РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

Из воспоминаний харбинки

http://www.jp-club.ru/?p=1344#more-1344

Приходится все время возвращаться к мысли о японском присутствии, оно постоянно проходило солдатскими сапогами, то бишь ногами в обмотках, по нашей эмигрантской жизни в Харбине, и где бы мы ни находились и что бы ни делали, учились ли, или работали, веселились ли, или просто жили, японцы незримо стояли рядом, вернее их присутствие чувствовалось везде и во всем. Дети может быть и не знали многих аспектов всего этого, так как все больше считали, что над нами есть постоянный глаз Бюро Российских Эмигрантов, но оно-то как раз и было под пятой Японской Военной Миссии, оттуда все шло, и они были как-бы в стороне, в тени и в то же время все знали и понимали, как глубоко все мы находились под колпаком у японцев.

Японцы незримо присутствовали везде: в быту, в школе, в жертвенных работах, на школьных утрениках и елках, балах, в магазинах, пытались влезть в православные Храмы и внедрить свою богиню Аматэрасу, тем более влезали в эмигрантскую газету, где ежедневно помещали какую-то свою медицинскую рекламу о фирме «Кабусики Кайся от триппера и бели (отпадающая оболочка)», эту рекламу я читала в каждом номере газеты и никак не могла уловить смысла, что это за такая болезнь?

Каждое лето, как только начинались овощи, рыночные прилавки усердно поливались карболкой от холеры, да так, что купленые овощи становились не съедобными. Рынок был парализован. Делали насильно и прививки от холеры. Я помню, как нас с мамой загнали в амбулаторию и вкатили прививку, якобы от холеры. Уколы были очень болезненные, особенно после. Поэтому, придя домой, мама заставила меня и сама тоже выпила рюмку водки, чтобы сделать противоядие. Не знаю, какое действие она возымела, эта рюмка, только помню, радовались, что не попались на их удочку.

Я уже говорила, японцы любили фотографироваться с русскими детьми. Однажды я шла к маме в кооператив, в скверике возле памятника борцам против Комминтерна, двое молодых японцев, очевидно студенты, очень вежливо на ломаном русском попросили меня сняться с ними на фоне Николаевского Собора, за что потом мама не похвалила меня. Эта фотография сохранилась благодаря любимому Собору.

Я рассказала только малую часть жизни при японцах, а причины две – детский возраст, с его высоты и виделось малое, и, слава Богу, вторая причина такова, что во время отправили Японцев с китайской земли к себе на острова и не дали разгуляться, а то неизвестно, чем бы все эта их оккупация и когда закончилась, хотя четырнадцать лет для истории совсем малый срок, но кто знает, что бы сотворили они и сколько бы создали подобных Пин Фанов и сколько бы отправили человечества на Тот Свет в бактереологическоей войне, не случись бы развязки войны на Восточном фронте.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------



Здесь на Китайской улице, назходилась одна из первых харбинских гимназий -- М. Генерезовой

Статья
П.Э. Ратманов
Социально-экономическое положение русских врачей в Харбине в 1920-х гг

ВЕСТНИК общественного здоровья и здравоохранения Дальнего Востока. 2011, №1

Общая численность русских врачей в Харбине в 1922-1927 гг. колебалось в пределах 150-200 чел.
Еще около 50 русских врачей проживало на станциях линии КВЖД. Итого, в середине 1920-х гг.
в Маньчжурии проживало до 250 русских врачей ].
Положение большинства русских врачей в Харбине в период Гражданской войны было относительно благополучным.
Благодаря обширной русскоязычной клиентуре большинство из них быстро создавало и расширяло собственную
врачебную практику.
Материальное положение врачей было лучше, чем у большей части русских эмигрантов в Харбине в те годы.
До появления волны беженцев в 1920 г. жизнь в Харбине была дешевле, чем в России.
Среди беженцев были богатые люди, приехавшие со своими накоплениями. Цены в Харбине сразу выросли.
Благодаря этим богатым беженцам некоторые харбинские врачи сделали себе состояние.
В это время частнопрактикующие врачи могли себе позволить отказывать платным пациентам.
Об одном таком случае осенью 1920 г. сообщала харбинская профсоюзная газета "Вперед".
Русский житель Харбина обратился к женщине-врачу Гейман, прося ее приехать к больной жене около 11 часов вечера. Температура у больной была почти 40?С. Но слуга женщины-врача заявил, что ее нет дома и посоветовал обратиться
к дежурному врачу. Между тем, посетитель отчетливо слышал слова врача за дверью: "его не хочу" .
О подобных инцидентах, когда харбинские врачи отказывались выезжать в вечернее время на дом к пациентам, в конце 1920 - начале 1921 гг. неоднократно писала коммунистическая харбинская пресса .

Несмотря на присутствие русского уклада жизни в полосе отчуждения, сглаживавшего остроту
социокультурного конфликта между беженцами и населением Маньчжурии, русские эмигранты испытали на себе в
се тяжести борьбы за существование.
Как указывают исследователи, наиболее пластичным социальным слоем явилась интеллигенция, в т.ч. врачи,
которые быстрее, чем другие представители эмигрантской диаспоры, адаптировались в новой среде .

Хотя положение врачей в Харбине в начале 1920-х гг. было лучше, чем остальных категорий беженцев из России,
тем не менее, внутри врачебного сословия были свои бедные и богатые.
В наилучшем положении оказались врачи Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), имевшие высокую зарплату и
бесплатное жилье. Также неплохо устроились русские частнопрактикующие врачи, прибывшие в Харбин до 1920 г
. и обладавшие некоторым стартовым капиталом. Как специалисты в Харбине, в первую очередь, ценились высококлассные хирурги, которых и в Сибири и на Дальнем Востоке были единицы, и которые в рекламе не нуждались.
Они сразу же получали постоянные места в крупных больницах.

В связи с резким увеличением численности русского населения Харбина в городе стали создаваться
частные и благотворительные лечебницы и больницы.
В 1920 г. в Харбине было образовано несколько крупных коммерческих лечебных учреждений: лечебница врачей-специалистов доктора Б.И. Кауфмана на Пристани, новачей-специалистов, родильный дом доктора А.В. Маршада,
лечебница Р.И. Перевозской.
Это были лучшие больницы Харбина, там работали самые известные врачи, из-за высоких цен лечение в них было недоступно для обычных харбинцев, реклама этих лечебниц публиковалась почти во всех русских газетах города.

Китайское население Харбина, долго с недоверием относившееся к европейской медицине, в 1920-х гг. постепенно изменило свой взгляд на нее. С каждым годом росла посещаемость китайцами городской амбулатории и поселковой больницы. Поэтому российские врачи открывали в Фудзядяне (китайском пригороде Харбина) свои лечебные учреждения.
В середине 1920-х гг. в Харбине появились специализированные диагностические кабинеты и лаборатории, что говорит о высоком развитии рынка медицинских услуг. В городе российскими врачами были созданы частные независимые химико-бактериологические лаборатории и рентген кабинеты.
Основная часть русских врачей-беженцев в Харбине в начале 1920-х гг. не имела постоянного источника дохода и отчаянно пыталась или завести постоянную богатую клиентуру, или найти место работы со стабильным окладом. Уже в 1922 г. харбинские врачи стали жаловаться на отсутствие платежеспособной клиентуры. Бывало, проходили недели, когда к ним не обращалось ни одного пациента. Тем не менее, врачи регулярно платили за объявление в медицинских указателях харбинских газет (около 15 руб. ежемесячно в каждой газете).

Большинство российских врачей-беженцев в Харбине до революции и Гражданской войны находились либо
на гражданской или военной службе, были наемными врачами в лечебных учреждениях многочисленных российских ведомств. Имея стабильный оклад в дореволюционной России, они не задумывались, как заработать денег на каждый день.
С частной практикой почти никто из них не был знаком. Не случайно, что почти все частные лечебные учреждения в Харбине
в начале 1920-х гг. создавались врачами, ранее имевшими свой медицинский бизнес в России.
В этой связи, важное место в медицинском мире Харбина стали занимать землячества и университетские знакомства.
Также в более выигрышной ситуации оказались российские врачи, знавшие иностранные языки, но таких были единицы.
Характерно, что в эти годы никто из русских, выброшенных волной Гражданской войны в Маньчжурию, эмигрантом себя не считал. Термин "беженец" предполагал скорое возвращение на освобожденную от большевиков Родину. С этим связано ощущение временности проживания в Китае, нежелание приспособиться к местным условиям, или даже выучить язык этой страны.

Отсутствие постоянного дохода вынуждало врачей ввязываться в сомнительные дела, например, выдачу подложных справок.
Из-за этого между частным врачами и врачами КВЖД время от времени возникали конфликты.
Например, осенью 1921 г. консилиум из 4-х частных врачей определил потерю трудоспособности служащему КВЖД в 70%.
На повторном осмотре разразился скандал, когда врач КВЖД В.Л. Гродницкий обвинил частных врачей, что "они за 3 рубля готовы из любого служащего не только больного, а и кормилицу сделать". В харбинской прессе этот инцидент получил название "дело о трёшке"

Далее читать здесь

http://www.fesmu.ru/voz/20111/2011122.aspx

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Вестник Маньчжурии. 1935

Дорогая Гул,

огромное Вам спасибо за Вашу потрясающую работу на этом форуме по восстановлению памяти Харбина. Я уже неоднократно посещала именно Ваш дневник, удивляясь тому огромному материалу, который Вы здесь разместили и - особенно - Вашему трепетному отношению ко всему, что связано с этим городом.

Харбин - дорогое слово и в нашей семье. Не всегда это подчеркивалось, а было время, что и скрывалось, но всегда чувствовалась какая-то незримая связь с тем временем - даже у нас, у поколения, которое никогда в Харбине не бывало.

Сейчас я разбираю архивы своих предков и у меня начался "харбинский период". Осознанный. Ведь в детстве много было на слуху, но серьезно не воспринималось. Теперь бы хотелось разобраться во всем по-настоящему, и Ваш дневник мне в этом очень помогает. Огромное Вам спасибо!

Ирина,
четвертое поколение харбинцев

Порт-Артур

Английское название Port Arthur китайский Люйшунькоу получил в связи с тем, что в
августе 1860 в этой гавани чинился корабль английского лейтенанта Уильяма К. Артура.
Это английское название позже было принято в России и в других европейских странах
Статистические данные на начало XX века: 42 065 жителей (на 1903 год), из них 13 585 военнослужащих,
4 297 женщин, 3 455 детей; русских подданных 17 709, китайских 23 394, японцев 678,
различных европейцев 246. Жилых домов 3 263.
Кирпичные и известковые заводы, спиртоочистительная и табачная фабрики,
отделение Русско-Китайского банка, типография, газета «Новый край»,
конечная станция южной ветви Маньчжурской железной дороги.
Городские доходы в 1900 составили 154 995 руб
20 декабря 1904 (2 января 1905) после гибели генерала Р. И. Кондратенко,Порт-Артур был сдан японцам
на 329-й день после начала войны генералом Стесселем
-------------------------------------------------------------------------------------------------
Харбин. Памятник на братской могиле русских воинов, павших в Русско-японскую войну

Нива. 1906. № 31

Дмитрий Леонидович Хорват

См. также посты
https://forum.vgd.ru/post/614/31743/p714828.htm#pp714828
https://forum.vgd.ru/post/614/31743/p725459.htm#pp725459

Памяти генерала Д. Л. Хорвата

Опубликовано Часовой. Орган связи русского воинства и национального движения за рубежом. № 193.
Брюссель, 5 июля 1937. С. 20

16 мая 1937 года в Пекине скончался генерал Димитрий Леонидович Хорват.
Не было на Дальнем Востоке имени, более популярного, чем имя генерала Хорвата; с ним связаны лучшие времена
пребывания России на берегах Тихого Океана, и оно особенно дорого тем, кому удалось, спасаясь от ужасов террора и анархии, охвативших в 1917 году нашу родину, пробраться в полосу отчуждения Китайско-Восточной жел. дороги и там снова почувствовать себя не загнанным зверем, а человеком, имеющим право на жизнь, на свободное исповедание своей веры и на защиту закона.

Генерал Хорват родился 25 июля (7 августа) 1858 года.
По окончании Николаевского Инженерного Училища он был выпущен в Гвардейский Саперный Батальон, но оставался в нем
на службе недолго: его влекла кипучая, практическая, созидательная работа, и он перевелся на службу в Среднюю Азию
на постройку железной дороги, где и провел свои молодые годы. Начав со скромной должности десятника, он благодаря своим природным дарованиям и исключительным служебным качествам быстро двигался по службе и в конце девяностых годов [XIX века] был уже управляющим дорогой. Отсюда он был переведен на постройку Уссурийской жел. дороги, а в 1902 году получил предложение занять пост управляющего строившейся тогда К.-В. жел. дороги и это предложение принял ввиду широты задач общества этой дороги и открывавшихся для него с занятием предложенной должности горизонтов огромной созидательной творческой работы государственного масштаба. С этого момента и началось его непрерывное, в течение десятилетий, служение интересам и нуждам русского Дальнего Востока.

Являясь по своей должности высшим администрато[ро]м полосы отчуждения К.-В. жел. дор., имеющей 1500 верст в длину и местами несколько сот верст в ширину, он показал собою пример благородного, гуманного администратора и тончайшего европейского культуртрегера.

Когда в октябре месяце 1917 года власть в России захватил III-й Интернационал в лице большевиков, в полосе отчуждения царил полный порядок, жизнь каждому была обеспечена и все жили в сытости и в спокойствии. Все верили, что, пока там будет Хорват, все будет хорошо, все будут защищены от всяких бед и напастей. Недаром полоса отчуждения получила тогда наименование «счастливой, благословенной Хорватии», но оказалась она, благодаря распаду в России центральной верховной государственной власти, как бы совершенно самостоятельной, предоставленной своим собственным силам.
Взор всех были обращены тогда на генерала Хорвата, как на единственного человека, который, благодаря своему исключительному авторитету, общей к нему симпатии и выдающимся личным качествам, мог принять на себя тяжкое бремя несения полномочий верховной власти.

Долго генерал Хорват не соглашался на общие уговоры, но в конце концов решился взять на себя это тяжелое бремя и
10 июля 1918 года объявил себя Временным Правителем впредь до тех пор, пока не будет восстановлена русская национальная верховная государственная власть. В этом высоком звании и на этом ответственном посту он оставался до 14 ноября 1918 года, когда в Сибири образовалось из бывших членов Сибирской Областной Думы Всесибирское Правительство, коему он передал
свои верховные полномочия, сложив с себя звание Временного Правителя и оставшись на Дальнем Востоке Верховным Уполномоченным. На этом посту он продолжал оставаться и тогда, когда Сибирское Правительство передало, в свою очередь,
свои полномочия образовавшемуся в городе Уфе из членов Учредительного Собрания Всероссийскому Правительству,
а равно и тогда, когда означенное Правительство пало, и вся полнота государственной власти перешла к Верховному Правителю — Адмиралу Колчаку.

31 августа 1919 года генерал Хорват возвратился из Владивостока, где была его резиденция как Верховного Уполномоченного Российского Правительства на Дальнем Востоке, в Харбин, где и оставался во главе управления огромной территорией полосы отчуждения железной дороги до тех пор, пока не появилась знаменитая «нота Карахана», в которой большевистская власть отказывалась безвозмездно от каких бы то ни было русских прав на Кит.-Вост. жел. дорогу.

Впоследствии, как известно, большевистская власть изменила свое решение и вошла сперва на паритетных началах
с китайцами в управление дорогой, а затем продала ее вновь образовавшемуся в Маньчжурии при содействии Японии
государству — Маньчжу-Ди-Го.

После «ноты Карахана» Генерал Хорват совершенно отошел от дел дороги и уехал в 1920 году в Пекин, где и оставался до своей смерти, являясь оффициально признанным главой русской эмиграции на Дальнем Востоке. Неустанно работая по ограждению прав эмиграции и по устройству ее благополучия, генерал Хорват, благодаря своему авторитету и всему своему прошлому, во многом смог помочь своим соотечественникам, и смерть его является для них тяжкой, незаменимой утратой.
Сколько было сделано генералом Хорватом для блага Родины, для возвеличения имени России, для процветания дальневосточного русского населения, трудно передать в этой краткой заметке. Велики его заслуги перед Родиной, и главнейшая из них та, что он сумел явить перед всем мiром пример благородного, гуманного русского культуртрегерства, а нам, русским, показал еще и пример пламенной, деятельной и самоотверженной любви к Родине и высокого, доблестного служения ей.
Вечная память этому горячему русскому патриоту и выдающемуся государственному деятелю! Благодарный Дальний Восток не забудет его, и имя его несомненно будет занесено на почетные страницы русской истории.

В. Глухарев

Генерал Хорват во Владивостоке.1918




В 1932 Марианна Колосова посвятила свое стихотворение генералу Хорвату



Пекин. Храм Всех Святых Мучеников.
На заднем плане справа отчетливо
виден памятник над могилой Д.Л.Хорвата



В конце 1980-х при полном попустительстве посольства СССР в Китае русское кладбище попало в зону реконструкции -
столица КНР росла и требовала новых строительных площадей.
Окружавшую кладбище пустынь превратили в парк Цинняньху ("Озеро молодежи"),
а на самом кладбище разбили гольф-площадку.

http://www.orthodox.cn/news/041119martyrs_ru.htm