История Горячего Ключа Кубанская область (Российская Федерация)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

https://gkgazeta.ru/2025/05/07...xanzhiyan/

Семья героев: братья Ханжиян

9 мая 2025 года мы отмечаем большой юбилей – 80-летие Победы в Великой Отечественной войне. Это не просто дата в календаре, а символ несгибаемого мужества, героизма и стойкости нашего народа, который ценой неимоверных усилий и жертв одержал победу над фашизмом. Этот день навсегда останется в исторической памяти не только России, но и всего человечества. 80 лет – это целая жизнь, но память о тех героических событиях передается из поколения в поколение, формируя чувство гордости за наших предков и ответственность за будущее страны.
Бесспорно, ярким примером истинного патриотизма и беззаветного служения Родине является подвиг Аршалуйс Киворковны Ханжиян, о котором знают и за пределами Краснодарского края. История ее семьи также заслуживает внимания
Из архивных источников известно, что на Кубань из города Самсун Османской империи (в некоторых документах значится г. Элюндах) в 1877 году переселился Хачик Ханжиян со своей семьей, хотя ранее считалось, что обосновались они здесь позднее – в начале XX в. В урочище Поднависла семья создала свой хутор, где построили дом и начали вести хозяйство. Проживали в Поднависле братья Артын, Киворк и Арут Хачиковичи, а старший Маргос обосновался недалеко, на хуторе Аюк. К 1922 году на хуторе Поднависла также проживали семьи Карбашьян (переселившаяся из г. Самсун в 1909 году) и Малхасьян (переселившаяся из г. Чаршада в 1877 году).
Киворк Хачикович взял в жены Зайтар Калустовну Мелидонян (1878 – 1973 гг.). В этом союзе родились 12 детей, среди которых большую известность получила Аршалуйс Ханжиян. С августа 1942 по январь 1943 года она вместе со своими родными спасала раненых бойцов и офицеров Красной армии. Это было невероятно опасное занятие: вокруг шли бои, свистели пули, рвались бомбы, горел лес.
Ухаживать за могилами Аршалуйс осталась и после Великой Отечественной войны, проживая в опустевшем родительском доме одна. Ее гражданский подвиг, о котором написаны десятки статей и сняты фильмы, стал символом беззаветного служения памяти павших воинов.
Однако мало кто знает, что в годы Великой Отечественной войны погибли пять братьев Аршалуйс:
Ханжиян Кивор Киворкович (1907 – 1941 гг.) Воевал в составе 15-й запасной стрелковой бригады Северо-Кавказского военного округа, пропал без вести.
Ханжиян Аруш Киворкович (1908 – 1943 гг.) Пропал без вести.
Ханжиян Хачик Киворкович (1909 – 1944 гг.) Воевал в составе 180-й стрелковой дивизии, умер от ран в госпитале. Место захоронения: Румыния.
Ханжиян Орат Киворкович (1912 – 1942 гг.) Воевал в звании сержанта в составе 134-й стрелковой дивизии, убит в 1942 г. Место захоронения: Смоленская обл., Бельский р-н, д. Черепы.
Ханжиян Воскан Киворкович (1922 – 1944 гг.) Пропал без вести в феврале 1944 г.
Шестой из братьев Аршалуйс, Карапет Киворкович (1915 г. р.), как и их отец, в годы Великой Отечественной войны находился в местном партизанском отряде и выполнял важные поручения. Благодаря хорошему знанию местности он переправлял людей за линию фронта, выполнял различные разведывательные задания. За смелость и отвагу Карапет Киворкович был награжден многочисленными медалями.
На Черноморском военном флоте связистом воевал и их двоюродный брат Давид Арутюнович Ханжиян (1913 – 1996 гг.). Пропал без вести 03.07.1942 г., был найден. Награжден орденом Отечественной войны I степени. Участвовал в обороне Севастополя в первые годы войны.
Семья Ханжиян стала настоящим символом народной стойкости и милосердия, их подвиг навсегда вписан в историю Кубани и России как пример бескорыстного служения Родине и человечности в самых тяжелых условиях военного времени.
Пять сынов рода Ханжиян и сегодня стоят на страже Отечества и, находясь в зоне СВО, проявляют мужество и стойкость, как их предки 80 лет назад.
Наиля Кадырова,
главный хранитель фондов
Городского исторического музея
На фото: Семья Киворка Ханжияна. Аршалуйс – крайняя справа.
Сестры Ханжиян. Аршалуйс – крайняя справа.
"3. Ханжиян Воскан Кеворкович"
"4. Ханжиян Карабед Кеворкович"

Как казаки Кубань получили. Публикация Газеты Горячий ключ.

Первые поселенцы Ключевой очерки газеты Горячий ключ.

Год памяти и славы
Из газеты Горячий ключ.

Память об оккупации Горячего Ключа в годы Великой Отечественной войны хранят не только музейные экспонаты, украсившие лучшие экспозиции, не только сохранившиеся до наших дней фотографии и пожелтевшие вырезки из советских газет. Эту память хранят и очевидцы тех событий — горького августа 1942 года, когда фашисты оккупировали наш город, тогда еще — поселок, и радостного января 1943 года, когда советские войска освободили Горячий Ключ.
Сегодня мы рассказываем о казачке Раисе Егоровне Педченко, одной из тех женщин, которые не потеряли мужества во время оккупации.
Жизнь каждого человека полна необыкновенных историй, трудных испытаний, горестей, но и радости, счастливые случаи не обходят ее стороной. Так было и у казачки Раисы Егоровны Педченко (в замужестве Шмалько).
— О войне мне не надо читать книжки, смотреть кино — я сама как военная книга, да и «кадры» военной жизни так и стоят перед глазами. Мне только семнадцать лет было, как началась Великая Отечественная, а следом оккупация. Фашисты ходят по станице, хозяинуют, командуют: куда там паны-господа объявились. Так вот… Погнали нас фашисты кукурузу ломать. Урожай добрый был, початки наливные. Работаю я на кукурузном поле — вдруг слышу: «Где тут Раиса Педченко?» «Педченко… Педченко», — несется окрест. «Да вот Педченко, работает», — кричат мои товарки. Смотрю, идет ко мне полицай с автоматом. Передает приказ: немедленно оставить работу, явиться домой и с вещами, с пайком на четыре дня идти к комендатуре. Боже мой, мои подружки обступили меня, обнимают, плачут. А я хоть бы слезинка капнула. Сердце защемило, заныло. Пример расправы с нашим Леней Тараником уже был: расстреляли мальчишку фрицы без всякой жалости.
Домой я бежала, а там уже ждал меня другой полицай с автоматом. Мама, родные, соседи криком кричат, прощаются со мной, мешочек с пожитками и едой уже сложили, мне протягивают. Полицай торопит: «Давай, давай, в дорогу пора, хватит ныть». А я опять ни слезинки не пролила. Камень. Иду по родной улице, а навстречу с двумя ведрами воды спешит бабушка Степанида Овсянникова. Запыхалась вся, криница у нас от дома не близко была. «Стой, хлопче, охолонь малость, — говорит бабушка полицаю, — зеньки не таращь, не вспугнешь бильше. Мы вже дюже слякались». Ведра ставит прямо передо мной на землю — воды в них доверху. «Диточка, ридна наша, нэ лякаиси. Молись Богу, верь в силу его».
Протягивает она мне листочек бумаги, а на нем молитва во имя милосердия и спасения Божьего. Взяла я листочек, у самого сердца положила, бабушке низко, низко до самой земли поклонилась и пошла. Поняла я бабушку: полные ведра — это к удаче, к везению. Степанида специально сбегала за водой, молитву мне приготовила: полицая не побоялась.
У комендатуры нас собралось человек тридцать шесть. Там стояли учителя Прасковья Брантова, Нина Доненко, наша Надя Стеба, завклубом Саня Суржик с женой и двумя малышами, Овсянникова Таня с детьми, были и другие наши земляки. Стоим молча, а у меня в голове звучит голос бабушки Овсянниковой: «Храни, диточка, молитву, храни. Боже не даст тоби сгинуть … »
Погнали нас пешком в Краснодар. По дороге, как скот, стегали плетьми полицаи нас, чтоб шли швыдче.
Насмотрелись мы ужасов, насмотрелись — на всю оставшуюся жизнь хватит. Наших пленных, изувеченных, раненых загоняли в хаты, в сараи и сжигали живьем. Наезжали на них на мотоциклетках, гоготали при этом дико, словно цирковое представление было, а не издевательство и глумление над живыми людьми. Кто говорит о немецкой культуре — тот глубоко заблуждается. Звери дикие милосерднее, чем гитлеровцы были к нам.
В Краснодаре нас разместили возле кооперативного рынка, разогнали по квартирам, а пленных солдат и офицеров бросали в подвал. Оттуда их водили на пытки. После истязаний и мучений полицаи тащили волоком наших солдат до входа в подвал, а там со всей силы били в грудь, и замученные бойцы падали невесть куда. Штабелями укладывали фашисты умерших, штабелями… Среди них были и те, кто еще дышал, жил. Их куда-то увозили. А мы по дороге насмотрелись уже на эти расправы и потому догадывались, что ждет солдат и офицеров. Так мстили фашисты нашим за то, что вели они отчаянные бои с нечистью, что стояли насмерть в боях. А мы? Что сделали мы фрицам? Простые люди и детишки малые.
А вот дальше — хотите верьте, хотите нет. Наш охранник, украинец по национальности, все на своем украинском языке с нами разговаривал, а мы с ним на нашей балачке гутарили. Узнал он, что наши деды — казаки с Украины, что Екатерина отправила их на Кубань. Как-то стал он призадумываться, приносить нам объедки, обгрызки какие от еды, воды испить стал давать. Не густо щедрился, но все-таки хоть чуточку ели. А потом даже умудрился отпускать нас группами, не боясь фашистов. Правда, от удушия умер Саня Суржик, единственный из нашей группы. Его Полина осталась одна с детишками. И что?.. Сын его, Володька, стал у нас в Ключевой лучшим комбайнером-орденоносцем. Отца сын не подвел. Но до этого надо было дожить. Поняли мы, что Красная Армия крепко наступила гитлеровцам на хвост. Фрицы уже рады драпануть, пока целы. Да не получается. А полицаи еще больше трусят — фашистам есть куда бежать, а их, предателей, что ждет? Мы были спасены. Освободили нас наши.
Отправились домой. После освобождения Краснодара наши ездили на восстановительные работы, как ни тяжело было, наш станичник поехал посмотреть на те места, где мучили нас, морили голодом и жаждой фашисты. Он увидел горы обуви: детской и женской было особенно в изобилии. Хотели фрицы нас всех уничтожить, в душегубки загнать. Что на это сказать? Нет слов — боль в душе комом стоит, помнится все, словно вчера это было.
Молодежь, молодежь… Дай Бог вам никогда этого не испытать.
Дома мы отдыхать не стали. Председатель назначил меня бригадиром табачников. Боже мой! Девчонки, совсем девчонки, шли на поля, тягали плуги и бороны, обучали коров быть тяговой силой. Над каждой рассадочкой поклоны били, да еще другие культуры выращивали на личных пайках: обязаны были сдавать государству молоко, мясо, яйца, зерно, фрукты. На Соленый пешком шли, смеемся, шутим по дороге. Страну мы хорошо держали своей «продовольственной программой», Север снабжали овощами, Москву — это уже после войны пошло. А в военное время и после наши девчата строили дороги, валили лес, тягали здоровенные бревна. Трудно жили, но весело. Песни так и неслись над станицей, над полем, над рекой. Как начнем выводить мелодию на разные голоса — птицы заслушивались. Наш председатель шутил: «Девчата, рассада хорошая растет — дюже гарно вы спеваете».
Так и работали для фронта, для Победы. Храню свои награды, как память об этом трудном времени, совпавшем с моей молодостью. Встретила после войны хорошего человека. С мужем прожили долгие годы. Иногда он говорит: «Рая, мы с тобой всех родных и друзей пережили. Пора собираться в дорогу». А я отвечаю: «Федюша, Богу решать, кому и сколько жить. Не будем гневить его. Спасибо ему за нашу жизнь».
Помню, как стали приезжать в станицу мужики с фронта, забракованные по здоровью: кто без рук, кто без ног, кто слепой. Приехал Федор Невпрелов, ему ампутировали руку по самое плечо. Николай Мамай без двух ног. Его мать, тетя Вася (ее звали Василисой) — это мы ее так называли Васей, так она попросила нас навестить Николая, песни попеть, потанцевать, поговорить с ним душевно. Мы не стали кичиться, отнекиваться, взяли гостинец для фронтовика, гармониста с собой пригласили и отправились к нашему Николаю.
И что думаете — парень оттаял, тоска прошла: так пел с нами, веселился, что тетя Вася вышла из хаты нас провожать и зарыдала: «Спасибо вам, люди добрые, за мово Мыколу». Николай успешно устроился в мирной жизни, женился. Наша летучая поддержка пошла ему на пользу. Что там говорить: спешили мы к людям с добром. Старшее поколение было примером, как жить и на кого равняться.
Желаю молодым не унывать, верить, надеяться и любить. Без этого невозможно жить. Поддерживать друг друга.
Такая вот легендарная женщина жила рядом с нами, женщина, прошедшая по жизни с гордо поднятой головой, не склонившая ее перед врагом. В преддверии 75-летия Победы вспомним ее подвиг, отвагу и мужество.

https://xn--c1adfgdchibyw4a2de...ye-polki-2

ЗАБЫТЫЕ ПОЛКИ
Опубликовано 28.01.2021 10:32

«От благодарных потомков:
мы помним, мы не забудем!»
(надпись на обелиске)

«…28 января 1943 года частями 56-й армии освобожден районный центр курортный поселок Горячий Ключ» - так, голосом главного диктора страны Юрия Левитана, и со страниц центральных газет звучало 31 января 1943 года сообщение Совинформбюро. О том, какие части освободили курортный поселок сказано не было. Да и не могло быть: ни номера, ни названия конкретных воинских частей, из соображений секретности, не назывались в открытом доступе. Чаще всего говорилось так: «…н-ская часть, взломав оборону противника, с боями продвинулась на столько-то километров…»
Может потому, через много лет, исследователи битвы за Кавказ стали ломать копья по вопросу кто и какую роль играл в Туапсинской оборонительной операции, а затем и в освобождении нашего города? Может, отчасти и поэтому, появились в военной истории Горячего Ключа «забытые полки» - 26-й и 277-й стрелковые полки НКВД? Нет, конечно! Причины в другом, и о них мы поговорим чуть позже. Сразу оговорюсь: настоящая статья не претендует на однозначное мнение и тем более научное исследование. Давайте будем принимать ее на правах версий и размышлений, но подкрепленных, там где возможно, фактами.
Режущая слух аббревиатура НКВД и сейчас для многих звучит угрожающе. Оно и конечно, - в каждом современном фильме о войне, обязательно присутствует персонаж офицера НКВД в чистенькой синей форме, со слащавой улыбкой на холеном лице и с гнилой душонкой подлеца. Так теперь положено, - рейтинги, формат, контент и прочее. Как бы то ни было - не берусь судить.
Но факты говорят - без поддержки Красной Армии войсковыми частями НКВД, Кавказ было не отстоять. Каждый, кто проходил по высокогорным перевалам Северного Кавказа (именно проходил, а не проезжал в комфортном автомобиле), там, где только свист ветра заглушает доносящийся с высоты клекот орла, на многих перевалах мог повстречать обелиски нашим пограничным и другим подразделениям НКВД. Именно ими были перекрыты все труднопроходимые тропы, когда немцы рвались на Кавказ. «Здесь, в неравной схватке с фашистами, погибло но не пропустило врага, отделение сержанта…» - лаконично оценивает жизни пограничников табличка почти на каждом высокогорном памятнике…
Вот и у нас под Горячим Ключом, когда осенью 1942 года части регулярной Красной Армии были истощены непрерывными боями, в кровавое дело были брошены легковооруженные стрелковые полки НКВД, изначально созданные совсем для других целей.
26-й (пограничный) стрелковый полк внутренних войск НКВД (26-й сп НКВД) окончательно сформировался в ноябре 1941 года на базе 189-го отдельного стрелкового пограничного батальона НКВД Азербайджанской ССР. Командовал полком капитан Иван Прокофьевич Соколенко. Изначально полк выполнял штатные задачи по охране тылов фронтов: Крымского, Северо-Кавказского, Закавказского, Черноморской группы войск. Но уже весной 1942 года, вступил в активные боевые действия с противником, в результате которых, к концу года, у полка появился свой, далеко нескромный счет к врагу: более 3000 уничтоженных гитлеровцев, 22 танка, 5 бронеавтомобилей, 18 орудий и минометов, и др. Летом 1943 года, полк уже в составе отдельных дивизий НКВД, участвовал в прорыве укреплений «Голубой линии», за что был удостоен ордена «Красного Знамени». Но нас в данном контексте более интересует роль 26-го стрелкового полка НКВД при решении боевых задач именно на нашей местности, и именно осенью-зимой 1942 года.
В сентябре 1942 года немцы, лишенные возможности в полной мере использовать танковые и моторизованные дивизии в условиях горной местности, используют почти единственную возможность прорыва в сторону Туапсе по долине реки Псекупс. Эту возможность учел в своих тактических замыслах комдив 30-й Иркутской стрелковой дивизии Б.Н. Аршинцев, когда планировал свой знаменитый «мешок» в Волчьих воротах. Когда основные силы противника сосредоточились в долине Псекупса с целью продвижения по ней на юг, подразделения этой дивизии «захлопнули» долину реки в самом узком ее месте - Волчьих Воротах. Классически считается, что в этом огневом «мешке» почти полностью была разгромлена 125 гренадерская пехотная дивизия немцев. Несомненно, немецкие части здесь понесли огромные потери, как впрочем, и наши войска. «Как рассказали местные жители, - пишет в «Кавказских записках» Виталий Закруткин, - вода в реке Псекупс была кроваво-красного цвета.» Однако, если отбросить эмоционально-субъективную оценку тех событий и рассмотреть хроники боевых действий на основе архивных документов, то видно, что после «успешной» операции «Волчьи ворота», результат значительно отличался от ожиданий командования 30-й дивизии. Так, немецкие части не только продвигаются на юг по долине Псекупса (чему должна была воспрепятствовать эта операция), но и занимают села Безымянное с хутором Старообрядческим и Фанагорийское. Возможно, это были подразделения соседней, 198-й пехотной дивизии немцев, действовавшей слева по фронту, но во взаимодействии со 125-й дивизией.
Есть данные исследователей, что со слов старожилы хутора Старообрядческого, бабушки Василисы Максимовны, немцы вошли в село не через долину Псекупса, а со стороны хребта. Что нашелся некий «сусанин» из местных жителей, который провел вражеские батальоны, по специально вырубленной просеке, от поселка Октябрьского, через хребет Котх в долину Псекупса. Якобы этот негодяй, даже стал ветераном после войны и жил в почете до последних дней. Фамилия его не называется, во избежание возможной ошибки. Как бы то ни было, но каким-то, не объясненным однозначно образом, к концу сентября немцы с артиллерией, минометами, припасами оказались там, где их, казалось бы «разгромили и не пустили» в результате «мешка».
К этому времени силы частей 56-й армии на данном участке фронта, были измотаны до предела: в подразделениях оставалось не более одной трети людей, менее половины боекомплекта зарядов, патронов и гранат. Силы противника в людях, технике и вооружении превосходили наши в три раза, при абсолютном господстве в небе авиации. Эффективно перекрыть проход неприятеля к с. Шаумян и далее к Туапсе практически было нечем и соседней, 18-й армии. Именно поэтому из Джубги форсированным маршем прибыла и сразу вступила в бой на склонах г. Фонарь и у с. Фанагорийского 76-я морская стрелковая бригада (76-я мсб).
Именно поэтому в брешь, образовавшуюся между 18-й и 56-й армиями и был брошен 26-й стрелковый полк НКВД, выполнявший до этого охрану тыловых объектов фронта. Здесь он поступает в распоряжение комдива 395-й стрелковой дивизии и действует совместно с ней, 76-й мсб и другими подразделениями в данном районе. В течении недели с 3 по 10 октября - ожесточенная оборона и контратаки, рукопашные схватки на улицах села за каждый дом и переулок. Согласно документов Наркомата ВД СССР «1 октября 1942 г. 26-й сп НКВД выступил из с. Новомихайловского, а уже 5 октября, преодолев упорное сопротивление противника, овладел с. Фанагорийским и … 6-7 октября вел тяжелые оборонительные бои».
Ну, как - «овладел»? Известно, что нашими войсками (а это, кроме полка были подразделения 76-й мсб, 395-й сд, сводного отряда 353-й сд, и др.) была отбита лишь часть села и линия фронта проходила по улицам и домам. И в последующем немцы выбивали наши подразделения из Фанагорийского, и снова были отброшены. В тех боях, по официальным документам, к счетам полка добавилось более 600 уничтоженных гитлеровцев, 25 ДЗОТов, 9 минометов, 11 пулеметов, артиллерийская батарея и др.
Решив в нужное время и в нужном месте поставленные перед ним задачи, полк затем перебрасывается на другое «горящее» направление - Хадыженское, в район Сарай-горы и горы Седло. Здесь, он фиксируется в боевых сводках уже с двадцатых чисел октября, и на протяжении почти двух месяцев действует совместно с 32-й гвардейской стрелковой дивизией, 68-й морской стрелковой бригадой, и другими соединениями. Бои в тех горах были до предела ожесточенные, да и сама местность чрезвычайно труднодоступна, даже сейчас. Уже в последние десятилетия начали проникать в район Сарай-горы поисковые группы и экстремальные туристы. Говорят, первопроходцы тех мест встречали усыпанные минами-лягушками лесные поляны, нетронутые минометные батареи, да солдатские костяки в проржавевших касках, с проросшими сквозь них кустами…
Но, опять вернемся к тому, что соединяет нас с этим «забытым» 26-м полком.
На Поклонной поляне в урочище Поднависла, одну из могил вершит памятник командиру 3-го батальона 26-го сп НКВД капитану Сергею Федоровичу Ломакину, умершему от ран, полученных при штурме села Фанагорийского. Много тут и других захоронений однополчан капитана - около ста фамилий высечены на могильных плитах. Дело в том, что именно этому полку мы «обязаны» нынешним мемориальным статусом Поклонной поляны: в начале октября 1942 г. в брошенном хозяевами хуторе Поднависла, разместился медицинский пункт полка, руководила которым военврач Вера Семеновна Дубровская, - «маленький доктор», как называла ее впоследствии Аршалуйс Ханжиян. Помогал ей раненый санитар Саидов, да десятилетний сын полка Славик. В это тихое, вдали от линии соприкосновения место, приносили раненых; не только полковых, но и со всех частей, воевавших поблизости. Поэтому здесь мы видим обелиски и пограничникам, и морякам, и пехотинцам. Позже на хуторе появился хозяин, Кеворк Ханжиян, семья которого временно обосновалась в лесу, в Монастырской щели. Сам он, оказывающий содействие партизанам, и понимая как тяжело врачу справляться с нарастающим потоком раненых, прислал на хутор дочь-комсомолку, с наказом помогать чем сможет. А спустя две недели, медпункт должен был убыть к месту новой дислокации полка (как сказано выше - в Хадыженском направлении), но раненых по бездорожью вывезти не было возможности; да и некуда. И убывая с полком, Вера Семеновна наказала дочери Кеворка по возможности ухаживать за ранеными и присматривать за могилами, особенно капитана Ломакина. Так и осталась Аршалуйс на своем хуторе навечно…
В мае 1976 года Константин Еременко с красными следопытами СШ № 1 организовал первую встречу ветеранов 26-го пограничного стрелкового полка НКВД. К тому времени ему удалось разыскать всего лишь 18 человек. Но и эти немногие ветераны были счастливы вновь увидеть своих боевых товарищей, побывать на местах боев в окрестностях с. Фанагорийского, возложить цветы к могилам погибших однополчан. От той встречи сохранилось лишь несколько фотографий, да еще список адресов ветеранов. Вера Семеновна Карпенко (Дубровская), бывший врач медпункта полка, жившая в Краснодаре, тоже была на встрече и даже приезжала к Аршалуйс в Поднавислу.
Есть мнение исследователей о том, что 26-й стрелковый полк НКВД по штатной организации, фактически не являлся пограничным. Да, действительно данная часть, как и многие другие в войсках НКВД комплектовалась в основном из военнослужащих внутренних и пограничных войск. А в 70-х годах, ветераны полка специально, чтобы им разрешили официально установить памятник, в обращении к Председателю КГБ СССР, назвали полк пограничным. Так и повелось с того времени. Есть такое неоднозначное мнение, но оно не опровергнуто. В связи с закрытостью материалов по структурам Госбезопасности, в этих вопросах очень много путаницы и версий. Как, впрочем, и с другим нашим «забытым» полком - 277-м стрелковым полком НКВД.

277-й стрелковый полк внутренних войск НКВД (277-й сп НКВД) был сформирован в январе 1942 г. в Тбилиси из частей, охранявших железные дороги Кавказа и Закавказья. Изначальная численность полка 1562 военнослужащих. Командиром был назначен майор Василий Герасимович Жданов, участник Гражданской войны, опытный руководитель. За время войны он был награжден двумя орденами Красного Знамени, Красной Звезды и высшим орденом - Ленина! Но у «забытого полка» и командир забыт - ни одной фотографии Жданова и сколь-нибудь подробной информации о нем не сохранилось.
Из формуляров полка, журналов боевых действий, распоряжений и схем, книг боевых потерь известно, что полк в декабре 1942 г. - январе 1943 г. непосредственно участвовал в боевых действиях в районе Садового (Туапсинский район) и в долине реки Псекупс. Вел активную оборону, посылал в тыл противника разведывательные группы, поражал выявленные огневые точки врага, имея на вооружении в основном лишь стрелковое оружие.
Но отношение к полку со стороны комдива 395-й стрелковой дивизии Сабира Рахимова (которой полк был подчинен с 18 декабря по 3 января) странное: «…за это время полк боевых действий не вел, прочно обороняя участок…» И тут же противоречивая характеристика другого офицера - командира взаимодействующего отдельного минометного полка, майора Зильбетберга: «Полк… показал высокое умение сочетать маневр со всевозможными видами наступательного боя. Снайперы и разведчики немало наделали страха в среде «хваленых и непобедимых» фрицев. Там, где немцы действовали хитростью, советские чекисты побеждали двойной хитростью… Мы надолго запомним имена славных чекистов: майора Жданова, майора Глушенко, капитана Вартаняна, разведчика Соболева и других…» Без патетики, но также положительно оценивает действия 277-го полка командир 1187 истребительного противотанкового артполка РВГК («Катюш») подполковник Харкевич.: «За время совместных действий… командиры пехоты полка показали твердые знания боевых свойств и боевой мощи использования РВГК… умение использовать артиллерийский огонь в сочетании со своими огневыми средствами… Активная роль батальонов полка по захвату участков обороны противника во многом обуславливалась правильным пониманием и применением артиллерийского огня командирами пехоты».
К чему я привожу эти разноречивые характеристики? Дело в том, что «делиться» победами, в отличии от разделения ответственности за поражения, не всегда было принято. Поэтому, в главных трудах по обороне Кавказа, исследованиях и воспоминаниях, написанных впоследствии высокими армейскими военачальниками, вы не найдете не то что лестных, но скорее всего вообще упоминаний о действиях частей НКВД. Немногим лучше обстоят дела и с освещением роли морских бригад и батальонов. Отчасти поэтому наши полки были надолго «забыты». А отчасти потому, что главный архив, хранивший документацию войск НКВД сгорел в послевоенное время и реальная информация доступна в основном, в косвенном виде - через упоминания в документации частей Красной Армии. А что не сгорело - долгое время хранилось под секретным грифом.
Но есть еще одна, немаловажная причина для исторического забвения чекистских частей. С марта 1943 по март 1944 гг. полк базируется в Майкопе, где выполняет задачи по ликвидации бандформирований. Большая часть этих банд (от нескольких до полусотни человек) образовалась из дезертиров и военнослужащих, потерявших связь со своими частями при отступлении 1942 года, и ушедших в леса на «вольные хлеба». Во время оккупации они не сдались противнику, даже могли партизанить; но, после изгнания фашистов, не торопились вернуться в строй - из боязни, либо по другим мотивам. Вооруженные и голодные, усиленные разным сбродом и уголовным элементом, они стали представлять серьезную опасность для населения и возрождающихся органов власти: грабили магазины, нападали на транспорт, угоняли скот в колхозах. Как не вспомнить здесь персонаж Виктора Павлова в фильме «Место встречи изменить нельзя» - фронтового товарища Шарапова - Левченко?! Также были банды дезертиров из немцев и словаков, бывших полицаев и пособников оккупантов. Иногда бандами и даже подпольем на освобожденной территории руководили немецкие агенты. Время было такое - неспокойное и жестокое, да и война еще далеко не закончилась и разведка противника успешно работала в разных направлениях (а здесь невымышленные аналогии с фильмом «Ликвидация»).
Так вот, нашим полком, как и другими подобными частями, были проведены сотни, практически боевых операций, по обезвреживанию или уничтожению таких банд; несколько тысяч их членов было задержано. При этом изъяты тысячи винтовок, автоматов, гранат, десятки пулеметов и минометов и прочее вооружение. Конечно, во времена хрущевской «оттепели», такой «актив» полка НКВД, в виде красноармейских дезертиров, был не по нраву официальной победоносной пропаганде. Добавьте сюда участие 277-го полка в борьбе с националистическим подпольем на Западной Украине в 1944 - 46 годах. А еще, некоторые части НКВД выполняли решения правительства по депортации местного населения Кавказских республик; некоторые части НКВД выполняли задачи заградотрядов для штрафных рот…
Конечно, все эти события впоследствии не имели большой популярности как у народа, так в среде фронтовых мемуаристов-военачальников, писавших историю войны. Положение усугубилось после ареста Берии, в ведомстве которого был Наркомат Внутренних Дел. С этого момента все, что было связано с его именем, даже косвенно, оболгалось и было сведено на нет. «Забылись» и подвиги простых бойцов и командиров, тысячами погибавших на самых сложных участках фронта.
Итак, если мне удалось убедить читателя, что 277-й сп НКВД достоин выхода из забвения, можно продолжить далее.
12-13 декабря 1942 г. полк автотранспортом доставляется в район села Садовое. Затем, войдя в оперативное управление 395-й стрелковой дивизии, сменяет на боевых позициях 255-ю бригаду морской пехоты. В конце декабря 1942 года принимается решение о направлении 277-го полка к месту подготовки нового наступления, на замену 71-му полку 30-й Иркутской дивизии. Наступление должно было начаться в ближайшие дни, а армейские дивизии и морские бригады были практически обескровлены предыдущими месяцами активной обороны. Полк тремя эшелонами совершает 34-х километровый переход по горам: Садовое - Афанасьевский Постик - Попова щель - дом лесника. Ввиду отсутствия дорог для транспорта и непролазной распутицы, тылы полка двигались совершенно обособленно: Чилипси - Туапсе - Джубга. Тыловая служба 395-й дивизии должна была обеспечить его продуктами на трое суток, но по непонятным причинам этого сделано не было.
Марш полка проходил под непрерывным дождем и снегом, без возможности отдыха, обогрева и ночлега: огонь разжигать нельзя, - полк в минометной и ружейной досягаемости от противника; да и невозможно - все вокруг вымокло. На коротких привалах нет ни малейшей крыши над головой; шинели и обмундирование промокли насквозь и тянут к земле; высота снежного покрова местами достигает двух метров. Приходится форсировать поочередно три бурных в это время реки, не считая мелких ручьев и балок. Кроме личной поклажи и оружия, каждый боец несет на себе узлы станковых пулеметов, минометов, боезапас полка. За трое суток пути потери умершими от физических перегрузок и утонувшими при переправах рек составили 20 человек. Командир вынужден был застрелить и использовать в пищу семь лошадей, которых нечем было кормить и они сами становились обузой.
К 8 января полк прибыл в указанный район, в подчинение 30-й Иркутской дивизии. Командир полка майор Жданов обратился к комдиву Б.Н. Аршинцеву с просьбой, дать личному составу время отдыха до вечера (!) сегодняшнего дня. Но перед Аршинцевым командованием армии была поставлена своя задача - вывести 71-й полк майора Ковалева во второй эшелон; поэтому, отказав Жданову в дневном отдыхе, он приказал немедленно, с марша, сменить 71-й полк. Сорок процентов бойцов полка были обморожены, остальные крайне истощены, но они направляются принимать новые позиции, до которых остается еще около 10 километров.
На этом этапе марша в полку погибают еще 26 человек - не от действий неприятеля, а от усталости, голода, холода. Командуя изможденными людьми, командир вынужден был идти на крайние меры: в этом списке погибших есть две фамилии, расстрелянных за невыполнение приказа…
На новых позициях 277-й сп введен в подчинение 76-й морской стрелковой бригаде, и занимает оборону по фронту 32 километра горного участка! Перед этим фронтом полку противостояли три батальона 125-й гренадерской дивизии немцев и два батальона словацкой дивизии «Рихло». Выполняя приказ командующего 56-й армией, 24 января первый батальон 277-го полка начал наступление на гребень Безымянного хребта (отрог хребта Котх), с целью затем, через Котх вести наступление на Горячий Ключ. Атака крутейших склонов Безымянного хребта, за которыми ждала двухъярусная система укреплений противника, проводимая без артиллерийской подготовки, ввиду отсутствия снарядов в 76-й мсб, захлебнулась и в этот, и на следующий день. Поэтому, было решено более не атаковать хребет в лоб, а обойти с востока, со стороны села Безымянного.
В ночь с 26 на 27 января полк выдвинулся в селу Безымянному, откуда противник к тому времени уже отступил в сторону Ключевой. Освободив, таким образом, село Безымянное, 277-й полк, в составе 76-й мсб, преследовал противника до Горячего Ключа и Ключевой, которая была освобождена уже к вечеру 28 января. Среди трофеев полка, было боевое знамя 416-го гаубичного полка Красной Армии, ранее захваченное немцами. А на его счету с середины декабря по конец января значилось 374 уничтоженных военнослужащих противника, 12 ДЗОТов, 4 артиллерийских орудия и миномета, 10 пулеметов.
Так 277-й стрелковый полк НКВД стал одним из освободителей нашего города. А его командир, майор Жданов уже на следующий день был назначен комендантом района. Именно ему приходилось в первые, самые трудные недели после оккупации, налаживать мирную жизнь: восстанавливать органы власти, мосты и дороги, заниматься обеспечением продовольствием, собирать брошенное вооружение, боеприпасы и технику, обезвреживать оставшиеся в лесах группы неприятельских солдат и задерживать пособников оккупантов.
Сотни бойцов и командиров полка полегли, освобождая территорию нашего района и сам поселок Горячий Ключ. Их захоронения находятся сейчас у мемориала в Волчьих воротах (около 40 человек), в с. Безымянном (32 человека), в п. Фанагорийском (17 человек), у Орловой Щели, вблизи Безымянного хребта (50 человек). И это только те, кто был похоронен или найден впоследствии!
Памятник, достойный подвигу чекистов, воздвигнут сотрудниками органов госбезопасности в 2015 году у шоссейной дороги на подъезде к с. Безымянному. Площадка вокруг памятника уложена красивой каменной плиткой, а ограждают ее мощные стальные цепи. На таких же цепях, словно символизирующих крепость духа воинов, подвешены пять траурных гранитных плит. На верхней плите - обращение в честь воинов полка, со словами: «Никто не забыт, ничто не забыто!». И еще, словно в оправдание: «От благодарных потомков: мы помним, мы не забудем!». А еще на четырех плитах - сплошь выгравированы фамилии погибших.
У памятника 277-му стрелковому полку НКВД у села Безымянного, всегда лежат траурные венки и живые цветы; проезжающие мимо туристы, да и многие из местных не ленятся остановится перед ним и, склоняя головы, прочесть имена погибших.
Памятники 26-му пограничному стрелковому полку НКВД на Поклонной поляне в Поднависле тоже всегда ухожены и убраны цветами. Особенно многолюдно у них бывает в дни празднования нашей воинской славы. Но и в другое время, каждый день подходят к ним люди и читают фамилии и безымянные строки. Читаете и вы сейчас про наши «забытые полки». А это значит, что верно высечено в граните:
«Никто не забыт, ничто не забыто!»
Материал подготовлен на основе информации из открытых источников:
- «История – это то, что было. 1942. Туапсинская оборонительная операция», Э.И. Пятигорский, Туапсе 1992 г.;
- «Забытый полк (Москва, Горячий Ключ, Безымянное, Фанагорийское)», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- «26 полк НКВД», А.В. Москвин, «ОБД Мемориал»;
- «Хранительница памяти погибших», П. Смирнов, «Чекист.Ру», 2008 г.;
- а также архивов городского исторического музея и Н.К. Негребовой.
Статья подготовлена научным сотрудником музея Безух С.С.

Битва за Кавказ.
Газета Горячий ключ.
Эпопея освобождения.

Битва за Кавказ.
Газета Горячий ключ.
Эпопея освобождения.
(продолжение)

Забияка Алина Алексеевна

(4 курс, «История», ОФО)

Воспоминания из семейного архива как источник по истории Гражданской войны на Кубани

Гражданская война, являясь одной из самых драматичных страниц в нашей истории, всегда будет привлекать к себе внимание исследователей. Особенности современного освещения Гражданской войны, в том числе и на Кубани, заключаются, на наш взгляд, в том, что из одной крайности историки попали в другую: современная историография уделяет основное внимание деятельности не Советской армии, а белогвардейцев. Однако мы уверены, что при изучении такого сложного и многогранного явления, каким являлась Гражданская война, чрезвычайно актуально внимательное изучение документов обоих лагерей. По этой причине мы надеемся, что использованные в данной работе неопубликованные исторические источники из личного архива семьи Забияка – а именно, несколько воспоминаний о героической деятельности красных партизан в горном Закубанье в период Гражданской войны, – дополнят существующее представление о войне новыми важными фактами, возможно, не всегда бесспорными, но тем не менее, заслуживающими внимания историков.

Целью данной работы является освещение малоизвестных событий Гражданской войны в нашем крае по материалам воспоминаний непосредственных активных участников революционного и антиденикинского движения в Закубанье, руководителей Краснопартизанского отряда станицы Бакинской Екатеринодарского отдела.

Основным и наиболее подробным источником данной работы стали «Воспоминания о революционном движении в станице Бакинской» Ивана Поликарповича Забияки (1892–1969 гг.) – начальника штаба Краснопартизанского Бакинского отряда. До революции И. П. Забияка являлся старшим урядником Кубанского казачьего войска, в Первую мировую войну воевал на Персидском фронте в составе корпуса генерала Баратова. Следующий источник – «История Краснопартизанского Бакинского отряда» Федора Моисеевича Мартышевского (годы жизни неизвестны) – активного революционного деятеля Закубанья, организовавшего упомянутый отряд. И, наконец, «Воспоминание» Алексея Александровича Гумянова (род. в 1898 г., год смерти неизвестнен) – артиллериста Северо-Лабинского полка, затем красного партизана.

Большую информативную ценность представляют также интервью и беседы И.П. Забияки, Ф.М. Мартышевского, Ф.Е. Огурцова и А. Т. Шевченко в нескольких номерах горячеключевской газеты «По пути Ильича» 1957 года выпуска.

Все эти документы созданы к 40-летию Октябрьской революции, что, несомненно, не могло не отразиться на освещении описываемых событий (имеются в виду идеологические штампы, неточности в датах и фамилиях), но в целом события воссозданы достоверно, что подтвердили многочисленные боевые товарищи авторов.

О чем же повествуют данные источники?

С декабря 1917 г. вернувшиеся с фронтов трудовые казаки и иногородние Закубанья приступили к созданию инициативных групп и боевых революционных дружин, цель которых – установление путем агитации Советской власти в закубанских станицах и организация последующего похода на Екатеринодар. В частности, в станице Бакинской в доме И.П. Забияки в конце 1917 – начале 1918 г. собиралась подпольная большевистская организация, связанная с Екатеринодарским комитетом большевиков во главе с А.А. Лиманским. Нужно отметить, что далеко не все ее участники являлись тогда убежденными большевиками. Особенностью станицы Бакинской было наличие значительной прослойки богатых казаков, в том числе офицерского звания, что представляло большую угрозу для революционеров. Так, Ф. Мартышевский пишет, что станичный атаман, «плантатор-эксплуататор Колотий Хрисанф Гордеевич, и писарь Волкорез Герман Александрович всячески подрывали указанные начинания и тормозили работу, донося об этом в Екатеринодар … Они вызывали представителей из Екатеринодара для недопущения нашей агитации в пользу Советской власти» [1].

На окончательное решение бакинцев о свержении у себя атаманской власти повлияло установление власти Советов в станице Рязанской 9 января 1918 года, куда сразу же направились авторы воспоминаний, чтобы перенять опыт революционной борьбы. «Сначала, – рассказывал Мартышевский, – мы заехали в аул Габукай, там стояли части “Дикой дивизии”. Встретили нас чуть ли не в штыки. Мы уговаривали их помириться с большевиками, ведь всем надоело воевать. Но они, конечно, отказались…. Отправились в станицу Рязанскую. Хотя мы и собирались установить в станице [Бакинской] Советскую власть, все же большевиков мы не знали, думали, что они какие-то особенные люди. Подъезжаем к Рязанской, нас встречают люди с красными лентами. “Какие же, думаем, это большевики? Это же наши, казаки!” Приняли нас хорошо… Решение присоединиться к большевикам окрепло» [2].

Установление в Рязанской станице власти Советов напугало краевое правительство, и в Закубанье был направлен отряд во главе с членом Рады Султан-Шахим-Гиреем. Тогда с целью «не допустить развитие военных действий в беднейшей полосе Закубанья… и урегулировать все вопросы путем переговоров» к этому военному деятелю была отправлена делегация представителей местных станиц, в том числе Бакинской, но «Султан-Шахим-Гирей и его свита офицерства категорически заявили делегатам: “Никаких соглашений и переговоров с большевиками – разгромим большевиков”. После этого все 24 делегата просили Султан-Шахим-Гирея выделить делегатов только рядового состава от всех белогвардейских частей… Всех делегатов очень хорошо приняли, обстоятельно пояснили цель и задачу Советской власти…и через присланных белогвардейских делегатов был послан письменный ультиматум генералу Султан-Шахим-Гирею: в течение 24-х часов добровольно всем белогвардейцам сложить все оружие и боеприпасы и доставить в станицу Рязанскую большевикам, и пропустить все большевистские воинские части без боя в поход на Екатеринодар… По истечении 24-х часов большевики перешли в наступление и разбили белогвардейцев» [3].

11-го января 1918 г. (по старому стилю) в станице Бакинской была установлена Советская власть. Началось формирование Краснопартизанского отряда «с целью недопущения корниловских гостей и частей Кубанской Рады» [4] в Закубанье. Бывший кавалерийский командир А. Е. Попович отмечал: «Казачья беднота станицы Бакинской… в числе самых первых станиц бывшего Екатеринодарского отдела восстала против своей кулацко-казачьей атаманщины и свергнула ее. Когда в Екатеринодаре хозяйничала белогвардейская Рада, эта небольшая станичка – Бакинская – уже имела свой Красногвардейский отряд и вела активную борьбу с Кубанскими врагами революции» [5]. «В состав [Бакинского] Краснопартизанского отряда добровольно записалось 475 человек казаков и иногородних (население же станицы, по данным на 1914 г., составляло 4230 чел. – прим. автора доклада)… В станице Бакинской была организована база снабжения отряда продовольствием и всем необходимым» [6]. В первой половине февраля этот отряд помог свергнуть атаманскую власть в соседних станицах (Саратовская, Кутаисская, Мартанская, Суздальская, Черноморская). По данным авторов воспоминаний, «из большинства станиц прибыло в наш краснопартизанский отряд по 100 человек, изъявивших желание… и в общей сложности отряд достиг 1150 человек: пехоты – 300 чел., конницы – 100 чел., рота связи – 15 чел., саперная рота и 75 человек команды разведчиков» [7], не считая артиллерийской и санитарной частей.

В дальнейшем Бакинский отряд активно боролся с отступавшими из Екатеринодара под натиском Красной Армии белыми частями Бардижа, Улагая, Султан-Шахим-Гирея.

В начале апреля 1918 г. из Бакинского, Рязанского, Князе-Михайловского, Белореченского отрядов и Северо-Лабинского полка была организована 3-я Советская армия во главе с Костоглотом (имя и отчество этого командира нам неизвестно – прим. наше), которая приняла участие в обороне Екатеринодара от войск Корнилова. 13 апреля Л. Г. Корнилов погиб. В этой связи чрезвычайно интересную заметку оставил заместитель комбата Северо-Лабинского полка А. А. Гумянов: «Был убит сам генерал Корнилов нашим 1-м орудием… Был приказ командира полка Губина наградить [командира батареи] Курбатова и его заместителя Гумянова Орденами Красного Знамени», но «командир полка был убит, и наша награда погибла. [И. Л.] Сорокин много погубил хороших полководцев» [8]. Неизвестно, подразумевает ли Гумянов то, что генерала Корнилова убил снаряд именно Северо-Лабинского полка, или же он просто восхищается подвигом красных артиллеристов, даже не зная, какой именно части принадлежала эта заслуга, однако данные сведения, по нашему мнению, заслуживают внимательного рассмотрения. Ведь такие вопросы, как место расположения части, ведшей огонь по штабу Корнилова, и того, кто ею командовал, остаются, по признанию историков, не решенными окончательно [9].

В июне – июле 1918 г. на территории Закубанья, как и в других местах Советской Кубани, стали формироваться контрреволюционные соединения. С одним из них – бандой бывшего станичного атамана есаула Котлова - боролся Бакинский отряд. В банду внедрялись члены отряда, его командование неоднократно обращалось в Екатеринодарский исполком, «но в Екатеринодарских органах, по-видимому, имелось много контрреволюционных работников, и не принималось мер по нашим заявлениям». В итоге Котлов «внезапно ночью пообезоружил всех советских работников и активистов», намереваясь их казнить, «и ночью же тт. Мартышевский и Забияка ушли в Екатеринодар и сообщили…военному комиссару Волику Ф. Я. …о случившемся», и по распоряжению комиссара «был срочно направлен в помощь нам 1-й Екатеринодарский стрелковый полк под командованием тов. Демуса» [10], при помощи которого банда была ликвидирована.

10-12 августа 1918 г. (точная дата авторам неизвестна) в Бакинскую вступили белогвардейские части. Бакинский отряд, не успевший уйти вместе с главными частями Советской армии, скрылся в горах, где вскоре приступил к совместным партизанским действиям с отрядом Фаддея Евстафьевича Огурцова, организованного из жителей сел Безымянка, Фанагорийское, Хатыпс, Пятигорское. В Бакинской свирепствовал белый террор по отношению к семьям партизан: «Пытки, избиения, истязания производились в здании школы, а в ряде случаев врывались в дома по ночам… В качестве судей, приговаривавших к пыткам и к истязанию», были сестры вышеупомянутого есаула Котлова и их пособники [11]. Немало зажиточных иногородних перешло на сторону белых, причем «Петр Филатов-Мельник (пулеметчик у белых), …владелец мануфактурного магазина и медицинский фельдшер… приняты были в казаки за их активное пособничество белым. Все трое они…приходили на сходку почетных стариков и заявляли громогласно: “Не хотим быть большевиками, хотим быть казаками”»[12].

Закубанье являлось важной стратегической территорией деникинского тыла, так как вблизи располагались черноморские порты, откуда белые получали материальные поставки от стран Антанты. Следовательно, как и в Черноморском округе, необходимы были активизация краснопартизанского движения на этой территории и его успешная координация. Поэтому в июне 1919 г. Ф.Е. Огурцов был назначен командующим Краснопартизанской армией Кубанского округа, его отряд переименован в 15-й повстанческий батальон, а Бакинский отряд – в 16-й. И.П. Забияка сообщал: «[Бакинский] отряд к 1919 году вырос до 1200 человек, вел активные боевые действия, во многих боях участвовал » [13].

Ф.Е. Огурцов, однако, подчеркивал, что «связи с Екатеринодарским подпольным партийным центром установить долго не удавалось. В апреле 1919 года мы установили связь с центром через Агафию Трофимовну Шевченко [опытного партийного работника] и стали получать указания, что делать»[14].

Партизаны не только вели агитацию среди местного населения и насильно мобилизованных деникинских солдат, они отражали налеты карательных отрядов, а также внедрялись в белогвардейские части, изготавливали поддельные документы для cоветских работников. В январе 1920 г. бакинцами была налажена эффективная связь с узниками Екатеринодарской тюрьмы, где находились в заключении, в числе прочих, А. А. Лиманский и Ф. М. Мартышевский, арестованные деникинцами в 1918 – 1919 гг. 24 января 1920 г. Мартышевский был легально освобожден благодаря советам Лиманского и хитрости бакинцев[15].

С наступлением советских войск в начале 1920 года участились столкновения закубанских партизан с белогвардейскими воинскими частями.

Например, 4-го и 5-го марта 1920 г. партизаны Огурцова в количестве 500 человек провели успешный бой с превосходящими силами белых в станице Саратовской, и, хотя не очистили ее полностью от белых, но тем не менее смогли захватить 2 артиллерийских орудия, до двухсот снарядов, 20 пулеметов. Причем Ф.Е. Огурцов, переодевшись в форму белогвардейского полковника, самостоятельно провел разведку и обманул белых артиллеристов [16]. Бакинские же партизаны семь с половиной часов сражались с Корниловским, Сибирским и Донским полками под станицами Кутаисской и Суздальской; 7-го – 8-го марта бой длился почти шесть часов, партизаны захватили множество трофеев, причем потеряли раненым только одного бойца. В тот же день «в станице Саратовской расположилось Кубанское правительство и Рада со свитой и отряды Шкуро, офицерство, юнкера… при весьма хорошем вооружении и снаряжении. Командованием нашего отряда предложено [было] всем сдаться нам добровольно… и после невыполнения нашего требования отряд наш перешел в наступление со стороны реки Псекупс от границ станиц Бакинской и Черноморской, а подоспевший к этому времени из Горячего Ключа…отряд тов. Огурцова перешел в наступление со стороны станицы Ключевой. 3,5 часа длился горячий бой; белые, несмотря на громадное превосходство их сил… выбиты нашими отрядами из станицы Саратовской» [17], после чего они отступили к аулу Шенджий, Пензенской и Калужской, причем в последней станице, по сведениям советского командования, расположились сами генералы Шкуро и Букретов [18].

9-го марта бакинцы и отряд Огурцова приняли участие в освобождении Пензенской и Калужской станиц. Затем до 2-го мая 1920 г. закубанские партизаны совместно с другими советскими частями преследовали отступающую к Сочи Кубанскую армию Морозова до самой ее капитуляции. В сентябре 1920 г. Бакинский отряд был официально расформирован, а часть его бойцов приняла участие в войне с Польшей.

Но и после установления Советской власти на Кубани продолжалось сопротивление антисоветских элементов. В мае - июне 1920 г. в Горячеключевском районе сформировались крупные белозеленые банды, успешным вылазкам которых способствовала подрывная работа предателей – белых офицеров Коротченко и Глазова. Они пробрались на посты районных военкома и военрука, готовили покушения на Ф.Е. Огурцова, И.П. Забияку и А.Т. Шевченко, а также организовывали неоднократные бандитские нападения на сам Горячий Ключ [19].

Для борьбы с бандитами были созданы районные отряды самообороны и районная чрезвычайная тройка во главе с И.П. Забиякой, который проявлял на этом посту твердость и принципиальность. Банды белозеленых, по его сведениям, инструктировал бывший белогвардейский генерал Пржевальский, который «появлялся в их местах расположения в форме монаха…для формирования здесь Запорожского и Закубанского корпусов» [20]. Здесь, скорее всего, имеется в виду генерал М. А. Пржевальский, которого А. И. Деникин в конце 1918 г. назначил командующим добровольческими войсками на Кавказе, однако, судя по его биографии, к началу описываемых событий Михаил Алексеевич уже эвакуировался с Кубани [21]. Тем не менее, в наших источниках, по всей вероятности, говорится именно о нем. Особый отдел 9-й Советской армии направил к белобандитам своего работника (фамилия его, к сожалению, неизвестна) под видом генерала Пржевальского, который вошел в доверие к «белозеленым» и содействовал их разгрому. Современник тех событий Т. К. Полещук рассказывал: «Однажды в его отсутствие в густом кустарнике леса я нашел спрятанную одежду: бурку, обшитую золотом, хромовые сапоги, бешмет красный, казачий пояс, украшенную серебром саблю, черные казачьи брюки, наган, бороду, усы… На следующий день он переоделся в спрятанную форму, и, когда возвратился ко мне, я его не узнал… И только позже я узнал, что он пошел к бандитам в лес, представился белым генералом Пржевальским, значительную часть бандитов вывел из леса за Кубань, и там эти банды были уничтожены» [22].

Одновременно под общим командованием Ф.Е. Огурцова и И.П. Забияки была разгромлена четырехтысячная банда атамана Самуся, пленен его штаб и множества бойцов.

В 1921 г. была ликвидирована банда атамана Петровского, который «едва не взят был в плен на тачанке со своей женой» [23], а затем убит А.Е. Поповичем «на территории станицы Кутаисской на плантации Попандопуло… в жаркой смертельной схватке» [24]. В мае – июне 1921 г. велась борьба с бандой бывшего есаула Соколова, на винтовках у бойцов которого было начертано: «Да не дрогнет рука убить большевика» [25].

Ликвидация белозеленых банд затянулась в Горячеключевском районе до 1923 года. Но активная деятельность отрядов самообороны под командованием И.П. Забияки, отряда Ф.Е. Огурцова и кавалерийского эскадрона первого кавполка 9-й армии под командой А.Е. Поповича окончательно ликвидировала белозеленых.

Итак, приведенные в докладе факты дополняют картину Гражданской войны в нашем крае, отражают трудный процесс установления Советской власти на Кубани, демонстрируют героизм и боевое мастерство красных партизан, славные традиции которых в дальнейшем были использованы их потомками в период Великой Отечественной войны.

Примечания:

1. Мартышевский Ф. М. История Краснопартизанского Бакинского отряда [Рукопись]. 1957. С. 3.
2. Бойцы вспоминают минувшие дни // По пути Ильича. Горячий Ключ. 1957 г. 16 окт. № 123. С. 4.
3. Забияка И. П. Воспоминание о революционном движении … в станице Бакинской [Рукопись]. Краснодар, 1957. С. 3.
4. Мартышевский Ф. М. Указ. соч. С. 4.
5. Попович А. Е. Секретарю РК КПСС Горяче-Ключевского района тов. Якименко. 17 августа 1957 г. С. 1.
6. Забияка И. П. Указ. соч. С. 4.
7. Мартышевский Ф. М. Указ. соч. С.5.
8. Гумянов А. А. Воспоминание [Рукопись]. Горячий Ключ, 1957. С. 1 – 2.
9. См.: Илюхин Р. С., Корсакова Н. А. Тайна “Гначбау” (Загадки, связанные с гибелью Л. Г. Корнилова). Сайт «Кубанского казачье войско». URL: http://www.slavakubani.ru/read.php?id=1301
10. Мартышевский Ф. М. Указ. соч. С. 7; Забияка И. П. Указ. соч. С. 5 – 6.
11. Забияка И. П. Указ. соч. С. 7.
12. Там же. С. 7.
13. Бойцы вспоминают минувшие дни // По пути Ильича. Горячий Ключ. 1957 г. 16 окт. № 123. С. 4.
14. Там же. С. 4.
15. Забияка И. П. Указ. соч. С.8.
16. Хилинский Ф. А. На заре Октября: 40 лет назад // По пути Ильича. Горячий Ключ. 1957 г. 30 окт. № 129. С. 4.
17. Мартышевский Ф. М. Указ. соч. С. 10 – 11; Забияка И. П. Указ. соч. С. 10 – 12.
18. См.: Борьба за Советскую власть на Кубани в 1917 - 1920 гг. Сборник документов и материалов. Краснодар, 1957. С. 386 - 387.
19. Забияка И. П. Указ. соч. С. 13 - 15; Хилинский Ф. А. На заре Октября // По пути Ильича. Горячий Ключ. 1957 г. 5 нояб. № 132. С. 4
20. Забияка И. П. Указ. соч. С. 13.
21. См., напр.: Басханов М. Пржевальский Михаил Алексеевич. Сайт «Русская армия в Великой войне: Картотека проекта». URL: http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=521
22. Цит. по: Хилинский Ф. А. На заре Октября // По пути Ильича. Горячий Ключ. 1957 г. 5 нояб. № 132. С. 4.
23. Гумянов А. А. Указ. соч. С. 3.
24. Забияка И. П. Указ. соч. С.18.
25. Там же. С. 17.

Станица Хребтовая из газеты Горячий ключ.

Газета "Горячий Ключ"

Адыгейское золото а Горячем?

Старинный клад где-то у нас

Недавно в нашем канале в МАХ обсуждали одну старую местную легенду

В ней говорится, что много лет назад перед тем как началось продвижение русских войск на левобережье Кубани, наместник Шамиля в западных предгорьях Кавказа, князь Магомед Амин распорядился вывести своё золото в Турцию.

Осенним утром в 1862 года вьючный караван из тридцати лошадей, нагруженных плотными кожаными мешками, проследовал через территорию, на которой сейчас находится Горячий Ключ, направляясь в верховья Псекупса, на Туапсе…

Однако, по свидетельству очевидцев, караван с золотом в Туапсе не пребывал. Следы его затерялись в верховья Псекупса.

Куда девался загадочный караван вместе с молчаливой и вооружённой охраной, осталось неизвестным.
В порту Туапсе он также не появлялся старики адыги рассказывали, что золото могло быть спрятано в одной из горных пещер, но подтверждений этому нет.

Правда это или выдумка неизвестно, но вдруг где-то в верховьях Псекупса, Кавярзе, Аюка или Чипси спрятаны сокровища, которые всё ещё ждут своего часа?