Гражданская война и нижегородцы - Генеалогический форум. Тема №35210

Интересная статья про Нижегородскую 11 стрелковую дивизию в гражданскую войну
http://elan.servnet.ru/webfm_send/110
Читая е, я просто пришла в шок.
О судьбе Нижегородской дивизии РККА // Гражданская война в России (1917 – 1922): взгляды и оценки через 90 лет. Доклады Академии военных наук. №5(29). Саратов, 2008. С.89-94.

А.В. Посадский, д.и.н., доцент, профессор
кафедры истории российского государственности
и права Поволжской академии государственной
службы им. П.А. Столыпина

О судьбе Нижегородской дивизии РККА

Осенью 1918 года на южном фронте шли напряженные бои. Донская армия пыталась обеспечить границы Донской области, захватив ряд городов Воронежской и Саратовской губерний, в том числе Царицын, защищавшийся 10-й красной армией. 8-я и 9-я красные армии действовали на территории упомянутых губерний также против донских частей. Бои носили крайне ожесточенный характер. При этом советские соединения страдали грехами «партизанщины», по определению большевицкого руководства. Даже боеспособные и хорошо сражавшиеся части с политической и дисциплинарной точек зрения смотрелись неприглядно: нелюбовь к коммунистам, юдофобия, неисполнение боевых приказов, политическая ориентация «по командиру» были широко распространены. В приказе РВСР от 28 ноября 1918 г. приводился обобщающий пример состояния дел в войсках Южного фронта: одно из оперативных донесений сообщало, что целый полк пропал без вести, и это событие не воспринималось как нечто из ряда вон выходящее .
В ноябрьских боях с красной стороны приняла участие 11-я Нижегородская пехотная дивизия. Судьба дивизии трагична и показательна.
По состоянию на 15 сентября 1918 г. в Ярославском ВО формировались Первая и Вторая Нижегородские дивизии. Вторая к этому моменту еще не приступила к формированию и в дальнейшем неизвестна. Первой же предстояло получить 11-й номер. К указанному числу в ней состояло: 2177 человек в пехоте, 72 человека в кавалерии, 2138 в «других войсках». У них было 1840 винтовок, 176 лошадей, 48 орудий, 44 пулемета. Документ указывает также 96 самолетов, что можно счесть «складской» величиной или недоразумением .
Таким образом, за два месяца до боев дивизия имела уже несколько тысяч человек, но была далека от состояния боеготовности.
Формирование проходило в крайне не благоприятной обстановке. Летом - осенью 1918 г. в нижегородской деревне откровенно ждали чехословаков, во многих местах отказывались создавать совдепы и тем более волвоенкоматы. Добровольцев в Красную армию могли лишить земельного надела. Деревня летом 1918 г. жила «на старый Николаевский лад» со старостами и десятскими вместо советов и милиции . С первыми успехами КомУча оживилось антибольшевицкое подполье, в июле прошли восстания и выступления крестьян в Васильсурском, Семеновском, Лукояновском уездах. Всего за 1918 г. в губернии зафиксировано 128 выступлений. В августе, после падения красной Казани, к губернии подошел фронт. К местным коммунистам дважды обращался Ленин с призывом предупредить зреющее восстание. 10 августа был создан губернский ВРК, проведены аресты, взяты заложники . Тогда же были объявлены первые мобилизации рабочих, крестьян и коммунистов. В Арзамасском уезде к мобилизации августа 1918 г. население отнеслось враждебно, в глухом Ветлужском уезде вспыхнуло обширное восстание, и на сочувствие населения «рассчитывать не приходилось», на противодействие населения жаловался и Княгининский уездный военкомат . «Революционную» работу в губернии весьма оживили многофункциональные боевые отряды коммунаров, занимавшиеся насаждением советских организационных форм (создание лояльных советов, комбедов, взыскание «контрибуций» и т.п.) . Москвич-доброволец, посланный в качестве волвоенкома в Васильсурский уезд, в сентябре 1918 г. рисовал картину крайне неприязненного отношения «кулаков» (по смыслу – большей части деревни) к пришельцу в Татаро-Маклаковской волости. Большинство крестьян ждало чехословаков. Попытка организовать комбед и начать набор новобранцев провалилась. Дело сдвинулось только после того, как автор привел из Васильсурска отряд с орудием . Такое положение вещей было обычным.
Сформированной в этих обстоятельствах дивизии выпало отправляться на юг.
Согласно плану наступления Южного фронта от 30 октября 1918 г. ударную группу в районе Борисоглебска должны были составить войска, «ныне составляющие резерв командующего фронтом». В этой связи предписывалось «всемерно ускорить прибытие остальных частей 11 стрелковой дивизии в район Борисоглебска» . То есть какие-то части дивизии уже прибыли к этому времени в места сосредоточения. Командующий Южным фронтом Сытин 30 октября докладывал Главкому, что «надеется» 3 ноября перейти в наступление всеми силами. Он сообщал, что противник усилился и сам ведет активную операцию, а 11-я дивизия прибывает «крайне медленно», и ограничиться ею одной ввиду угрожающей боевой обстановки будет невозможно . Таким образом, новая дивизия перебрасывалась на Южный фронт для задач предстоящего наступления, но дело шло медленно, намеченные сроки нарушались.
3 ноября 1918 г. Восьмая и Девятая армии Южного фронта перешли в наступление. Упреждая красных, казаки 2 ноября на Балашовском направлении нанесли удар по 15 стрелковой дивизии. 4 ноября, при помощи кавполка 16 стрелковой дивизии и Отдельной украинской бригады, белых остановили. Из-за балашовского прорыва красному командованию пришлось менять план наступления. Теперь войскам Южфронта была поставлена ограниченная задача: разгромить казаков в районе Таловой и обеспечить стык Восьмой и Девятой армий. Однако и ее выполнить не удалось. Белые нанесли Восьмой армии большие потери, ее отход превратился в беспорядочное бегство. Пришлось отходить и Девятой армии .
Неудача Южного фронта вызвала приезд Троцкого и его бурные организационные усилия.
Фронт получил крупные подкрепления: 55300 человек в маршевых частях, Инзенскую (затем 15-я Инзенская, впоследствии 15-я Сивашская сд) и Уральскую дивизии и два отряда с Восточного фронта, а также Московскую рабочую и 11-ю пехотную дивизии из МВО и ПриВО . Необходимо иметь в виду, что прибывали эти пополнения медленно, эшелоны дивизий тянулись частями , даже из боевых и хорошо себя зарекомендовавших частей было сильное дезертирство. Так, при переброске из 1-го Новоузенского и Московско-Саратовского полков Уральской дивизии сбежало более 700 красноармейцев . Видимо, 11-я дивизия «продолжала прибывать», уже будучи задействована первыми эшелонами в боях.
В результате 23 ноября Южный фронт перешел в контрнаступление.
Упоминают дивизию и белые. В кратком историческом очерке «Освобождение земли Войска Донского от большевиков и начало борьбы за восстановление единой России» (характерное название, добавляющее штрих к полемике о сепаратизме и германофилии атамана П.Н. Краснова), составленном в штабе Донской армии в ноябре 1918 г., есть такой эпизод. К концу октября красные сосредоточили внушительную группировку войск, которая стала наступать вразрез между Хоперской и Бутурлиновской группировками Донской армии. «Сюда у красных вошла знаменитая Нижегородская дивизия, переброшенная сюда по воле Троцкого, возлагавшего на нее особые надежды в решительном наступлении на Южном фронте с целью разгрома Донских армий». Чем «знаменита» Нижегородская дивизия, не совсем ясно. Возможно, победа над ней задним числом придала вес этому красному формированию. Однако понятно, что нижегородцы составляли весомую часть советской ударной группы. По версии летописца Донской армии, после первых удач, в боях 31 (13) октября – 1 (14) ноября искусным маневрированием красные были разбиты и бежали. Трофеями казаков стали 13 орудий с запряжками и прислугой, 20 пулеметов, 2000 винтовок, свыше 5000 пленных . Пленных указано в разы больше, чем захваченных винтовок. Это можно объяснить тем, что собирали бежавших, бросивших и растерявших оружие. В то же время артиллерия скорее сдалась, так как упомянуты и запряжки, и прислуга. И.А. Поляков так рассказывает о ноябрьских боях. После потери станций Абрамово и Таловая на стыке 8 и 9 армий красные сосредоточили кулак в 15000 из свежеподвезенных войск, в основном переброшенных из 1 армии Восточного фронта. «Ударную группу войск составляла Нижегородская дивизия, перевезенная сюда по приказу Троцкого. На нее советское командование возлагало особенно большие надежды». Характерно, что И.А. Поляков практически дословно повторяет пассаж из штабной летописи. Очевидно, он опирался на эти записи при подготовке книги. Сначала у красных был успех, затем донцы сманеврировали, окружили и взяли свыше 5000 пленных, захватили Бобров и Лиски. Здесь пришлось оставить заслон в основном из частей Южной армии, а основные силы Северного фронта бросить на помощь Хоперцам .
Таким образом, возникает впечатление, что в боях в середине ноября именно 11-я Нижегородская дивизия действовала с красной стороны. Скорее всего, это были первые прибывшие части. Однако главное событие произошло позднее, через несколько дней после начала советского контрнаступления. Наиболее четко о действии нижегородцев написал Н.А. Нефедов: «26 ноября части Особой ударной группы пошли в наступление. В авангарде шли 8-ой, 9-ый и Саратовский особого назначения латышские полки. После горячего штыкового боя стрелки 9-го Латышского полка заняли укрепленную станцию Алексиково; а Латышский полк особого назначения, 125-ый пехотный полк Попова и латышская кавалерия прорвали брешь в обороне белых на берегу реки Хопра. В прорыв устремились красноармейские полки. Но неожиданно как для красного, так и для белого командования советская 11-ая Нижне-Новгородская стрелковая дивизия, перебив своих комиссаров, перешла на сторону белых и обнажила правый фланг наступающей советской Особой ударной группы. Используя создавшееся положение, генерал Коновалов с двумя казачьими полками на рысях обошел фланг, окружил Алексиково и ударил 8-му и 9-му лат. стрл. полкам в тыл, нанося латышам большие потери. Брошенные Штейном в контратаку находящийся в резерве Витебский латышский кавалерийский полк, Пензенский латышский эскадрон и Борисоглебский советский полк задержали на время атакующие казачьи полки и спасли 3-ю латышскую бригаду от полного уничтожения, но Витебский латышский полк потерял при этом добрую половину своих бойцов и командиров» . В фундаментальной советской истории латышских стрелков в описании этого боя отсутствует упоминание о сдаче советской дивизии. Просто говорится, что Алексиково было взято, но 27 ноября «белоказаки через прорыв на левом фланге вышли в тыл 3-й латышской бригаде, окружив станцию Алексиково». Такое умолчание характерно. Причиной неудачи наступления выставлены «громадный численный перевес противника» (что неверно) и «отсутствие взаимодействия с соседями ударной группы» . В ответ на запрос Ленина (он свидетельствовал о тревоге по поводу масштабной сдачи в большевицких верхах) уже 24 декабря главком И.И. Вациетис сообщал: «…Факт действительно был с 11 дивизией, о котором подробное донесение от Южного фронта последовало лишь в середине декабря… Причиной этого случая Южный фронт считает политические условия, в которых происходило формирование 11 дивизии. Не соглашаясь с точкой зрения Южного фронта, подробно свое мнение о причинах сдачи частей 11 дивизии донесу дополнительно» . К сожалению, мнение И. Вациетиса нам неизвестно, хотя вряд ли можно обоснованно оспорить соображение штаба фронта.
РВС Южного фронта 8 декабря докладывал Главкому, что к моменту начала наступления 22 ноября, на усиление прибыла только 11-я пехотная дивизия в составе 91,92,93 и 94 полков в составе 6000 штыков, 3 легких и 1 тяжелой батареи, а также 43-й добровольческий полк, отказавшийся выходить на позицию. Боеспособность дивизии РВС оценил задним числом как невысокую «ввиду различных недостатков в ее снабжении и малой сколоченности». Дивизия в «первом же бою вся и развалилась» .
11-я дивизия продолжала фигурировать в документах и после 27 ноября, но уже в виде отдельных и малобоеспособных фрагментов. 29 ноября белые сбили «неустойчивые части 11 пехотной дивизии» . К вечеру 1 декабря противник, наступая против «разрозненных» частей 11-й дивизии, прорвал ее фронт у Красненькой . Новохоперский уисполком 1 декабря докладывал в штаб Южного фронта о критическом положении. «11-я дивизия может только ухудшить дело». Исполком просил хотя бы два боеспособных полка .
Так завершается история дивизии на красной стороне. Тысячи нижегородцев оказались, в качестве пленных или перебежчиков, в белом стане. Два мемуарных свидетельства рисуют мрачную картину их бытия у белых.
Молодой доброволец Южной армии М. Горбов прибыл в часть, очевидно, в самом конце ноября. Его приезд ознаменовался следующим эпизодом. За разговором встретивший автора офицер – князь Вадбольский – пояснил, что беспрерывные кочки под ногами – это трупы расстрелянных красноармейцев 5-й Нижегородской железной дивизии, взятых армией в плен «несколько дней тому назад». «Двенадцать тысяч. Расстреливали из пулемета целый день. А зарыть всю эту сволочь еще не удалось. Нам некогда, а казаки не желают. Весной зароют, когда земля оттает и пойдет вонь». Автор оговаривается, что природу такой «дикой злобы» понял, повидав трупы замученных белых: «Мы только расстреливали. А они – страшно вспомнить, что они с нами делали» . Подобный мотив не раз отыщется в мемуарах белых.
Рабочий – красноармеец Московско-Саратовского, затем 204 стрелкового полка 23 стрелковой дивизии, оставил такую зарисовку. В январе 1919 года полк вел наступательные бои. Донцы отступали. «Врезавшись вглубь Донской Области в район расположения Донецких угольных шахт, много встречали бывших красноармейцев-ренегатов, сдавшихся Нижегородской Дивизии. Все они в большинстве своем работали на шахтах в качестве рабочих. По своей внешности напоминали первобытных людей, ибо на них не было одежды, присущей рабочему. Тело их покрыто было рваным рубищем, а лица были испитые, бледные и худые, казались они не теми Красными богатырями, которых знает Волга, а гнусными предателями и изменниками делу рабочего класса, запятнавшими себя этим именем на всю свою жизнь. Вкусив достаточно обильно белого строя, они уже не хотели больше идти с ними, а остались на местах и ждали нашего прихода, от которого зависело их освобождение. Они обращались к нам с просьбой не наказывать за совершенный поступок, т.к. они уже наказаны за него жестоко, просили у нас хлеба, чтобы утолить свой голод, в последнем мы не отказывали, делились последними кусками. Однако не забывали про интересы революции и гражданской войны, а поэтому препровождали их в особый отдел» . Весьма показательно, что красноармеец откровенно оценивает нижегородцев как предателей, «ренегатов», а не просто, скажем, малодушных, трусливых или неудачливых сотоварищей. Это косвенно подтверждает более или менее организованный переход дивизии к белым.
Темы плена и террора оказываются тесно связаны. В белом плену бывали безусловные кандидаты на расстрел или «невзятие» в плен: коммунисты, матросы, латыши, «интернационалисты». Так же как офицеры и добровольцы в красном плену. Иногда пишут, что гражданская война была войной без пленных: их либо обращали на пополнение своих рядов, либо «ставили под пулемет». Бывало и так, однако реальность всегда сложнее подобных рамочных утверждений. Рассмотрим данный сюжет несколько подробнее.
Доброволец белой армии С. Мамонтов вспоминает массовый расстрел под Бахмачом летом 1919 г. В качестве «репрессии» за замученных белых было приказано не брать пленных. Их же, после удачного боя, было на редкость много. Начались массовые расстрелы. Автор считает, что расстреляли несколько тысяч. Описание этой процедуры никак не походит на проявление праведного гнева. Скорее, рутинная трудоемкая работа, на которую оказалось, к удивлению юного Мамонтова, весьма много желающих. Массовое избиение привело автора к самым печальным выводам о человеческой природе. Он подчеркивает, что это исключительный случай, и о другом подобном он не слыхал . Но легко найдется и другой случай. В самом конце 1919 г., одним из последних контрударов, 4-й Донской корпус отбил Провальский конный завод. При этом была пленена слабо сколоченная красная дивизия, около 4000 молодых красноармейцев. В сочельник 1919 г. донские конные части отступали, красная конница висела на хвосте. «Военнопленные, еще не успевшие надеть на себя форму регулярных частей Красной Армии – кто босиком, кто в чулках, многие без картузов, - бежали трусцой. Ведь на дворе стоял крещенский мороз». Скоро стало ясно, что красную конницу не сдержать, и надо ускорять аллюр. Значит, пленных следует бросить. «Но как бросить? Завтра же они пойдут на пополнение Красной Армии и будут бить нас. А посему принимается решение уничтожить на месте почти четыре тысячи русских парней… Это поистине страшно, чудовищно». Казаки ропщут. Пленные кричат, что они мобилизованные, что – «мы с вами». Так, из пулемета в упор, происходит судорожный расстрел тысяч пленных .
Многочисленные пленные затапливали победоносные части, пленившие их. Белый офицер-железнодорожник вспоминал о периоде осенних побед 1919 года: «Состав подходил к Касторной. Навстречу попадались большие партии перешедших на сторону Белой армии красноармейцев. Это были недавно мобилизованные крестьяне в собственной бедной одежонке. Они не хотели воевать ни на чьей стороне и уныло, без конвоиров шагали в тыл, озябшие и голодные. В поисках тепла и пищи они постепенно разбредались по окрестным деревням» . Один из чинов марковских частей записал о взятии Курска: «Трудно передать словами, что представляло собою в этот день шоссе. Оно сплошь на всем протяжении до самого Курска было забито идущими нам навстречу красноармейцами. Это была целая армия здоровых людей, уроженцев юга России, с нескрываемой радостью возвращавшихся «к себе по домам». Они шли к нам в тыл, никем не сопровождаемые. Их была армия, нас горсточка…» В маневренной войне даже плен оказывался «добровольческим»: белые распускали, раздевали, запирали во дворах пленных, беря с собой лишь тех, кто не захотел остаться . Рейдирующие казаки Мамантова распустили до ста тысяч пленных красноармейцев. Это были преимущественно уроженцы Тамбовской и ближайших губерний. Они с энтузиазмом отправились по домам, поддерживая дружественную казакам атмосферу среди жителей. Командарм-13 в октябре 1919 г. требовал прекратить сдачу в плен целых частей . Пленный краском из 42 стрелковой дивизии (лучшей в 13-й армии) сообщал, что дерзкие действия белых вызывали панику; роты и батальоны быстро рассеивались или сдавались . Ф.И. Елисеев, казак-кубанец, резюмирует: «Пленных надо было накормить, одеть, обуть, сказать им душевное слово, промуштровать в строю и – дав оружие – поставить в строй. Какое-то странное непонимание было тогда в «верхах»! Оружие ведь было! Сотни тысяч их брали ведь вооруженными! И сколько их было на хуторе Романовском (родина автора) – обносившихся, грязных, запуганных и полуголодных на богатой хлебом Кубани!.. словно пленных рабов в чужой стране… Жуткий был наш тыл!»
Бывало, что пленных, видимо, с разной степенью добровольности, сходу вливали в войска. Например, сводка политотдела Южфронта от 20 января 1919 г. сообщала: 127 и 128 полки 15 дивизии 9 армии разбили казаков под хут. Орловским и отбили 100 красноармейцев, «которых казаки гнали впереди цепи, силою заставляя драться против нас». 16 дивизия в боях под Алексиково отбила у казаков до 300 красноармейцев, поставленных казаками в свои ряды; «все они взяты с оружием в руках, в бою со стороны противника» .
В целом логичная как будто идиллическая картина с немедленным обращением сдавшихся красных в массовом порядке в белых солдат не складывалась. Как правило, на ходу осуществлялся прием добровольцев или чисто интуитивный отбор для пополнения убыли в частях. Как раз надежно организовать, «накормить, одеть, обуть, промуштровать» многотысячные массы инертно или даже доброжелательно настроенных пленных оказывалось невозможным. Ограничения ставили временной и инфраструктурный факторы. Не только не хватало кадров и возможностей для сбора и обучения (для боевых частей даже окарауливание оказывалось обременительным по расходу личного состава), - некому было кормить и содержать, некогда формировать в команды и отправлять в тыл. Перенапряжена была и транспортная система. Плен часто начинался с раздевания, и вовсе не окрашивался для красноармейцев в тона братского приема, особенно если речь идет о казачьем противнике. Советская газета сообщала 12 февраля 1919 г. об отбитых под Котлубанью красных мобилизованных, которые накануне легко или добровольно сдались «кадетам». Они белыми были раздеты догола и ограблены, почему поклялись живыми в плен не сдаваться и умереть за советскую власть . Подобные факты (с удовольствием тиражировавшиеся красной пропагандой) обнародовались нередко. Таким образом, парадоксальная дилемма: «Отпустить – расстрелять» оказывалась самым реальным выбором. Подобные проблемы возникали и на красной стороне. Троцкий, по мере продвижения войск на территорию Донской области, издавал приказы о роспуске сдавшихся казаков по домам. Это вызвало резкую реакцию Я.М. Свердлова. 15 декабря 1918 г. он телеграфировал в политотдел Южного фронта: «Решение о роспуске пленных считаем абсолютно недопустимым. Немедленно организуйте концентрационные лагеря. Приспособьте какие-либо шахты, копи для работы в них пленных с содержанием их в качестве таковых» .
Начало очередного красного наступления сопровождалось «закручиванием гаек». 24 ноября Троцкий издал драконовский приказ об ужесточении борьбы с дезертирством. К ней привлекались заградительные отряды, местные советы и комбеды . Уже 27 ноября 1918 г. штаб Южфронта доносил в РВС о принятии «решительных» мер: штаб фронта выслал в войска политработников, были организованы команды коммунистов, формировались заградотряды. Борьба с дезертирством возлагалась на комендантов станций и комбеды, ответственность за укрывательство – на граждан и комбеды. Применялись облавы . 26 ноября принимается постановление ЦК РСДРП(б) с требованием добиться перелома на Южном фронте. В нем констатировалось, что части не выполняют боевых приказов, «отдельные части Южфронта проявляли неустойчивость в боях, безнаказанно покидали свои позиции». За этим последовали партийные мобилизации (две столичные парторганизации и прифронтовые Саратовская, Тамбовская, Воронежская). За декабрь – январь, по неполным данным, в войска направили свыше 2500 коммунистов, был обновлен комсостав . Как раз в день сдачи нижегородцев, 27 ноября, была расформирована Вольская пехотная дивизия, переброшенная в октябре с Восточного фронта под Царицын. Дивизия не выдержала переброски: часть ее в пути самовольно разошлась, оставшиеся отказались выполнить боевой приказ . В декабре 1918 г. на Южный фронт продолжали поступать пополнения. Кроме того, в начале января 1919 г. прибыла из Прикамья партизанская группа Кожевникова. Будучи пополнена и реорганизована, она составила Донецкую группу войск, а затем Тринадцатую армию . 7 декабря 1918 г. последовал декрет СНК «О порядке призыва на действительную военную службу всех бывших офицеров».
Белые же казачьи части утрачивали порыв. В декабре 1918 г. произошло разложение казачьего Северного фронта в Воронежской губернии на почве усталости, огромного напряжения, некомплекта комсостава . Большую роль сыграли крушение Германии и отсутствие войск «союзников», (стран Антанты), на помощь которых рассчитывали, умелая и напористая красная пропаганда.
Впереди было советское наступление почти до Новочеркасска, расказачивание, а с весны 1919 года – новый масштабный раунд борьбы.
Как раз на этом переломе и сдалась белым Нижегородская дивизия.
Нижегородцы оказались на скрещении разных факторов, работавших против них. Попали в добровольный плен большой массой в маневренной войне, когда казаки были измотаны и обескровлены. Домой не отпустишь – с красных территорий. Видимо, значительная часть досталась Южной армии. Может быть, и не в бою, а будучи переданы казачьими частями. Допустимо предположить, что «южане» своих расстреляли, а казаки направили пленных в рудники. Возможно, решение о расстреле следует приписать известному своей жестокостью военному губернатору Воронежской губернии генералу Семенову, который оставил недобрую память о себе среди дроздовцев.
Не все ясно с численностью и последовательностью участия в боях Нижегородской дивизии. Как было указано, к 22 ноября на фронт прибыло 6000 штыков нижегородцев. Прибыли ли в ближайшие дни остальные полки, нам неизвестно. Однако уже в конце октября какие-то части дивизии сосредотачивались в прифронтовых районах и приняли участие в боях. Источники сообщают о 12000 расстрелянных, по меньшей мере сотнях, как можно понять из контекста, нижегородцев, освобожденных войсками Красной армии в начале 1919 г. Какие-то разрозненные части дивизии оставались после 27 ноября и в красных рядах. Конечно, 12000 расстрелянных – вполне возможно, продукт приблизительной оценки или элементарного бахвальства офицера Южной армии. Но речь, судя по изложению мемуариста, действительно идет о тысячах людей.
Нижегородцы не хотели идти в Красную армию, но оказались в ней по мобилизации. На южном фронте дивизия легко сдалась или даже перешла на сторону белых, но стала для них подозрительной неуместной обузой. Те, кому повезло остаться в живых, были встречены как предатели, с «препровождением» в особый отдел победоносных и уверенных в себе войск.
Судьба дивизии продемонстрировала трагизм, сложность и жестокость гражданской войны.

См.: Краснов В.Г., Дайнес В.О. Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С.121,122.
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.4. Материалы, указатели. М.: Воениздат, 1978. С.33,40.
См.: Общество и власть. Российская провинция. Т.1. 1917 – середина 30-х годов. М. – Нижний Новгород – Париж, 2002. С.62-65.
Осипова Т.В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М.: Стрелец, 2001. С.167.
Общество и власть. Российская провинция. Т.1. 1917 – середина 30-х годов. М. – Нижний Новгород – Париж, 2002. С.98-100.
Общество и власть. Российская провинция. Т.1. 1917 – середина 30-х годов. М. – Нижний Новгород – Париж, 2002. С.65-76.
Переписка секретариата ЦК РКП(б) с местными партийными организациями (август - октябрь 1918 г.). Сб. док-тов. М.: Политиздат, 1969. С.446-447.
Директивы Главного командования Красной армии. Сб. док-тов. М.: Воениздат, 1972. С.240,244,245.
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.I. Ноябрь 1917 – март 1919 г. М.: Воениздат, 1971. С.589,590.
История Гражданской войны в СССР. Т.3. Упрочение Советской власти. Начало иностранной военной интервенции и гражданской войны (ноябрь 1917 – март 1919 гг.). М., 1957. С.337-338.
Краснов В.Г., Дайнес В.О. Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С.129.
См., например, Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.I. Ноябрь 1917 – март 1919 г. М.: Воениздат, 1971. С.610-611.
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.I. Ноябрь 1917 – март 1919 г. М.: Воениздат, 1971. С.618.
ГАНИСО. Ф.199. оп.1. д.198. Документы и материалы (выписки из Архива Красной Армии) по Царицынскому фронту. 1919. л.91.
Поляков И.А. Донские казаки в борьбе с большевиками. 1917 – 1919. М.: «Кучково Поле», «Гиперборея», 2007. С.483.
Нефедов Н.А. Красные латышские стрелки // Вече (Мюнхен). 1982. №4,5,6; использована Интернет-версия текста.
История латышских стрелков (1915 – 1920). Под ред. акад. Крастыня. Рига: «Зинатне», 1972. С.315-317. Отметим разночтения по поводу флангов – правый у Нефедова и левый в коллективной истории стрелков, хотя это и не имеет принципиального значения.
Директивы Главного командования Красной армии. Сб. док-тов. М.: Воениздат, 1972. С.799 (прим.59).
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.I. Ноябрь 1917 – март 1919 г. М.: Воениздат, 1971. С.608. В конце года командование фронта охарактеризовало ситуацию в 9 армии так: «В данное время еще не ликвидирован борисоглебский прорыв противника, который вывел из строя на более или менее продолжительное время некоторые части этой армии – 11 дивизию, бригаду Рачицкого, 14 дивизию, маневренный батальон, 4 Сердобский полк Уральской дивизии, 5 Заамурский полк». Там же. С. 615,618.
Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Сб. док-тов в 4-х томах. Т.I. Ноябрь 1917 – март 1919 г. М.: Воениздат, 1971. С.609.
Южный фронт (май 1918 – март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. док-тов. Ростов: Ростовское кн. изд-во, 1962. С.242.
Южный фронт (май 1918 – март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. док-тов. Ростов: Ростовское кн. изд-во, 1962. С.242.
Горбов М.Н. Война // Звезда. 2003. №11. С.163-195. Службе автора в Южной армии посвящены с.170-179.
Горбов М.Н. Война // Звезда. 2003. №11. С.172. Горбов именует дивизию, приводя неверный номер, «железной». Соотнося это обстоятельство с характеристикой И.А. Полякова, можно предположить какую-то «ударную» акцентировку по поводу этой дивизии, например, в красной агитации.
ГАНИСО. Ф.199. оп.1. д.261. л.41.
Мамонтов С.И. Не судимы будем: походы и кони. М.: Воениздат, 1999. С.189-193.
Келин Н.А. Казачья исповедь; Толстой Н.Д. Жертвы Ялты. М.: Воениздат, 1996. С.60-62.
Гвоздев В.С. Трудное начало (воспоминания) // Белая армия. Белое дело. Исторический научно-популярный альманах. 2001. №9. С.111.
Марков и марковцы. М.: Посев, 2001. С.263-264.
Марков и марковцы. М.: Посев, 2001. С.330; Ларионов В. Последние юнкера. Франкфурт-на Майне.: Посев, 1984. С.172.
Сухов И.И. Ударники против ударников. Орловско-Кромская операция 10-27 октября 1919 г. // Сержант. №5. С.5-6.
Марков и марковцы. М.: Посев, 2001. С.294.
Дневники казачьих офицеров / составление, научная редакция, предисловие, приложения, комментарии, подбор иллюстраций П.Н. Стрелянова (Калабухова). М.: ЗАО Центрполиграф, 2004. С.229-230.
Южный фронт (май 1918 – март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. док-тов. Ростов: Ростовское кн. изд-во, 1962. С.307-308.
Южный фронт (май 1918 – март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. док-тов. Ростов: Ростовское кн. изд-во, 1962. С.346.
Цит. по: Краснов В.Г., Дайнес В.О. Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С.133.
Краснов В.Г., Дайнес В.О. Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С.120.
Южный фронт (май 1918 – март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. док-тов. Ростов: Ростовское кн. изд-во, 1962. С.221.
История Гражданской войны в СССР. Т.3. Упрочение Советской власти. Начало иностранной военной интервенции и гражданской войны (ноябрь 1917 – март 1919 гг.). М., 1957. С.338.
Краснов В.Г., Дайнес В.О. Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С.121.
История Гражданской войны в СССР. Т.3. Упрочение Советской власти. Начало иностранной военной интервенции и гражданской войны (ноябрь 1917 – март 1919 гг.). М., 1957. С.339.
Поляков И.А. Донские казаки в борьбе с большевиками. 1917 – 1919. М.: «Кучково Поле», «Гиперборея», 2007. С.527 – 528.