Василий (Касперович) Андреевич Дунин (Глушинский)-Борковский

Более подробное представление об этом дает список смоленской шляхты, «наряженной в «казыкерменский» поход 1695 года (то есть в армию Бориса Петровича Шереметева, действовавшую в 1695 году на Днепровском театре тогдашней русско-турецкой войны, именуемой обычно Азовскими походами)». Судя по этому списку, в поход была «наряжена примерно половина корпорации смоленской шляхты (в общей сложности 741 человек), разделенная на две разностатусные группы: 1) собственно смоленская шляхта, сведенная в пять рот — 461 человек списочного состава (544 человека вместе с участвовавшими в походе сверх списка – «неверстанными чинами» и «недорослями»), и 2) бельская и рославльская шляхта (6-я и 7-я роты), образовавшая отдельные корпорации в составе смоленской шляхты – 161 человек списочного состава (197 человек со сверхсписочными)».
Более высокий статус занимала смоленская шляхта, у которой 172 человека принадлежали к «Государеву двору». Они имели «дворовые чины» стольников, стряпчих, московских дворян («по московскому списку») и жильцов – 37,3 процента от списочного и 31,6 процента от общего состава (в 10 раз больше, чем у рославльской шляхты). Смоленская шляхта имела даже некоторые сословные преимущества по сравнению с российским дворянством. Указом от 30 декабря 1701 года для нее был уравнен статус вотчины и поместья – намного раньше, чем в остальной России (где это произошло в 1714 году и было окончательно юридически закреплено в 1730-1731 годах).
С 30-х годов резко падает служебная дисциплина шляхты и начинается «полное разложение полка». Все тяготы караульной службы сваливались на плечи «мизерной шляхты», т. е. мелкопоместной или вообще беспоместной.
Командиры полка не могли остановить самовольных уходов со службы, даже не знали, сколько же у них подчиненных и где они. В 1754 году генерал Вонлярлярский просит Сенат провести полку, как было раньше, «смотр и разбор».
Князь Оболенский доносил Сенату, что к смотру шляхтичи явились неаккуратно, а многие вообще не явились, «и где они обретаются и живы-ль, или померли, не токмо о том главный их командир неизвестен, но и ротные офицеры про них не знают».
Шпиленко показывает, что «Любопытным курьёзом стал смоленский «поручик Киже» – некий, видимо, никогда не существовавший хорунжий сверх комплекта Иван Дунин, показанный по списку 1754 года с пометкой «безызвестен». При разборе Смоленской шляхты князем Оболенским в 1755 году личность хорунжего, снова показанного без отчества, также не была удостоверена: «оной Иван Дунин неизвестен и в полку Смоленской шляхты никогда не бывал, и где он обретается, и где его жительство, не известно».
Среди шляхтичей было много бедных и нищих служивых. «Хотя все шляхтичи желают служить в своем полку, но за убожеством их не только в платье, в ружье и в лошадях как надлежит шляхтичу исправно себя содержать, но иные из них и пропитания не имеют. Да и при смотре и разборе многие были пешие и в лаптях, и в крестьянских серых кафтанах». Некоторые шляхтичи не только «положенных за собою душ, но и земель не имеют и проживают во дворах господских для пропитания».

Генеалогия второй ветви Дуниных в России

Во время Северной войны наряду со стрелецкими в Прибалтику отправились и слободские полки, где под командованием Бориса Петровича Шереметева (смоленский воевода) вели боевые действия со шведами. Известно, что казаки отличились в сражениях при Эмбахе, у мызы Эрестфер в Ливонии в декабре 1701 г. За это сражение полковник Шидловский получил от Петра I трость, украшенную драгоценными камнями. «Два года провели казаки в чужих краях. Потеряли много боевых товарищей и коней и были возвращены на Украину».
Генерал-майор Фёдор Владимирович «Шидловский родился в Москве. Отец его был сотником московских стрельцов, братья служили стольниками и воеводами. Род их происходил из Польши». В 1706 году возглавил Харьковский полк, в котором Дунины отмечены в составе полковой старшины. «Они в прошлом были служилыми людьми, которые записались в казачество, когда в Харькове в 1700 г. были упразднены воеводы; их было немного – 13 дворов, некоторые перешли в старшину (казаки), другие умерли». После ухода последнего воеводы князя Гагарина (1706 г.) полковая старшина и сотники по аттестации полковника стали назначаться «начальником дивизии русских войск», расквартированной в Слободских полках. Таким образом московские служивые вместе с отставными (абшитованными) армейскими чинами составили категорию населения Харькова «великороссы», некоторые из которых стали крупными помещиками. Согласно оценке состояния владений Дунины по многим показателям входили в первую тройку «мужей магнатов».
С 14 апреля по 23 апреля 1697 служилые люди Харьковского уезда подавали свои сказки стольнику и воеводе. В этих сказках они указывали срок и характер своей службы, количество и месторасположение своих поместных земель, состав своей семьи, некоторые указывали свои физические особенности (стар, увечен и т. д.). В сказках учитывалось только мужское население.
Дунины, как московские служивые, сказок не подавали, поэтому их первые владения отмечены лишь в переписях 1710 и 1713 годов. В указе великого государя от 25 июня 1713 г. «О посылке в Азовскую губернию стольников для переписки новопоселенных сел и деревень, не вошедших в состав переписи 710 года» говорится о переписи: «…в слободских полках… за старшиною есть новопоселенные села и деревни: за бывшим полковником Харьковского полка Лаврентьем Шидловским – деревенька Гуки, за Иваном Донцем в Вольковском уезде село старое Водолаг с хутором Харсиковка; за старшиною Андреем Дуниным в Харьковском уезде деревня Даниловочка… итого в Харьковском полку 19 сел 11 деревень и 2 хутора. В тех поселениях, сколько в селах и деревнях дворового числа и в них людей, о том перечней, в присланных из оных мест ведомостях не написано».

Жителей Водолаг судья Харьковского полка П. Кованько догнал и доставил в Полтаву, где с ними поступили, как с изменниками, «поднявшими оружие против своего государя: десятый человек из них был казнен смертью, а остальные с женами и детьми отправлены в ссылку».
В продолжение двух лет (1711—1712 гг.) Орлик продолжал «Украйнего колотить»; и только к 1720 году были вновь построены церкви и дома во владениях Дуниных.
О необходимости обустройства новопоселенных в 1714 году владелец Водолаг тесть Андрея Дунина Иван Захаржевский писал к митрополиту Иллариону: «в прошлом 711 г. в приход хана крымского с ордами и с воры Запорожцы под украиные полку харьковскому городы вотчины мои селы Водолаги разорены и церкви Божие огнем пожжены; и тех сел жители и попы разошлись врознь. А ныне в сель¬це моем, в Старой Водолаге, собра¬лось небольшое число людей на житье по-прежнему, а без церкви и без парахиальнаго попа жить им не возможно». Согласно переписи 1722 года Старые Водолаги отмечены во владении «ротмистра Дунина», женатому на Иване Григорьевиче дочери Варваре. «Род Захаржевских принадлежал к гербу Долив (Doliwy). Это очень старинный герб – в нем были, и короли польские, и очень многие знатные польские и литовские роды. Матвей Захаржевский, который был ротмистром в борьбе под Оршей отличился своими воинскими подвигами. «Он был муж богатый и знатные» (Paprocki). Донец-Захаржевский Иван Григорьевич (умер в 1723 году) был «Харьковским наказным полковником в 1690-е годы».
Что касается принадлежности Малой Даниловки, то в труде филарета Гумилевского говорится следующее: «Населена (Основа) полковником Феодором Григорьевичем Донцом, так же как Малая Даниловка принадлежала брату его Ивану Григорьевичу. В 1714 г. полковник Иван Григорьевич Захаржевский писал: «В деревне моей малой Даниловке, в которой я ныне в своем странствии (по причине опустошения Водолаг) живу, из приуготовленнаго для хоромнаго строения лесу по вашему архипастырскому благословению повелено б было заложить св. церковь во имя равноапостольных царей Константина и Елены». В 1730 г. малая Даниловка, как и Старая Водолага, ротмистра Андрея Николаевича Дунина, в ней 178 душ муж, да в хут. Луговом 36 душ муж.».
Кроме того, Андрей Дунин как старшина был наделен землей из полковой собственности. С переходом на службу в Ландмилицию, которая была образована в 1713 году, был обязан продать поместья, пожалованные «для службы», обратно Харьковскому полковнику Квитке. «Въ прошломъ семьсотъ четвертом надесять году…продали ему Полковнику земли и всякiя угодья для построенiя на техъ ихъ земляхъ хутора и всякихъ вновь заводоъ и для поселенiя вольных Черкасъ… Харьковские полковые служители, а именно: Ротмистръ Андрей Николаевъ сынъ Дунинъ». В 1725 году он стал командиром ландмилицкого полка «полковника Дунина», названного по его имени и званию. С 6 ноября 1727 года последний был переименован в «Путивльский полк».

В 1732, несмотря на сопротивление шляхты, Крыловская слобода была подчинена Миргородскому полку, в 1744 она стала сотенным городком этого полка под названием Крыловский шанец. Большинство жителей шанца составляли выходцы из Миргородского полка. Селились здесь и бедняки с Правобережной Украины, бежавших от гнета польской шляхты.
Гетман Левобережной Украины дал разрешение полковнику Дунину [Якову Николаевичу] на осуществление купчий на покупку и строительство мельниц. «По купчим в границе Ея Императорского Величества» узнаем: «Андрея Иванова мельница на реки Тясмине по письмам капитана Петра Извекова, обретавшегось тогда при учрежденних форпостах в сотне слободки Криловской, да от полковника Дунина, от 1734 году устроенная; Семена Павловича Перехриста часть на вишеозначенную з Ивановим Андреем совокупную мельницу по купле от 1734 года и по письму полковника Дунина;
В 1734 году от капитана Петра Извекова писано к атаману слободки Криловской и писару о позволении к строению мельници у мосту в слободки Криловской, о чем писано и от полковника Дунина; 1734 года письмо от полковника Дунина до порутчика о осмотре, не будет ли с постройки жительми криловскими Ивановим и Пишним на реки Тясмине мельници какова спору к обществу; 1734 года письмо от его ж, полковника Дунина до порутчика в той же силе с позволением оним жителям криловским Иванову и Пишному ежели препятствий нет строить обявленой мельници».
Чтобы навести порядок с расхищенными «ранговыми» владениями, Апостол распорядился провести так называемое «генеральное следствие» на территории всех полков гетманства. Канцеляристы объезжали полки и опрашивали старожилов: когда было основано то или иное село, кто, когда и на каких правах им владел и владеет. Полковая старшина должна была систематизировать всю эту информацию и отослать эти книги в Глухов. Генеральное следствие было завершено в 1731 году и позволило возвратить незаконно присвоенные ранговые земли. Незаконно захваченные старшиной, шляхтой и российскими чиновниками села и хутора возвращались к своему первоначальному статусу.
Что касается владений полковника Якова Дунина, то в исторических документах лишь сказано, что он в 1731 году «был у следствия». В выписке из Генерального следствия про маетности 1729 – 1731 гг. показаны только владения жены Дунина Якова: «дер. Злодеевка (15 дворов), село Слободка (50 дворов), село тухнул (26 дворов), дер Злодеевка (15 дворов) – володіє Софіа Томаровна (жена умершого Миргородського сотника Мойсея Зарудного)».

Таким образом, «во главе корпуса стояли офицеры в чинах из одного генерал-лейтенанта, двух генерал-майоров, двух бригадиров и полковников (по полкам)».
В 1738 году Андрей Николаевич Дунин умер и был похоронен в «Куряжском Преображенском монастыре, в 8 верстах от Харькова, по дороге в Полтаву и Киев», где были «Бордюры и в них кружки с именами благотворителей монастыря Кветок, Сабуровых, Дунина».
Кроме благотворительных взносов в Куряжский монастырь бригадир Андрей Николаевич построил в 1732-1736 годах в Старой Водолаге новую церковь «имя Покрова Пресвятой Богородицы, при храме школа», церковь Константино-Еленовскую церковь в Малой Даниловке.
После смерти бригадира Андрея Николаевича Дунина семья стала переживать финансовые трудности и вынуждена была сдавать квартиру в Москве с намерением даже «продать некий двор». Николай Хоненко в своем дневнике констатировал: «приехал к нам по полдни секретарь (сената) Новоторжцов осматривать двор, чтобъ ему оный купить». Хоненко получил в иностранной коллегии 2000 рублей «жалованья, как расходы на нашу квартеру».
Бригадир Андрей Николаевич и Варвара Ивановна Дунины имели два сына (Александр и Петр) и четыре дочери (Анастасия, Екатерина, Евдокия и Ульяна).
Анастасия была замужем за Михаилом Саковниным, «капитан-поручиком лейб-гвардии Измайловского полка (1767). Об этом сказано в дневнике генерального хорунжего Николая Хоненко, который по служебным делам в 1749 году остановился в доме Дуниных в Преображенской слободе. Он пишет: что «было обручение в нашей квартере в Москве покойного бригадира Андрея Николаевича Дунина». Обручалась дочь Анастасия с Михаилом, сыном отставного генерала майора Петра Алексеевича Саковнина (1680-1745). Саковнины были приближенные к царскому двору. Дед Михаила Петровича, Алексей Фёдорович, участвовал в заговоре против Петра I, в 1697 четвертован. Брат Алексея, Никита Федорович Соковнин, в 1740 был арестован, подвергнут пытке и отставлен от службы, а в 1741 вновь восстановлен на службе. С 1761 в отставке генерал-аншефом. Под его началом одновременно начинали службу генерал-фельдмаршал Прозоровский и генералиссимус Суворов. А под непосредственным руководством последних проходили службу Дунины.
Дочь Екатерина была замужем за бароном, капитан-поручиком лейб-гвардии Преображенского полка, Иваном Федоровичем Соловьевым. Ханенко пишет: «вечером были у нас граф Гендриков, да капитан Соловьев с женою, Екатериной Андреевной Дуниной». Граф Андрей Сименович Гендриков, родной племянник императрицы Екатерины I по линии матери, – сын родной сестры русской царицы Христины, рожденной Скворонской, камергер великой княгини Екатерины Алексеевны. Вступление Екатерины на престол сразу поставило Гедриковых на видное место среди придворных. В 1762 г. он сопровождает императрицу в Москву для коронования, стал генерал-аншефом и командиром корпуса кавалергардов. Иван Федорович Соловьев, сын управляющего Меньшикова, находился у Гендрикова на камергерской службе.