Не генеалогией единой

X

Семерка была та самая. Вернувшись из турпохода, я забрался в машину заниматься своими прямыми обязанностями.

— Сходишь к столбику по нужде и до восьми отбой. Потом я часик посплю.
— А потом что?
— Бегать к столбику и ждать.
— Ты хоть бы сказал, зачем мы тряпку к зеркалу привязали.
— Чтобы ты рассказал еще кому-нибудь? Прапору своему, например, как про рыбалку.
— Не гони. И так, как придурок, сутки бегаю.
— Завхоз приезжал за бензином, бензин пришел к нему. Если не он провод утянул, то и бегали зря. А может вообще зря бегали.

XI

— Командир, к нам гости, — потряс меня за плечо водитель.

— Доброе, доброе, мои дорогие! Лаваш привез, сыр привез. Ехал мимо, думаю, угощу солдат. День будет добрым после хорошего угощения.
— Не будет, уважаемый. Диверсия у нас тут на линии. Полкилометра стратегического кабеля пропало. Весь день искали, ночью искали. Сами не найдем, другие приедут искать.

Завхоз помахал руками, отгоняя невидимых диверсантов.

— Так не говори. Откуда тут диверсия? Ветер дул, ветром унесло. Где искали?
— Там искали, — показал я на столб.
— А там искали, где бараны?
— Там не искали. Вечером пойдем. Километр, два километра отсюда поищем. Дальше искать нельзя.
— Поищи, дорогой, два километра туда поищи. Никто не мог взять, найдется!

XII

— Дембель становится ближе. Вай, вай, дембель давай, — наматывая "унесенный ветром" провод на катушку, напевал бывший лишенец. — Может в машине полежит? Я с телефоном у столба лучше посижу. Хоть до дембеля. Сидишь, на звезды смотришь.
— Размечтался. На звезды смотреть положено тем, у кого больше звезды на погонах. Сейчас бы чачи. А, товарищ рядовой?
— Сыр есть, лаваш есть, чачи нет, — ответил спасенный рядовой Иванов.

Лучше бы я пожелал чего-нибудь другого. Чача не терпит одиночества и не приходит одна. Вместе с ней приходят тяга к вероятным противницам и большие звезды на погонах

Зимний вечер в Гаграх

II

"Слушал радио Монте Карло на вверенной ему технике. А может быть и еще кого-нибудь. Поручиться не могу. — Эх, товарищ майор. Плох тот майор, который не мечтает стать подполковником."

— Слух у тебя хороший, как мне майор сказал.

"За чачу дали бы десять суток и дембель в июле. С этим любой майор справится."

— Сказал, что ты рязанца от пензенца на слух можешь отличить. А может быть и марсельца от монтекарловца?
— Мой водитель из Пензы. Он на слух может определить какая свеча...
— Короче. Сдаешь дела и едешь на юга...
— Товарищ подполковник, куда еще южнее? Мне месяц до приказа остался...
— Приказ на увольнение для командира. Вот твой водитель через месяц и уволится в первых рядах, как отличник боевой и политической подготовки. Поедет в Пензу рыбку ловить, а ты срежешь лычки и в вагоне без удобств...

"Блин, неужели Сашка настучал?! Ему-то зачем? В партию вступать?"

— Нет, — ответил подполковник самому себе. — Погоны срежешь вместе с петлицами. Подберем что-нибудь другое. Хорошо, что вы тут загорели, меньше вопросов будет. Зимой и в Гаграх так не загореть. Плохо, что ты в геодезии ничего не понимаешь.

  — Читай, — подполковник придвинул ко мне папочку.

"Приговор"

Зимний вечер в Гаграх

IV

  Местный язык я немного понимал, но подполковнику знать об этом было не обязательно. Понимал настолько, чтобы предостерегающе цокнуть языком в ответ на попытки местных мальчишек составить мой словесный портрет.
— Эй, длинный солдат, покажи свой автомат, — с показной уважительной интонацией обращался ко мне их предводитель, предполагая, что я не пойму.
— На, иди играй дома, — вручая ему обломок ветки, отвечал я.

  Мальчишки заливались смехом, показывая пальцами на незадачливого переговорщика.

  После пары показательных прогулок с теодолитом и рейкой капитан обосновался в своей комнате и что-то строчил в пожелтевшем журнале. Что объяснили капитану по поводу моего появления, я не знал. Если ему пришло в голову, что я приставлен наблюдать за ним, то нелицеприятный рапорт был обеспечен. За месяц с небольшим я превратился в "алкоголика" и "самовольщика". Что к этому присовокупит очередной кандидат в майоры, представить было сложно. Вся надежда была на то, что начальство поймет бесполезность всей зтой затеи и отправит меня дослуживать под начальство моего, хоть и предвзятого, но, все-таки, уже майора.

  Использовать меня как посыльного по личным нуждам капитан, видимо, остерегался. Походы на базар оформлялись как "доставка свежей прессы, ну, и еще что-нибудь из витаминов". Что при всем желании исключало любую трактовку, отличную от "поддержание боевой и политической формы в условиях труднодоступной местности и приравненных к ней отдельных аулов".

  Отдельный аул вовсе не "жил на базаре*, как считал подполковник. ПМЖ в тени чинары имела лишь группка аксакалов. Заговаривать и приветствовать первому старших здесь принято не было, поэтому, проходя мимо них, я изображал отдание чести. Аксакалы одобрительно кивали, желали мира и, выслушав пожелание того же в ответ, впадали в привычную спячку.

  "Бурный обмен мнениями", как его представляло себе начальство, в остальной части базара напоминал беседу глухих. Вопрошающих с обеих сторон явно было больше.
К редким посетителям, находящимся в состоянии осмысленного диалога, подходить было глупо. "Минуточку! Будьте добры, помедленней. Я провожу фонологическую зкспертизу."

"Ничего, скоро дембель, вай-вай," — убаюкивал я себя под вечернюю заунывную перекличку местных лютнистов.

Селедка под шубой

I

— Первым слоем картошечку. Селедочкой пропитается, — Иван Семенович зажмурился. — Моя картошечку сначала выкладывает.
— Так принесли бы селедочку, коллега, — выставляя на стол принесенные из дома припасы, поддел плановика снабженец Крутиков. — Бутылочку Вашу мы быстро оприходуем, а с закусками перекос. Планировать надо с учетом потребностей.

Подготовка ко дню работников легкой промышленности вступала в завершающую стадию. Нетерпеливые сотрудники треста наматывали круги вокруг стола, присматривая местечко с наибольшей плотностью продукции на единицу потребления.
Более дальновидные следили за руками главбуха.

— Перекосик мы сейчас устраним, — сказала главбух, примеряясь к тарелкам.

— Планируем, исходя из возможностей, — сглотнул слюну Иван Семенович, провожая глазами уплывающую во главу стола селедку под шубой. — Карелия Ильинична, голубушка, тут у нас явный кредит намечается.
— Имейте совесть, уважаемый, — парировала главбух. — У меня все по уму, научный подход.
— Для ума фосфор, — поддержал Карелию Ильиничну снабженец, а совесть беленькой можно продезинфицировать. Все честь по чести.

— Да и от моей селедки, Иван Семенович, торжество момента не прочувствуется. Вы селедочку в кульминации ожидаете, а мы ее сверху кладем, ближе к телу. А низы и картошечкой можно дополнить. Шуба по-снабженски, — хохотнул Крутиков. — Суть надо ухватить, а с мелочами успеется.

— Не селедкой единой, Пал Палыч, — возразил плановик. — Однобокие представления у Вас о потреблении. Нарушение запланированной гармонии. На то ее и в шубу определяют, а не голой, пардон, к столу. Селедка без шубы не пробуждает чувств. В ней загадка должна быть.

— Пока Вы к загадке примериваться будете, ее в голом виде и потребят. Планы в жизнь надо претворять, а не гармонизировать над объектом чувств.

— Товарищи, вы на кого намекаете? — блюдо с шубой в руках Карелии Ильиничны изменило траекторию и зависло нимбом над головой Пал Палыча.

— Намекаем мы, Карелия... Ильинична на отсутствие снабжения органов чувств и вызванную этим дисгармонию. Как гармонично смотрелись бы Вы, Карелия... Ильинична, рядом с нами под шубой. То есть, мы, Вы и шуба, — поправился Пал Палыч.
— Я смотрю, вы, не дожидаясь неофициальной части, уже пригубили. Вас без присмотра оставлять нельзя, — главбух кокетливо повертела блюдом.
— Не оставляйте нас, — попросил Иван Семенович, следя за тарелкой.

Плановику вдруг захотелось подобраться к селедочной сути с неизведанной им ранее стороны.

— У нас тут с Пал Палычем пока теоретическая дискуссия о моменте кульминации. Хотелось бы перевести ее в практическую плоскость.
— Ой, — заинтересовалась главбух, — сотрудники с таким опытом работы и пока на теоретическом уровне?
— Иван Семенович предпочитает подходить к кульминации постепенно, слой за слоем, так сказать. Любовь-морковь, — ковыряя вилкой в шубе, объяснял снабженец, — свекла-морковь... Ну, понимаете.
— Понимаю, — томно взглянув на плановика, сказала Карелия Ильинична.

— И вязнешь ты в этом майонезе, Карелия... Полночь близится, а рыбы все нет... Понимаешь?
— Как будто, — Карелия Ильинична поправила прическу, пытаясь понять на каком слое наступает кульминация у Пал Палыча.
— Семеныч, я правильно изложил? Ты не в обиде?
— Не совсем. Понимаете, Карелия Ильинична, я не против и без прелюдий, — выуживая вилкой селденосный слой, заявил Иван Семеныч. — В неприкрытой сути свои прелести.
— Товарищи, практическая плоскость уже переходит границы, — главбух покосилась на вкушающих по соседству сотрудников.
— Семеныч, не налегай, — снабженец прочертил вилкой зигзаг на верхнем свекольном слое. — Не переходи границу дозволенного. Карелия... Ильинична, где тут у нас, у тебя граница дозволенного?

Главбух покраснела, резко встала, обдав сотрапезников ароматом праздничных духов, и начальственным шагом отправилась во главу стола.

— Планы бухгалтерии — планы народа. Заглубляйся, Ваня. Нет границ познания сути. Чем глубже в суть, тем суть слоеней. Давай за многослойность бытия.

II

— Познать неприкрытую, — бормотал Иван Семенович, обнимая подушку. — Прелесть не в шубе, прелесть под шубой.

"Ах ты ж дрянь! — чуткий супружеский орган уловил едва заметный бухгалтерский флер. — Плановик-затейник. Шубой ты теперь не отделаешься!"

Давно ищу "эталонное" исполнение una furtiva lagrima из Доницетти.

Не устраивает все. Надрыв, придыхание, обертоны, баритональный налет.
Хочется чистого бель канто.

Паваротти разочаровал. Бочелли, так себе.
Кто в теме и со слухом, кого можно послушать?

Вот Бочелли, к примеру. Но не то.

https://youtu.be/MYrJ6ZNh7qo?si=USBKBjFpSQzazCRn

Это ближе:

https://youtu.be/0TuXC199t64?si=8y0NVQj341scDp5L