Раскулачивание. Репрессии. Полтавская область

Ознакомившись с материалами на этих арестованных, я узнал, что в прошлом Сторубель — председатель махновской черной рады, Отченаш — бликий сподвижник Петлюры, его уполномоченный по ликвидации бедняцких восстаний в трех губерниях Украины, а Волошин — бывш. заведующий агентурным бюро при правительстве Петлюры.

В полученных ранее показаниях Сторубеля, Отченаша и Волошина имелись отдельные факты антисоветской работы, проведенной ими, но совершенно не было указаний на то, что они являлись участниками так называемого всеукраинского националистического центра и что им было известно о существовании в области таких повстанческих формирований, которые бы явились результатом антисоветской работы этого всеукраинского националистического центра.

Я стал этих арестованных допрашивать сам, приказал применить к ним методы физического воздействия, в результате чего вынудил их к подписанию уже заранее составленных мною фиктивных протоколов, в которых было указано, что в Полтавской области существует филиал всеукраинского националистического центра. Такие фиктивные протоколы мною были посланы в Киев. После чего Успенский предложил мне отправить этих арестованных в Киев для допроса, что я и сделал.

Я стал производить дополнительные аресты. Тогда были арестованы Шамро-Вовк, Цап, а также и другие, фамилий которых сейчас не помню. Шамро-Вовк — в прошлом крупный антисоветский националистический деятель, а Цап — бывший капитан петлюровской армии и главарь политбанды, оперировавшей до 1924–25 гг.

Пока происходило вымогательство теми же средствами показаний Шамро-Вовка, Цапа и других, протоколы допросов арестованных Сторубель, Отченаша и Волошина, составленные в Киеве, были высланы мне в Полтаву. Из этих протоколов мне стало ясно, как надо фабриковать фиктивное дело на филиал всеукраинского националистического центра в Полтавской области.

В полученных из Киева протоколах арестованных Сторубель, Отченаш и Волошин, а также в сфабрикованных нами фиктивных протоколах Шамро-Вовка и Цапа было указано, что в Полтавской области организованно действует областной центр украинской националистической антисоветской организации, созданной по указанию всеукраинского националистического центра. Было указано, что в области существует и действует областной штаб повстанческих формирований — филиал всеукраинского националистического центра, что во всех районах области существуют ячейки этих организаций и существуют и пополняются повстанческие формирования. Во всех этих протоколах были названы как участники областного руководства, так и участники областного повстанческого штаба.

Кроме того, вэтих же протоколах были названы и руководители повстанческих формирований на местах. В этих же протоколах было записано, что областная украинская националистическая организация и областной повстанческий штаб проводят свою работу в контакте со всеми бывшими антисоветскими политпартиями украинского националистического направления, т.е.: УПСР, УСД, «боротьбистами», УКП, «просвитянскими» и подобными организациями. Было также записано, что эти бывшие антисоветские политпартии не только возобновили организационно свою антисоветскую деятельность, но восстановили свои организации, имеют также областные комитеты и ячейки на местах, которые проводят организованную антисоветскую повстанческую работу.

Как участники этих кр формирований были записаны только те лица, которые были выведены нами в фиктивных протоколах либо как руководители ячеек и повстанческих формирований. Фамилии этих лиц были либо получены от самих арестованных, либо взяты из учета по материалам отделов УНКВД. В данном случае подбирались бывшие офицеры белогвардейских армий, главари политбанд, руководящие деятели антисоветской националистической «Просвиты».

Сфабрикованные фиктивные протоколы Сторубель, Отченаш, Волошина, Шамро-Вовк, Цапа и других были направлены в сформированные мною межрайонные оперативные группы, которые производили аресты значащихся в этих протоколах лиц как руководителей местных ячеек этих организаций повстанческих формирований.

Работники аппарата УНКВД имели на руках такие сфабрикованные нами протоколы и производя аресты значащихся в них лиц добивались от них показаний, и в результате дело приняло очень широкие размеры, по которому были произведены массовые аресты на местах. […]

Вопрос: Много ли было арестованных по этому фиктивному делу «националистический украинский центр»?

Ответ: Я точной цифры не помню, но могу сказать, что по этому делу было арестовано около тысячи с лишним человек.

Вопрос: В какие судебные органы были направлены их следственные дела?

Ответ: В основном дела рассматривались только тройкой УНКВД.

Вопрос: Какие решения тройкой были вынесены по этим делам?

Ответ: Решения были различные, на 50% или даже больше арестованных было приговорено к расстрелу, а остальные к различным срокам заключения в ИТЛ.

Вопрос: Эти приговоры тройки были ли приведены в исполнение?

Ответ: Все приговоры тройки были приведены в исполнение.

[…] Примерно в мае 1938 г. я приступил к фабрикации второго фиктивного дела, которому дал наименование белогвардейской повстанческой организации «РОВС».

Мне было известно от Успенского, что под его руководством создастся по этой линии такое фиктивное дело, которое так же охватит все области УССР.

Зная от Успенского фиктивное происхождение этого дела, я в целях продолжения вражеской работы приступил к фабрикации аналогичного фиктивного дела в УНКВД Полтавской области.

Впервые тогда были арестованы: Добрянский, Зембалевский, Яковлев, Толкушкин. Этих лиц, а также уже находившегося под стражей Капустяна, я предложил Платонову допрашивать с применением методов физического воздействия.

Было известно, что Добрянский, бывший крупный помещик, генералмайор царской и белой армии, до революции был председателем военно-окружного суда в Варшаве, а во время гражданской войны председателем военнополевого суда при штабе Врангеля; что Яковлев генерал царской и белой армии, командовал корпусом у белых, что Зембалевский, Толкушкин и Капустян полковники белой армии, всю гражданскую войну активно участвовали в борьбе против советской власти, а Толкушкин был личным другом генерала Кутепова.

Арестованного Добрянского, как наиболее яркую фигуру по своей характеристике, я взял к себе, и после применения к нему методов физического воздействия, вынудил от него показания и сам лично написал фиктивный протокол допроса. В этом фиктивном протоколе допроса я написал, что в Полтавской области им — Добрянским и другими, создано белогвардейское подполье, сформирован военный штаб в составе его — Добрянского, Зембалевского, Яковлева, Капустяна и Толкушкина.

В этом фиктивном протоколе мною было записано, что военный штаб белогвардейского подполья создал в ряде районов Полтавской области повстанческие формирования, что этот военный штаб был связан с эсеровским подпольем в области через Домогатского, а также и с другими антисоветскими формированиями.

После получения от Добрянского этих фиктивных показаний, я предложил Платонову допрашивать в этом же направлении арестованного Толкушкина, Зембалевского, Капустяна, Яковлева и Ляхова. Платонов вместе со своим заместителем Кагановичем, после применения к этим арестованным методов физического воздействия, вынудили от них показания в соответствии с показаниями Добрянского и составили фиктивные протоколы.

Во всех этих протоколах были навязаны фамилии лиц, выведенных нами руководителями повстанческих формирований на местах, а также было записано, как происходила связь с другими антисоветскими формированиями, в частности, с эсеровскими.

В ряде случаев были навязаны фамилии этих руководителей других антисоветских формирований в районах Кременчугском и Лубненском. Причем, фамилии лиц, изображенных нами руководителями повстанческих формирований на местах, либо были получены в результате предварительных допросов первичных арестованных и выяснения всех их прошлых белогвардейских связей и знакомств, либо были просто навязаны совершенно неизвестные им люди. Фамилии эти получались либо в результате выяснения связей и знакомств у одного арестованного и навязывания их другому, либо просто брались из учетов, имеющихся в УНКВД.

Во всех перечисленных, так называемых руководящих фиктивных протоколах по этому делу было указано, что весь командный состав повстанческих формирований в основном являются бывшими офицерами и что они, в свою очередь, в повстанческие формирования вовлекли как бывших офицеров, так и активных белогвардейцев, карателей, полицейских, бывших чиновников царской администрации и кулаков.

Все эти фиктивные протоколы были направлены в созданные мною межрайонные оперативные группы, в частности, в Кременчугскую и Лубенскую, где производились аресты фигурировавших в них лиц и путем применения к этим арестованным методов физического воздействия получались от них фиктивные показания в соответствии с протоколами допросов Добрянского, Толкушкина и других. В Кременчугской межрайонной группе выполняли мои указания и составляли фиктивные протоколы быв. начальник горотдела УНКВД — Борин-Цигельман и его заместитель Бойко, а в Лубнах — начальник райотдела УНКВД — Мастицкий. В результате получилось фиктивное дело, по которому были произведены многочисленные аресты.

Все арестованные лица по этому делу в большом количестве были осуждены тройкой УНКВД. Часть из них к различным срокам в ИТЛ, а большинство к расстрелу.

В мае или июне 1938 г. мною по указанию Успенского было сфабриковано третье фиктивное дело, которому было дано наименование «Польска организация войскова» (ПОВ).

Во время моего приезда в Киев Успенский мне сообщил, что аналогичные фиктивные дела уже созданы в некоторых областях УНКВД, как например в Каменец-Подольской и Днепропетровской и предложил мне сфабриковать аналогичное фиктивное дело в Полтавском УНКВД.

Успенский, после получения первых фиктивных протоколов по этому делу выпустил ориентировку, в которой написал, что они в Киеве вскрыли головну команду ПОВ, а в области действуют окренгове и районнове (окружные и районные) комендатуры с перечислением всей схемы связей с другими антисоветскими формированиями.

Получив эти вражеские указания Успенского, я приступил к фабрикации аналогичного фиктивного дела, но так как в УНКВД не было никаких материалов относительно ПОВ, то я дал указания Платонову произвести аресты поляков.

Тогда впервые были арестованы: Цивинский, Окинский, Сошинский, Притула и Косиор Михаил.

Кроме того, мне стало известно, что в числе ранее арестованных в УНКВД содержался под стражей поляк— Колясинский. Всех этих арестованных я предложил Платонову и Кагановичу допрашивать и, если потребуется, применить к ним методы физического воздействия и получить от них показания о существовании в Полтавской области организации ПОВ.

Колясинский был включен в это дело как бывший офицер в чине капитана и якобы польский легионер. Цивинский — как бывший директор польского клуба в Днепродзержинске, исключенный из партии по политическим мотивам. Притула — как польский ксендз. На Сошинского никаких материалов не было, а Косиор Михаил был арестован только потому, что он являлся родным братом арестованного Косиора Станислава.

Вместе с Кагановичем я неоднократно допрашивал арестованного Коляинского, вынудил от него фиктивные показания, из которых было видно, что он является одним из руководителей организации «ПОВ», что в Полтаве им создана районная комендатура, что он сформировал диверсионные боювки, что он был связан с повстанческим штабом украинского националистического подполья и что участники «ПОВ», как вовлеченные лично им, так и известные ему и другим участникам организации, проводили широкую диверсионную работу в частях РККА, промышленных предприятиях и на транспорте.

Такими же методами Платонов и Каганович допросили арестованных Цивинского, Окинского, Сошинского, Притулу и других.

В показаниях было записано, чтов городах— Кременчуге, Лубнах и Карловке — Цивинским, Сошинским, Окинским и Притулой были созданы районные комендатуры ПОВ, а также были названы боювки, указано на связи и руководство повстанческой деятельностью украинского националистического подполья.

Все эти фиктивные протоколы допросов арестованных Колясинского, Цивинского, Окинского, Сошинского, Притулы и других были направлены в созданные мною межрайонные оперативные группы, которые по ним производили аресты фигурировавших в этих протоколах лиц.

Путем применения к арестованным методов физического воздействия, от них не только были получены подтверждения этих фиктивных показаний, но и были получены фамилии лиц, названных участниками боювок и организаций ПОВ, проводивших якобы диверсионную шпионскую работу. Массовые аресты по этому фиктивному делу коснулись офицерства, духовенства и антисоветской части польского населения в некоторых районах Полтавской области, в которые были высланы в 1930–31 гг., из пограничной полосы.

Дела на этих арестованных были также рассмотрены в основном на тройке УНКВД. Арестованные по этому делу в количестве свыше 50% были осуждены к расстрелу, а остальные к различным срокам содержания в ИТЛ.

Также в мае или июне 1938 г. было сфабриковано фиктивное дело, которому было дано наименование «немецкое фашистское националистическое подполье».

После того, как мне стало известно, что в Киеве вскрыто дело, по которому разоблачается многочисленное немецкое фашистское подполье, я приступил к фабрикации фиктивного дела по этой линии в Полтавском УНКВД.

К этому времени уже находился под стражей в Полтавском УНКВД арестованный Рапп. О нем имелись материалы, говорящие о том, что этот Рапп происходит из немецких колонистов Крыма, был министром земледелия при белогвардейском правительстве в Крыму, был в ссылке после установления советской власти в Крыму, а впоследствии проживал на нелегальном положении под фамилией Эпельбаум.

После немногих допросов этого Раппа, ему были навязаны показания. Каганович вместе со мной составил фиктивный протокол на многочисленную немецкую националистическую организацию, но так как в Полтавской области не было компактных масс немцев, то в фиктивных протоколах все было изображено так, что вся националистическая шпионская и диверсионная деятельность проходила в других городах и областях СССР, а также и в Крыму.

Все фамилии лиц, внесенные в фиктивный протокол как шпионы, диверсанты или участники немецкой националистической организации, но проживающие вне Полтавской области, были получены от самого Раппа в результате предварительных допросов и выяснения всех его личных связей и знакомств. Лица же, указанные в этом фиктивном протоколе шпионами и диверсантами, проживавшие в Полтавской области, Раппу вообще не были известны. Они ему были навязаны нами и вписаны в фиктивный протокол.

Дело Раппа вел лично Каганович. Дела на отдельных арестованных также находились в третьем отделе УНКВД под наблюдением Кагановича и Платонова.

Все дела на арестованных по этому делу, за исключением дела на Раппа, в количестве 30–40 человек были рассмотрены тройкой УНКВД. Арестованные были осуждены частью к расстрелу, частью к различным срокам содержания в ИТЛ.

Вскоре после моего приезда в Полтаву, в марте–апреле 1938 г., вместе с ЧернявскимОльшанецким, которого я назначил на должность начальника 4 отдела УНКВД, приступил к фабрикации фиктивного дела, так называемого «Правотроцкистского областного центра». К тому времени в УНКВД уже содержались под стражей несколько участников правотроцкистской организации, но в протоколах их не только не было указаний на существование областного центра, но даже ничего не говорилось о существовании организованного правотроцкистского подполья. Я решил произвести новые аресты и путем вымогательства с применением методов физического воздействия получить от этих арестованных показания о существовании в Полтавской области правотроцкистского центра. В этих целях мною были арестованы секретари райкомов КП(б)У Емельянов и Дорохов.

На допросах к Емельянову и Дорохову были применены методы физического воздействия и от них получены не соответствующие действительности показания.

Мною вместе с ЧернявскимОльшанецким были составлены фиктивные протоколы, в которых было записано, что в Полтавской области существует организованное правотроцкистское подполье с областным центром во главе, что в состав этого центра входят Удовиченко, бывший секретарь обкома КП(б)У, Жученко — бывший председатель облисполкома, Харченко — быв. зав. ОРПО обкома КП(б)У и Трубников — бывший командир 25 стрелковой дивизии.

Вэтих показаниях также было записано, что так называемый правотроцкистский центр контактирует с националистическим украинским повстанческим подпольем и участниками военно-фашистского заговора в частях РККА.

От арестованных вымогались показания на лиц, которые как в первичных протоколах, так и в фиктивных протоколах были изображены активными участниками правотроцкистского подполья.

Сейчас помню следующие фамилии, фигурировавшие в этих фиктивных протоколах: Пономаренко, бывший зав. облзу; Хмарский — быв. зав. совторготделом обкома КП(б)У, Гиренко — быв. зам. зав. облзу, Колотило — быв. секретарь Лубенского райкома КП(б)У, Шмидт — быв. секретарь Кременчугского горкома КП(б)У, Клочков — быв. директор вагоностроительного завода.

Все указанные в этих фиктивных протоколах лица, как участниками правотроцкистского областного центра; так и участниками правотроцкистского подполья, были по моему распоряжению арестованы и от них вымогались теми же средствами фиктивные показания в соответствии с фиктивными протоколами Емельянова и Дорохова.

В результате было арестовано до 120 человек работников советскопартийного и хозяйственного аппаратов.

Все дела на арестованных по этому делу находились в 4 отделе УНКВД и большинство из них допрашивались или лично, или под руководством ЧернявскогоОльшанецкого и Федорова. Ими составлено большинство фиктивных протоколов.

В фиктивных протоколах допросов арестованных, как например, Харченко, Емельянова, Пономаренко, Колотило было записано, что эти арестованные по правотроцкистской деятельности были связаны с Киевским и Харьковским областными правотроцкистскими центрами. Все законченные дела на этих арестованных были представлены на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда, где они были осуждены.

В течение апреля–июня 1938 г. НКВД УССР были разоблачены нелегально действующие центральные комитеты бывших украинских антисоветских политических партий: УПСР (украинская партия социалистов-революционеров); УСД (украинские социалдемократы); боротьбисты и УКП (украинская коммунистическая партия), а также и бюро центральных комитетов правых эсеров, левых эсеров, сионистов и поалейционистов, о чем была прислана соответствующая ориентировка. Из этой ориентировки было видно, что во всех областях УССР активно действует хорошо организованное антисоветское подполье всех этих направлений.

Вопрос: Кто был арестован по этому делу?

Ответ: По этому делу в первую очередь были арестованы: Домогатский, Натанзон, Простосинский, Могила, Швачко, Марченко, Недилько, Фиш и Пинхус Рувим, Апельгенах и Молодецкая.

Домогатский был известен как бывший председатель объединенного комитета всех правоэсеровских организаций в Средней Азии.

О Натанзоне было известно, что он еще даже до революции являлся держателем явки эсеров и меньшевиков.

Простосинский был известен как член ЦК ЛРС, лично разрабатывавший план мятежа Попова против Советской власти в 1918 г. в Минске, бывший офицер вчине капитана, до 1922 г. являвшийся секретарем Полтавского губкома левых эсеров, отбывший 10 лет в Соловецких лагерях.

О Марченко было известно, что он являлся одним из видных членов ЦК УСД, председателем киевского комитета УСД в 1917–18 гг., секретарь органа ЦК УСД «Робитнык», членом ЦК УКП до 1924–25 гг.

О Могиле, Швачко и Недилько мы располагали материалами о их прошлой антисоветской работе в УПСР и у боротьбистов.

О Фише было известно, что он в прошлом был руководителем полтавских сионистов.

О Молодецкой было известно, что она уже в годы существования на Украине советской власти была активным членом сионистского подполья, а муж ее также являлся видным членом ЦК сионистов.

О Пинхусе Рувиме и Апельгенахе было известно, что они нелегально прибыли из Польши.

После получения от арестованных первичных показаний по всем этим линиям были составлены фиктивные протоколы.

В фиктивном протоколе допроса Натанзона было записано, что в Полтавской области организовано правоэсеровское подполье с областным комитетом во главе и под руководством Домогатского. Фамилии были названы или самим Домогатским из его личных связей и знакомств, или же подсказаны ему по учетам, имеющимся в УНКВД. Также было записано, что областной комитет восстановил и вновь организовал ячейки на местах, которые проводят активную антисоветскую работу, вербуют новых членов и создают повстанческие формирования.

Большинство фамилий в фиктивных протоколах Домогатского и Натанзона были вписаны как известные нам эсеры по учетам в УНКВД.

Также было записано, что как областной комитет ПСР и военный штаб РОВСа, так и их ячейки на местах действовали в полном контакте, причем было изображено так, что в создании повстанческих формирований ячейки ПСР пополняли их ряды участниками, а белогвардейское подполье РОВС поставляло командно-офицерский состав.