Подписанные фотографии с барахолок

Николай Иванович Пирогов, возглавлявший госпитальное дело во время войны, оценив по достоинству личность Елизаветы Петровны, направил её старшей сестрой главного отряда в Симферополь. Отряд состоял из 28 дежурных сестёр в двух госпиталях Симферополя, куда были перевезены тяжелораненые и ампутированные.
Священник С.К. Махаев писал о Е.П. Карцевой в своей книге «Подвижницы милосердия»: «Вся сгорая жаждой подвига, вся отдавшись новому для нее делу помощи страждущим, она быстро изучила его под руководством знаменитого Пирогова, сразу угадавшего, какое огромное любящее сердце бьется в груди этой самоотверженной женщины».
О первых подвигах Карцевой известно главным образом благодаря Пирогову. Из его писем жене, написанных с Крымской войны, можно составить представление о личности Елизаветы Петровны: «Карцева принялась совестливо за дело, и мы с ней так поставили запущенный госпиталь на ногу, что теперь не узнаешь. Отдали вместе с нею смотрителя под следствие, завели контрольные дежурства из сестер, и обо всем каждый день она приходит сообщать отчет»; «Карцева…несмотря на то, что мала ростом, так славно работает в госпиталях, что любо смотреть»; «Карцева просто неутомима, день и ночь в госпитале; и варит для больных, и перевязывает, и сама делает все, и всякий день от меня выходит с новыми распоряжениями».
Н.И. Пирогов писал впоследствии Э.Ф. Раден о Карцевой (27 февраля 1876 г.): «Когда же, наконец, прибыла и третья значительная личность общины (Крестовоздвиженской), Е.П. Карцева, с некоторыми новыми сестрами, и прямо выехала в Симферополь, где приняла дирекцию одной партии сестер, то уж была введена настоящая гармония в воззрениях и действиях общины. Е.П. Карцева, хотя моложе и неопытнее Хитрово и Бакуниной, притом она молчаливого и тихого нрава, показала, однако, что у нее много такта, последовательности и особенной самостоятельности в исполнении взятых на себя обязанностей. Попечение о больных, надсмотр и контроль госпитальной прислуги ведены были этими тремя личностями с такою бдительностью и энергией, что их действия невольно повлияли на всех членов госпитальной администрации, и все отношения к общине существенно изменились…
Симферопольские лазареты и бараки были наполнены ранеными после штурма Малахова, и меж ними царствовали тиф и кровавый понос…
Я заботился, на сколько мог, с пользой распределить сестер с…молодыми врачами по разным лазаретам…В городских лазаретах действовали Е.А. Хитрово и Е.М. Бакунина с Тарасовым, Хлебниковым и другими врачами. На другой половине симферопольских госпиталей действовали сердобольные с военными медиками. Е.П. Карцеву с Боткиным и еще несколько молодых врачей я занял в бараках, лежащих вне города. Это был лучший период существования общины во всей ее истории…».
Приведу отрывки из воспоминаний Екатерины Михайловны Бакуниной (1811-1894), также прославившейся в Крымскую войну: «…приехали в Симферополь. Тотчас же я пошла к Екатерине Александровне Хитрово, и с ней вместе вечером к Николаю Ивановичу Пирогову, где увидала Елизавету Петровну Карцеву. О ней я не буду говорить: она слишком хорошо известна и теперь, как самая отличная сестра, и в Крестовоздвиженской, и в Георгиевской общинах. Она произвела на меня очень приятное впечатление. Елизавета Петровна очень встревожена была всем, что здесь происходило…
Екатерина Александровна (Е.А. Хитрово – настоятельница Крестовоздвиженской общины) скончалась. Боже мой! За что Бог лишил общину такой примерной сестры милосердия…
Я получила короткое письмо от Тарасова; они там все в отчаянии, а ее помощница, Елиз. Петр. Карцева, которая во время ее болезни управляла общиной, лежит в тифе, так что доктор Тарасов по необходимости остался во главе симферопольского отделения. Я ему писала в полной надежде, что Елиз. Петр. поправится; я находила, что она вполне может занять место Екатерины Александровны…
Совсем не помню, что я писала (Н.И. Пирогову), но вижу по его ответу, что именно я ему писала о ней. Он же мне пишет, что на это мне будет отвечать откровенно и без затруднения. Отдав полную справедливость всем качествам сестры Карцевой, он пишет, что, несмотря на все ее достоинства, она не может и не хочет быть пастырем нашего стада…И кончает так: “Итак, с теплой верой в Бога и упованием на Его всемогущество и милосердие, принимайте тяжелый крест правления. Елизавета Петровна поправляется и просит вас тоже принять эту должность…
Наконец 14 мая (1856 г.) я приехала в Симферополь. Слава Богу, я нашла сестер в очень хорошем положении. Были некоторые не совсем здоровы, но не в опасности. Елиз. Петр. Карцева давно совершенно поправилась и заведовала и распоряжалась служением сестер. Сестры были в лагере, где было до 1600 больных в это время».
После окончания Крымской войны Е.П. Карцева продолжала работать старшей сестрой Крестовоздвиженской общины, которую после смерти Е.А. Хитрово возглавила Е.М. Бакунина, а в1860-1867 гг. возглавляла её. Пирогов писал Бакуниной: «Если община будет наконец введена в военные петербургские госпитали, то я бы советовал поручить их непременно Елизавете Петровне, - никому другому…».
По той же причине, что и Е.М. Бакунина, Е.П. Карцева вынуждена была уйти из общины, не примирившись с тем, что великая княгиня Елена Павловна пыталась превратить её в религиозный орден. В 1867 году Елизавета Петровна поступила в московскую Лепешкинскую лечебницу, содержавшуюся на средства семьи Мосоловых, в которой проработала до 1870 года.
В конце 1870 года Карцева по рекомендации С.П. Боткина (1832-1889), с которым вместе трудилась в Крыму, была приглашена в Свято-Георгиевскую общину сестёр милосердия и приехала в Санкт-Петербург.
Свято-Георгиевская община начала свою деятельность 26 ноября 1870 года под покровительством цесаревны Марии Фёдоровны, супруги будущего императора Александра III. Цели и задачи Общины были определены в её уставе очень широко: «Главная цель Общины – подготовление сестер милосердия для ухода за больными и ранеными в военное время – находится в прямой связи с другим высокоблаготворительным делом доставления возможности нуждающимся классам одной из беднейших частей города пользоваться лечением и уходом бесплатно». Помощь нуждающимся понималась разносторонне: «Наше маленькое учреждение – такая среда, куда стекается теперь немалое число больных, для которых доброе слово, указание, сочувствие, маленькая поддержка весьма важны. Ободрить, расспросить, походатайствовать: старушку ли определить в богадельню, ребенка ли поместить в детскую больницу, придумать работу нуждающемуся в ней, снабдить мясною пищей на несколько дней истощенного, грамотку подарить ребенку, который хотел бы учиться, да книг не имеет, навестить на квартире несчастных, чтобы удостовериться в их положении – вот разнообразные милости, которые можно оказать приходящим за врачебным пособием в Общину».
Идея создания Свято-Георгиевской общины принадлежала председательнице 5-го Санкт-Петербургского комитета Российского общества Красного Креста (РОКК) графине Е.Н. Гейден (1833-1894). Она же привлекла к созданию Общины председательницу 2-го Санкт-Петербургского комитета РОКК принцессу Е.М. Ольденбургскую (1845-1925). Медицинскую часть в Общине возглавил С.П. Боткин.
Свято-Георгиевская община стала первой в Петербурге общиной сестёр милосердия, созданной в ведении Российского общества Красного Креста, равно как и первой сестринской общиной, основанной в мирное время для попечения о раненых и больных воинах на совершенно иной концепции, нежели другие общины. Основу Общины первоначально составляли 5 сестёр Крестовоздвиженской общины. Елизавета Петровна Карцева была назначена настоятельницей Свято-Георгиевской общины. На этом посту она прослужила более 25 лет вплоть до своей кончины.
История Общины началась с устройства маленькой больницы на 10 коек с аптекой и амбулаторным приёмом, где осуществлялась практическая подготовка сестёр. Изначально занятия с сёстрами вела сестра-настоятельница Е.П. Карцева. В больнице в основном обслуживались рабочие предприятий Петроградской и Выборгской стороны.
Сначала Община арендовала помещение в Петербургской части, на Гребецкой улице в доме Фомина. В 1871 году переехала в собственный дом (перестроенный дом лейб-хирурга П.А. Нарановича у Сампсониевского моста на Петербургской стороне, ныне Выборгская, 9). Здесь 21 декабря 1874 года в присутствии императорской семьи была освящена церковь в честь св. Георгия. Одноярусный иконостас для храма в 1871 году пожертвовала великая княгиня Мария Фёдоровна в ознаменование рождения великого князя Георгия Александровича.
Долгое время духовным руководителем Георгиевской общины был отец Алексей Колоколов.
В 1873 году при Общине было открыто отделение для призрения сирот и детей, родители которых проходили стационарное лечение в общинной больнице.
В 1879 году постановлением Военного Совета Общине был передан в безвозмездное пользование участок земли со зданием старого склада на берегу Невы, принадлежавший Клиническому военному госпиталю. Община купила и соседний участок. В следующем году начались работы по перестройке здания склада под главный трёхэтажный корпус с двумя двухэтажными боковыми флигелями. Одновременно были возведены два терапевтических корпуса (на 45 коек каждый) – Александровский и Мариинский, каменная часовня и ряд других строений. На первом этаже главного здания размещались лечебница для приходящих и аптека, на втором – жилые помещения сестёр и врачей, на третьем находились церковь и зал для общих собраний. На территории общины разбили сад. 9 декабря 1882 года в присутствии императрицы Марии Фёдоровны митрополит Исидор освятил новое помещение Общины с храмом и часовней для отпевания. К храму впоследствии была приписана домовая церковь графа А.Д. Шереметева, долголетнего благотворителя Общины, а с 1896 года – церковь св. Ольги при лечебно-благотворительном заведении Общины в Дудергофе. Общине принадлежала также освящённая 23 апреля 1892 года часовня у Сампсониевского моста.
После строительства новых зданий Общины прежний дом был перестроен и использовался как доходный в пользу общины дом.
В 1886-1888 гг. был возведён Евгеньевский хирургический барак, а в 1892-ом устроены «институт для гидротерапии, электротерапии, массажа, врачебной гимнастики» и лаборатория на Оренбургской ул., 4. Появились здания Общины и за пределами Санкт-Петербурга. В 1894 году было решено устроить убежище им. графини Е.Н. Гейден для престарелых и расстроивших здоровье сестёр. Для этой цели на средства попечительницы Общины графини М.А. Сольской был приобретён участок земли в Дудергофе с церковью и рядом строений. В 1897 году в память о Е.Н. Гейден Община открыла в Дудергофе детскую приют-колонию на 30-40 детей, в 1901-ом каменный барак для онкологических больных в память Е.П. Карцевой.
Община также владела лесной дачей в селе Городищи Новоладожского уезда.
В 1874 году при Общине была открыта школа фельдшериц, которую могли посещать не только сёстры Общины, но и посторонние лица. Курс был трёхгодичным. Эта школа дала отечеству немало специалистов среднего медицинского персонала. В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга сохранились многочисленные запросы от уездных и губернских земских управ с приглашением выпускниц школы для службы в земских лечебных учреждениях в самых разных уголках России. В 1882 году школа была закрыта, Община предпочла не отвлекаться от выполнения своих главных задач.
Георгиевская община покровительствовала первому в России приюту-школе для умственно отсталых детей, открытому в Санкт-Петербурге в 1894 году стараниями Екатерины Константиновны Грачёвой (1866-1934), посвятившей около 40 лет обучению глубоко умственно отсталых детей.
Кроме больницы самой Общины, её сёстры несли службу и во многих других медицинских учреждениях. Персонал Общины осуществлял также преподавательскую и научную деятельность. Сёстры делились опытом своей работы, распространяли сестринское движение в отдалённых регионах России. Так, в 1896 году Свято-Георгиевская община основала первую общину в Средней Азии – Туркестанскую. Эту миссию с большим успехом выполнила баронесса Вера Егоровна Врангель (1832-1915), ставшая после смерти Е.П. Карцевой сестрой-настоятельницей Свято-Георгиевской общины.
Будучи настоятельницей Свято-Георгиевской общины, Елизавета Петровна Карцева ещё дважды трудилась на полях сражений. В 1875 году во время войны Черногории с Турцией она возглавила отряд сестёр милосердия, отправленный на помощь черногорцам. Когда сестры Общины покидали Черногорию, князь Черногорский обратился к Елизавете Петровне с такими словами: «В ту минуту, когда Вы возвращаетесь на родину, радуюсь, что могу быть относительно Вас и Ваших любезных и преданных сотрудниц, истолкователем благодарности всей страны, особенно же раненых и больных, которые благословляют благодетельные руки, успокоившие их страдания». На проводах в госпитале один из раненых сказал сестре Карцевой: «Мать, ты завтра уезжаешь: когда доедешь до Катарро, сними свой портрет и пришли его нам: мы повесим его в госпитале, чтобы все видели, какой была черногорская мать».
С началом русско-турецкой войны (1877 г.) Свято-Георгиевская община оправила в действующую армию два отряда сестёр милосердия. Уже пожилая Карцева трудилась во главе отряда из 27 сестёр на этапах в Румынии, Болгарии, в госпиталях Горного Студня, Тырново, Габрово, Сан-Стефано. Её отряд был один из немногих допущенных на передовые позиции близ осаждённой Плевны. Следуя за русскими войсками, отряд Карцевой преодолел Шипкинский перевал и, пройдя через всю Болгарию, трудился в Андрианополе и Филипполе, в непосредственной близости от Турции.
Брат Елизаветы Петровны Павел Петрович Карцев, командовавший 3-й пехотной дивизией и посетивший сестру в одном из лазаретов, вспоминал: «Внутренность шатра представляла ужасающее зрелище. Вскрикивание, стоны, хрипение, бред – все это смешивалось в какой-то раздражающий душу гул…В конце шатра несколько докторов без сюртуков, с засученными рукавами, суетились возле столов, на которых лежали голые люди, а вокруг пахло кровью и хлороформом. У одного ампутированного стояла сестра моя; я не виделся с нею 2 года, со времени отъезда ее в Черногорию. Увидя меня, она быстро подошла и, целуя, проговорила: “Здравствуй и, ради Бога, уходи скорее. Теперь видишь, некогда слова сказать, приезжай после, когда управимся”…Мне страшно было оглянуться…Из шатров ежеминутно выносили умерших и клали тут же, так что образовались уже ряды трупов, покрытых простынями и шинелями».
Н.И. Пирогов, считавший Карцеву образцовой сестрой, писал: «И Е.П. Карцева на театре войны в Болгарии, и Е.М. Бакунина, действовавшая в эту войну в Азиатской Турции, могут служить для нас идеалом старших сестер…
Кто из очевидцев не убедился, какое значение имеет…деятельность Карцевой, обратившей обязанности сестры в духовное призвание жизни? Кто не видел ее самоотвержения на театре войны и кому понятна будет ее неусыпная 25-летняя деятельность в деле частной помощи, если основанием ее не будет принято высшее духовное начало?».
Имя Елизаветы Петровны Карцевой стало одним из священных для русского воина.
Скончалась она на своём посту настоятельницы Свято-Георгиевской общины 24 октября 1898 г. на 76-ом году жизни.
Через 10 лет после кончины Е.П. Карцевой в отчёте Свято-Георгиевской общины за 1908 год был опубликован некролог, написанный главным врачом Общины Н.Я. Чистовичем сразу после её смерти, но так и не напечатанный. Он писал: «Одаренная выдающимся умом и непреклонной волей, Елизавета Петровна воспитывала сестер милосердия всего более своим личным примером. Она требовала от них полного забвения своих личных интересов, полного самоотвержения во имя любви к страждущему; она буквально применяла к жизни слова Христа: «Кто не оставит отца своего и матерь свою ради Меня, не может за Мной идти». Считая главной чертой сестры милосердия полное бескорыстие, в самом широком смысле этого слова, Елизавета Петровна принципиально не допускала каких-либо наград и отличий сестрам: “Только сознание честно исполненного долга должно быть наградой сестры” – было ее заветом своим ученицам…Из множества желавших поступить в Общину она избрала этих немногих женщин, которые могли увлечься ее примером и вместе с нею положить жизнь свою за други, но зато немногие создали блестящую историю Георгиевской общины».
Если вам доведётся оказаться в Новодевичьем монастыре Петербурга, то, посетив, как принято, могилы известных поэтов и художников, вспомните и о могиле одной из «лучших русских женщин» - Елизаветы Петровны Карцевой.

Список литературы:

1. Н.И. Пирогов. Севастопольские письма и воспоминания. М., 1950
2. Е.М. Бакунина. Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины (1854-1860 гг.). Село Казицыно, 1888-1889 гг.
3. Н.В. Слепкова. Свято-Георгиевская община - из книги «Сестры милосердия». СПб., 2005
4. М.И. Кунките. Петербург – «разсадник» сестринского дела в России.
5. С.К. Махаев. Подвижницы милосердия. М., 1914