РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

«Харбин – путаный город». Малоизвестный очерк поэта Сергея Алымова

Автор публикации очерка в альманахе «Русский Харбин» (том 7-ой) Левченко поясняет:

«В 1926–1927 гг. (точная дата не определена) Алымов под псевдонимом «С. Азов» пишет очерк «Харбин», в котором отражена историческая ситуация в Маньчжурии в 1920-е гг. Большая часть очерка освещает настоящее положение белогвардейцев, перешедших на службу к Чжан Цзолину – в то время фактическому диктатору на маньчжурской территории. Можно сказать, что автор противопоставляет продавшихся китайским властям белоэмигрантов советским гражданам, живущим «не по-харбински», т.е. не занимающимся контрабандой, мошенничеством, наркоторговлей и проституцией. Очерк имеет явный просоветский характер, что проявляется в острых замечаниях Алымова в отношении не принявших советскую власть. По мнению автора, главное занятие белогвардейцев – «пакостничество и травля советских граждан», а их образ жизни – следствие нравственного падения. Помимо этого, Алымов обращается к жизни разных районов Харбина, из которых особое внимание уделяется Фудзядяну».

Очерк «Харбин» был опубликован в сборнике «Русский Харбин» по рукописи.

ХАРБИН

Харбин – путаный город. Находится он теперь под «высокой рукой» Чжан Цзолина, а фактически каждая держава, имеющая в Харбине свое консульство, управляется по своим законам. Законы эти часто переходят в беззаконие, и знаменитое Гиринское бюро – комиссариат иностранных дел Чжан Цзолина – только и делает, что пишет и получает ноты. Кроме того, что Харбин путаный город, он еще и город контрабанды. Контрабандой в Харбине занимаются все флаги, пользующиеся правами экстерриториальности. Американские «доктора» продают маузеры. Французский консул держит в своих подвалах пулеметы, которые его агенты сбывают хунхузам. Английский консул попадается в подделке железнодорожных накладных с целью получения не принадлежащего английской фирме хлопка. Банки учитывают заведомо пустые векселя, выдают ссуды под несуществующие грузы, искусственно взвинчивают и понижают курс той или иной валюты.

Мошенничеством и надувательством живет весь Харбин. Исключение составляет Китайско-Восточная железная дорога. Но она сама часто становится жертвой более или менее искусно задуманной авантюры. Фальшивые доллары и йены, фальшивые облигации Китайско-Восточной железной дороги, подделанные чеки; родина всего этого – Харбин. В Харбине живут самые опытные продавцы опиума, самые неуловимые импортеры морфия и кокаина, самые отчаянные торговцы живым товаром. Хроника харбинских газет – за исключением одной советской – хроника скандалов.

Харбин не имеет нормальной политической жизни, хотя в нем и живет 80000 советских граждан из 100000 русского населения. 20000 белогвардейцев, принявших китайское подданство или имеющих паспорта Лиги Наций, бесчинствуют с разрешения чжанцзолиновских наместников. Все должности переводчиков и помощников разных отделов полиции заняты белогвардейцами. Многие белогвардейцы служат простыми полицейскими. Вся эта свора занята, главным образом, пакостничеством и травлей советских граждан. Бывшие белые офицеры ездят извозчиками и шоферами, нищенствуют и пополняют ударные чжанцзолиновские части все новым пушечным мясом. Офицерские и генеральские жены служат кельнершами в ночных кабаках и притонах, которыми переполнен Харбин. Интенданты и колчаковские министры держат харчевни под громкими патриотическими названиями: «Несокрушимая Русь» или «Адмиральский час». В «Адмиральском часе» в двенадцать дня неизменный слет общипанных эмигрантских соколов. «Превосходительство» без подметок вспоминает, закусывая стопку скверной китайской водки бесплатным огурцом, о «славных» днях атамановщины и меркуловского «народного собрания» во Владивостоке. «Господин полковник» вздыхает о пятидневных кутежах «за веру, царя и отечество», оплаченных из полковой кассы.

Белогвардейцы служат ежедневные панихиды и молебны в Николаевском соборе, являющимся главной биржей всех харбинских монархистов. После службы начинаются погромные речи, нередко переходящие в действие. В такие часы проходить мимо собора становится опасным...

Харбинские улицы разношерстны, как и жители Харбина. Наиболее выдержан по стилю так называемый Новый город, где помещаются Управление и Правление Китайско-Восточной железной дороги, вокзал, советское и иностранные консульства. Новый город заселен служащими и рабочими КВЖД, живущими в удобных особнячках, утопающих в зелени. В конце Нового города расположен Зеленый базар – район бедноты, дощатых хибарок и глиняных фанз.

Другая крупная часть Нового города – Пристань. На Пристани обитают коммерсанты и темные харбинские дельцы. Здесь главное средоточие кабаков, публичных домов и карточных притонов. Каждая улица Пристани имеет свой кабак, свой карточный притон и несколько опиекурилен. Полиция для виду устраивает облавы, стараясь никого не захватить в тех местах, которые она контролирует.

Белогвардейский район – Модягоу, или, как его иначе называют, «Царское село». Здесь доживают свои слепые дни разные беженцы, среди которых немало «сиятельных». Здесь все в прошлом. В Модягоу не говорят о вещах, не имеющих, по крайней мере, десятилетней давности. Исключение делается для «достоверных слухов» и снов.

К Пристани примыкает район механических мастерских, населенный рабочими. Это единственное светлое место Харбина. Здесь, несмотря на преследование чжанцзолиновской полиции, люди живут не по-харбински. В обширном клубе-библиотеке устраиваются собрания, лекции и доклады. Сюда попадают московские газеты и журналы. Здесь мелькают пионерские галстуки...

По другую сторону Пристани, отделенный железнодорожными путями, лежит густо населенный Фудзядян. По Фудзядяну стелется густой китайский запах: смесь бобового чада и чеснока. Это – настоящий Китай по жилью, костюмам и обычаям. Европейцы здесь – редкие гости... Но фудзядянским жителям и без них тесно. Вечером по улицам Фудзядяна можно ехать только на рикше и только шагом. Люди движутся сплошной стеной, через которую не пробиться. В Фудзядяне живет около полумиллиона китайцев. Мукомольные и маслобойные заводы разбросаны по всему Фудзядяну.

Но больше всего в Фудзядяне мелких лавочек и харчевен; кажется, что в этом городе нет никого, кроме купцов. В улицах Фудзядяна, упирающихся в берег реки или выходящих в поля, тишина и такая древность, что делается жутко. Здесь ослик является движущей силой для примитивной мельницы. Здесь дети настолько грязны, что кажутся вылепленными из глины. Каких-нибудь полчаса отделяет эти улицы от харбинских улиц. Там электричество, автомобили, кино... А здесь тихая река, по которой плывут крылатые драконы больших лодок, и поля, убегающие испуганным шлейфом гаоляна... Какие-то допотопные тележки на двух колесах. Два полюса... Два разных, не похожих друг на друга мира...

Возрождение

Сообщения из Харбина и о Харбине

---

Чешский легионер на харбинском вокзале. 1919
Французское консульство. 1900-е
На харбинской улице

Возрождение

Сообщения из Харбина и о Харбине






Тараданов Геннадий Викторович -- член верховного совета РФС

БРЭМ
Тараданов Геннадий Викторович
Даты документов 1933-1949
Количество листов 52


Белобродский Владимир Александрович, родился 24 октября 1890 г. в г. Одессе; вероисповедание – православный,
подданство – маньчжурское, национальность – русский. Образование – окончил херсонское реальное училище; Петербургский технологический институт Императора Николая I в 1915 г.
Место службы - Харбинский политехнический институт, профессор кафедры теплотехники и машиностроения.
Прибыл в Маньчжурию в сентябре 1922 г. из Никольск-Уссурийска.
Политические убеждения – монархист. Состоял в ВФП.
Был призван на военную службу в 1918 г. в 1-ю Сибирскую армию добровольцем.
Принимал участие в гражданской войне в должности начальника военного контроля штаба 1-й армии и начальника разведывательного отделения штаба Омской стрелковой дивизии 2-го корпуса Белой армии в 1918-1920 гг.
Семейное положение – женат. Жена – Петрова Анна Сергеевна (г.р. не уст.), дочь – Наталия (г.р. не уст.).
Первая жена – Нина Владимировна (г.р. не уст.).

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 3697.

http://www.archive.kgo66.ru/ne...3-06-47-13
Мой папа -- белогвардейский офицер ( о судьбе дочери Белобродского)

Harubin написал:

[q]

У меня складывается впечатление, что режим, который Япония установила, был каким угодно, но явно не «оккупационным» в расхожем смысле слова. Во всяком случае, для русских он таковым точно не был. Можно сопоставить содержание и сам тон статей, подобных этой заметке, с тем, что в 1937 году позволено было писать или говорить в СССР.

[/q]

Да, в 1937-ом в Харбине выходили даже различные русские газеты. Но очень скоро японцы почти все их прикрыли. Читая те газеты, что остались, удивляешься, насколько стиль подъяпонской печати походил на стиль тогдашней советской - до смешного.
А в последние годы Маньчжу-го возник сюжет с "добровольным" переселением городских русских в сельскую местность. Читаешь чьи-то радостные излияния о том, как уехал наконец-то человек из пыльного Харбина и обрел счастье на природе, в бревенчатом бараке - ни дать, ни взять, будущие советские рассказы об освоении целины.

Возрождение
Сообщения из Харбина и о Харбине

Нечаевский отряд






Крутья Леонтий Емельянович
Даты документов 1935-1948
Количество листов 14

Крутья Агафья Леонтьевна
Даты документов 1935-1938
Количество листов 13

Крутья Лидия Леонтьевна
Даты документов 1935-1949
Количество листов 40

Крутья — волонтер 1-й роты РО. 16.11.1936 г. переведен в резерв муниципальной полиции.(Шанхайский полк)
--------------------------
Генерал Кислицын-- - представитель великого князя Кирилла Владимировича

---

Харбинский вокзал. Китайские солдаты. 1918