История Горячего Ключа Кубанская область (Российская Федерация)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

29 августа 1859 года на Кавказе произошло важнейшее для России историческое событие: Великий имам Чечни и Дагестана, непобедимый Шамиль, тридцать лет разжигавший в своих подчиненных ненависть к «гяурам», был наконец взят в плен русскими войсками на последнем неприступном своем убежище – Гунибе. Потеряв своего предводителя, воинственные черкесские племена Восточного Кавказа пали духом и потому сложили оружие и подчинились России.

Самые неукротимые горские племена: шапсуги, абадзехи, убыхи, натухайцы и бжедухи делали отчаянные усилия, чтобы устоять против дружного натиска русских. Русские войска под начальством графа Евдокимова, проявляя на каждом шагу чудеса храбрости, проникали вглубь кавказских предгорий; рубили просеки в непроходимых лесных дебрях, прокладывали дороги, строили мосты и шаг за шагом оттесняли горцев в ущельях непреступных и бесплодных скал главного хребта. А следом за войсками уже двигались обозы поселенцев, и одна за другой возникали новые казачьи станицы.

Таким образом, в 1864 году Кавказ был окончательно покорен, перед силой русского оружия пала гигантская, самой природой созданная крепость, пала после 60-летнего упорного сопротивления.

Вся Россия, и в особенности кубанские казаки, на которых больше всего отзывались тяжести войны, вздохнула свободно: теперь можно было спокойно заняться мирным трудом и благоустройством богатейшего покоренного края.

https://ok.ru/group/52519738540240/topic/157707221035984

История Лёни Тараника.

С первых же дней начала войны 15-летний Лёня мечтал о фронте, когда провожали на войну отца его любимой племянницы, мальчик обещал ему, что скоро и он будет сражаться с фашистами. Никто тогда не знал, что с Лёней велась работа по подготовке к роли связного партизанского отряда.

«19 августа 1942 года станицу заняли гитлеровцы. Нас выгнали из дома. Фашисты бесчинствовали. Резали скот, птицу, забирали все продукты питания. Погнали женщин на укрепительные работы. По улицам ходили со злющими собаками, с автоматами. Сами весёлые, играли на губных гармошках.

Лёнька с первых же дней оккупации начал разведработу: какие части гитлеровцев есть в станице, где стоят, сколько вооружения. Лёня должен был встречаться со школьным учителем и передавать ему сведения. Мама просила Лёнечку не разгуливать по станице, не попадаться фашистам на глаза, но он выполнял задания партизанского штаба и ее не слушал».

20 августа Лёню с товарищами заставили вместе с конюхами купать лошадей в реке. Немцы боялись обстрелов, мальчишками прикрывались. На следующий день пацанов снова погнали к реке. Лёни с ними не было; но позже он подошёл к реке.
Виктор Антонович Задуха говорил мне, как удивились они, увидев нарядно одетого Лёню. Он был в своих выходных рубашке «гуцулочке» и шароварах, обутый в тапки, сшитые местным сапожником (пацаны всегда ходили босые). Он немного постоял в стороне, словно на что-то очень ответственное решался, а потом взял коня и повёл его в реку мыть. И таким образом дошёл до другого берега, а происходило это в районе горы Золотой.

Мальчик резко побежал через поля в сторону садов, но был настигнут фашистами на лошадях. Его сразу же стали обыскивать. В карманах штанов нашли гранату и патроны, а за пазухой немецкие документы, которые Лёня выкрал из их штаба. Его погнали к штабу, который находился на подворье его бабушки.

«Допрашивали Лёню два дня. Полицаи говорили: «Молчит. Не говорит ни слова. Никого не выдаёт». Пошли к дому Антона Ивановича Задухи, тот, божась, стал ручаться, что Лёнька не партизан, просто похулиганил.

23 августа во двор согнали бабушку, маму Лёни и других родственников, соседей - заставили наблюдать за происходящим. Вывели измученного, истерзанного Лёню: «Мама, не бойтесь, не предал». Плакать, кричать никому не разрешили. Лёню заставили копать могилу. Мать стала умолять гитлеровцев пощадить сына, но те навели на неё автоматы: «Молчать!»

Лёня копал яму. А мать несколько раз падала в изнеможении. Когда могила была почти готова, началась новая мука: Лене выстрелили сначала в одну ногу, через время в другую. Потом стали стрелять в руки. И когда он, страдая от боли, упал в могилу, мучители выстрелили ему в лоб. Его сердце перестало биться, жизнь пятнадцатилетнего героя оборвалась.

Соседи, друзья помогли закопать могилу поздно ночью, ведь фашисты не разрешили этого сделать днем.

В августе 1943 года тело Лёни эксгумировали. Его похоронили на холме, рядом с памятником воинам. Прошёл митинг. Все клялись отомстить за смерть Лёни.

Именем Лени Тараника названа улица в городе. А на улице Коммунистической ему установлен памятник.

Рассказ от потомственной казачки станицы Ключевой Антонина Коваленко.

https://xn--c1adfgdchibyw4a2de...nalizatsii

В следующем году исполнится 100 лет с момента окончания Гражданской войны.
Опубликовано 15.11.2021 15:43

В следующем году исполнится 100 лет с момента окончания Гражданской войны. Городской исторический музей проводит исследовательскую работу, пытаясь восстановить хронологию событий Гражданской войны в Горячем Ключе. Одним из самых важных источников по этой теме является труд Константина Дмитриевича Еременко. И речь здесь не только о романе «Маки красные», но и о множестве воспоминаний участников 15-го повстанческого батальона, которые он собрал еще в прошлом столетии.

Готовясь к этой дате, я решила собрать имена жертв этой братоубийственной войны, глубоко изучить эту тему с обеих сторон. Ведь в ХХ веке в открытом доступе была только идеологическая литература, а свободно вспоминать события лихолетья могли только те, кто был «у руля», многие документы были засекречены. Сегодня же мы можем анализировать те события более объективно – изучать архивные сведения и наряду с воспоминаниями красногвардейцев, читать воспоминания и дневники тех, кому пришлось навсегда распрощаться с родным домом.
Совсем недавно мне удалось ознакомиться со списком семей горячеключевцев, чьи дома были национализированы. И если о некоторых лицах из списка мы знаем многое, то некоторые фамилии совершенно не знакомы (напомним, что в музее реализуется проект «Родословное древо Горячего Ключа» и за 3 года нам удалось собрать подробные списки жителей местечка Горячий Ключ и станицы Ключевой).
15 февраля 1918 года во всех станицах района были свергнуты атаманы и созданы военно-революционные комитеты. По сохранившимся в городском историческом музее данным, комитеты на основании декрета Совета Народных Комиссаров о земле, приступили к разделу среди бедноты конфискованной земли и национализированного имущества. В Государственном Архиве Краснодарского Края сохранились протоколы заседаний комиссии по национализации и денационализации домовладений. Дела датируются 1922-1924 гг.
Список горячеключевцев, чьи национализированные дома были утверждены за Волисполкомом (фамилии и нумерация приведены в соответствии с документом):
1. Чулимов Иван
2. Шепель Владимир
3. Косинов Иван
4. Потаюк
5. Кисель-Загорянский
6. Есаулов
7. Постикова
8. Кривцева
9. Никольский
10. Постинкова
11. Мудрый
12. Сармакешев
13. Демержиева
14. Бабич
15. Силаев Давид
16. Реза
17. Соин
18. Кармалинов
19. Дьячков Тарас
20. Курбатов
21. Хаританский
22. Киреев
23. Вербицкий
24. Роккель
25. Пугальская
26. Коровко
27. Сеткова
28. Лованова
29. Чистяков
30. Никольский
31. Киркоров С.К.
32. Новодережкин
33. Петров Ф.
34. Понамарев
35. …
31. Демержиева
32. Кисель-Загорянского
33. Пухальского
34. Ержаковой
35. Шепель Влад.
36. Кренов
37. Вирбицкий
38. Соболевская
39. Шацкого
40. Симакова
41. Харитонского
42.Шевцова
43. Плакса-Запорожцева
44. Постниковой
45. Чуваловой М.
46. Сонна
47. Лованов
48. Дука
49. Белоусова
50. Тарас-Дьячков
51. Тонконогий
52. Лихобабенко
53. Чистякова
54. Мудрый
«Возвратить дом Чувалова Никиты владельцу».
Интересно, что в этом списке числятся Киркоров Степан Карпович и Курбатов (вероятно Михаил), которые входили в состав участников 15-го повстанческого батальона и были ярыми революционерами.
Стоит отметить, что список является неполным, о чем свидетельствует справка от 21 июня 1920 года, хранящаяся в Государственном Архиве Российской Федерации:
«Справка дана настоящая в том, что домашность находящееся в Горячем Ключе принадлежавшая не Матвею Савельевичу Халаджиеву, а отцу его Савелию Адамовичу Халаджиеву, после смерти которого на эту домашность оставалось пять человек наследников, и что лично Матвей Халаджиев домашности не имел и не имеет, а живет на квартире и что домашность Халаджиева Савелия Адамовича национализирована еще в 1920 году Наркомздравом. Справедливость вышеизложенного подтверждаем своими подписями Карсныя партизаны Горячего Ключа». Киркоров Степан, Курбатов Михаил, Гумянов, Безверхний, Ивенский И., Скрынник, Малышев, Талпа Григорий.
Стоит отметить, что здесь приведена информация только по жителям местечка Горячий Ключ. Такой же список имеется и по национализированным домам станицы Ключевой.
Если приведенные фамилии вам знакомы и вы что-либо знаете о них, если в вашей семье сохранились воспоминания о событиях Гражданской войны или фотографии, просим направлять их на адрес музея muzeumgk@bk.ru
Кадырова Нэля Наилевна, главный хранитель фондов

"Участники Гражданской войны на встрече."
"Члены горяче-ключевского Гор. Совета в день 8-й годовщины Октябрьской революции. 8 ноября 1925 г."

https://gkgazeta.ru/2025/05/07...xanzhiyan/

Семья героев: братья Ханжиян

9 мая 2025 года мы отмечаем большой юбилей – 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Это не просто дата в календаре, а символ несгибаемого мужества, героизма и стойкости нашего народа, который ценой неимоверных усилий и жертв одержал победу над фашизмом. Этот день навсегда останется в исторической памяти не только России, но и всего человечества. 80 лет – это целая жизнь, но память о тех героических событиях передается из поколения в поколение, формируя чувство гордости за наших предков и ответственность за будущее страны.
Бесспорно, ярким примером истинного патриотизма и беззаветного служения Родине является подвиг Аршалуйс Киворковны Ханжиян, о котором знают и за пределами Краснодарского края. История ее семьи также заслуживает внимания
Из архивных источников известно, что на Кубань из города Самсун Османской империи (в некоторых документах значится г. Элюндах) в 1877 году переселился Хачик Ханжиян со своей семьей, хотя ранее считалось, что обосновались они здесь позднее – в начале XX в. В урочище Поднависла семья создала свой хутор, где построили дом и начали вести хозяйство. Проживали в Поднависле братья Артын, Киворк и Арут Хачиковичи, а старший Маргос обосновался недалеко, на хуторе Аюк. К 1922 году на хуторе Поднависла также проживали семьи Карбашьян (переселившаяся из г. Самсун в 1909 году) и Малхасьян (переселившаяся из г. Чаршада в 1877 году).
Киворк Хачикович взял в жены Зайтар Калустовну Мелидонян (1878 – 1973 гг.). В этом союзе родились 12 детей, среди которых большую известность получила Аршалуйс Ханжиян. С августа 1942 по январь 1943 года она вместе со своими родными спасала раненых бойцов и офицеров Красной армии. Это было невероятно опасное занятие: вокруг шли бои, свистели пули, рвались бомбы, горел лес.
Ухаживать за могилами Аршалуйс осталась и после Великой Отечественной войны, проживая в опустевшем родительском доме одна. Ее гражданский подвиг, о котором написаны десятки статей и сняты фильмы, стал символом беззаветного служения памяти павших воинов.
Однако мало кто знает, что в годы Великой Отечественной войны погибли пять братьев Аршалуйс:
Ханжиян Кивор Киворкович (1907 – 1941 гг.) Воевал в составе 15-й запасной стрелковой бригады Северо-Кавказского военного округа, пропал без вести.
Ханжиян Аруш Киворкович (1908 – 1943 гг.) Пропал без вести.
Ханжиян Хачик Киворкович (1909 – 1944 гг.) Воевал в составе 180-й стрелковой дивизии, умер от ран в госпитале. Место захоронения: Румыния.
Ханжиян Орат Киворкович (1912 – 1942 гг.) Воевал в звании сержанта в составе 134-й стрелковой дивизии, убит в 1942 г. Место захоронения: Смоленская обл., Бельский р-н, д. Черепы.
Ханжиян Воскан Киворкович (1922 – 1944 гг.) Пропал без вести в феврале 1944 г.
Шестой из братьев Аршалуйс, Карапет Киворкович (1915 г. р.), как и их отец, в годы Великой Отечественной войны находился в местном партизанском отряде и выполнял важные поручения. Благодаря хорошему знанию местности он переправлял людей за линию фронта, выполнял различные разведывательные задания. За смелость и отвагу Карапет Киворкович был награжден многочисленными медалями.
На Черноморском военном флоте связистом воевал и их двоюродный брат Давид Арутюнович Ханжиян (1913 – 1996 гг.). Пропал без вести 03.07.1942 г., был найден. Награжден орденом Отечественной войны I степени. Участвовал в обороне Севастополя в первые годы войны.
Семья Ханжиян стала настоящим символом народной стойкости и милосердия, их подвиг навсегда вписан в историю Кубани и России как пример бескорыстного служения Родине и человечности в самых тяжелых условиях военного времени.
Пять сынов рода Ханжиян и сегодня стоят на страже Отечества и, находясь в зоне СВО, проявляют мужество и стойкость, как их предки 80 лет назад.
Наиля Кадырова,
главный хранитель фондов
Городского исторического музея
На фото: Семья Киворка Ханжияна. Аршалуйс – крайняя справа.
Сестры Ханжиян. Аршалуйс – крайняя справа.
"3. Ханжиян Воскан Кеворкович"
"4. Ханжиян Карабед Кеворкович"

Как казаки Кубань получили. Публикация Газеты Горячий ключ.

Первые поселенцы Ключевой очерки газеты Горячий ключ.

Год памяти и славы
Из газеты Горячий ключ.

Память об оккупации Горячего Ключа в годы Великой Отечественной войны хранят не только музейные экспонаты, украсившие лучшие экспозиции, не только сохранившиеся до наших дней фотографии и пожелтевшие вырезки из советских газет. Эту память хранят и очевидцы тех событий — горького августа 1942 года, когда фашисты оккупировали наш город, тогда еще — поселок, и радостного января 1943 года, когда советские войска освободили Горячий Ключ.
Сегодня мы рассказываем о казачке Раисе Егоровне Педченко, одной из тех женщин, которые не потеряли мужества во время оккупации.
Жизнь каждого человека полна необыкновенных историй, трудных испытаний, горестей, но и радости, счастливые случаи не обходят ее стороной. Так было и у казачки Раисы Егоровны Педченко (в замужестве Шмалько).
— О войне мне не надо читать книжки, смотреть кино — я сама как военная книга, да и «кадры» военной жизни так и стоят перед глазами. Мне только семнадцать лет было, как началась Великая Отечественная, а следом оккупация. Фашисты ходят по станице, хозяинуют, командуют: куда там паны-господа объявились. Так вот… Погнали нас фашисты кукурузу ломать. Урожай добрый был, початки наливные. Работаю я на кукурузном поле — вдруг слышу: «Где тут Раиса Педченко?» «Педченко… Педченко», — несется окрест. «Да вот Педченко, работает», — кричат мои товарки. Смотрю, идет ко мне полицай с автоматом. Передает приказ: немедленно оставить работу, явиться домой и с вещами, с пайком на четыре дня идти к комендатуре. Боже мой, мои подружки обступили меня, обнимают, плачут. А я хоть бы слезинка капнула. Сердце защемило, заныло. Пример расправы с нашим Леней Тараником уже был: расстреляли мальчишку фрицы без всякой жалости.
Домой я бежала, а там уже ждал меня другой полицай с автоматом. Мама, родные, соседи криком кричат, прощаются со мной, мешочек с пожитками и едой уже сложили, мне протягивают. Полицай торопит: «Давай, давай, в дорогу пора, хватит ныть». А я опять ни слезинки не пролила. Камень. Иду по родной улице, а навстречу с двумя ведрами воды спешит бабушка Степанида Овсянникова. Запыхалась вся, криница у нас от дома не близко была. «Стой, хлопче, охолонь малость, — говорит бабушка полицаю, — зеньки не таращь, не вспугнешь бильше. Мы вже дюже слякались». Ведра ставит прямо передо мной на землю — воды в них доверху. «Диточка, ридна наша, нэ лякаиси. Молись Богу, верь в силу его».
Протягивает она мне листочек бумаги, а на нем молитва во имя милосердия и спасения Божьего. Взяла я листочек, у самого сердца положила, бабушке низко, низко до самой земли поклонилась и пошла. Поняла я бабушку: полные ведра — это к удаче, к везению. Степанида специально сбегала за водой, молитву мне приготовила: полицая не побоялась.
У комендатуры нас собралось человек тридцать шесть. Там стояли учителя Прасковья Брантова, Нина Доненко, наша Надя Стеба, завклубом Саня Суржик с женой и двумя малышами, Овсянникова Таня с детьми, были и другие наши земляки. Стоим молча, а у меня в голове звучит голос бабушки Овсянниковой: «Храни, диточка, молитву, храни. Боже не даст тоби сгинуть … »
Погнали нас пешком в Краснодар. По дороге, как скот, стегали плетьми полицаи нас, чтоб шли швыдче.
Насмотрелись мы ужасов, насмотрелись — на всю оставшуюся жизнь хватит. Наших пленных, изувеченных, раненых загоняли в хаты, в сараи и сжигали живьем. Наезжали на них на мотоциклетках, гоготали при этом дико, словно цирковое представление было, а не издевательство и глумление над живыми людьми. Кто говорит о немецкой культуре — тот глубоко заблуждается. Звери дикие милосерднее, чем гитлеровцы были к нам.
В Краснодаре нас разместили возле кооперативного рынка, разогнали по квартирам, а пленных солдат и офицеров бросали в подвал. Оттуда их водили на пытки. После истязаний и мучений полицаи тащили волоком наших солдат до входа в подвал, а там со всей силы били в грудь, и замученные бойцы падали невесть куда. Штабелями укладывали фашисты умерших, штабелями… Среди них были и те, кто еще дышал, жил. Их куда-то увозили. А мы по дороге насмотрелись уже на эти расправы и потому догадывались, что ждет солдат и офицеров. Так мстили фашисты нашим за то, что вели они отчаянные бои с нечистью, что стояли насмерть в боях. А мы? Что сделали мы фрицам? Простые люди и детишки малые.
А вот дальше — хотите верьте, хотите нет. Наш охранник, украинец по национальности, все на своем украинском языке с нами разговаривал, а мы с ним на нашей балачке гутарили. Узнал он, что наши деды — казаки с Украины, что Екатерина отправила их на Кубань. Как-то стал он призадумываться, приносить нам объедки, обгрызки какие от еды, воды испить стал давать. Не густо щедрился, но все-таки хоть чуточку ели. А потом даже умудрился отпускать нас группами, не боясь фашистов. Правда, от удушия умер Саня Суржик, единственный из нашей группы. Его Полина осталась одна с детишками. И что?.. Сын его, Володька, стал у нас в Ключевой лучшим комбайнером-орденоносцем. Отца сын не подвел. Но до этого надо было дожить. Поняли мы, что Красная Армия крепко наступила гитлеровцам на хвост. Фрицы уже рады драпануть, пока целы. Да не получается. А полицаи еще больше трусят — фашистам есть куда бежать, а их, предателей, что ждет? Мы были спасены. Освободили нас наши.
Отправились домой. После освобождения Краснодара наши ездили на восстановительные работы, как ни тяжело было, наш станичник поехал посмотреть на те места, где мучили нас, морили голодом и жаждой фашисты. Он увидел горы обуви: детской и женской было особенно в изобилии. Хотели фрицы нас всех уничтожить, в душегубки загнать. Что на это сказать? Нет слов — боль в душе комом стоит, помнится все, словно вчера это было.
Молодежь, молодежь… Дай Бог вам никогда этого не испытать.
Дома мы отдыхать не стали. Председатель назначил меня бригадиром табачников. Боже мой! Девчонки, совсем девчонки, шли на поля, тягали плуги и бороны, обучали коров быть тяговой силой. Над каждой рассадочкой поклоны били, да еще другие культуры выращивали на личных пайках: обязаны были сдавать государству молоко, мясо, яйца, зерно, фрукты. На Соленый пешком шли, смеемся, шутим по дороге. Страну мы хорошо держали своей «продовольственной программой», Север снабжали овощами, Москву — это уже после войны пошло. А в военное время и после наши девчата строили дороги, валили лес, тягали здоровенные бревна. Трудно жили, но весело. Песни так и неслись над станицей, над полем, над рекой. Как начнем выводить мелодию на разные голоса — птицы заслушивались. Наш председатель шутил: «Девчата, рассада хорошая растет — дюже гарно вы спеваете».
Так и работали для фронта, для Победы. Храню свои награды, как память об этом трудном времени, совпавшем с моей молодостью. Встретила после войны хорошего человека. С мужем прожили долгие годы. Иногда он говорит: «Рая, мы с тобой всех родных и друзей пережили. Пора собираться в дорогу». А я отвечаю: «Федюша, Богу решать, кому и сколько жить. Не будем гневить его. Спасибо ему за нашу жизнь».
Помню, как стали приезжать в станицу мужики с фронта, забракованные по здоровью: кто без рук, кто без ног, кто слепой. Приехал Федор Невпрелов, ему ампутировали руку по самое плечо. Николай Мамай без двух ног. Его мать, тетя Вася (ее звали Василисой) — это мы ее так называли Васей, так она попросила нас навестить Николая, песни попеть, потанцевать, поговорить с ним душевно. Мы не стали кичиться, отнекиваться, взяли гостинец для фронтовика, гармониста с собой пригласили и отправились к нашему Николаю.
И что думаете — парень оттаял, тоска прошла: так пел с нами, веселился, что тетя Вася вышла из хаты нас провожать и зарыдала: «Спасибо вам, люди добрые, за мово Мыколу». Николай успешно устроился в мирной жизни, женился. Наша летучая поддержка пошла ему на пользу. Что там говорить: спешили мы к людям с добром. Старшее поколение было примером, как жить и на кого равняться.
Желаю молодым не унывать, верить, надеяться и любить. Без этого невозможно жить. Поддерживать друг друга.
Такая вот легендарная женщина жила рядом с нами, женщина, прошедшая по жизни с гордо поднятой головой, не склонившая ее перед врагом. В преддверии 75-летия Победы вспомним ее подвиг, отвагу и мужество.

https://xn--c1adfgdchibyw4a2de...ye-polki-2

ЗАБЫТЫЕ ПОЛКИ
Опубликовано 28.01.2021 10:32

«От благодарных потомков:
мы помним, мы не забудем!»
(надпись на обелиске)

«…28 января 1943 года частями 56-й армии освобожден районный центр курортный поселок Горячий Ключ» - так, голосом главного диктора страны Юрия Левитана, и со страниц центральных газет звучало 31 января 1943 года сообщение Совинформбюро. О том, какие части освободили курортный поселок сказано не было. Да и не могло быть: ни номера, ни названия конкретных воинских частей, из соображений секретности, не назывались в открытом доступе. Чаще всего говорилось так: «…н-ская часть, взломав оборону противника, с боями продвинулась на столько-то километров…»
Может потому, через много лет, исследователи битвы за Кавказ стали ломать копья по вопросу кто и какую роль играл в Туапсинской оборонительной операции, а затем и в освобождении нашего города? Может, отчасти и поэтому, появились в военной истории Горячего Ключа «забытые полки» - 26-й и 277-й стрелковые полки НКВД? Нет, конечно! Причины в другом, и о них мы поговорим чуть позже. Сразу оговорюсь: настоящая статья не претендует на однозначное мнение и тем более научное исследование. Давайте будем принимать ее на правах версий и размышлений, но подкрепленных, там где возможно, фактами.
Режущая слух аббревиатура НКВД и сейчас для многих звучит угрожающе. Оно и конечно, - в каждом современном фильме о войне, обязательно присутствует персонаж офицера НКВД в чистенькой синей форме, со слащавой улыбкой на холеном лице и с гнилой душонкой подлеца. Так теперь положено, - рейтинги, формат, контент и прочее. Как бы то ни было - не берусь судить.
Но факты говорят - без поддержки Красной Армии войсковыми частями НКВД, Кавказ было не отстоять. Каждый, кто проходил по высокогорным перевалам Северного Кавказа (именно проходил, а не проезжал в комфортном автомобиле), там, где только свист ветра заглушает доносящийся с высоты клекот орла, на многих перевалах мог повстречать обелиски нашим пограничным и другим подразделениям НКВД. Именно ими были перекрыты все труднопроходимые тропы, когда немцы рвались на Кавказ. «Здесь, в неравной схватке с фашистами, погибло но не пропустило врага, отделение сержанта…» - лаконично оценивает жизни пограничников табличка почти на каждом высокогорном памятнике…
Вот и у нас под Горячим Ключом, когда осенью 1942 года части регулярной Красной Армии были истощены непрерывными боями, в кровавое дело были брошены легковооруженные стрелковые полки НКВД, изначально созданные совсем для других целей.
26-й (пограничный) стрелковый полк внутренних войск НКВД (26-й сп НКВД) окончательно сформировался в ноябре 1941 года на базе 189-го отдельного стрелкового пограничного батальона НКВД Азербайджанской ССР. Командовал полком капитан Иван Прокофьевич Соколенко. Изначально полк выполнял штатные задачи по охране тылов фронтов: Крымского, Северо-Кавказского, Закавказского, Черноморской группы войск. Но уже весной 1942 года, вступил в активные боевые действия с противником, в результате которых, к концу года, у полка появился свой, далеко нескромный счет к врагу: более 3000 уничтоженных гитлеровцев, 22 танка, 5 бронеавтомобилей, 18 орудий и минометов, и др. Летом 1943 года, полк уже в составе отдельных дивизий НКВД, участвовал в прорыве укреплений «Голубой линии», за что был удостоен ордена «Красного Знамени». Но нас в данном контексте более интересует роль 26-го стрелкового полка НКВД при решении боевых задач именно на нашей местности, и именно осенью-зимой 1942 года.
В сентябре 1942 года немцы, лишенные возможности в полной мере использовать танковые и моторизованные дивизии в условиях горной местности, используют почти единственную возможность прорыва в сторону Туапсе по долине реки Псекупс. Эту возможность учел в своих тактических замыслах комдив 30-й Иркутской стрелковой дивизии Б.Н. Аршинцев, когда планировал свой знаменитый «мешок» в Волчьих воротах. Когда основные силы противника сосредоточились в долине Псекупса с целью продвижения по ней на юг, подразделения этой дивизии «захлопнули» долину реки в самом узком ее месте - Волчьих Воротах. Классически считается, что в этом огневом «мешке» почти полностью была разгромлена 125 гренадерская пехотная дивизия немцев. Несомненно, немецкие части здесь понесли огромные потери, как впрочем, и наши войска. «Как рассказали местные жители, - пишет в «Кавказских записках» Виталий Закруткин, - вода в реке Псекупс была кроваво-красного цвета.» Однако, если отбросить эмоционально-субъективную оценку тех событий и рассмотреть хроники боевых действий на основе архивных документов, то видно, что после «успешной» операции «Волчьи ворота», результат значительно отличался от ожиданий командования 30-й дивизии. Так, немецкие части не только продвигаются на юг по долине Псекупса (чему должна была воспрепятствовать эта операция), но и занимают села Безымянное с хутором Старообрядческим и Фанагорийское. Возможно, это были подразделения соседней, 198-й пехотной дивизии немцев, действовавшей слева по фронту, но во взаимодействии со 125-й дивизией.
Есть данные исследователей, что со слов старожилы хутора Старообрядческого, бабушки Василисы Максимовны, немцы вошли в село не через долину Псекупса, а со стороны хребта. Что нашелся некий «сусанин» из местных жителей, который провел вражеские батальоны, по специально вырубленной просеке, от поселка Октябрьского, через хребет Котх в долину Псекупса. Якобы этот негодяй, даже стал ветераном после войны и жил в почете до последних дней. Фамилия его не называется, во избежание возможной ошибки. Как бы то ни было, но каким-то, не объясненным однозначно образом, к концу сентября немцы с артиллерией, минометами, припасами оказались там, где их, казалось бы «разгромили и не пустили» в результате «мешка».
К этому времени силы частей 56-й армии на данном участке фронта, были измотаны до предела: в подразделениях оставалось не более одной трети людей, менее половины боекомплекта зарядов, патронов и гранат. Силы противника в людях, технике и вооружении превосходили наши в три раза, при абсолютном господстве в небе авиации. Эффективно перекрыть проход неприятеля к с. Шаумян и далее к Туапсе практически было нечем и соседней, 18-й армии. Именно поэтому из Джубги форсированным маршем прибыла и сразу вступила в бой на склонах г. Фонарь и у с. Фанагорийского 76-я морская стрелковая бригада (76-я мсб).
Именно поэтому в брешь, образовавшуюся между 18-й и 56-й армиями и был брошен 26-й стрелковый полк НКВД, выполнявший до этого охрану тыловых объектов фронта. Здесь он поступает в распоряжение комдива 395-й стрелковой дивизии и действует совместно с ней, 76-й мсб и другими подразделениями в данном районе. В течении недели с 3 по 10 октября - ожесточенная оборона и контратаки, рукопашные схватки на улицах села за каждый дом и переулок. Согласно документов Наркомата ВД СССР «1 октября 1942 г. 26-й сп НКВД выступил из с. Новомихайловского, а уже 5 октября, преодолев упорное сопротивление противника, овладел с. Фанагорийским и … 6-7 октября вел тяжелые оборонительные бои».
Ну, как - «овладел»? Известно, что нашими войсками (а это, кроме полка были подразделения 76-й мсб, 395-й сд, сводного отряда 353-й сд, и др.) была отбита лишь часть села и линия фронта проходила по улицам и домам. И в последующем немцы выбивали наши подразделения из Фанагорийского, и снова были отброшены. В тех боях, по официальным документам, к счетам полка добавилось более 600 уничтоженных гитлеровцев, 25 ДЗОТов, 9 минометов, 11 пулеметов, артиллерийская батарея и др.
Решив в нужное время и в нужном месте поставленные перед ним задачи, полк затем перебрасывается на другое «горящее» направление - Хадыженское, в район Сарай-горы и горы Седло. Здесь, он фиксируется в боевых сводках уже с двадцатых чисел октября, и на протяжении почти двух месяцев действует совместно с 32-й гвардейской стрелковой дивизией, 68-й морской стрелковой бригадой, и другими соединениями. Бои в тех горах были до предела ожесточенные, да и сама местность чрезвычайно труднодоступна, даже сейчас. Уже в последние десятилетия начали проникать в район Сарай-горы поисковые группы и экстремальные туристы. Говорят, первопроходцы тех мест встречали усыпанные минами-лягушками лесные поляны, нетронутые минометные батареи, да солдатские костяки в проржавевших касках, с проросшими сквозь них кустами…
Но, опять вернемся к тому, что соединяет нас с этим «забытым» 26-м полком.
На Поклонной поляне в урочище Поднависла, одну из могил вершит памятник командиру 3-го батальона 26-го сп НКВД капитану Сергею Федоровичу Ломакину, умершему от ран, полученных при штурме села Фанагорийского. Много тут и других захоронений однополчан капитана - около ста фамилий высечены на могильных плитах. Дело в том, что именно этому полку мы «обязаны» нынешним мемориальным статусом Поклонной поляны: в начале октября 1942 г. в брошенном хозяевами хуторе Поднависла, разместился медицинский пункт полка, руководила которым военврач Вера Семеновна Дубровская, - «маленький доктор», как называла ее впоследствии Аршалуйс Ханжиян. Помогал ей раненый санитар Саидов, да десятилетний сын полка Славик. В это тихое, вдали от линии соприкосновения место, приносили раненых; не только полковых, но и со всех частей, воевавших поблизости. Поэтому здесь мы видим обелиски и пограничникам, и морякам, и пехотинцам. Позже на хуторе появился хозяин, Кеворк Ханжиян, семья которого временно обосновалась в лесу, в Монастырской щели. Сам он, оказывающий содействие партизанам, и понимая как тяжело врачу справляться с нарастающим потоком раненых, прислал на хутор дочь-комсомолку, с наказом помогать чем сможет. А спустя две недели, медпункт должен был убыть к месту новой дислокации полка (как сказано выше - в Хадыженском направлении), но раненых по бездорожью вывезти не было возможности; да и некуда. И убывая с полком, Вера Семеновна наказала дочери Кеворка по возможности ухаживать за ранеными и присматривать за могилами, особенно капитана Ломакина. Так и осталась Аршалуйс на своем хуторе навечно…
В мае 1976 года Константин Еременко с красными следопытами СШ № 1 организовал первую встречу ветеранов 26-го пограничного стрелкового полка НКВД. К тому времени ему удалось разыскать всего лишь 18 человек. Но и эти немногие ветераны были счастливы вновь увидеть своих боевых товарищей, побывать на местах боев в окрестностях с. Фанагорийского, возложить цветы к могилам погибших однополчан. От той встречи сохранилось лишь несколько фотографий, да еще список адресов ветеранов. Вера Семеновна Карпенко (Дубровская), бывший врач медпункта полка, жившая в Краснодаре, тоже была на встрече и даже приезжала к Аршалуйс в Поднавислу.
Есть мнение исследователей о том, что 26-й стрелковый полк НКВД по штатной организации, фактически не являлся пограничным. Да, действительно данная часть, как и многие другие в войсках НКВД комплектовалась в основном из военнослужащих внутренних и пограничных войск. А в 70-х годах, ветераны полка специально, чтобы им разрешили официально установить памятник, в обращении к Председателю КГБ СССР, назвали полк пограничным. Так и повелось с того времени. Есть такое неоднозначное мнение, но оно не опровергнуто. В связи с закрытостью материалов по структурам Госбезопасности, в этих вопросах очень много путаницы и версий. Как, впрочем, и с другим нашим «забытым» полком - 277-м стрелковым полком НКВД.

277-й стрелковый полк внутренних войск НКВД (277-й сп НКВД) был сформирован в январе 1942 г. в Тбилиси из частей, охранявших железные дороги Кавказа и Закавказья. Изначальная численность полка 1562 военнослужащих. Командиром был назначен майор Василий Герасимович Жданов, участник Гражданской войны, опытный руководитель. За время войны он был награжден двумя орденами Красного Знамени, Красной Звезды и высшим орденом - Ленина! Но у «забытого полка» и командир забыт - ни одной фотографии Жданова и сколь-нибудь подробной информации о нем не сохранилось.
Из формуляров полка, журналов боевых действий, распоряжений и схем, книг боевых потерь известно, что полк в декабре 1942 г. - январе 1943 г. непосредственно участвовал в боевых действиях в районе Садового (Туапсинский район) и в долине реки Псекупс. Вел активную оборону, посылал в тыл противника разведывательные группы, поражал выявленные огневые точки врага, имея на вооружении в основном лишь стрелковое оружие.
Но отношение к полку со стороны комдива 395-й стрелковой дивизии Сабира Рахимова (которой полк был подчинен с 18 декабря по 3 января) странное: «…за это время полк боевых действий не вел, прочно обороняя участок…» И тут же противоречивая характеристика другого офицера - командира взаимодействующего отдельного минометного полка, майора Зильбетберга: «Полк… показал высокое умение сочетать маневр со всевозможными видами наступательного боя. Снайперы и разведчики немало наделали страха в среде «хваленых и непобедимых» фрицев. Там, где немцы действовали хитростью, советские чекисты побеждали двойной хитростью… Мы надолго запомним имена славных чекистов: майора Жданова, майора Глушенко, капитана Вартаняна, разведчика Соболева и других…» Без патетики, но также положительно оценивает действия 277-го полка командир 1187 истребительного противотанкового артполка РВГК («Катюш») подполковник Харкевич.: «За время совместных действий… командиры пехоты полка показали твердые знания боевых свойств и боевой мощи использования РВГК… умение использовать артиллерийский огонь в сочетании со своими огневыми средствами… Активная роль батальонов полка по захвату участков обороны противника во многом обуславливалась правильным пониманием и применением артиллерийского огня командирами пехоты».
К чему я привожу эти разноречивые характеристики? Дело в том, что «делиться» победами, в отличии от разделения ответственности за поражения, не всегда было принято. Поэтому, в главных трудах по обороне Кавказа, исследованиях и воспоминаниях, написанных впоследствии высокими армейскими военачальниками, вы не найдете не то что лестных, но скорее всего вообще упоминаний о действиях частей НКВД. Немногим лучше обстоят дела и с освещением роли морских бригад и батальонов. Отчасти поэтому наши полки были надолго «забыты». А отчасти потому, что главный архив, хранивший документацию войск НКВД сгорел в послевоенное время и реальная информация доступна в основном, в косвенном виде - через упоминания в документации частей Красной Армии. А что не сгорело - долгое время хранилось под секретным грифом.
Но есть еще одна, немаловажная причина для исторического забвения чекистских частей. С марта 1943 по март 1944 гг. полк базируется в Майкопе, где выполняет задачи по ликвидации бандформирований. Большая часть этих банд (от нескольких до полусотни человек) образовалась из дезертиров и военнослужащих, потерявших связь со своими частями при отступлении 1942 года, и ушедших в леса на «вольные хлеба». Во время оккупации они не сдались противнику, даже могли партизанить; но, после изгнания фашистов, не торопились вернуться в строй - из боязни, либо по другим мотивам. Вооруженные и голодные, усиленные разным сбродом и уголовным элементом, они стали представлять серьезную опасность для населения и возрождающихся органов власти: грабили магазины, нападали на транспорт, угоняли скот в колхозах. Как не вспомнить здесь персонаж Виктора Павлова в фильме «Место встречи изменить нельзя» - фронтового товарища Шарапова - Левченко?! Также были банды дезертиров из немцев и словаков, бывших полицаев и пособников оккупантов. Иногда бандами и даже подпольем на освобожденной территории руководили немецкие агенты. Время было такое - неспокойное и жестокое, да и война еще далеко не закончилась и разведка противника успешно работала в разных направлениях (а здесь невымышленные аналогии с фильмом «Ликвидация»).
Так вот, нашим полком, как и другими подобными частями, были проведены сотни, практически боевых операций, по обезвреживанию или уничтожению таких банд; несколько тысяч их членов было задержано. При этом изъяты тысячи винтовок, автоматов, гранат, десятки пулеметов и минометов и прочее вооружение. Конечно, во времена хрущевской «оттепели», такой «актив» полка НКВД, в виде красноармейских дезертиров, был не по нраву официальной победоносной пропаганде. Добавьте сюда участие 277-го полка в борьбе с националистическим подпольем на Западной Украине в 1944 - 46 годах. А еще, некоторые части НКВД выполняли решения правительства по депортации местного населения Кавказских республик; некоторые части НКВД выполняли задачи заградотрядов для штрафных рот…
Конечно, все эти события впоследствии не имели большой популярности как у народа, так в среде фронтовых мемуаристов-военачальников, писавших историю войны. Положение усугубилось после ареста Берии, в ведомстве которого был Наркомат Внутренних Дел. С этого момента все, что было связано с его именем, даже косвенно, оболгалось и было сведено на нет. «Забылись» и подвиги простых бойцов и командиров, тысячами погибавших на самых сложных участках фронта.
Итак, если мне удалось убедить читателя, что 277-й сп НКВД достоин выхода из забвения, можно продолжить далее.
12-13 декабря 1942 г. полк автотранспортом доставляется в район села Садовое. Затем, войдя в оперативное управление 395-й стрелковой дивизии, сменяет на боевых позициях 255-ю бригаду морской пехоты. В конце декабря 1942 года принимается решение о направлении 277-го полка к месту подготовки нового наступления, на замену 71-му полку 30-й Иркутской дивизии. Наступление должно было начаться в ближайшие дни, а армейские дивизии и морские бригады были практически обескровлены предыдущими месяцами активной обороны. Полк тремя эшелонами совершает 34-х километровый переход по горам: Садовое - Афанасьевский Постик - Попова щель - дом лесника. Ввиду отсутствия дорог для транспорта и непролазной распутицы, тылы полка двигались совершенно обособленно: Чилипси - Туапсе - Джубга. Тыловая служба 395-й дивизии должна была обеспечить его продуктами на трое суток, но по непонятным причинам этого сделано не было.
Марш полка проходил под непрерывным дождем и снегом, без возможности отдыха, обогрева и ночлега: огонь разжигать нельзя, - полк в минометной и ружейной досягаемости от противника; да и невозможно - все вокруг вымокло. На коротких привалах нет ни малейшей крыши над головой; шинели и обмундирование промокли насквозь и тянут к земле; высота снежного покрова местами достигает двух метров. Приходится форсировать поочередно три бурных в это время реки, не считая мелких ручьев и балок. Кроме личной поклажи и оружия, каждый боец несет на себе узлы станковых пулеметов, минометов, боезапас полка. За трое суток пути потери умершими от физических перегрузок и утонувшими при переправах рек составили 20 человек. Командир вынужден был застрелить и использовать в пищу семь лошадей, которых нечем было кормить и они сами становились обузой.
К 8 января полк прибыл в указанный район, в подчинение 30-й Иркутской дивизии. Командир полка майор Жданов обратился к комдиву Б.Н. Аршинцеву с просьбой, дать личному составу время отдыха до вечера (!) сегодняшнего дня. Но перед Аршинцевым командованием армии была поставлена своя задача - вывести 71-й полк майора Ковалева во второй эшелон; поэтому, отказав Жданову в дневном отдыхе, он приказал немедленно, с марша, сменить 71-й полк. Сорок процентов бойцов полка были обморожены, остальные крайне истощены, но они направляются принимать новые позиции, до которых остается еще около 10 километров.
На этом этапе марша в полку погибают еще 26 человек - не от действий неприятеля, а от усталости, голода, холода. Командуя изможденными людьми, командир вынужден был идти на крайние меры: в этом списке погибших есть две фамилии, расстрелянных за невыполнение приказа…
На новых позициях 277-й сп введен в подчинение 76-й морской стрелковой бригаде, и занимает оборону по фронту 32 километра горного участка! Перед этим фронтом полку противостояли три батальона 125-й гренадерской дивизии немцев и два батальона словацкой дивизии «Рихло». Выполняя приказ командующего 56-й армией, 24 января первый батальон 277-го полка начал наступление на гребень Безымянного хребта (отрог хребта Котх), с целью затем, через Котх вести наступление на Горячий Ключ. Атака крутейших склонов Безымянного хребта, за которыми ждала двухъярусная система укреплений противника, проводимая без артиллерийской подготовки, ввиду отсутствия снарядов в 76-й мсб, захлебнулась и в этот, и на следующий день. Поэтому, было решено более не атаковать хребет в лоб, а обойти с востока, со стороны села Безымянного.
В ночь с 26 на 27 января полк выдвинулся в селу Безымянному, откуда противник к тому времени уже отступил в сторону Ключевой. Освободив, таким образом, село Безымянное, 277-й полк, в составе 76-й мсб, преследовал противника до Горячего Ключа и Ключевой, которая была освобождена уже к вечеру 28 января. Среди трофеев полка, было боевое знамя 416-го гаубичного полка Красной Армии, ранее захваченное немцами. А на его счету с середины декабря по конец января значилось 374 уничтоженных военнослужащих противника, 12 ДЗОТов, 4 артиллерийских орудия и миномета, 10 пулеметов.
Так 277-й стрелковый полк НКВД стал одним из освободителей нашего города. А его командир, майор Жданов уже на следующий день был назначен комендантом района. Именно ему приходилось в первые, самые трудные недели после оккупации, налаживать мирную жизнь: восстанавливать органы власти, мосты и дороги, заниматься обеспечением продовольствием, собирать брошенное вооружение, боеприпасы и технику, обезвреживать оставшиеся в лесах группы неприятельских солдат и задерживать пособников оккупантов.
Сотни бойцов и командиров полка полегли, освобождая территорию нашего района и сам поселок Горячий Ключ. Их захоронения находятся сейчас у мемориала в Волчьих воротах (около 40 человек), в с. Безымянном (32 человека), в п. Фанагорийском (17 человек), у Орловой Щели, вблизи Безымянного хребта (50 человек). И это только те, кто был похоронен или найден впоследствии!
Памятник, достойный подвигу чекистов, воздвигнут сотрудниками органов госбезопасности в 2015 году у шоссейной дороги на подъезде к с. Безымянному. Площадка вокруг памятника уложена красивой каменной плиткой, а ограждают ее мощные стальные цепи. На таких же цепях, словно символизирующих крепость духа воинов, подвешены пять траурных гранитных плит. На верхней плите - обращение в честь воинов полка, со словами: «Никто не забыт, ничто не забыто!». И еще, словно в оправдание: «От благодарных потомков: мы помним, мы не забудем!». А еще на четырех плитах - сплошь выгравированы фамилии погибших.
У памятника 277-му стрелковому полку НКВД у села Безымянного, всегда лежат траурные венки и живые цветы; проезжающие мимо туристы, да и многие из местных не ленятся остановится перед ним и, склоняя головы, прочесть имена погибших.
Памятники 26-му пограничному стрелковому полку НКВД на Поклонной поляне в Поднависле тоже всегда ухожены и убраны цветами. Особенно многолюдно у них бывает в дни празднования нашей воинской славы. Но и в другое время, каждый день подходят к ним люди и читают фамилии и безымянные строки. Читаете и вы сейчас про наши «забытые полки». А это значит, что верно высечено в граните:
«Никто не забыт, ничто не забыто!»
Материал подготовлен на основе информации из открытых источников:
- «История – это то, что было. 1942. Туапсинская оборонительная операция», Э.И. Пятигорский, Туапсе 1992 г.;
- «Забытый полк (Москва, Горячий Ключ, Безымянное, Фанагорийское)», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- «26 полк НКВД», А.В. Москвин, «ОБД Мемориал»;
- «Хранительница памяти погибших», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- а также архивов городского исторического музея и Н.К. Негребовой.
Статья подготовлена научным сотрудником музея Безух С.С.