатным, имел двух жен: первую — Анну, дочь Пенёнжека, судьи краковского, которая сошла [в могилу] бесплодной (sterilis); вторая — дочь Браницкого, старосты неполомицкого, с которой оставил потомство.
Дом Липских там же, в Краковском воеводстве, стародавним и могущественным бывал, как повествуют эпитафии в Чиржицком монастыре и каталог, где они дали вписать себя монахам для незабвения; там же прежде всего поминают Петра такими словами:
«Великолепный Петр из Липья, каштелян сандомирский, года 1346, здесь в хоре погребен».
Там же второго также описывает регистр или каталог в таких словах: «Благородный муж Петр из Липья умер в 1520 году».
Третьего также называет монахом того же ордена — Якова, который писался «наследник из Шадка».
Дом Сренявов, которые этот клейнод с крестом используют, был в мой век значителен как в делах рыцарских, так и в иных службах республике; были эти люди в мой век достойными, прежде всего:
Петр, подстолий короля Стефана, который во всех походах, как под Гданьском, так и в Московии, значительным мужем себя выказывал.
Анджей Сренява, который у Петра Зборовского, воеводы и генерала краковского, был первейшим слугой двора его, муж распорядительный и исправный, и другие братья.
Дом Писарских там же, в Краковском воеводстве, которые также с крестом этот герб используют издревле; разные писания называют их людьми значительными, а значительнее всего — эпитафии в Рудаве на камнях и на хоругвях, над гробами их написанные такими словами:
«Тут лежит благородный пан Ян Писарский, ротмистр». Гербы над ним: Сренява, Богория, Лис, Огоньчик. Там же на камне под той же хоругвью другое в таких словах:
«Тут лежит Николай Писарский с женой своей Доротой и сыном Яном ротмистром и Станиславом; молитесь Господу Богу за них. Умер в 1570 году».
Того же Станислава сын Ян, о котором так эпитафия говорит в таких словах:
«Желая того искренне, дабы с предками своими,
Мог сравняться делами во всем честными,
Много стран объехал, будучи в молодых летах,
Желая знать, каков вкус в этом притворном мире.
Несозревшую ягоду суровая смерть сорвала,
И тот возвышенный разум поспешно отняла.
Лежит под этим камнем, горько оплаканный,
Братом, сестрами родными с печалью похороненный.
Умер в 1581 году. Имея от роду двадцать шесть лет».
Того же Станислава второй сын был в мой век — Станислав, юноша пригожий и к делам предков своих честных охочий. Сестры его родные: Дорота Поломская, София Варпенховская, Барбара Томашевская, чей [муж] был старостой в Тенчине и Моравице, — матроны почтенные (matronae honestae).
Дом Орачевских там же, в Краковском воеводстве, однако предок их пришел из Калишского воеводства, люди значительные. Был в мой век Петр Орачевский, муж заслуженный перед республикой. Он в периоды междуцарствия на все съезды по делам республики от рыцарства посылался: на сеймы, на трибуналы; был это человек доброй добродетели и благочестия. Соседа, друга не обманул, если сам им обманут не был. Оставил потомство от Эльжбеты Уленьской — дочерей и сыновей, от коих следует ожидать добрых плодов (ex quibus optima fruges est speranda).
Другие также братья его, как родные, так и двоюродные, бывали в мой век людьми значительными и рыцарскими.
Тенгоборские в Краковском воеводстве, дом стародавний.
Млошковские в Сандомирском воеводстве, дом стародавний, в котором мужи славные и ротмистры удачливые бывали.
Дом Глебовских, там же в Сандомирском воеводстве, стародавний.
Колатковские в Серадзском воеводстве, дом стародавний, и мужи славные в этом доме бывали.
Дом Понятовских в Серадзском воеводстве, стародавний, из коих одного упоминает эпитафия в Гнезно, написанная в таких словах:
«Здесь лежит достопочтенный некогда Давид Понятовский, кустош гнезненский и познанский, крушвицкий, каноник церквей, муж не посредственный, но высшего суждения и ловкости, который церкви в это время был полезнейшим; умер в день Солнца (воскресенье), в последний день июня, года 1550». Гербы: Сренява и Кораб.
Стракановские там же, в Серадзском воеводстве.
Белейские там же, из того же воеводства, были при дворе короля Сигизмунда люди значительные.
Бориславские там же, в Серадзском воеводстве.
Липковские в Калишском воеводстве.
Харжевские в Люблинском и Сандомирском воеводствах, дом значительный как мужеством, так и иными делами честными.
Дом Клясов на Руси значительный и могущественный.
Дом Скотницких, которые Среняву без креста используют в Краковском воеводстве, бывал значителен и могуществен издревле. Упоминают коронные привилегии Марцина каштеляном завихойским в 1500 году, чьим, как полагаю, сыном был в мой век хорунжий галицкий, человек могущественный и в делах республики сведущий.
Дом Рупневских в Краковском воеводстве, стародавний и значительный как в делах рыцарских, так и в иных службах республике.
Дом Вераских в Краковском воеводстве, того же клейнода стародавний и значительный. Был Ян Веруский из Верушиц хорунжим надворным и старостой сандецким в мой век.
Садло, которые суть те же Любомирские; их предки писались «де Зблудовице», как Томаш Садло в 1504 году.
Истовские в Краковском воеводстве, дом стародавний.
Ласоцкие в Чиржиче, о коих повествуют эпитафии в поле перед Зерославицами, где еретики костел опустошили, а тела христианские и гробы их оставили, такими словами:
«Здесь лежит благородная Дорота, жена благородного Анджея Ротембарского, дочь же некогда благородного Вита Ласоцкого. Умерла в году 1560, дня 29 месяца июля».
Порембские от Сонча — дом стародавний.
Беровы из Краковского воеводства, из которых в мой век был Станислав, коморник земский судьи краковского, благородный юноша (adolescens nobilis).
Лапки, среди которых был Александр, писец евреев краковских, умер в 1582 году. Тело его лежит у святой Катарины в Кракове на Казимеже; человек был достойный для служб республике.
Того же дома были два мужа расточительных, которые достояние отчее утратили; не зная затем, что им делать, в великий мор, который был в Кракове в году 1537, хоронили тела умерших, великие за то время деньги собрали, и так о них повествуют церковные записи, что именье значительное себе купили потом.
Других домов много в разных воеводствах, которых я в столь обширном королевстве ни знать, ни ведать о них не могу.

THE HOUSE OF SASZOWSKI VON SCHASSOWE https://www.vonschassowe.org/history/history.html
Возможный вариант миграции для R-Y87380 и его линий из района Гливице — Катовице — Бельско-Бяла в район слияния рек Шренява - Висла - Раба в Малой Польше и Львовскую область.

Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego. Kraków, 1584.
O KLEJNOCIE SASZOR Стр. 710-711.
SASZOR, который сюда принесен из Германии, другие полагают — из Венгрии, впрочем, откуда бы он ни был, здесь в Польше много и значительных людей этого герба было, и заслуженных перед республикой. Так говорят, будто один из княжеского рода, терпя обиду от брата, лишил его за то жизни, за что потом был так наказан, что ему изменили герб. Носил он орла красного в поле белом без головы, затем потомство его уже перешло в сословие более мелкое, значительно они заслужили перед императором, [и] на место головы дана ему была звезда. И так, увидев принадлежность герба, прочтешь о предках, также и о потомстве, которое я в столь обширном королевстве знать и ведать о нем могу.
В Равском воеводстве было много мужей значительных той же фамилии, которые писались «де Рогов» (из Рогова), как в правление короля Ягайло упоминают Ольбиега мужем значительным, который место гетманское у Витовта исправлял; тот затем имел сына Н., каштеляна равского, [который] писался «из Рогова», держал к тому Рогову Калине, Ольшу, Равице, Броновице, Рапоты, Вонгры, Мрогу. Затем потомство его, пресекаясь в роде мужского пола, — дочери разнесли многие из этих деревень в разные дома, от некоторых остались Роговские. Это дом разросшийся: был в мой век Станислав Роговский, коморником у короля Стефана, небольшого роста, но сердца мужественного, на всех экспедициях при короле в Московии бывая, прилежным и значительным себя выказал; под Псковом на штурме, под Великими Луками, под Печорами много и мужественно себя вел; пленников приводил.
Того же [пленника] с Корицким, товарищем своим, Туровлей, силой в небольшом отряде взяли.
Когда Хвоста и Мясоеда Голову под Псковом рота Белявского громила и пешие люди Выбрановского, в той сече мужественно себя проявлял, двух пленников значительных привел; во многих иных битвах, о чем затем на своем месте прочтешь, бывал.
Дом Сашовских в Заторском и Освенцимском поветах стародавний, среди которых много мужей, заслуженных перед республикой, бывало.
Дом Пальчевских того же с ними корня, стародавний; был Станислав Пальчевский долгое время подстаростой краковским и бургграфом; он с молодых лет своих в чужих землях делами рыцарскими занимался; оставил потомство.
Дом Гералтовских, одного корня с теми помянутыми домами, значительный и издревле заслуженный перед республикой.
Дом Барских в Великой Польше стародавний и значительный.
Дом Хобеницких стародавним и значительным был, впрочем, уже потомства мужского пола не осталось; один это дом был с Барскими; принадлежало к тем Хобеницам двадцать деревень, часть которых вынесла женщина в дом Броневских, из которых один был подкоморием познанским; его дочь была за Криштофом Мекицким.
Был Доброгост Хобеницкий каноником познанским, чье тело лежит в Пенянах.
Ярогаевские там же в том краю, с ними одного корня у Косцяна, также и Меньковские там же дом стародавний и значительный.
Лигезы, дом стародавний.
И иных домов много в разных воеводствах; одни его [герб] используют в таком виде, другие — без звезды.

Гералтовские / Gierałtowscy
Они происходили из семьи Шашовских, носивших герб Шашовских (или Шасор), который возник в ныне несуществующей деревне Шашов, расположенной к востоку от Рыбника в Силезии. Родоначальником семьи был рыцарь Ян Шашовский, живший во второй половине XIII века. Точное время первого появления Шашовских в герцогстве Освенцим и Затор неизвестно. Вероятно, это произошло не позднее начала XV века. Эта семья значительно разрослась. Некоторые члены сохранили свои первоначальные фамилии, в то время как другие образовали отдельные ветви, приняв фамилии от деревень, которые они приобрели.
В 1440 году эту семью представлял Миколай Шашовский. Ему принадлежали Андрихов, Вепрж, Пшибрадз, Смолице, Полвесь (в 1450 году он продал Полвесь цистерцианскому монастырю в Могиле под Краковом) и Гералтовице (по этой причине он также называл себя Гералтовским из Гералтовице). В 1441 году он был одним из поручителей Вацлава, герцога Освенцимского, и его братьев королю Владиславу Варненскому в отношении принесения им присяги королю. На печати Шашовского 1448-1450 годов изображен герб с орлом, у которого вместо головы звезда. Николай Гералтовский умер около 1490 года. Гералтовице, Андрыхув и Вепш унаследовал его сын Петр, который стал прародителем рода Гералтовских. Второй сын Николая, которого также звали Миколай, унаследовал от своего отца Пшибрадз и Смолице, купил Пальчовице и стал основателем семьи Пальчовских. Он также купил Пшечишув у Николая Мышковского из Пшечишува до 1490 года и Бжежницу до 1502 года.
В 1532 году Миколай Гералтовский , сын Петра и судья Освенцима, подал в суд на Петра Роковского и Яна Томицкого с требованием завещать госпоже Анне [Лгоцкой] 100 чешских гживн и 200 красных злотых в пользу имения деревень Лгота и Витановице. Год спустя братья Миколай, Якуб и Пётр Гералтовские поддержали иск. https://naszalgota.wordpress.c...raltowscy/

Гералтовице, повят Гливицкий, Силезское воеводство
Вилямовице, повят Бельский, Силезское воеводство
Палчовице, сельско-городская гмина Затор, повят Освенцимский, Малопольское воеводство
Андрыхув, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Льгота, сельская гмина Томице, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Витановице, сельская гмина Томице, повят Вадовицкий, Малопольское воеводство
Цихавка, сельская гмина Лапанув, повят Бохеньский, Малопольское воеводство

Владельцы Wilamowice (совр. город Вилямовице, повят Бельский, Силезское воеводство):
Герб Корниц
Благодаря своим военным заслугам Иоганн и Николаус герба Корниц в 1423 году стали наследниками Виламовице. Также в 1466 году упоминаются Иоганн и Михаэль Виламовские из Виламовиц, принадлежащие к этому же гербу.
Герб Топор
В 1454 году упоминается Георг фон Вилламовиц герба Топор. В латинской грамоте о присяге на верность он значится как Георгиус де Виламовице наряду со многими другими присягавшими из западной части герцогства Освенцимского. Он занимал должности канцлера и придворного писца герцога Тешинского.
Герб Шашор
Николаус, владелец поместья Виламовице, относился к геральдическому сообществу Шашор. В 1520-х годах он был земским судьей в Освенциме. Его сыновья, Якоб и Иоганн Виламовские, учились в Краковской академии и получили в пожизненное пользование деревню Цихавка (гмина Лапанув).

Ян Виламовский (Jan Wilamowski) герба Шашор (Szaszor) (умер в 1540 г. ) – римско-католический священник, дипломат при дворе короля Сигизмунда Старого, секретарь Сигизмунда I Старого. Кантор Кракова и каноник Плоцка. С октября 1539 г. ординарный Каменецкий, епископ Каменец-Подольской епархии (17.10.1539 — 1540). Он был посланником Сигизмунда I Старого на региональном собрании Познаньского и Калишского воеводств в Сроде в 1540 году.

Orla (herb szlachecki) https://pl.wikipedia.org/wiki/Orla_(herb_szlachecki)
The noble Polish family Orla. Die adlige polnische Familie Orla. chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://content.e-bookshelf.de/media/reading/L-18405477-593d5ccf9f.pdf

Tarnowscy herbu Leliwa
Возможный вариант миграции для R-Y87380 и его линий с Леливитами - «Тарновскими» из района Бытом — Катовице в район слияния рек Шренява - Висла - Раба в Малой Польше и Львовскую область.
Спицимир Леливита прибыл из Верхней Силезии в Малую Польшу во главе отряда рыцарей, включавшего его родственников и вассалов. После закрепления рода в Вислице и Тарнуве эти сподвижники получили земли вокруг родовых замков в награду за верную службу дому Леливитов.

Ян Поплатек в работе «Powstanie rodu Tarnowskich» утверждает, что Спицимир Леливита происходил из рода, корни которого уходят в Верхнюю Силезию, в частности в район Бытома. Исследователь считает вероятным отцом Спицимира Якуба, кастеляна Рацибужа, и доказывает местное, силезское происхождение герба Лелива, опровергая теорию о «немецком» (рейнландском) происхождении. В своей работе о святом Андрее Боболе Поплатек ссылается на современное состояние исследований рода Лелива и предлагает гипотезу. Он отвергает мнение Длугоша как внутренне противоречивое. Длугош утверждает, что Спитко из Мельштына является родоначальником всех кланов Лелива, одновременно заявляя, что, прибыв в Польшу, он принял существовавший с древних времен герб. В то же время Поплатек отмечает, что, согласно сохранившимся документам той эпохи, кланы Лелива уже во времена Спитко были широко распространенным и сплоченным кланом в Польше, поэтому их происхождение следует проследить гораздо раньше. Он также отвергает гипотезу Куропатницкого, заявляя, что она основана исключительно на предположениях. По мнению Поплатека, кланы Лелива — это местный клан из Силезии и Малой Польши, и их появление связано с тем, что Владислав Локтевой и Казимир Великий заменили старые, дискредитированные дворянские кланы новыми кланами, возвысившимися над рыцарским сословием. Он утверждает, что семья Бобола с гербом Лелива происходит из Боболице в Силезии и упоминается там с XIII века, а их явное родство с семьями Тарновских и Мельштыньских доказывает, что семья Леливиц и герб Лелива имеют исконно польское происхождение.

Spycimir Leliwita Według ks. Popłatka pochodził on z miejscowego rodu z rejonu Śląska i Małopolski, a awans Spycimira wiąże się z pojawieniem się na arenie politycznej szeregu nowych rodów podczas panowania Władysława Łokietka i Kazimierza Wielkiego. https://pl.wikipedia.org/wiki/Spycimir_Leliwita
Spycimir Leliwita, założyciel Tarnowa chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://dlibra.biblioteka.tarnow.pl/Content/512/spycimir_leliwita_wyklad1.pdf
Спицимир Леливита (1280?-1352) – основатель и владелец города Тарнов. https://www.mmtarnow.com/2012/...iel-i.html

Род магнатов Одровонжей (Odrowążowie) из Верхней Силезии
Возможный вариант миграции для R-Y87380 (его линий) из Odrowąż - Kamień Śląski (województwo opolskie) в поселение Odrowąż (Одровонж Свентокшиское воеводство), которое было основано родом Одровонжей, выходцами из Верхней Силезии, где-то в XII веке, а в конце XIV века перешло к Кмитам и Куровским герба Шренява. Петр из Курова г. Шренява (Куровский), староста любельский 1431 — 1432 г., каштелян сандецкий 1440 г., любельский 1460 г., умер в конце 1463 г., продал в 1418 г. унаследованный от брата Одроваж за 600 гривен Зигмунту из Плачковиц (Płaczkowski) герба Шренява.

Y-DNA R-Y87380: Odrowąż — Kamień Śląski, województwo opolskie — район, из которого, вероятно, началась миграция R-Y87380 во второй пол. XII — начале XIII века. Błotnica Strzelecka, województwo opolskie — совпадение ~1250 года с матчем FTDNA R-Y87380. Учитывая то, что поселение Odrowąż (Одровонж, Свентокшиское воеводство) осадили во вт. пол. XII в. представители семьи магнатов Одровонжей (Odrowążowie) из Odrowąż — Kamień Śląski (województwo opolskie), а Odrowąż (Одровонж, Свентокшиское воеводство) с конца XIV века перешёл к носителям герба Шренява, это совпадение практически можно рассматривать как точечное попадание для понимания того, как предки Максимовичей-Чернявских, носители R-Y87380, мигрировали из Верхней Силезии и вошли в гербовое братство Шренява.

Ян Куропатва из Ланьцухова герба Шренява (ок. 1409-1462; Jan Kuropatwa z Łańcuchowa herbu Szreniawa) после смерти отца в 1418 году, Jana (Jaśka) Kuropatwy z Grodziny i Łańcuchowa, с 9 до 15 лет находился под опекой у кастеляна люблинского (1410–1433) Яна из Щекоцина герба Одровонж /ok. 1370, zm. 1433; Jan ze Szczekocin herbu Odrowąż/ из магнатского рода Одровонжей. Szczekocin — город в Силезском воеводстве был в собственности у рода Одровонжей.

Odrowąż (województwo świętokrzyskie) / Одровонж, сельско-городская гмина Стомпоркув, повят Конецкий, Свентокшиское воеводство
Вероятно, поселение было осажено в XII веке. Здесь располагалась резиденция семьи Одровонж. Среди них был Иво Одровонж. За свою долгую историю Одровонж принадлежал многим знатным семьям: Одровонж, Кмита (Пётр Кмита приобрел в 1382 году), Куровски (Николай Куровский купил в 1399 г.), Костка, Тарло или Понятовски. В 1399 году король Владислав II Ягелло даровал поселению Одровонж городскую хартию. Поселение развивалось в XVI веке, когда в этом районе было основано множество железоплавильных мастерских. Следующая хартия была дарована в 1611 году.
Iwo Odrowąż herbu Odrowąż (ок.1160-21.07.1229) https://pl.wikipedia.org/wiki/Iwo_Odrow%C4%85%C5%BC
Ян Длугош говорит, что Иво Odrowąż, епископ краковский (основатель церкви Девы Марии), помогая бедам убогих и нищих, основал и построил в 1223 году в селе Прудник больницу и приют для больных и несчастных, который перенес затем в Краков.

Kamień Śląski / Камень-Слёнский, сельско-городская гмина Гоголин, Крапковицкий повят, Опольское воеводство
Город впервые упоминается в старейшей польской летописи, написанной на латыни между 1112 и 1116 годами Галлом Анонимом. Он дважды упоминается в летописи под латинским названием Lapis как резиденция Болеслава Кшивоуста и под латинизированным польским названием castrum Kamencz (польск.: Камень, крепость). В XII веке он упоминается как укрепленная крепость, резиденция рода Одровонж.

Odrowąż (województwo opolskie) / Одровонж, сельско-городская гмина Гоголин, Крапковицкий повят, Опольское воеводство
Первое упоминание о городе содержится в документе 1292 года, где он упоминается как поселение под названием «Одрвеш». Это было небольшое поселение, состоящее всего из нескольких домов. Считалось, что это старейшее поместье знаменитого рода Одровонж, от которого происходят святой Яцек и блаженные Чеслав и Бронислава.
Яцек Одровонж (Jacek Odrowąż herbu Odrowąż, родился в 1183 году в Камень-Слёнском, умер 15 августа 1257 года в Кракове ) — польский католический священник, доминиканский монах, миссионер, проповедник, святой Католической Церкви и исторический покровитель Польши. Он был первым поляком, вступившим в недавно созданный Орден Проповедников. Святой Яцек Одровонж и его сподвижники были первыми доминиканцами в Польше. Он проповедовал Евангелие народам Каринтии, Моравии, Богемии, Польши, Руси и Пруссии, поэтому его называли Апостолом славян, Апостолом славянских народов, Апостолом Севера, Светом Севера или Светом из Силезии. https://pl.wikipedia.org/wiki/Jacek_Odrow%C4%85%C5%BC

Odrowąż (herb szlachecki) https://pl.wikipedia.org/wiki/...zlachecki)
Odrowąż herb https://www.polishroots.org/Re...PageId=187
Odrowąż family (plural: Odrowążowie or Odrowąże) https://en.wikipedia.org/wiki/Odrow%C4%85%C5%BC_family

Коньский повят (Свентокшиское воеводство)
Территориальной основой современного повята является бывшее Коньское имение, которое с XII века являлось независимой административной единицей в составе Жарновских кастелян , а с конца XIV века — в составе Опочненского повята. В состав Хенцинского повята входил только регион Радошице, а в состав Радомского повята — территории вокруг Хлевиски, Шидловеца и Борковице. Такое положение дел сохранялось до падения Речь Посполитой после Третьего раздела. Все эти земли тогда принадлежали Сандомирскому воеводству. Упомянутые выше поместья, позже названные Конскими Великими, почти шесть веков находились под властью семьи Одровонж, а следующие два столетия — под властью семьи Малаховских.

Andrzej Odrowąż ze Sprowy https://pl.wikipedia.org/wiki/Andrzej_Odrow%C4%85%C5%BC
Sprowa – wieś w Polsce położona w województwie świętokrzyskim, w powiecie jędrzejowskim, w gminie Słupia https://pl.wikipedia.org/wiki/Sprowa

Piotr Dembiński z Dębna h. Odrowąż (?1330-1384) bohater PSB, kasztelan [kra] Sącz (1368-1374), kasztelan [lub] Lublin (1375-1384), senator I RP (1368-1384), starosta [kra] Sącz (1361), starosta [lub] Lublin (1375)
Jan Dembiński z Dębna h. Odrowąż (ca 1370-1433) kasztelan [lub] Lublin (1410-1433), kasztelan [san] Wiślica (1409-1410), kasztelan [san] Zawichost (1407-1409), senator I RP (1407-1433) https://www.sejm-wielki.pl/b/4.326.8
Экранизация: польский сериал "Korona królów": Ян из Щекоцины: Ян Щекоцинский, герб Одровонж (ум. 1433 ), кастелян Люблина, сын Петра Щекоцинского и Кенны Дембновской. Первоначально предназначенный для духовенства вместе со своей сестрой, он стал краковским священником в 1373 году. После смерти отца он оставил церковную карьеру и занялся политикой. В 1398 году он женился на Офке, дочери Збигнева Велогловского, и в этом браке родились три сына: Пётр, известный как Вода, Добеслав Щекоцкий и Ян Войцеховский. https://korona.fandom.com/wiki/Jan_ze_Szczekocin

Boniecki, Adam. Herbarz polski. T. 10. S. 190 - 203. КМИТЫ герба ШРЕНЯВА (KMITOWIE h. SZRENIAWA): Королева также Бона, не любившая Тарновского, поддерживала Кмиту, который часто был в её руках орудием в осуществлении различных планов. Покинул он её, однако, разгневавшись из-за отобрания староства львовского и самборского у Одроважа, женатого на княжне Анне Мазовецкой.

Предположительно, во второй половине XII — начале XIII века предки Максимовичей - Чернявских мигрировали из Верхней Силезии в Малую Польшу. Данная миграция исторически обоснована: в свите краковского епископа Иво Одровонжа (Iwo Odrowąż herbu Odrowąz) присутствуют рыцари верхнесилезского происхождения (например, Стефан Добешевич из Бытома и Ярослав Ярахович, каштелян речиньский). Их участие в качестве свидетелей в актах епископа (в частности, для Могильского монастыря в 1223 и 1231 годах) фиксирует интеграцию силезского рыцарства из вассального окружения Одровонжей в сословную структуру Малой Польши.
Силезское рыцарство в работе «Rycerstwo polskie wieków średnich. T. 2, Obejmuje dwanaście pierwszych pokoleń rycerstwa polskiego wieków średnich.» Францишек Ксаверий Пекосинский
Рыцари из Силезии из окружения Iwo Odrowążа епископа краковского
673. Добеш из Бытома (Dobiesz z Bytomia), землянин видимо силезский, пребывающий в Малопольше. Сын его Стефан Добешевич свидетельствует на документе Ивона епископа краковского от г. 1223 для монастыря могильского (Mog. 3); второй сын Пётр Добешевич свидетельствует на привилегии от г. 1231 выставленной членами рода Одровонжей для монастыря могильского (Mog. 12) а также в р. 1233 на привилегии воеводы Пакослава для монастыря меховского (Mp. II, 407).
Dobieszowice (совр. Добешовице, сельская гмина Бобровники, повят Бендзиньский, Силезское воеводство). В XIII веке деревня уже существовала под названием Добеславице, которое некоторые связывают с рыцарем Добеславом – вуайером Болеслава Кудрявого, или с Добеславом – комесом Малопольским конца XII века. Первое упоминание о Добешовице содержится в документе 1372 года, согласно которому монастырю в Звежинеце близ Кракова были переданы все имения и десятины этого города.
Dobieszowice, gmina wiejska Walce, powiat krapkowicki, województwo opolskie / Добешовице, сельская гмина Вальце, Крапковицкий повят, Опольское воеводство
Цистерцианцы
699. Ярах (Jarach), землянин силезский. Сын его Ярослав Ярахович, каштелян речиньский, свидетельствует на привилегии епископа Ивона от г. 1223 для монастыря Цистерцианцев в Могиле (Mog. 3).
Ryczyn (укрепленное поселение) — бывшая крепость в Нижней Силезии, на реке Одер, расположенная примерно в 37 км к юго-востоку от Вроцлава, в Подолавских лесах.
Из списка кастелян Рычина: 1223–1232 – komes Jarosław Jarachowic z panów na Pogorzeli https://pl.wikipedia.org/wiki/Ryczyn_(grodzisko)
Komes в землях раннесредневековой Польши это был эквивалент жупана, титула королевских сановников – правителей замковых округов или провинций в XI и XII веках, а позже – титула высших должностных лиц или тех, кто выполнял важные функции по королевскому указу в XIII и XIV веках.

О происхождении рода Одрованжей chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://oziemblowski.eu/odrowaz/opracowania/pochodzenierodu.pdf
«Исследование рода Одрованжей является необходимостью с точки зрения польской историографии. Этот род ведь играл важную роль в истории средневековой Польши, по нескольку раз находясь у руля государства и направляя его судьбы. Так было во времена епископа Ивона и его племянника Сенда Добеславича в тринадцатом веке, а также и позже, в последние годы Казимира Великого и во времена Людовика, когда на первый план выдвинулся Ян из Щекоцина, наконец, в последние годы Ягелло и в правление Варненчика, а также Казимира Ягеллончика, когда семьи Щекоциских и Спровских стояли на вершине могущества...»
Так писал во введении своей дипломной работы под названием «Род Одрованжей в средние века» в 1927 году историк Кароль Гурский (1903–1988). Автором более раннего исследования под названием «Происхождение и начало рода Одрованжей» был Антоний Рыбарский (1886–1962), который получил степень доктора на основании своей диссертации в 1913 году. Существуют также исследования других историков, но вышеуказанные труды — это главные источники, говорящие о роде. Я обращусь к информации о происхождении Одрованжей:
- Согласно известию Яна Длугоша «Odrowansch.....ex Moravia ducens genus», род Одрованжей происходил из Моравии. И хотя в более поздних интерпретациях (Антоний Малецкий, Францишек Пекосинский, Владыслав Семкович), о чем подробно пишет в своей работе Антоний Рыбарский, существуют разногласия по этой теме, традиция Яна Длугоша является основой, которая дает право говорить о моравско-чешском происхождении Одрованжей.
- «Ex Moravia ducens genus, viri providi et facundi, in varium sermonem proclivi», то есть: Род, происходящий из Моравии, мужи предусмотрительные и красноречивые, склонные к вспыльчивой речи.
- Дом Одрованжей «вступил» в Польшу вместе с Дубровкой, женой Мешко Первого, а основать его должен был Саул из Коньске, который пришел с большими сокровищами. Первое переселение Саула пришлось на 1080 год, сын которого, также Саул из Коньске, получив титул графа, дал определенные десятины в своей отчей деревне Коньске Тшемешненскому монастырю, о чем свидетельствует грамота, данная этому монастырю в 1140 или 1145 году.
- Одрованж (Одрживоус, Одервонс, Одерванз) — один из старейших чешских дворянских родов. Родовым гнездом было основанное ими поселение Бенешов с замком Конопиште в Чехии. Имя Бенеш (Бенедикт) было их родовым именем, от которого они взяли фамилию «Бенешовичи». Около 1062 года Бенеш, сын Дрслава, перебрался в Моравию, где на территории Опавского княжества основал два поселения: Дольни-Бенешов и Горни-Бенешов. От моравских Бенешовичей происходят почти все верхнесилезские роды Одрованжей: паны из Кршеваржа (Дойч Краварн), Творковские из Кршеваржа (Дойч Краварн), Лясоты и Седльницкие. В Польшу, согласно родовой легенде, должен был прибыть Павел Одрованж в свите княгини Дубравки, жены Мешко Первого. Он должен был быть родоначальником всех польских Одрованжей.
- Семья Бенешовичей (тринадцатый век) распалась на несколько ветвей, осевших в Чехии, Силезии и Моравии. Польские Одрованжи были ветвью Бенешовичей и поселились в Сандомирской и Краковской землях. Эмблема Одрованжа идентична знаку Бенешовичей... Первые труды видят связь рода с рекой Одрой (Одрованж = Одерская змея)... Оба рода связывает общая гербовая эмблема (герб Одрованж является родным, закрепившимся в роде Бенешовичей — по-чешски «Одрживоус») и повторяющиеся среди их членов имена (Дерслав, Добеслав, Добеш, Милослав, Сенд), а также родовая традиция (касается названия)... Бенешовичи происходят из Бенешова в тридцати восьми километрах к югу от Праги. Применительно к Одрованжам значение имеют Бенешовичи в Опавской земле в Моравии... Этот род является извечно силезским, и его ветвь эмигрировала из Силезии и на новой Родине с течением лет основала целых три поселения с названием своего первоначального гнезда (Одрованж Старый, Одрованж Новый около Жарновца и Одрованжек).
- Другая легенда гласит, что в 1080 году Владислав Герман женился на Юдите Чешской, которая по тогдашнему обычаю со всем двором прибыла в Польшу. В ее свите мог находиться первый Одрованж...
- Существует также интересная легенда герба Огоньчик, который похож на герб Одрованж. Ян Длугош писал, что «Огоньчики происходят от Одрованжей, а мужи в этом моравском роде должны были быть любезными, хотя к пьянству склонными».
Резюмируя: Род Одрованжей прибыл из Моравии, вероятно, в свите Дубровки или Юдиты Чешской. Первоначальным гнездом рода была Опольская Силезия, поблизости от Опавской земли, где имели свои владения чешские роды Одрованжей.
Karol Górski , "Ród OdrowąŜów w wiekach średnich”, Rocznik Polskiego Towarzystwa Heraldycznego we Lwowie pod red. prof. Władysława Semkowicza, T.VIII, 1926-1927, s.1, Kraków 1928
chrome-extension://efaidnbmnnnibpcajpcglclefindmkaj/https://bc.radom.pl/Content/44480/PU-4661.pdf
Maria OdrowąŜ, Wrocław O pochodzeniu rodu OdrowąŜ http://oziemblowski.eu/odrowaz...ierodu.pdf

Herbarz polski. Powikszony dodatkami z poniejszych autorów rkopismów, dowodów, urzdowych i wydany przez Jana Nep. Bobrowicza Niesiecki, Kasper, 1684-1744; Bobrowicz, Jan Nepomucew, 1809-1892, Стр. 24-45
ODROWĄŻ HERB https://archive.org/details/he...4/mode/2up

Rycerstwo śląskie do końca XIII w: biogramy i rodowody. Marek Cetwiński
Marek Cetwiński , Rycerstwo śląskie do końca XIII wieku. Pochodzenie — gospodarka — polityka, Prace Wrocławskiego Towarzystwa Naukowego, seria A, nr 210, Wrocław 1980, ss. 243.

Этимология фамилии Одровандж: Разработка: Институт польского языка Польской академии наук Краков, 21 января 2008 года
Первые упоминания антропонима (имени собственного) Одровандж мы находим в документах в Силезии: Петр Одровандж, рыцарь, 1292 год, и в Малопольше: Добеслав по прозвищу Одровандж, 1396 год.
Род Одрованджей, согласно свидетельству Яна Длугоша («ведущий свой род из Моравии», XV век) и родовой традиции, должен был прибыть из Чехии или Моравии в Силезию. Там он оставил следы своего пребывания в виде подтвержденного в исторических источниках присутствия вышеупомянутого рыцаря Петра Одрованджа, в местностях, связанных с историей рода — таких как, среди прочего, Камень (место рождения святого Яцека), в названии деревни Одровандж под Гоголином и других. В тринадцатом веке Одрованджи появляются также и в Малопольше.
В Польше существуют топонимы (названия местностей) Одровандж: в Конецком повете, гмина Неклань (в 18 километрах от города Коньске) — деревня Старый Одровандж, 1222 год (эта деревня, вероятно, являлась родовым гнездом малопольской линии рода), а также Одровандж, гмина Стомпоркув, Келецкое воеводство. Такое же географическое название зафиксировано и в Силезии — Одровандж — на реке Одра, Опольское воеводство, гмина Гоголин: Одерванц, немецкое название Одерхох, однако в исторических источниках вплоть до пятнадцатого века включительно подтверждения этого названия отсутствуют.

Мехув — монастырь («z Bytomia» и «bytomski») https://www.slownik.ihpan.edu.pl/search.php?id=25686

Herby rycerstwa polskiego. Przez Bartosza Paprockiego zebrane i wydane r.p. 1584. Wydanie Kazimierza Józefa Turowskiego https://archive.org/details/he...2up?ref=ol
Стр. 499-517. O KLEJNOCIE STABODAWNYM W POLSCE
Odrowąż (Одровонж), принесенный из Моравии, как о том Длугош свидетельствует, а говорит о предках, что бывали они правдивы и красноречивы, но к изменчивым речам склонны. Использовали они этот герб белый в поле красном, чьи свойства увидев, читать будешь о предках и потомстве их, которое я в столь обширном королевстве знать и ведать о нем могу.
Из преданий стародавних о начале герба этого от потомства такая есть фабула, будто предок, муж один славный в Моравии, в чужой земле с язычником в искусстве состязался: стрелял из лука, потом с ним и на поясах боролся, и разные рыцарские умения друг на друге пробовали. Тот язычник, видя, что над ним удачи и силы не имел, перед монархом страны той (пользуясь милостью господской за то, что ему с каждым неприятелем в нуждах везло), желая и над этим верх одержать, вздумал перед кесарем насмехаться над ним. Тот же от гнева, сочтя это за оскорбление, схватил его за лицо и, оторвав ему губу вместе с усами и носом, на стрелу наткнул и показал государю. Тот, презрев изувеченного язычника, дал ему в вечный дар в знак его превосходства над ним стрелу, сквозь усы продетую, и назвал его «Одривус» (Оторви-ус), что через искажение речи и до нынешнего века звучит как Одровонж.
Здесь, в Польше, как давно эти Одровонжи — об этом достаточно никакие писания сказать не могут, только привилегии монастыря Лысой Горы упоминают Саула из Коньских еще в царствование Болеслава Храброго в 966 году, который присутствовал при основании или подтверждении прав того монастыря.
Саула Габича Одровонжа из Коньске упоминает грамота Тшемешненского монастыря по той причине, что он даровал десятину со своего родового села Коньске тому монастырю в 1145 году, как указано в привилегии.
Иво, епископа Краковского, упоминает каталог, сообщая, что он был избран на епископство после Винцентия из рода Роза в 1218 году из Краковской кантории. Был он канцлером Лешека Белого, утвержденным папой Гонорием, третьим этого имени. Пишут о нем, что был епископом весьма набожным и добрым проповедником слова Божьего.
Он первым распространил устав Проповедников (Доминиканцев) в Польше в 1227 году. И здесь, в Кракове, церковь Святой Троицы в монастырь им превратил, так как прежде там был приходской храм; а на рынке церковь построив во славу милого Бога и в честь Блаженной Девы Марии, в приходскую её превратил и знатно наделил.
Он же храмов настроил, как в Дзежне, в Любожице, в Голанчеве, в Вавженчицах, в Далешицах; в Сандомире церковь Святого Павла знатно построив, наделил из имуществ епископского стола. И желая этим церквям вольности снискать, выбрав время спокойное, ходил пешком в Италию к папе Григорию Девятому, с которым в Париже на обучении будучи в молодые лета, жил в большой дружбе. Там от того отца любезно был принят и во всём, о чём его просил, с большой охотой вольности получил.
Он же основал и построил костел в Коньске, отечестве своем.
Он же в Кракове монастырь святого Августина основал, и в Калише у святого Духа того же устава.
Он сопровождал Саломею в Галич к Коломану, сыну Андрея, короля венгерского, о чем Кромер в книгах шестых пишет, а в то время был он канцлером коронным.
Он же два села епископских, Гурно и Шавловице, с десятинами Сецеховскому монастырю даровал, как о том каталог повествует.
Он же в 1226 году монахам устава Проповедников церковь святого Иакова в Сандомире отдал.
Он же во Мстове монастырь устава святого Августина для монахов основал.
Он же монастырь в Длубне в селе Имбрановице девам даровал и основал.
Он же Вонхоцкому монастырю цистерцианского устава даровал село своё родовое Лукаву.
Умер во время паломничества в Италии, дня 21 июля 1229 года. Похоронен в Моденской церкви, а затем через несколько лет тело его перенесли монахи Святой Троицы в Краков, где он похоронен в хоре. Был на епископстве двенадцать лет, после него заступил Вислимир из рода Забава.
Тот же Иво основал монастырь и знатно наделил в Могиле в миле от Кракова для монахов цистерцианского устава, который позже братья и племянники его хотели разорить, а те монастырские села между собой разделить. Когда же не смогли добиться этого в течение долгого времени, они и потомство их позже подтвердили им права, смысл которых таков:
После же этого граф Иван и граф Милослав, брат Ивана, желая воспрепятствовать делу дяди своего Иво, епископа краковского, и разрушить оное, ибо не казалось им то основание жизненным и так далее. После же, ведомые раскаянием, так в нечестивом поступке своем признались: как единым духом и едиными устами всех, по наущению дьявола, строили мы различные козни против уступки монастыря в Могиле цистерцианского ордена, так благодатью Святого Духа свыше в уме обещаем и клятвою подтверждаем прекратить всякое беспокойство вышеупомянутого монастыря, более того — даже против любого человека, препятствующего ему, обещаем верное покровительство и так далее.
А эта привилегия позже, при Казимире, сыне Ягеллона, была подтверждена в Пётркове их собственными потомками, чьи имена и фамилии там вписаны в той же грамоте, и смысл её там в этих словах:
Господа из рода Одровонж из Спровы не только подтвердили и одобрили для силы вечной твердости, но и вышеупомянутый монастырь в Могиле под свою и преемников защиту и оборону приняли, чьи имена были таковы, во-первых:
Ян из Спровы, архиепископ гнезненский и примас королевства Польского.
Николай, той же милостью епископ перемышльский.
Николай, аббат анджеевский.
Андрей Одровонж, воевода львовский и генеральный капитан земель русских.
Якуб из Дембно, иначе из Щекоцина, казначей королевства Польского, капитан сандецкий и бечский, и верховный подчаший королевского величества.
Евстахий из Спровы, каштелян радомский и капитан опоченский и унеевувский.
Добеслав из Спровы, каштелян перемышльский и капитан ломжинский.
Станислав из Шидловца, каштелян жарнувский.
Павел из Спровы, стольник львовский.
Добеслав из Щекоцина, подстолий сандомирский.
Павел из Щекоцина, капитан ольштынский, замхостский и лукувский.
Якуб Обулус из Гуры, подчаший краковский и капитан чорштынский.
Петр Годовский, знаменосец галицкий.
Генрих из Щекоцина, капитан люблинский.
Якуб из Пнёва, архидиакон и администратор епископства краковского, братья по оружию и дому Одровонжей.
А это происходило в 1462 году.
Прандоту из Бялачева, епископа краковского, упоминает каталог, сообщая, что он был избран на епископство в 1242 году из краковской архидиаконии и из сандомирской канонии, папой Иннокентием утвержден, а в день святого Урбана архиепископом гнезненским Фульком посвящен, после Вислимира из рода Забава.
Он тело святого Станислава канонизировать велел при папе Иннокентии, четвертом этого имени.
Он Чижиковскому монастырю десятины по селам, прежде всего по Позновицам, Гощахову, Далехову и в Черном Лесу даровал.
Он из Прандника монахов к Святому Духу перевел.
Он же костел святого Мартина в Бискупицах над Величкой основал и построил.
Умер в 1262 году, в канун святого Матфея, апостола и евангелиста, 21 сентября, долгое время болея; однако, выслушав святую мессу и все часы и церковные обряды, с великим благоговением перед закатом солнца умер; в церкви на замке похоронен посреди капеллы святого Петра, над чьим телом эти стихи написаны:
Здесь лежит украшение церкви, здесь пастырь добрый, здесь цвет
Справедливости, духовенства, Прандота — честь епископов.
Здесь путь истинной славы клира, Прандота — опора,
Хвала отечества, отец именитый, ставший храмом Мудрости.
Ты правил, епископ возлюбленный, Прандота — отрада паствы,
Здесь он, священный, из могилы тебя, Станислав, поднял,
Тебя, святого, народу, отец милостивый, вознося, явил,
Чтобы был ты здесь святым по званию, к лику святых тебя сопричислил.
Был на епископстве лет двадцать пять, после него настал Павел из Пшеманкова из рода Пулкозич.
Яцека, родственника вышеупомянутого епископа Иво, монаха устава святого Доминика, упоминает Кромер в книгах 7-й, затем в книгах 9-й; он прежде был каноником краковским, а затем, вступив в этот орден, спустя много лет после смерти, по причине святости прожитой жизни и чудес, в число божественных (святых) зачислен и т.д., в 1583 году века моего, в царствование короля Стефана и жены его Анны, дочери Сигизмунда, при епископстве Петра из Мирова Мышковского, при провинциале Мельхиоре из Мостиска, муже ученом, великим старанием Северина, проповедника, прозванного Жидек (по той причине, что он родился от родителей-иудеев), мужа великой учености, памяти и красноречия особого, который этим костям на память, а во славу Бога Всемогущего, только на пожертвования гроб из алебастра ценой великой возвести велел, в который их переложили в присутствии вышеупомянутого Петра краковского из рода Ястребец, Станислава Вольского плоцкого из рода Любич, Мартина Бялобжежского каменецкого из рода Абданк — епископов, и королевы Анны, которая большую помощь тому проповеднику на это дала. А если хочешь житие или заслуги этого мужа святого знать, читай «Службу блаженному Гиацинту (Яцеку) исповеднику», заботой и иждивением вышеупомянутого Северина, магистра священного богословия, брата ордена Проповедников изданную. Там увидишь, что не в последнее время, но давно, с 1267 года, после смерти его, велик труд и старание королей польских и монахов того монастыря об этом были, что только в наш век вышеупомянутый Северин довершил, надлежащие почести костям его отдал и место то, где их положили, украсил.
Прандоту Галку упоминает Кромер в книгах двенадцатых при Казимире Великом как удачливого гетмана против чехов в 1345 году.
Остафия из Спровы, каштеляна ленчицкого, упоминает эпитафия в Могиле в этих словах:
Здесь лежит Евстахий из Спровы, каштелян ленчицкий. Умер в 1350 году.
Якуба из Дембно и отца его Бартоша эпитафии упоминают в Могиле, и их изображения, которые на алтаре нарисованы.
Великолепный господин Якуб из Дембно, каштелян и капитан краковский, здесь погребенный лежит. — Года Господня 1490, дня 16 января.
Барбару из Спровы, дочь каштеляна краковского, там же упоминает эпитафия в Могиле в 1417 году.
Петра, воеводу русского, упоминает Кромер, сообщая, что был он в Венгрии в 1442 году, в Агре (Эгере) чехами атакован, и там же лагерь его был разгромлен ночью, когда он был на пиру у епископа агрингенского (эгерского), и сам был пленен, однако своими же отбит. Тот же позже был убит татарами в 1450 году. О чем читай книги 22-е. Тело его схоронили во Львове, голову только в Могилу завезли, над которой эта эпитафия:
Петр, воевода и капитан Руси, в земле Валашской в воинской битве сражаясь, скончался, года как указано выше. Там же и жена его лежит.
Ян Одровонж из Спровы, архиепископ львовский, родной брат Петра, воеводы русского, был избран в 1442 году. А от скорби великой по смерти брата своего впал в немощь и вскоре умер.
Яна Одровонжа из Спровы, судью сандомирского, упоминает каталог при сыне его Яне, архиепископе гнезненском, который был избран после Владислава Опоровского из рода Сулима в 1453 году, будучи пробстом сандомирским и каноником гнезненским, папой Николаем утвержден.
Он Елизавету, дочь Войцеха (Альбрехта), короля римского и венгерского и князя австрийского, а жену короля польского Казимира, короновал. Был на архиепископстве лет десять и десять месяцев, а потом от чесотки, которой с молодых лет всегда был терзаем, в субботу, четырнадцатого дня апреля, умер в Унееве, дворе своем, в 1464 году, в Гнезно похоронен.
Он многое дал костелу гнезненскому. Прежде всего два блюда серебряных, митру из драгоценного жемчуга и других вещей понемногу. Капеллу в Гнезно на северной стороне построил, которую из имуществ архиепископских знатно наделил.
В Ловиче также начал было костел приходской каменный строить, однако, не докончив, умер. После него настал Ян Грущинский из рода Роза.
О том Яне архиепископе писал Яниций, поэт-лауреат, эти стихи:
Спровий — древнего рода хвала, блеск и слава,
Хоть и прежде заслугами род тот блистал неизменно.
Каков был в делах он — скажу, не затягив речи:
Знатности рода сравнял он величие нравов.
Евстахия Одровонжа каштеляном сандомирским упоминает каталог, родным братом епископа этого, на том основании, что он принимал наследство после брата и тело его в Гнезно похоронил.
Елизавету, воеводину краковскую, упоминает церковная грамота в Самборе, в которой она подтверждала дарения войта Хануса, наделившего прудом тамошнего плебана; она подписывалась в грамоте так:
Елизавета, вдова великолепного Спытко из Тарнова, воеводы краковского, госпожа и наследница княжества самборского. Чьей была дочерью — того не упоминает.
Андрея, воеводу русского, старосту львовского, упоминают истории по той причине, что король Казимир поручил ему защищать Маринку, жену Илии, воеводы валашского, и сына её Александра от Богдана, избранного там воеводой. Это происходило в 1451 году.
Николай Одровонж был аббатом енджеювским, как гласит надпись на надгробии там же; был он аббатом 60 лет. Умер в 1426 году, о чем свидетельствует эпитафия:
Николай Одровонж, некогда аббат енджеювский, пребывал в аббатстве 60 лет, умер в 1426 году.
Ян, воевода подольский, который позже был воеводой русским, держателем Самборским, построивший монастырь бернардинцев в Самборе, как о том повествует документ об основании в 1471 году в этих словах:
Место сие великолепным господином Яном Одровонжем, генеральным воеводой земель русских, основано, вместе с великолепной супругой госпожой Беатой из Тенчина воздвигнуто, равно как и со святилищем в 1474 году Господнем завершено сводом и освящено в 1488 году преподобным господином Яном Тарговицким, епископом перемышльским.
Позже, когда его турки и татары разорили, он снова был отстроен женой его Беатой Тенчинской в 1514 году.
Этого Яна воеводы дочь лежит в том же монастыре, на чьей могиле эта эпитафия в таких словах:
Здесь я, Беата, раба Отца Всевышнего, покоюсь,
Великая слава дома Одровонжей.
Пусть не украшает нашу гробницу гордое строение,
И ты думаешь, что погибнет имя моё и честь.
Отнюдь нет: купив новые камни Поляков,
Вечно живу я, Беата, в небесном доме.
Андрей, воевода русский, оставил двух сыновей. Прежде всего Станислава, воеводу русского, который с Анной, княжной мазовецкой, оставил единственную дочь Софию. Она сперва была замужем за Яном Кшиштофом, графом из Тарнова, каштеляном войницким, старостой сандомирским и прочая, из рода Лелива. После смерти которого, будучи несколько лет вдовой, столь благочестиво жизнь свою вела, что по этой причине могла бы быть сравнена с теми вдовами, которых Писание называет святыми. Была она матерью всех сирот и великой помощницей другим людям, нуждавшимся в спасении; многих бедных девиц, как шляхетского, так и иного сословия, замуж выдала, приданое за ними давала и наделами из своих родовых имений наделяла.
Основала она монастырь иезуитов в городе своем родовом Ярославе; умерла в 1580 году, месяца июля, девятнадцатого дня в полдень, оставив двух дочерей от Яна Костки из Косткова на Штемберке, воеводы сандомирского: Анну и Катарину; Магдалена умерла прежде её смерти в том же вышеупомянутом году, в месяце апреле.
Тело этой воеводины лежит в Ярославе, с великим почтением и скорбью похороненное вышеупомянутым воеводой; ей на серебряной таблице этот текст написав, на гроб возложили:
Светлейшая и великолепная госпожа, госпожа София из Спровы, светлейших господина Станислава Одровонжа, воеводы русского, и госпожи Анны, княгини Мазовецкой, супругов единственная дочь, прежде великолепного господина Яна Кристофа, графа из Тарнова, каштеляна войницкого, затем светлейшего господина Яна Костки из Росткова на Штемберке, воеводы сандомирского супруга, коллегии Общества Иисуса в Ярославе основательница, вечной памяти достойнейшая, здесь погребенная, царствует со Христом. Умерла в год Христов 1580, возраста своего 40-го, дня 9 июля около полудня, оставив от второго мужа трех дочерей: Анну, Катарину и Магдалену, скончавшуюся незадолго до матери, то есть дня 23 апреля, на первом году жизни, в тот же год, что и выше.
Много значительных и поистине святых дел этой госпожи достойны вечной памяти, о которых стоило бы упоминать для других, дабы, беря с неё пример, таким образом жизнь свою проводили — как в служении милому Богу, так и в супружестве, в чести и великом послушании; о чем здесь в это время краткости ради надобно умолчать.
Она же за великие добродетели, святые дела и жизнь была призываема королем Августом к супружеству, желавшим ей и то вознаградить, чтобы была она причастна к наследию дедовскому или бабьему, которого была предками его лишена. Но она, всё это презирая как госпожа богобоязненная, по справедливым причинам королю и послам его в том отказала, как например Иерониму Оссолинскому, каштеляну сандомирскому. О чем прочтешь в истории.
Иероним, брат того Станислава родной, сын воеводы русского, оставил также двух дочерей потомками: Беату Ощовскую в Белзском воеводстве и Анну, которая в Пшеворске жизнь девическую в служении милому Богу при монастыре бернардинок провела.
Того же воеводы Андрея дочь была за Станиславом Ласким, воеводой серадзским, от которой были Николай Лаский, крайчий коронный, и Станислав, которые сошли (умерли) бездетными. Сестры их: Влодкова, старостиха каменецкая; Костелецкая, воеводина познанская; Ржешовская, от которой был один сын, умер; Старжеховская, старостиха вышогрудская — эта имеет потомство.
Томаш Одровонж, брат воеводы русского, оставил сына Евстахия, старосту опоченского, который сошел без потомка. Сестры разнесли имущество в эти дома: прежде всего Шафранцова, от которой воевода сандомирский Станислав; Пшерембская, каштелянка серадзская, от которой Винцентий, каштелян росперский, староста опоченский, Станислав, Николай, Флориан, Петр — пробст краковский; Сецигнёвская Николаевая; Дунинова, писаревая ленчицкая; Кострина, каштелянка гданьская, умерла (он был потом воеводой сандомирским); Тшебенская в серадзской земле.
Третий Одровонж, чью дочь взял Петр Дершняк из Рокетницы, с которой имел сына одного и девок три. Была одна за Тшецеским, от которой Ян Тшецеский; от второй Фредро; от третьей Тшецеские из Кожухова; и брали эти потомки от сестер наследство, однако с обидою.
Ян Конецкий, из тех Одровонжей, которые писались «из Коньске» (de Końskie), охмистр королевы Анны, староста ломжинский, в века мои в 1580 году умер, который делами своими честными предков своих знатно достиг; был он любителем республики и людей ученых. Имел жен три: первую — Барбару Ташицкую из Луцлавиц, дочь Яна, писаря земского краковского, из рода Стремя, чье тело лежит в Ломже перед великим алтарем. Вторую — Анну Пшерембскую, Викентия, каштеляна росперского, дочь, из рода Новина, там же в Ломже тело её лежит; третью — Катарину Лещинскую, дочь Рафала, старосты радзеювского; ни с одной потомства не имел, однако этот дом не угас, есть много братьев, племянников его Конецких.

Продолжение: O KLEJNOCIE STABODAWNYM W POLSCE Odrowąż
Одровонжи (Odrowążowie) те, что участвовали в Шидловце, в Гуре, в Хлевисках и в иных местах, — многих из них как людей рыцарских, сенаторов могущественных различные писания упоминают и т. д. Что далее, читая, увидишь. А прежде всего:
Кшиштофа, воеводу краковского, который купил у епископа любушского Опатов со всеми селами, к нему принадлежащими, в 1238 году, в правление Болеслава Стыдливого, о чем читай у Меховиты в книгах третьих.
Станислава, каштеляна жарнувского, упоминают различные коронные привилегии в 1458 году. Писался «из Шидловца».
Станислава Одровонжа из Шидловца, каштеляна радомского, упоминают монастырские привилегии и эпитафия в Шидловце, написанная в 1493 году.
Якуба Шидловецкого, подскарбия коронного, упоминают многие писания, а также монастырские и коронные привилегии 1506 года.
Петра Шидловецкого, сына каштеляна радомского, упоминает эпитафия на его могиле в Шидловце подкоморием краковским, старостой гостынским и крайчим короля Ольбрахта.
Николая Шидловецкого, каштеляна сандомирского, подскарбием коронным, радомским, ольштынским, кшепицким, освенцимским, заторским старостой в 1527 году. Был это великий любитель республики. Тело его лежит в Шидловце, о котором говорит эпитафия на его могиле, что умер он в 1531 году. Гербы: Одровонж, Лебедь, Ястребец, Сулима.
Кшиштофа Шидловецкого, каштеляна сандомирского, подканцлера коронного, серадзского, гостынского старосту, упоминают истории, что подтверждает битва, нарисованная у святого Франциска в Кракове в галерее. Он, собрав большой отряд слуг, соседей и шляхты русской, разбил двадцать тысяч татар в 1512 году. Как о том повествует текст, под той битвой написанный, в этих словах:
«Победа над двадцатью тысячами татар в день святого Виталия, чей образ здесь явлен, в 1512 году. Одержана по приказу и на иждивение великолепного господина, господина Кшиштофа из Шидловца, каштеляна сандомирского, вице-канцлера королевства Польского, серадзского, гостынского и прочая старосты».
Об этом писал стихи Анджей Кшицкий, будучи еще епископом перемышльским, в этих словах:
Первый среди сенаторов, ум и душа королевства,
Кому природа даровала всё своё украшение,
Благодаря кому сошлись три короля с кесарем,
И много добрых дел твоим усердием свершено.
И так как имя твоё звучит в устах народов,
Достойнее этого наш мир ничего не имеет,
Тебя мой разум стремится воспеть священными Каменами,
Но вновь пришедшая печаль отнимает желанный труд.
«Но все же я выступлю, и если есть что-то в наших [трудах] — пусть слава твоя живет многие века в моих песнях. Тем временем, читая это, прими [их] с милостивым лицом, как тот, кто был творцом столь великого брака и столь великого блеска, и моей службы. И если дела наши пали из-за нежданной кончины, соболезнуй, помня, что Кшицкий — твой.
Дом Пенёнжков (Pieniążków) стародавний, которые от тех же предков с Шидловецкими происходят, как о том доказательно некоторые писания о них и грамоты повествуют.
Был Пенёнжек Шидловецкий, который в мелких монетах (pieniążkach), как гласит предание, любил находить удовольствие, или скорее, был весьма богат сокровищами. Его упоминает грамота Сандомирского монастыря при Андрее, каштеляне сандомирском, который был при подтверждении прав и вольностей его в 1362 году. Там среди многих иных, которые были позже, упомянул его такими словами: «В присутствии и т. д. Андрея Обуло из Шидловца, наследника в Гурах, каштеляна сандомирского и т. д..
Петра, воеводу калишского, старосту конинского и кольского, грамоты дома Пенёнжков упоминают; он писался Пенёнжком из Шидловца.
Ян Пенёнжек, сын Николая, староста самборский и ленчицкий, тоже писался из Шидловца.
Якуба упоминает грамота Могильского монастыря, который подписался: «Якуб Обулюс из Гуры, подчаший краковский и капитан чорштынский». А это было в 1462 году.
Яна Пенёнжка, каштеляна сандецкого, и Петра, который убит на войне валашской, упоминают писания разные и память людская то подтверждает.
Яна, сына Янова, каштеляна сандецкого, судью краковского и старосту сандецкого, упоминают как акты гродские, так и земские, и многие рыцарские грамоты; он оставил сыновей четырех. Его же в Цистерцианском монастыре (в Чиржице) в книгах благодеяний так упоминают:
Великолепный господин Ян Пенёнжек, наследник в Кружикове и в Скшидльне, судья земли краковской, капитан сандецкий, защитник сего монастыря, здесь лежит погребенный, молитесь за него».
Ян, сын старший этого судьи и старосты сандецкого, судья земский краковский, который оставил это потомство с Прухницкой из рода Врембы, иначе Корчак.
Яна, который взял при разделе Прухник, замок и местечко с селами, к нему принадлежащими в земле перемышльской, истинный Пенёнжек, ибо предку, который это прозвание получил, во всем соответствует. Оставил с Анной Фредровной из рода Единорог, дочерью каштеляна саноцкого, сыновей и дочерей; он в значительных делах на цесарском дворе служа бывал, подражая в том знатным предкам своим.
Станислав, сын судьи, который из Италии приехав человеком ученым, скоро и молодым умер.
Петр, третий сын того же судьи, который при разделе взял Гавловиче в перемышльской земле, а в краковской — Добру и иные села; был дворянином короля Генриха.
Он же при короле Стефане, видя нужду республики в походе на Москву, не беря на то никаких денег из казны, за свой счет отправился и значительно проявил себя под Великими Луками и под Торопцем, подражая во всем честным деяниям своих предков.
Родные сестры вышеупомянутых и дочери судьи краковского были таковы:
Первая — Магдалена Дершняковая, госпожа за дела свои благочестивые во вдовьем сословии похвалы достойная и Господа Бога боящаяся, пребывая в древней вере святой вселенской церкви.
Дорота Черная, тех же добродетелей, дел и богобоязненности, во вдовьем сословии время свое проводила.
Анна Любомирская, Себастьяна, жупника краковского жена, сошла (умерла) бесплодной.
Станислав, брат того судьи, а сын вышеупомянутого старосты сандецкого, умер на море, тело его лежит на Кипре.
Кшиштоф, третий сын старосты сандецкого, который остался на Кружиловой, был великим управителем сандецким, оставил сына одного и дочь Беату Иордановую; был золотым рыцарем (miles auratus), человеком достойным в услужении республике.
ПРОКОП, четвертый сын судьи краковского и старосты сандецкого, держатель новотаргский. Был это человек уважаемый людьми за дела честные; он с Анной Пукажевской из рода Сренява оставил сыновей шесть и дочерей две: Ядвигу Рокошовую и Анну Хелмскую, хорунжую краковскую. Умер в 1567 году в Великий четверг, как о том повествуют писания Цистерцианского монастыря (в Чиржице) в книгах благодеяний. Тело его лежит в Скшидльне, над которым текст написан.
Ян, старший сын Прокопа, держатель новотаргский, который роту вел за королем Стефаном на Москву в 1580 году. Он же в те времена междуцарствия отряд немалый на пограничье за большой счет содержал и в иных делах много и ревностно республике служил. Он с Корыцинской Петронеллой из рода Топор, дочерью старосты предецкого, оставил единственную дочь Елизавету.
Николай, сын Прокопа, который от Гербуртов взял Софию, дочь каштеляна белзского, в то время потомства никакого не имел.
Петр Пенёнжек, третий сын Прокопа, который был великого смирения и постоянства, скромность и честность великую в себе имеющий, нравы многих людей познал. Оставил с Елизаветой Тарновской, воеводы сандомирского дочерью, двух дочерей: Сусанну и Елизавету. Затем с Жидовской из рода Долива имел только одну дочь Анну.
Прокоп, четвертый сын Прокопа, рыцарь Иерусалимский (miles hierosolimitanus), который к великому украшению отчизны и дома своего, значительное мужество как в посторонних государствах, так и с неприятелями короля, господина своего, и короны польской под Гданьском и в Москве, роты значительные возглавляя, выказывал; во все то время он, почти целых семь лет, собственного расхода не жалея. При штурме первым перед другими на стены взбегая, раны опасные получая, и более себе добрую славу, нежели здоровье, ценя, того не страшился, и как второй Деций, здоровьем своим свободу милой отчизны покупал.
И дабы я явил тебе значительное доказательство его мужества, которое он в иноземных краях выказывал, прочти себе это свидетельство Эммануила Филиберта, князя савойского, смысл которого в этих словах:
Эммануил Филиберт, Божьей милостью герцог Савойи, Шабле, Аосты, Женевы, князь и бессменный викарий Священной Римской империи, маркграф в Италии, князь Пьемонта, граф Женевский, Боже, Ромона, Ниццы и Асти, барон Во, Жекса и Фосиньи, господин Верчелли, маркграф Чевы и Кревекора, и всего воинства Иерусалимского, Вифлеемского и Назаретского, в особенности святых Маврикия и Лазаря, и прочих орденов святого Августина, госпитальных конвентов, обителей, командорств, всех благочестивых мест вышеуказанного ордена и воинства, здесь и по ту сторону гор, и по всему миру смиренный и генеральный великий магистр.
Поистине достойно и по превосходнейшему замыслу у гроба Спасителя нашего Иисуса Христа некогда были учреждены святым Лазарем воины, опытнейшие в сражениях за спасение католиков, коим столь прилежная охрана того места была вверена, дабы они защищали и обороняли его, заслоняя собою; и ни у кого не должно возникать сомнения, что сие воинство святого Лазаря следует удивительному уставу и радуется превосходнейшим установлениям своей жизни. Более того, из обильнейшего источника благости Христовой проистекает весь сей порядок, в высшей степени необходимый в эти опаснейшие времена. Ибо доныне это служило пользе и величайшему благу всех христиан, и известно, что извечные враги и противники христианского рода и крови не только те, кто живет в частях Малой Азии, были сокрушены их силой и необычайной удачей, но и Палестина, захваченная изгнанными жителями, была ими очищена; также африканские сарацины и свирепейшие народы Мавритании были ими столько раз побеждены, и из радостнейшей победы над столькими врагами, при невероятном ликовании всех добрых людей, нередко торжествовали те воины святого Лазаря; ибо мощь жесточайших врагов не могла выдержать натиска наших воинов. Посему, за столько деяний, совершенных по общему согласию, они одни единодушно признаны достойными того, чтобы им была вверена охрана Гроба Христа; и дабы их испытанная доблесть не казалась угасающей, они не только украшены и прославлены многими и великими привилегиями и правами как от верховных понтификов, так и от императоров и прочих вождей христианского народа, но и наделены достойным содержанием и обеспечением во всех христианских провинциях по величайшей милости щедрейших государей, так что одни государи сочли за право в своих провинциях даровать им богатые командорства за храбрость, другие — обители, третьи — приюты или госпитали; дабы, украшенные столькими благодеяниями и почестями, они всегда были готовы духом к любому ратному труду, в какое бы место ни призвала их необходимость сражаться с врагом, и были величайшим украшением и исключительным достоинством для всего христианского мира. Наконец, от самих воинов святого Лазаря проистек великий и словно некий новый цвет воинства для украшения ратного дела и воинской доблести, который должен называться Коллегией светлейших воинов иерусалимских; устав сей коллегии и повседневный образ жизни таковы, что для доблестного достижения вечной славы нет ничего более подходящего, и для свободнорожденного, в свободе воспитанного и обученного, нет ничего более почетного, чем быть украшенным и отмеченным сим святейшим знамением Креста Господа Иисуса Христа (которое сей орден почитает и имеет); дабы подобно тому, как сей превосходнейший орден, презрев все человеческие удовольствия и всякий мягкий и изнеженный дух и привычку к изысканной жизни, всё свое время проводит в тяжелейших трудах воинских: так и в сем ордене преимущественно является истинный свет святого знамения Креста, и он обыкновенно побуждает многих юношей с прекрасным умом и душой брать на себя тяжелейшие труды в воинстве, кои желают быть принятыми в оный в Коллегию бдительностью вложенной, трудами различными и усилиями многократными, на море и на суше предпринятыми, взыскуют. И поскольку свидетельствами многих, а также многочисленными ранами, в сражениях с врагом полученными, и трудом военным, долго и многократно подъемлемым, они были найдены достойными, их генеральный магистр всего ордена в Коллегию зачисляет и делает сопричастными всем привилегиям и иммунитетам того же ордена, дабы они всегда имели более острое поощрение к занятиям всеми воинскими доблестями и дабы без всякого страха и трепета могли с достоинством исполнять свой воинский долг; и никакие труды, никакие тяготы, никакие трудности не считали бы недостойными себя и своих усилий, но скорее своим примером побуждали бы всех прочих [перейти] от праздности, от наслаждений, от неопределенной и безрадостной жизни к тому жизненному пути, выше которого нет ничего и который более всего соответствует человеческой природе.
По сим стопам последовал великолепный и почтенный господин Прокоп Пенёнжек, поляк, гражданин Краковской диоцеза в Малой Польше, который, дабы прославить деяниями славными имя свое и отечества своего, полагал, что достичь сего можно не праздностью, но знаниями и многократным опытом в деле военном. Ибо, едва лишь потребив первый цвет своей юности на почтенные занятия искусствами, он также и военную науку, от коей проистекает высшая честь и высшая слава, пожелал великим духом и удачей не только вкусить, но всецело ей себя посвятил; и среди испытанных воинов нашего ордена, пока доблестно с врагами сражался, от всех снискал величайшую похвалу своей доблести и, по достославнейшему свидетельству всей Коллегии, от пяти капитанов и наместников малых судов [сведения] о том, как доблестно он вел свое дело, доставил.
Первое свидетельство — у горы Креста в римской пучине, когда они встретили вооруженных турок; некие двое с галеотами, а он сам третьим взошел на одну галеоту и там явил великие доказательства своей доблести и силы.
Второе — на острове Алжир, когда наши воины некоторое время стояли лагерем, и при удачном избиении войском нашим двух тысяч врагов, он сам, будучи поражен дротиком во второе плечо, не без урона для врага, однако, свободным вышел из схватки.
Третье — под Тунисом, из самой середины мавританского войска товарища своего, уже находящегося в смертельной опасности, рассеяв врагов, освободил.
Четверто — там же под Тунисом, с удивительной быстротой известил, что приближаются враги, дабы не застигли наших врасплох; наши же воины, будучи им извещены о приближении врагов, вырвали у них верную победу, и прилежание его все в один голос восхваляют.
Пятое — когда он был на триреме Марабека у Голетты (Тунис), он сам вторым бросился на трирему и пронзил мечом знатного турка.
Посему весь сенат моей коллегии, услышав от сонма всех воинов, что вышеупомянутый Прокоп украшен хвалами, рассудил его достойнейшим сообщества нашего ордена; притом к похвалам его со стороны наших воинов присоединились имеющие у нас величайший авторитет [свидетельства] светлейшего кардинала Станислава Гозия, епископа вармийского, и светлейшего господина, господина Иоанна Австрийского, верховного префекта флотов могущественнейшего короля Испаний, и многих-многих других людей, коими бдительность, сила, рвение, усилия и знание военного дела вышеупомянутого Прокопа Пенёнжка были нам рекомендованы в самых украшенных выражениях; дабы наградой за его доблесть и труды, в воинстве подъятые, было преимущественно сие, по нашему согласию достигнутое: дабы он мог быть сопричислен к лику и Коллегии нашего ордена святых Маврикия и Лазаря.
Что мы и сделали охотно и по справедливейшим причинам, ради его испытанной добродетели и исключительной крепости духа и тела; и ныне, с моего согласия, дается ему власть носить на одежде знак святого двойного Креста святых Маврикия и Лазаря, окруженный белизною. Также — меч, воинский пояс, золотые шпоры, длинную красную одежду по нашему обычаю ношения. Также — высшую [власть] с настоящего времени дается ему право пользоваться и обладать теми же свободами и всеми привилегиями и всеми прерогативами, коими весь наш орден пользуется и сохраняется; и мы, той властью, которую, вверенную нам всей коллегией, блюдем и имеем, его воином нашей коллегии создаем и учреждаем; желаем, чтобы в последующие времена он всем и каждому был как можно более рекомендован, дабы чьей бы помощью он ни пожелал воспользоваться, всякое благоволение и милость по сей нашей рекомендации обретал; и мы настоятельно просим, чтобы он всеми признавался и почитался в той степени чести, в какой подобает быть иерусалимскому воину. Которому также и мы вместе с нами в самый благоприятный час, и живому, и некогда жизнь окончившему, молим и усерднейшим образом просим по благодати Христовой прийти [в Царствие Небесное]. Дано в Турине 23 сентября года Господня 1575.
Ва. Джиньони, вице-канцлер, собственной рукой.
Рипа, секретарь святого ордена, собственной рукой.
Этим гербом в таком виде эти Пенёнжки пользуются, среди которых всегда мужи значительные и славные бывали, [состоя в] различных рыцарских [орденах], которые в Испании, в Савойе и в иных государствах уставы (ordines) свои имеют.
О чем имеешь вот значительное свидетельство от иноземных монархов об этом славном рыцаре, чьи светлые дела и в королевстве Польском с неприятелями могущественными достаточно знатно его рекомендуют. Как, во-первых, у Гданьска, когда город этот, воспротивившись королю Стефану и всей короне, отпор дать хотел, там великое мужество этот кавалер Прокоп оказывал, о чем здесь вкратце напомнится. Когда у Лангнова, деревни в полутора милях с этой стороны Пруща, всемером в засаде засев, схватился с двадцатью четырьмя рейтарами, которые перед войском своим завязывали стычки. Там с ними много и мужественно действуя, нескольких убил, двух пленил, других разогнал. Этим рейтарам когда немцы на помощь прибыли, Пенёнжку также Станислав Казановский из рода Гржимала, воин доблестный, на помощь прибыл в отряде большем; снова на немцев оба бросились, которых весьма мужественно громили, прежде чем подошли роты польские. Людей немецких много прибыло, однако ночь помешала. Но этот кавалер первым путь удаче [открыл] и сердца всем полякам придал великого против немцев, на которых в равном отряде отважился и знатно их громил. Под Латерней, и у Тчева, и в иных нуждах много и мужественно себя проявлял.
Затем в Москве (в Московском государстве) в 1581 году от Сокола пленников знатных королю, государю своему, приводил.
Он же из замка Остров пленника первейшего привел.
Под Псковом в 1582 году, когда уже увидели в стене пролом немалый, который в течение двух дней, из пушек усердно стреляя, проделали, там всё рыцарство начало к штурму охотно тесниться, не желая зря тратить порох, коего, как они замечали, оставалось мало, а за другим в Польшу далеко посылать было нужно, ибо при взятии Острова много его израсходовали. И вот, на удачу, к одному пролому поляки, к другому — венгры направились.
Там этот Пенёнжек-кавалер, имея знамя белое с крестом на нем, согласно обычаю рыцарей иерусалимских, ради короля, государя своего, и славы бессмертной, как человек бывалый простым [воинам] сердца ободряя, устремился перед ними на стены к тому пролому. О чем слыша в других ротах, рыцарство охотно с ним приготовилось. А их имена, насколько я их знать могу, кратко упомяну. И прежде всего те, кто были собственными слугами Его Величества короля:
Станислав Мендзыхоцкий и брат его родной Лукаш.
Войтех Собеский втроем, Матяшек и Чеховский, слуги его.
Марка Собеского слуги два. Джемлик из рода Врембы. Гдешинский Кшиштоф из рода Гоздава. Питковский из рода Новина. Анджей Трубач Лех. Ян Копачовский, подстрелен. Клодницкий. Ходоровский. Стрыёвский, слуги его два. Станислав Слотвинский. Пушкарь.
Волонтеры.
Кшиштоф Циковский из рода Радван. Николай Сененский. Себастьян Домбровский, слуги его четверо. Кожинский. Зеблемский, слуги его два. Петр Хлевицкий Одровонж, убит. Мельхиор Слатковский. Богуславский Мельхиор, писарь из канцелярии.
Из роты гетмана Яна Замойского из рода Елита много было охочих, но удержаны гетманом и к иным службам определены, только Станислав Орховский из рода Равич, о чем [написано] под гербом.
Гетмана надворного Яна Зборовского из рода Ястребец: Валентин Тчовский, Ян Беньковский, Загорский, Хильнетецкий.
Из роты Андрея Зборовского, маршалка надворного: Войтех Страж. Миклуш Карват. Мартин Калинский.
Из роты Станислава Тарновского, каштеляна сандомирского: Ян Тарновский, брат его двоюродный из Ржеменя, из рода Лелива. Слуги его: Пискорский, Рачинский, Стоцкий. Замлинский, Клюшовский, Друховский, Коморницкий, Калинский, Андрей Добек, Скомпский, Ян Анковский, Лаврентий Тыменский, Мартин Пнинский, Писларский, Ян Ржекецкий.
Из роты Бонара: Станислав Будзишевский, Ян Карпенский, Войтех.
Николая Радзивилла, маршалка великого литовского: Андрей Черный, Войтех Орховский, Войтех Забыльский, Ян Война, Обрембский.
Станислава Радзивилла: Николай Кнаский, Василий Ташобынский, Фёдор Фёдорович и иные.
Из роты Речайского Войтеха, каштеляна варшавского: Адам Бжеский. Кшиштоф Гасинский.
Из роты Приемского Станислава, старосты конинского: Якуб Слупский, Северин Голомбковский, ранен в голову через шишак.
Из роты Белявского: Вацлав Рознятовский, слуги его два. Войтех Творовский, Ян Творовский, Ян Гумовский, Станислав Тшаска, Анджей Ласковский, Мацей Длуголенцкий и иные.
Из роты Войтеха Хоцимерского: Станислав Вернек, подгорянин из рода Янина, слуги его два. Збылитовский, поручик. Сапоровский — этот, когда был сражен Бжехва, удержал знамя. Белина, ранен в руку. Станислав Жечковский, Вронский со слугой Павлом Дрозинским, который был там убит.
Из роты Радецкого: Анджей Грабовский, Якуб Бабицкий из рода Холева, Станислав Ленцкий, Ян Мальверус.
Из роты Потоцкого: Войтех Рокицкий, Анджей Залуский.
Из роты Яна Радзиминского герба Бродич, старосты ливского: Станислав Блендовский, Габриэль Езерский, Смуклич, Томаш Гаварецкий.
Из рот литовских ротмистров; из Пясковского: Павел Девгело, Мартин Висельский, Януш Венгжин, Станислав Мугульский, Лаврентий Мыщинский.
Из роты Чишковича: Рогозинский Ян, Подрож, Лаврин, Конецовский.
Из роты воеводы новогородского: Бальцер Вжешовский, Ян Бернашевский, Эразм Матерна, Лаврентий Томицкий, слуги его два, Николай Племицкий.
Из роты Рожна Зигмунта: Закшовский, Матыс Свецинский, Янович.
Из роты старосты луцкого: Иеремия Пучеёвский и со слугой. Ян Стшемеский, Фронц Павловский.
Из роты Готомского: Бодзановский, Свецинский.
Из роты Конецпольского Александра из рода Побуг: Мартин Янковский, два слуги его. Ежи Бочиковский, Мартин Пшездецкий, господина ловчего Нарушевича.
Струся Ежи, старосты брацлавского и винницкого: Ежи Пшезденьский, Анджей Лещинский, Станислав Велицкий, Ян Промыцкий, слуга Закшевского, Витр Лосицкий, слуга Куропатвы, Якуб Собелицкий.
Яцека Млодзеёвского, подскарбия надворного: Станислав Тшепицкий, Плешковский Кшиштоф, Себастьян Подгурский, Бернат Шидловский из рода Елита.
Роты самого кавалера Пенёнжка товарищи: Кшиштоф Беневский, бывал ротмистром пешим прежде. Брат его младший там же убит. Ян Альбин Чех. Каспер Райтер, ранен в лицо. Станислав Кампановский, сражен. Станислав Тенчинский. Хрошня Мазур, сражен, умер позже. Стровский от Мельштына, Ленчицкий, Езерковский.
Слуги того же кавалера Пенёнжка собственные: Ян Ольшовский, Якуб Дембенский, Ежи Беркан Пруссак герба Цечев, Станислав Шалевский от Хенцин, Вольфанг Фаркаш Венгжин Петер, Горлицкий, Голынский, Флориан Козницкий из рода Новина, Ян Франт Краковчик, умер там же. Островский, умер там же, Пётровский, умер там же, Волчинский, убит, Сечемский, паж, Лаврентий Кравец. Музыка его: Дуда играл на dudach у знамени, Матиаш на сербских скрипках, трубач третий, а Ян Бжехва знамя держал, о котором [написано] под гербом Ястребец.
В другом проломе со стороны реки Великой было венгров 5000. Немцы, которые должны были быть в польском проломе, увидев, что там плохо, к венгерскому устремились, о чем ниже.
Много иных деяний этого кавалера Пенёнжка в местах значительных, с великой похвалою явленных, увидишь.
Будучи признателен за заслуги того же кавалера, король Стефан награду такую дал, как о том грамота повествует этими словами:
«Стефан, Божьей милостью король Польши, великий князь Литовский и прочая, князь Трансильвании. Извещаем настоящей грамотой нашей всех и каждого, кого это касается и т. д. Поскольку благородный Прокоп Пенёнжек, иерусалимский воин, с того самого времени, как мы приняли бразды правления сим королевством, непрерывными своими воинскими службами всяким усилием стремился заслужить нашу милость, и сперва в войне с гданьчанами явил выдающийся образец своей воинской доблести; подобным же образом на пограничье земель Подольских против татар, а затем во время стольких военных походов с великим князем Московии, ради своего отечества и республики, не жалея ни жизни своей, ни крови, ни даже средств; и обязанности конного начальства достаточно умело, важно и ревностно исполняя, и величайшие неудобства на вражеской почве преодолевая, и при величайшей суровости неба и воздуха, в лютейшие морозы и зимнюю стужу при осаде Пскова пребывая; и что является признаком высшей доблести — сверх долга конного воина, добровольно, с бодрым и сильным духом при штурме Пскова, сквозь вихри вражеских стрел, пущенных подобно дождю, храбро и мужественно сражаясь с врагом, соделал себя нам дражайшим, с величайшим свидетельством любви и преданности отечеству, а также своего исключительного рвения и почтения к нам; посему в вознаграждение тех служб его, нам и республике им оказанных, желая воздать награду за его доблесть, и тем же актом способствуя большей пользе, к нашему капитанству (староству) Венденскому в Ливонии присоединили мы замок и префектуру Румберг с имением Дзежбин и всеми и каждым их принадлежностями; и то самое Венденское капитанство, таким образом нами приращенное, вышеупомянутому благородному Прокопу Пенёнжку, нашему ротмистру, в соискание, управление и владение передать, уступить и пожаловать сочли должным, как и передаем, уступаем и жалуем настоящим [документом], дабы он со всеми и каждым его принадлежностями и приращениями, плодами, доходами и прибылями держал, имел, владел и управлял и т. д. и т. д.»
Кшиштоф Пенёнжек, пятый сын Прокопа Пенёнжка, дворянин короля Стефана, возглавлял роту в 1581 году, когда Великие Луки, Велиж, Усвят, Невель, Езерище, Заволочье и иные [крепости] были взяты; он также с не меньшей славой, чем предки, себя проявил; имел потом роту на Подолье тот же Кшиштоф в 1583 году. Позже служил при дворе.
Никодим, шестой сын Прокопа Пенёнжка, который нравы многих людей познал, в итальянском, немецком языках и в иных хорошо сведущ. При дворе императора Максимилиана время немалое пребывал, а затем, в отчизну приехав, в нуждах значительных под Великими Луками и у иных замков в Москве бывал, затем и на другой год под Псковом и в иных местах; в молодые лета сердца и силы недюжинной, к тому же великой крепости, через коня ровными ногами, будучи хорошо для дела снаряжен, перескакивал и иные штуки, достойные удивления, совершал.
НИКОЛАЙ Пенёнжек, сын Яна, старосты Самборского и ленчицкого, был подкоморием и генеральным старостой краковским в 1451 году. Он с Петром Куровским из рода Сренява, каштеляном любельским, с Добеславом Кмитой, каштеляном войницким, с Николаем Скурой, который писался из Гая, — эти были посланы королем Казимиром, дабы взяли они Якуба Сененского в Пинчуве, который вопреки воле королевской домогался епископства краковского; тот, прознав об этом, уехал в Мельштын к Спытко Тарновскому, о чем Кромер свидетельствует и Меховита в книгах четвертых.
Он же отобрал по приказу того же короля все села у каноников краковских, а именно прежде всего у Димитрия Сененского, пробста скальбмежского, у двух Длугошей, братьев родных из рода Венява, у Дерслава и Николая Кшижановских, у Павла Гловенского, декана из рода Годзамба, которого послал в посольство Якуб, нареченный епископ, к папе, о чем Кромер в книгах 24-х.
Он же Боживоя из Скшинно в Живце и на Турьей Горе брал по приказу королевскому. А с ним вместе для этой нужды был послан Петр Коморовский с двором королевским и шляхта чиржицкая, о чем Кромер пишет в тех же книгах.
У того же старосты генерального краковского было два сына: во-первых, Николай, который в Пруссии с крестоносцами мужественно сражаясь убит, тело его лежит в Мальборке в верхнем замке в костеле, о чем эпитафия там же свидетельствует.
СТАНИСЛАВ, второй сын того же старосты краковского, был войским краковским и держателем грибовским, муж в ведении дел республики почтенный, который многие земли и дела людские знал; оставил с Гералтовской из рода Сашор сына Пшеслава, а тот уже с Мышковской, каштеляна любельского дочерью, во времена мои оставил потомство.

Максимовичи - Чернявские

Черниговская губерния