Сибирские летописи

http://drevlit.ru/docs/kitay/X...40/127.php

№ 127
1668 г. между июля 13 и сентября 31 (Датируется на том же основании, что док. № 126, приложением к которому является.). —
Роспись спутников Сеиткула Аблина, составленная в Тобольской приказной избе

/л. 175/ Роспись тобольским служилым людем и татаром, хто имяны посланы на государеву службе в Китайское государство с Сеиткулом Аблиным с товарыщи.

Литва: Гришка Спиридонов Измайлов, Гараска Измайлов, Алферко Сыромятников, Ондрюшка Вологжанин, Федька Заев.

Конные: Васька Соснин, Ивашко Сабаев, Сенька Пушников, Лучка Микифоров, Тимошка Денисов, Фомка Мосеев, /л. 176/ Сидорко Полуторной, Ивашко Рукавишников.

Новокрещены: Петрушка Тарыштин, Ивашко Колмаков, Костька Качалов.

Татара: Бектемир Манаев, Игирей Ненеев, Чигейкай Даулов, Бигиней Мамеделеев, Еналей Енигеев, Иткиня Тохтагулов, Таушен Ишкинин, Иткиня Ишкинин, Исенгул Ортышаков, Якшимамет Илигеев.

И всего руских людей и татар 26 человек, а государева им жалованья для тое китайские посылки дано на прошлой на 175 год недодача, да на нынешней на 176 и вперед на 177 год полные их оклады: всего 503 рубли 20 алтын.

По сставам и под текстом припись: Диак Михайло Посников.

На л. 176 об. справа: Справил Гришко Раманов.

ЦГАДА, ф. Сибирский приказ, стлб. 535, лл. 175—176. Подлинник.

[url]http://drevlit.ru/docs/world/XVII/1600-1620/Otk_russ_mor_sev_cost_azii/181-200/186.php[/url

|л. 25| А те воры и бунтовщики, которые объявились ныне в воровстве и в бунту: [476]

Сын боярской Мишка Онтипин, родился в Якутцком, а отец ево был березовской казак, переведен в Якутцкой.

Пятидесятник Филька Щербаков, уроженец Томской, а сослан в сылку ис Томского в Якутцкой со отцом своим с Ондрюшкою Щербаком в прошлом во 162-м году за томской бунт 3.

Пятидесятник Ивашко Паломошной, уроженец томской, а сослан он в сылку ис Томского в Якутцкой со отцом своим з Богданом Паломошным в прошлом во 162-м году за тот же томской бунт.

Десятник Ивашко Осипов Голыгин, уроженец Якутцкой, а отец у него был из гулящих людей в службе.

Казак Софонко Ильин, ссыльной человек, прислан с Москвы в Якутцкой по енисейской отписки в прошлом во 194-м году.

Казак Ивашко Ондронов, пришел в Якутцкой гулящим и приверстан в пешую казачью службу. /л. 26/

Казак Микитка Кармалин, ссыльной человек, прислан с Москвы со отцом своим с-Ывашком Кармалиным в прошлом во 159-м году за винную и за табашную продажу.

Казак Микитка Гребенщиков, уроженец якутцкой, а отец ево был в Якутцком из гулящих людей в службе.

Казак Митька Спиридонов попов сын, а отец ево поп Спиридон Васильев послан в Якутцкой в прошлом во 146-м году с окольничим с Петром Петровичем Головиным.

Казак Игнашка Шишев, уроженец Илимского острогу, а переведен в Якутцком во 190-м году.

Атаман казачей Степан Полуехтов, уроженец томской, а сослан он в сылку ис Томского в Якутцкой с отцом своим с Ондрюшкою Щербаковым во прошлом во 162-м году за томской бунт.

Казак Сергушка Мухоплев, уроженец томской, а сослан он в ссылку ис Томского в Якутцкой с отцом своим з Данилком Мухоплевым в прошлом во 162-м году за томской же бунт. [477]


II. 1690 (198) г. июля 14. —
Приговор якутского воеводы П. П. Зиновьева по делу о восставших и запись об исполнении его.

|л. 28| 198-го году июля в 14 день. По указу великих государей стольник и воевода Петр Петрович Зиновьев, слушав роспросных и пыточных речей и сыску, и всего подлинного дела, и выписки великих государей из указу и из Соборного Уложенья, и из грамот великих государей, и из Новоуставных статей, приговорил воров и бунтовщиков, которые с воры и з бунтовщики с Филькою Щербаковым, с-Ывашком Паламошным с пытки говорили и винились, хотели в Якутцком великих государей пороховую и свинцовою казну пограбить и стольника и воеводу Петра Петровича Зиновьева и градцких жителей побить досмерти и животы их, и на гостине дворе торговых и промышленых людей животы ж их пограбить и бежать за Нос на Анадырь и на Камчатку реки — сына боярского Мишку Онтипина казнить смертью, а товарыщей ево, Мишкиных, ж десятника Ивашка Голыгина, рядовых казаков: Софонка Ильина, Ивашка Ондронова, Микитку Гребенщикова, Игнашка Шишева, посадцкого человека Офоньку Балушкина, которые в воровстве и в бунту с пытки говорили и винились, вместо смертной казни бить на козле /л. 29/ кнутом и в проводку нещадно и сослать их в сылку з женами и з детьми в Нерчинской острог. А посадцкого Офоньку Балушкина сослать в ссылку ж з женою и з детьми на заморские реки в Омолонское зимовье на вечное житье. А оговорных людей — атамана Стеньку Полуехтова да казаков Микитку Кармолина, Митьку Попова сослать в сылку ж з женами и з детьми в-Ыркутцкой острог. А казака Сергушку Мухоплева сослать в сылку ж з женою и з детьми на усть Яны к морю на вечное житье. А умерших воров и бунтовщиков Фильки Щербакова и Мишки Онтипина, Ивашка Паломошного, жен их и детей сослать в сылку ж в Нерчинской острог, чтоб на то смотря впредь так воровать и бунтовать и градцких жителей побивать и грабить иным всяких чинов людем было неповадно. А на подлинном деле помета стольника и воеводы Петра Петровича Зиновьева: учинить по сему, великих государей указу. /л. 30/ И по указу великих государей сей приговор вором и бунтовщиком Мишке Онтипину с товарыщи чтен. А против пометы на приговоре стольника и воеводы Петра Петровича Зиновьева тем вором и бунтовщиком учинен великих государей указ. [478]

Сын боярской Мишка Онтипин казнен смертью, а дети ево Мишка з женою, и брат ево Ивашка холост сосланы в сылку. А жена ево с малыми детьми оставлена в Якутцком, для того, что она больна, лежит присмерти. /л. 31/

А пятидесятники Филька Щербаков, Ивашко Паламошной до указу великих государей и до казни в тюрьме с пытки померли. А жена Филькина з детьми сослана в сылку ж. А Ивашкова жена Паламошного в сылку не послана, для того она немошна, лежит присмерти и детей у ней нет.

А десятник Ивашко Голыгин да рядовые казаки Ивашко Ондронов, Софонко Ильин, Микитка Гребенщиков, Игнашка Шишев, да посадцкой Офонька Балушкин биты на козле кнутом и в проводку нещадно и сосланы в сылку.

А хто тех воров и бунтовщиков з женами и з детьми имяны и куды сосланы и тому роспись ниже сего.

Роспись ссыльным людем, которые посланы в ссылку в-Ыркутцкой острог:

Атаман казачей Стенька Полуехтов з женою с Оринкою Анфилофьевою дочерью да з детьми с-Ывашкою да с Офонькою, да с Петрушкою, да с Олешкою.
Казак Микитка Кармалин с сыном с Петрушкою. /л. 32/
Казак Митька Спиридонов Попов з детьми с Федькою да с-Ывашком, да с Ваською да з дочерью со Овдотьицою.


Роспись ссыльным людем, которые посланы в сылку в Нерчинской острог:

Десятник Ивашко Голыгин з женою с Оринкою да з дочерьми с Офимицею да с Матрешкою, да с Настькою.

Рядовые казаки холостые: Софонко Ильин, Ивашко Ондронов, Микитка Гребенщиков, Игнашка Шишев.

Да вора и бунтовщика Мишки Онтипина дети Филька з женою с Марьицею да з братом с-Ывашком.

Да вора ж и бунтовщика Фильки Щербакова жена Овдотьица Васильева дочь з детьми с Стенькою да с-Ывашком да з дочерьми с Паранкою да с Анюткою.

Казак Сергушка Мухоплев з женою с Маринкою с Осиповою дочерью да с сыном с-Ывашком, да з дочерью с Анюткою сослать на усть Яны к морю на вечное житье. /л. 33/

Посадцкой человек Офонька Балушкин з женою з Дарьицею с Офонасьевою дочерью да з дочерью с своею Анюткою сосланы, в сылку на заморские реки в Омолонское зимовье на вечное житье.

ф. Якутская приказная изба, опись 1, ст. № 139, лл. 25-33. Список.
Комментарии

1. Дело состоит из пыточных расспросных речей, приговоров якутских воевод, челобитных участников восстания о смягчении наказания, обыскных речей, памятей воеводы П. П. Зиновьева в пункты высылки участников восстания и памятей конвою, сопровождающему участников. Публикуется 2 документа, дающих представление о восстании.

2. Датируется на основании содержания приговора якутского воеводы П. П. Зиновьева, л. 28.

3. Имеется в виду восстание служилых людей, крестьян, местного населения в Томске в 157-8 гг., явившееся отголоском городских восстаний, прокатившихся широкой волной по всему Русскому государству в 1648-50 гг. (О Томском восстании см. ф. Сибирский приказ, ст. ст.. № № 469, 309, 466.)

Извлечения из документов опубликованы Оглоблиным Н. Н. в «Чтениях в О-ве Ист. и Др. Рос.», М., 1903, кн. III; его же статья о восстании помещена в «Историческом вестнике» за 1901 г., № 7.

Служилые люди Сибири конца XVI — начала XVIII в.: биобиблиографический словарь / Отв. ред. И. П. Каменецкий. Сост. И. П. Каменецкий, Д. А. Ананьев, Е. В. Комлева, Е. Н. Туманик. — М. ; СПб. : Нестор-История, 2020. — 988 с. ISBN 978-5-4469-1624-5

Словарь составлен на основе картотеки известного российского историка Д. Я. Резуна. В нем в систематизированном виде представлены уникальные сведения почти о 20 тысячах представителях служилого мира: детях боярских, атаманах, казаках, стрельцах и других «государевых людях», составлявших подавляющее большинство русского населения Сибири в ранний период ее колонизации.

Впервые широко и полно представлены фамилии, социальное положение, происхождение, семейные связи, служебная деятельность служилых людей всех сибирских гарнизонов, их участие в присоединении и хозяйственном освоении региона.

Данные Словаря позволяют глубже понять сложную сословную и полиэтническую структуру сибирского общества, процессы взаимодействия центра с сибирской окраиной, правительственной воеводской власти с местным мирским самоуправлением и осветить другие спорные вопросы сибирской истории.

Издание предназначено для профессиональных историков, краеведов, генеалогов и самого широкого круга читателей.

Сподвижники Ермака и их потомки на «государевой» службе в Сибири в XVII в.

Иван Каменецкий
https://ruskline.ru/analitika/...ibiri_v__v

Вопрос о судьбе ермаковских соратников- атаманов и казаков, ветеранов «сибирского взятия» до сих пор вызывает большой интерес и споры среди историков.
На это обстоятельство обратил внимание почти полвека назад видный ученый-сибиревед А.А. Преображенский, который справедливо заметил, что «Фигура бесстрашного атамана, наделяемого летописями выдающимися человеческими качествами, как-то заслонила собой его сподвижников … на чьи плечи легли неимоверно тяжелые ратные труды зауральского похода и первые шаги мирного освоения Сибири».
С тех пор исследователи Сибири немало сделали по выявлению оставшихся в Сибири соратников похода Ермака и их потомков, участия их в событиях Смуты, изучению роли и вклада в последующий процесс присоединения и освоения громадного Сибирского региона. Сведение воедино, уже имеющихся и полученных новых данных, о пребывании ермаковских казаков в Сибири позволяет составить более полное представление об их составе, служебной деятельности, социальном положении, семейных связях и определить их место в сословно-социальной структуре формирующего сибирского общества и истории России в целом.
....
Среди них был один из самых известных
атаманов Ермака Иван Гроза, конные казаки, ставшие позднее сибирскими начальными людьми: голова тобольских служилых татар Черкас (Иван) Александров, прозвище Корсак,
атаман пеших казаков Гаврила Ильин,
тюменский атаман Гаврила Иванов,
берёзовский атаман Алексей Галкин и другие «государевы» служилые люди.

http://археологиясевера.рф/wp-...-light.pdf

В. М. Морозов, С. Г. Пархимович

Городище Перегребное 1 (к вопросу о проникновении приуральского населения в Западную Сибирь в начале II тыс. н. э.

Городище находится на правом берегу Оби, на западной окраине пос. Перегребное Октябрьского р-на Тюменской обл. [Морозов, Стефанов, Федорова, 1978. – С. 257; Морозов, 1980. – С. 222; 1981. – С. 199]. Расположено на высоком (до 15 м) коренном берегу Оби, к которой обращена западная сто-рона памятника, с юга ограничено широким логом. Оно имеет подтреугольную форму (рис. 1 – а) с размером площадки 50 × 26 × 36 м. С севера и северо-востока сохранились следы оборонительной системы в виде внутреннего и внешнего рвов и вала. Длина линии обороны – 45 м. Ширина вала – 3–5 м, высота – 0,3–0,5 м. Ширина рвов – 1,5–2 м, глубина до 0,3 м.Раскопкам были подвергнуты северо-западная и восточная части сохранившегося участка пло-щадки городища, где культурный слой поврежден незначительно. В северо-восточной части городи-ща была заложена траншея, разрезавшая оборонительную систему.
...
Второй комплекс представлен обломками от одиннадцати лепных сосудов (рис. 2 – 3, 6, 8–11). По профилю шеек выделяются 3 группы:
1) слабопрофилированные горшки с прямыми стенками и сильно уплощенным дном, близкие к баночной форме;
2) горшки с короткой шейкой, отогнутой наружу и слабовыпуклым туловом;
3) сосуды с. широким устьем, резко отогнутым венчиком и прямыми стенками. Орнамент представляет собой горизонтальный ряд наклонных оттисков гребенки или «елочки». В тесте примесь дресвы, шамота. Аналогичная керамика имеется на памятниках вымской культуры в бассейне Вычегды, существующей в X–XIV вв. до н. э. [Савельева, 1971. – С. 48–50, 101–102].
Особый интерес представляет керамическая фигурка, являвшаяся, по-видимому, боковым налепом на венчике сосуда. Эта традиция известна в Прикамье (конские головы на сосудах, кони из теста, де-ские игрушки) [Голубева, 1973. – С. 60–64; Викторова, 1973. – С. 75–76]. Фигурка напоминает шахматного коня, ее боковые грани украшены наклонными оттисками зубчатого штампа (рис. 2 – 2).
Остатки бронзолитейного и железоделательного производства на городище встречены в виде обломков стаканообразных тиглей, ложковидных льячек, кусков крицы, бракованных и незаконченных металлических изделий.
На городище найдено большое количество изделий из железа: 24 ножа, 5 наконечников стрел, 3 рыболовных крючка, 2 кресала, 2 замка и 3 дужки от замков, 2 иглы, перстень, кольцо от кольчуги, оковка лопаты, резец, обломки различных изделий.Предметы быта из меди представлены 21 обломком оковок берестяных сосудов, ушком от котла и двумя чашечками

Металлические украшения представлены крестовидными (2 экз.), лапчатыми (5 экз.), рыбовидной, дисковидной, шумящими подвесками из белой бронзы, находящими аналогии в памятниках кинту-совского этапа нижнеобской культуры [Чернецов, 1957; табл. XXIX, XV], в Северном Приуралье [Вик-торова, 1973. – С. 156–157], Древнем Новгороде [Седова, 1959. – С. 229] материалах родановской и вымской культур [Оборин, 1969. Вып. 9. – С. 15; Смирнов, 1952, No 28. – С. 216].
Две полые подвески, изображающие хищного зверька (рис. 2 – 21) и глухаря, близки известным подвескам нижнеобской культуры [Чернецов, 1957; табл. XXIX] и, в частности, изображению из Ликинсного могильника Х–ХIII вв. [Викторова, 1973]. Кроме того, найдено 5 перстней, из которых 2 – серебряные, щиткосрединные, пластинчатые (рис. 3 – 13), орнаментированные плетенкой, датируются XII–XIII вв. и относятся к украшениям древнерусского происхождения [Генинг, 1956, No 62. – С. 162; Седова, 1959. – С. 132]. Перстень с шестигранным щитком, украшенный растительными и геометрическими узорами и ложной зернью, аналогичен новгородским ХI – начала XIV в. [Колчин, 1971; табл. 18].
Два бронзовых перстня с овальными щитками, очевидно, местного происхождения. Обломок серебряного пластинчатого браслета (рис. 3 – 15) с плетеным узором, позолотой и чернью, может быть датирован не позднее XI в. [Рыбаков, 1948. – С. 320].Среди находок есть две фигурки, изготовленные техникой одностороннего плоского литья, одна – антропоморфный идол (рис. 2 – 1), отличающийся изображением деталей одежды и пропорциональностью, что присуще поздним изделиям этого типа [Могильников, 1968. No 191. – С. 288], и позволяет датировать ее Х–ХIII вв. Другая представляет собой изображение пушного зверька, соболя или куницы (рис. 3 – 14).
...
Среди остальных изделий из кости и рога – проколки, детали оленьей упряжки, костяные пряжки, игольники, ложки, пряслица, накладка-украшение. Две ложки из рога (рис. 3 – 8, 9) близки по форме и размерам, одна украшена резными уступами и полосой ленточного зигзага. Подобные узоры характерны для керамики и бытовых вещей родановской и вымской культур [Оборин, 1956. – С. 112; 1969. Вып. 9. – С. 12–14].
Интересен рисунок, вырезанный на пластинке-накладке из рога (рис. 3 – 10). В верхней части композиции изображены две «танцующие» птицы с поднятыми согнутыми крыльями, под ними – лежащее навзничь животное с вытянутым овальным туловищем, большой ромбовидной головой и короткими изогнутыми лапами. Это, по-видимому, гуси и бобр. Аналогичные изображения бобра были на родовых тамгах хантов в XVII в. [Чернецов, 1947, VI–VII. – С. 165]. Нам кажется, что в этой композиции отражены представления о верхнем и нижнем мире, широко распространенные в финно-угорской среде, в частности, у прикамских народов, где в качестве символа нижнего мира изображались на бляхах бобр, росомаха, ящер, а как представители верхнего мира – птицы [Савельева, Пермь...; табл. 27]. Не исключены и другие трактовки этой сцены.
...
Что касается культурной принадлежности обитателей городища, то, по нашему мнению, это были представители вымской культуры (предки коми-зырян). Это подтверждается целым рядом бесспорных фактов. Керамика из жилищ по форме, орнаменту примесям (дресва) аналогична керамике с памятников вымской культуры. Грушевидные, шаровидные бубенчики, сердцевидная бляшка являются специфическими украшениями вымской культуры; ложки из рога по форме и орнаменту аналогичны прикамским.