РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

Карта приобретений России на Дальнем Востоке в убыль маньчжурской империи Да-Цин с спорными територями вдоль границы.Интересно что по условиям Айгунского договора 1858 года на левом береге Амура на юг от Благовещенска и напротив Айгуна находилась что то в роде автономного маньчжурского раена из т.н. 64 деревень. Царским властьям было неудобно такое в чужое вкрапление в амурскую губернь, но маньчжурские власти не соглашалис на денежную компенсацию в замен за отдачу этих земель России. Такое состояние вещей продолжалось 42 года до возстания игуетаянов 1900 года в подавлении которого участвовала тоже Россия. Пользуясь случаем неразберихы в Китае, приамурский генерал-губернатор Гродеков, решил проблему обвиняя местных маньчжуров, ороченов и китайцев в сотрудничестве с повстанцами. Козаки жгли и убивали население 64 деревень, многих гнали в Амур где нксколько тысяч потонуло, прожившые збежали в Маньчжурию. Так кончилось корокое существование "автономного раена". Но китайцы Чан-Кай-Ше вплоть до 1949 принимали ету територию своей. Спорные раены возле ж.д станции Маньчуря (Мациеевская-Отпор с 1928 г.) и при устью Уссури в Амур были только частично решены до сих пор.

Карта Империи Великого Цин (не Китая, так как этнический Китай был только меньшей частью маньчжурского владычества), граниы с 1820 года перед потерями в пользу России. Три северо-восточные провинции были колыбелью Маньчжуров и только после потери Приамурских и Уссурийских земель, мандхурские власти решились на отмену в 1874 году запрета на поселение китайцев в этих провинциях. Владивосток перед 1860 голом был небольшем портиком Хай-Сьен-Веи.

Первая (1932) почтовая открытка Маньчуго с Пу-и как началником государства.

Успехи первой пятилетки-Для нашей многонациональной маньчжурской родины мы уже довели длину железных дорог к 10.000 км. дорог к 20.000 км и речный флот к 5.000 единиц. В правом верхнем углу гордость страны поезд экспресс "Азия" на линии Харбин-Дайрен. Видно японцы черпали вдохновение с совецкой пропагитки. Открытка 1940 года.

Трагедия белого офицера

Полковник Аргунов Афиноген Гаврилович



Амурская правда. 13 февраля 2013
Сергей Грибин

Фрагмент
http://www.ampravda.ru/2013/02/13/037676.html

В Харбине на последнем русском кладбище Хуаншань (Желтая гора) есть могила полковника Русской армии.
Скромный серого камня памятник без фото и креста.
Надпись гласит: «Полковник Аргунов Афиноген Гаврилович, умер 04.10.1932. Мир праху твоему, дорогой друг».


Могилка эта на плане захоронений, составленном активистами Русского клуба в Харбине, обозначена номером 5.2.5.
Аргунов был убит в 12-м часу ночи неосторожным выстрелом своего старого соратника — бывшего адъютанта,
а в харбинской эмиграции — сотрудника местного уголовного розыска Мартынова.
Было это трагической случайностью или тщательно спланированным убийством, сегодня, через 80 лет, сказать сложно.
Кто-то в те годы считал, что полковник был застрелен по санкции японских оккупационных властей,
кто-то грешил на происки НКВД.
Вся жизнь этого офицера и патриота была отдана идеям монархизма, Белого движения, а позже — возрождения России.
В декабре 1921 года полковник Аргунов был командиром 2-го повстанческого отряда и командующим группой войск Белоповстанческой армии генерала Молчанова. Именно он командовал обороной станции Волочаевка и печально известной сопки Июнь-Корань.
Современные историки считают бой за Волочаевку 5—12 февраля 1922 года последним из самых кровопролитных сражений всей Гражданской войны. Данные о потерях противоборствующих сторон: 570 убитых и 1250 раненых и обмороженных со стороны красных, более 1000 человек убитыми со стороны белоповстанцев. Все тела погибших были захоронены в одной братской могиле на самой вершине сопки без какого-либо разделения на белых и красных. Полковник Аргунов вполне мог оказаться в их числе — пулям он не кланялся. Но его судьба сложилась по-другому. Летом 1922 года он участвует в Приамурском Земском Соборе во Владивостоке. А уже в декабре отправляется в китайский Харбин.

Учитель географии в Харбине

Потеря Родины, за которую они воевали долгих восемь лет, за которую погибли многие их соратники, воспринималась всеми ушедшими из России белыми офицерами очень болезненно.
Кто-то, оказавшись в чужой стране без денег и работы, заканчивал свои дни выстрелом в висок.
Многие офицеры, еще во время боев Гражданской войны, давали себе обет: «Если я не погибну, а мы проиграем эту жуткую братоубийственную войну, то я уйду в монастырь и посвящу себя служению Господу».
В созданном в Харбине в 1924 году Казанско-Богородицком мужском монастыре было немало монахов с такой судьбой.
Кто-то, понимая, что не умеет в жизни делать ничего, кроме как воевать, шел в наемники к китайским лидерам —
Первая отдельная бригада генерал-лейтенанта Нечаева, сформированная исключительно из русских солдат
и офицеров, сражалась бесстрашно.

Но полковник Аргунов никогда не сдавался. Он не стал сапожником или извозчиком, мелким торговцем или кровавым
наемником, не спился в ночлежках Фудзицзяна и не застрелился. Он стал преподавать русским детям мировую географию и историю России. Семьей не обзавелся. В 1924 году стал председателем ревизионной комиссии Беженского комитета —
должность очень ответственная, требующая кристальной честности. Комитет помогал русским людям, оказавшимся
в Маньчжурии без работы, без денег и без крыши над головой.
Сотрудничал с местной газетой «Время». Был председателем в дальневосточном отделе «Братства Русской Правды»
— одной из подрывных организаций со штаб-квартирой в Париже, ставящей своей главной задачей
свержение коммунистического строя в России.



Русский клуб ищет потомков полковника Аргунова

http://www.ampravda.ru/2012/09/13/036197.html