Отдельные вопросы по разделу "Казачество"

«… СЛУЖУ Я В СУРГУТЕ В КАЗАКАХ»

Только казачьи дети не получали казенного жалованья. При этом под казачьими детьми понимается особая категория людей, потомки казаков, достигшие «совершенных лет», но по какой-либо причине не зачислены на службу. Имелся еще, конечно, воевода со штатом помощников. При церкви Рождества богородицы (две другие сургутские церкви – старая и новая Троицкие – сгорели в 1700 году) состоял небольшой церковный клир. Других постоянных «насельников» ни в городе, ни в уезде не было. Часто появлявшиеся здесь торговые, промышленные и гулящие люди надолго не задерживались; продав привезенные товары, закупив пушнину и рыбу, закончив промысел в данный сезон, они покидали суровый Север, возвращались «к Руси», в Тобольск, Туринск и другие места.

Численность городовой казачьей команды на протяжении XVIII века менялась, что отчасти определялось изменениями штатного расписания. Первые в XVIII столетии штаты сибирских казаков были утверждены в 1703 году судьей Сибирского приказа А. А. Виниусом, и действовали они до 20-х годов того же века, когда на основе проекта сибирского губернатора князя М. В. Долгорукова центральные власти составили новое «росписание» городовым командам. Если штаты начала столетия определяли численность сургутской команды в 150 человек, то штаты 1725 года – в 171 человек. Очередная реформа казачьих штатов произошла в 1737 году, причем утверждены были при этом «расписания» рядовым служилым. Штаты же казачьей старшине власти определили спустя довольно длительное время – лишь в 1751 году; таким образом, состав сургутской команды наконец-то был окончательно уточнен. Ей надлежало состоять из 126 рядовых казаков, сотника, 3 пятидесятников, прапорного, писаря, 5 капралов, 2 барабанщиков и пушкаря. Правительство пошло на сокращение числа городовых казаков на Обском севере в связи с острой нехваткой служилых людей на южной границе, необходимостью укомплектования частей регулярной армии. В 1737 году 9 сургутских казаков оказались переведенными в драгуны и солдаты, в 1783 году – 7 казаков. В конце 30-х годов XVIII столетия по указу взято из Сургута в Ямышевскую крепость 4 казака. В 1747 году были сформированы команды из городовых казаков, которых затем отправили на Колыванскую и Новую Ишимскую укрепленные линии; определили из сургута послать в эти команды 65 человек. Сургутская воеводская канцелярия жаловалась в 1749 году в губернскую канцелярию, что «за высылкой в Барнаул» в Сургуте числится всего 96 служилых. Между тем с 1749 по 1760 годы по указу губернского начальства «выбыло без возрату» на Колыванскую и Кузнецкую линии «для устроения форпостов и протчего» еще 40 сургутских казаков. Вообще все посланные казаки так и остались жить на южных пограничных линиях.

В XVIII – первой половине XIX века шли беспрерывные споры между гражданскими и военными властями по поводу перевода всех сибирских городовых казаков на южные линии, чтобы «привесть» последние в «безопасное состояние». Губернская администрация Тобольска, однако, успешно противостояла этому, заявляя, что «по обширности сибирской губернии и окружении жителей из диких народов по городам без казаков обойтись нельзя». Следует отметить, что действительное количество казаков в Сургуте обычно не соответствовало штатным установлениям. Так, в 1725 году здесь находилось по службе 177 человек; к началу 40-х годов команда команда насчитывала 162 человека. По ведомости 1762 года сургутская городовая команда включала прапорного, пятидесятника, писаря, 4 капралов, 2 барабанщиков, пушкаря и 94 рядовых казаков.

Уже через год в Сургуте имелось 116 рядовых казаков, пушкарь, 2 баранбанщика, 3 капрала, писарь, прапорный и пятидесятник. В дальнейшем штаты не менялись, но действительная численность сургутской команды в разные годы оказалась различной. Так, на конец 1792 года она состояла из 158 человек, в том числе 1 сотника, 6 пятидесятников и 151 рядовых. К началу же XIX века состав команды выглядел следующим образом: сотник — 1, пятидесятников — 3, прапорный — 1, писарь — 1, капралов — 5, барабанщиков — 2, пушкарь — 1, рядовых казаков — 126.

Ситуация объяснялась тем, что местные власти руководствовались при укомплектовании команды, с одной стороны, штатным расписанием, а с другой — реальной потребностью в служилых людях. Влияла и демографическая обстановка: годы, в которые штат оказывался полностью заполненным, и часть пришедших в «совершенные лета» казачьих детей должна была служить «сверх штата», сменялись годами, когда казаков в городе не хватало и некого было определять на вакантные места. В XVII столетии сургутская команда возглавлялась атаманами.

В городовом списке 1701 года указывается, что атаман Алексей Торопчанинов умер в 1698 году, «а в ево место в атаманы по 1702 год нихто не поверстан»; атаман Яков Батолин умер в 1701 году, и «в ево место» также «нихто не поверстан». В январе 1705 года бил челом на имя государя сургутский десятник Андрей Торопчанинов. Он писал, что его отец служил в Сургуте «всякие государевы службы», в том числе 15 лет был на должности атамана, а сам он с 1683 года служит в десятниках «безпорочно». «А в прошлом, государь, 1702 году, — продолжал челобитчик, — будучи на Москве, сургуцкой десятник казачей Петр Батюшков бил челом тебе, государь, чтоб ему быть на месте отца моего в атаманах, а в челобитье своем он, Петр, меня и брата моего Петра утаил. Да в том же своем челобитье написал, будто он, Петр, посылай был на Красной Яр, а он, Петр, в том году и в службе не был и пришел в Сургут не в давных летах...». Батошкова, по словам челобитчика, «по тому ложному челобитью» поверстали в атаманы. Торопчанинов просил Батошкова «отставить», а атаманом велеть быть ему, Андрею.

Добиваясь своего, челобитчик указывал на серьезные проступки Батошкова по службе. Так, в 1702 году ему было доверено отвезти из Москвы в Сургут «служилым людем на жалованье деньги и товары», и он «пьянством своим, везучи дорогою, подмочил и погноил». Кроме того, «будучи в Васьюганской волости ясашным зборщиком», Петр опять-таки «пьянством своим» «тое Васьюганскую волость от Сургута от платежу ясаку отогнал и... ясачным людем чинил разорения».

Челобитную Торопчанинов подал в Сибирский приказ, поскольку находился в это время с казаками Тимофеем Тарасовым и Афанасием Кайдаловым в Москве. Когда Тарасова и Кайдалова попросили прокомментировать заявление десятника, они высказались в пользу последнего. «Сургуцкой-де десятник Андрей Торопчанинов, — свидетельствовали казаки, — человек доброй... служит беспорочно, а атаман де Петр Батошков пьет безобразно». В Сургут Батошков, по их словам, переехал из Кетского острога и, хотя «с сургуцкими-де служилыми людьми... на Красном Яру он был, только в то число в казачью службу не поверстан».

Обращение Торопчанинова позволило Сибирскому приказу обнаружить, что атаман в Сургуте существует в нарушение штатного расписания. «А по розметным тетратем, каковы розметал... Виниюс в 1703 году, — говорилось в решении приказа, — написано: в Сургуте атаманам быть не велено, а велено быть сотником 2 человекам». Петра Батошкова предписывалось «от службы отставить», а Торопчанинова определить в сотники.

Ни в одном из последующих штатов должности атамана в Сургуте не предусматривалось. Однако на практике атаман был — им назывался один из казачьих старшин. Прапорщик Таврило Проводников, например, даже в официальной переписке рекомендовался «атаманом».

Что касается жалованья, то в начале XVIII века оно выплачивалось деньгами, хлебом и солью. Согласно городовому списку 1701 года, оклад атамана (сотника) составлял 10 руб. деньгами, 5 четвертей ржи, 2 четверти овса и 3 пуда соли. Десятник получал 5 руб. с полтиной деньгами, 4 четверти ржи, 2 четверти овса, 1, 5 пуда соли; столько же хлеба и соли получал и рядовой женатый казак, но денежный его оклад равнялся 5 руб. 25 коп. Холостому рядовому казаку платили тот же денежный оклад, что и женатому, ржи же ему полагалось 3 четверти, овса — четверть, соли — пуд с четвертью. Пушкари, казенный кузнец, заплечный мастер были в равном положении с рядовыми женатыми казаками. На втором месте после атамана (сотника) по окладу жалованья находился толмач — он получал в год 7 руб. 25 коп. деньгами, 4 четверти ржи, 3 четверти овса, 2 пуда соли. Не случайно, что за эту должность, как и за должность атамана (сотника) велась борьба.

Оклады жалованья долгое время не менялись. Согласно приходо-расходной книге Сургута за 1717 год, в этом году всей команде (178 чел.) было I Выплачено 1402 четверти овса, 267 пудов 19 гривенок соли. Ржи никто не цолучил, поскольку казне не удалось обеспечить ее доставку в город. Денежное же жалованье выдавалось казакам товарами. Кстати, такая практика, когда вместо денег (всей суммы или части ее) служилые получали сукна, кожу, выбойки, парчу, олово, медь и другие «русские и эркецкие» товары, имела место и в 40-е годы XVIII столетия. Так, в 1741 году половина цнежного жалованья (1146 руб. 38,5 коп.) сургутским казакам была выплачена товарами, а другая половина — деньгами. Вместо ржи часто казаки получали ржаной солод, крупы, толокно. Соляное жалованье с 30-х годов отменялось.

Ну, почему стонут - спасибо говорят. Притом не все, к сожалению про это сайт знают. А инфра там действительно интересная, да и люди тоже,

Отлично!!!

Вообще то неплохо бы сделать выборку ссылок на такие сайты. И материпл пеиетаскивать не надо будет!!!

Да, сразу не обратил внимание.... Но все равно сайтов мало.., Где терцы, кубанцы, астраханцы, уральцы, оренбуржцы ???? Например, были уральские казаки Червяковы, хотелось бы поподробней узнать... Да и те же Пироговы служили в Азовском войске... Можно сделать ссылки на слободские казачьи полки на этом же сайте. Пироговы были и в Острогожском полку.

ПРИКАЗ
Кубанскому казачьему Войску
(по Войсковому штабу)
№ 896
27 июля 1919 года
г. Екатеринодар