Подписанные фотографии с барахолок

Наташа СМ написал:

[q]

С удивлением обнаружила тему-двойник в дневниковом разделе, там очень много фотографий
https://forum.vgd.ru/3653/1361...iew&o=

[/q]

6890
Вот там-то https://forum.vgd.ru/3653/1361...iew&o= я и нашла фото, атрибутированное как "Маргарита Фон-Тлив 1888". На самом деле это Маргарита фон Теш (фото 1,2), что ясно видно из подписи на фото и части родословного древа (см. фото 3) Папенька Маргариты Павел Павлович фон Теш был обрусевший немец, лютеранин по вероисповеданию, в 1864 году Теш окончил медицинский факультет Императорского Московского университета и был произведен в лекари в звании уездного врача. За тридцать лет службы Павел Павлович успел поработать в Лефортовской больнице, Московской полицейской больнице, больницах Курско- Киевской и Московско- Бресткой железных дорог.
Первым браком был женат на Любови Сергеевне фон-Теш (урожденной Муравьевой) и имел четырех дочерей: Елену, Маргариту, Софью и Евгению. Еще в 1890 году доктор познакомился с Еленой Оттобальтовной Кириенко –Волошиной: они вместе работали на Московско-Бресткой железной дороге. Фон Теш давал уроки английского языка Максимилиану Волошину, тогда еще гимназисту. Источник: https://lampci.blogspot.com/2011/08/blog-post.html
Павел Павлович стал гражданским мужем Елены Оттобальдовны и инициировал переезд Волошиных в Коктебель. (на фото 4,5 Павел Павлович и Елена Оттобальдовна в рисунках М. Волошина) Весной 1893 года фон Теш присмотрел и купил крайний домик болгарского Коктебеля , стоявший на вершине холма у соединения улицы Греческой и Судакского шоссе (ныне улица Пограничная, в 100 метрах от улицы Ленина – прим.). Вместе с домом приобрел у прежних владельцев и обширный виноградник. Летом этого же года Павел Павлович привез сюда из Москвы Елену Оттобальдовну с сыном Максом. В марте 1907 года одна из дочерей фон Теша – Елена Павловна Паскина, вместе с детьми, переехала из Варшавы в Коктебель. П.П. фон Теш скоропостижно скончался на 65 году жизни, 30 сентября 1908 года в своем винном подвале, где работал... Все имущество, дом и деньги остались трём его дочерям. После смерти отца Елена организовала в его доме пансион для приезжающих к морю и, на заработанные таким образом деньги, содержала своё многочисленное семейство (двух сыновей и трех дочерей). В 1921 году семья фон Тешей навсегда покинула Крым. Впоследствии дом фон Теша был разрушен.
В настоящее время часть холма срезана до уровня дороги вдоль улицы Пограничной, вывезен большой объем грунта, ведется строительство. Коробка одного дома уже возведена, под второй дом готовится площадка. Можно предположить, что в дальнейшем будет срыт весь холм, так как нависающий вертикальный срез склона, высотой до 10 метров, может обрушиться, а вся территория уничтоженной прекрасной смотровой точки окажется застроена. Местные жители возмущены уничтожением холма. На вопрос, кто срезал склон и ведет строительство, ответить не смогли: «Не местные какие-то». Источник: https://feo.citysn.com/news/show/10929
Запечатленная на фото Маргарита Павловна фон-Теш (1870-1939) была женой Леонида Васильевича Комаровича (1860-1940). Их сын Василий Леонидович Комарович (1894—1942) (фото 6) — советский литературовед, автор книг и статей о древнерусских летописях, творчестве А. С. Пушкина и Ф. М. Достоевского. Родился 1 января 1894 года в селе Воскресенск Макарьевского уезда Нижегородской области. В 1917 году окончил курс историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета — ученик профессора Шахматова, от которого перенял любовь к исследованию древнерусских летописей. Преподавал в Нижегородском и Ленинградском университете, был одним из ведущих сотрудников Отдела древнерусской литературы Пушкинского Дома. Участвовал в подготовке Полных академических собраний произведений Пушкина и Гоголя. Погиб в блокаду. Гибель его описана в воспоминаниях академика Лихачёва:
"А В. Л. Комарович с семьей остались на Сиверской и переехали оттуда недели через полторы. Немцы уже были совсем близко от Сиверской. Эти полторы недели стали роковыми для Комаровичей: они не успели ничем запастись…Когда «фронт» стабилизировался у Путиловского, в ту сторону стали ездить ленинградцы — собирать овощи с огородов под пулями немцев. Ездили и Комаровичи за капустными кочерыжками. Это дало им возможность немного запастись продовольствием. В. Л. Комарович был единственным, кто заходил к нам в Ленинграде из знакомых.
Комарович все строил прогнозы. Он любил думать о грядущих судьбах мира. Рассуждал он очень интересно. Помню его еще до войны на Кронверкском проспекте (теперь проспекте Горького): он читал вывешенную газету с сообщениями о потоплении какого-то английского линкора. Все были тогда уверены, что Германия победит, но В. Л. перед газетой сказал: «Британский лев старый и опытный. Его не так-то легко взять. Думаю, что в конце концов победит Англия». Мне эти слова запомнились, потому что я и сам начал с тех пор думать так же. Первое время добился карточки в академическую столовую В. Л. Комарович, но потом ему отказали (в октябре). Он уже опух от голода к тому времени. Помню, как он, получив отказ, подошел ко мне (я ел за столиком, где горела коптилка) и почти закричал на меня со страшным раздражением: «Дмитрий Сергеевич, дайте мне хлеба — я не дойду до дому!». Я дал свою порцию. Потом я к нему пришел на квартиру (на Кировском) и принес плитку глюкозы с порошком шиповника (удалось купить перед тем в аптеке). Дома он вел раздражительный разговор с женой. Жена (Евгения Константиновна) пришла из Литфонда, где им также отказали в столовой, как не членам Союза писателей. Жена упрекала Василия Леонидовича, что он не смог раньше вступить в члены Союза писателей. Василий Леонидович надевал пальто, чтобы идти в столовую самому, но ослабевшие пальцы не слушались, и он не мог застегнуть пуговицы. Первыми отмирали те мускулы, которые не работали или работали меньше. Поэтому ноги переставали служить последними. Если же человек начинал лежать, то уже не мог встать. Я приходил к В. Л. Комаровичу и раньше, помогал ему пилить дрова. ..Мы меняли вещи. О том, что нужно непременно менять и ничего не жалеть, нам сказал Василий Леонидович Комарович. Он пришел к нам, мы его угощали чаем с хлебом. Он сказал: «Теперь хлеб как пряник». Мы были в тяжелом настроении. Он старался нас подбодрить и говорил: «Не унывайте, Дмитрий Сергеевич, мы еще с вами большие дела сделаем». А потом сам вскоре заболел и в феврале умер...Умер В. Л. Комарович. В его смерть трудно было поверить. В сентябре он приходил к нам такой бодрый и деятельный, учил нас менять вещи на провизию, делал утешительные прогнозы.
О смерти В. Л. Комаровича рассказывала мне Т. Н. Крюкова (его ученица по Нижегородскому университету) и И. Н. Томашевская. Вот как это было. В. Л. уже лежал, а Театральный институт решили эвакуировать. Решили ехать Жура (дочка Василия Леонидовича, которая училась в этом Театральном институте) и Евгения Константиновна (жена Василия Леонидовича). Отца они решили бросить: он бы не смог доехать. Его хотели оставить в вот-вот открывающемся стационаре для дистрофиков Союза писателей. В Ленинграде положение немного начинало улучшаться, и для писателей и ученых, умирающих от голода, начинают открываться «стационары», где их «в отрыве от семьи» (всех не накормишь!) немножко подкармливали.
В Доме писателя готовили уже помещение для умиравших писателей. Диетической сестрой там должна была быть И. Н. Томашевская. Открытие стационара откладывалось, а эшелон должен был уже отправляться дорогой смерти. И вот Жура (дочь) и Евгения Константиновна (жена) вынесли Василия Леонидовича из квартиры, привязали к сидению финских санок и повезли через Неву на улицу Воинова. В стационаре они встретили И. Н. Томашевскую и умоляли ее взять Василия Леонидовича. Она решительно отказалась: стационар должен был открыться через несколько дней, а чем кормить его эти несколько дней? И вот тогда жена и дочь подбросили Василия Леонидовича. Они оставили его внизу — в полуподвале, где сейчас гардероб, а сами ушли. Потом вернулись, украдкой смотрели на него, подглядывали за ним — брошенным на смерть. Что пережили они и что пережил он! Когда в открывшемся стационаре Василия Леонидовича навестила Таня Крюкова, он говорил ей: «Понимаешь, Таня, эти мерзавки подглядывали за мной, они прятались от меня!».
Василия Леонидовича нашла Ирина Николаевна Томашевская. Она отрывала хлеб от своего мужа и сына, чтобы подкормить Василия Леонидовича, а когда в стационаре организовалось питание, делала все, чтобы спасти его жизнь, но у него была необратимая стадия дистрофии. Необратимая стадия — эта та стадия голодания, когда человеку уже не хочется есть, он и не может есть: его организм ест самого себя, съедает себя. Человек умирает от истощения, сколько бы его ни кормили. Василий Леонидович умер, когда ему уже было что есть. Таня к нему заходила: он походил на глубокого старика, голос его был глух, он был совершенно сед. Но мозг умирает последним: он работал. Он работал над своей докторской диссертацией! С собой у него был портфель с черновиками. Одну из его глав (главу о Николе Заразском) я напечатал потом в Трудах Отдела древнерусской литературы (в V томе в 1947 г.). Эта глава вполне «нормальная», никто не поверил бы, что она написана умирающим, у которого едва хватило сил держать в пальцах карандаш, умирающим от голода! Но он чувствовал смерть: каждая его заметка имеет дату! Он считал дни. И он видел Бога: его заметки отмечены не только числами, но и христианскими праздниками. Сейчас его бумаги в архиве Пушкинского Дома. Я передал их туда после того, как их передала мне Т. Н. Крюкова, и я извлек из них главу о Николе Заразском. Т. Н. Крюкова приносила ему два раза мясо — мясо, которого так не хватало и ей самой, и ее мужу. Муж ее тоже умер впоследствии. Но февраль, в который умер Василий Леонидович и ее муж, был еще месяцем, в котором умирали мужчины. Женщины стали больше всего умирать в марте. И в феврале она осталась жива, а в марте уехала.
Что стало затем с Журой и с Евгенией Константиновной? Могли ли они жить после всего этого? Сперва они приехали не то в Самару, не то в Саратов. Они обе были в театре и в театре встретили Б. М. Эйхенбаума, который успел выехать из Ленинграда позднее их на несколько недель. Они бросились к нему (в театре!) и спрашивали: «Что с Василием Леонидовичем?». Больше он их не видел, он не мог им ничего сказать. Говорят, они были на Северном Кавказе (не то в Пятигорске, не то в Кисловодске). Их захватили немцы, и с немцами они уехали. Я был уверен, что их нет в живых".
Позже у Лихачёва появилось пояснение: "Нет, они оказались живы. Они живут в Нью-Йорке. Жура замужем за богачом, ездит по Европе, поет песни собственного сочинения под фамилией Комаро (русская фамилия Комарович ее стесняла). Угрызения совести, должно быть, незначительны".

6790

Надежда Михайловна Хмелевская
фотограф Соколов, Смоленск

тут

Dododo написал:

[q]

6789
Коринтели Н. 1908 фотограф Р, Шарль, Санкт-Петербург
тут

[/q]

https://forum.vgd.ru/post/86/84759/p4310004.htm#pp4310004
ЦГИА СПб. Фонд 478 ПЕТРОГРАДСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ИМПЕРАТОРА ПЕТРА ВЕЛИКОГО. ПЕТРОГРАД. 1902–1918. Опись 1. Дело 1022 Николай Луарсабович Коринтели
Архивный шифр: ЦГИА СПб ф.478 оп.1 д.1022 Крайние даты документов: 1903–1909
Брат у него был:
Коринтели Константин Луарсабович
На 1 января 1909г. - 153-й пехотный Бакинский полк, штабс-капитан
на 8 мая 1913 г.-155-й пехотный Кубинский полк-капитан.
на 16 декабря 1916 г.- 19-й Кавказский стрелковый полк-подполковник.

6793

( Предположительно снимок сделан в г. Вятка, Вятской губернии )

Васнецов Аркадий 1858

Васнецов Аполлинарий 1856

Васнецов Александр 1860

Источник: ссылка

6795

(предположительно фото из Самары)

сделано на пароходе Карамзин ( ходил по марщруту НН - Астрахань ) тыц

Надпись: Сутыриным П.И. и П.Н. от

Богатовых Н.М. и Е.М,

Источник: ссылка