Подписанные фотографии с барахолок - Генеалогический форум

alexgrin написал:

[q]
5327
Альфред Карлович Гейнце 1877 фотограф Карелин, Нижний Новгород
тут
[/q]

https://forum.vgd.ru/post/86/84759/p3795675.htm#pp3795675
Там подписано "Ал-др Карлович Гейнце" - Александр!
Это сын Нижегородского аптекаря Карла Давыдовича Гейнце. Гейнце владел аптекой, размещавшейся в доме 20 (фото 1, 2) по улице Рождественской в Нижнем Новгороде, а жил он в доме 15 (фото 3)
Карл Давыдович Гейнце был еще и подрядчиком по сооружению телефонного сообщения в Нижнем Новгороде. 17 августа 1885 года он заключил контракт (фото 4) «в том, что он, Гейнце, принимает на себя устройство и эксплуатацию телефонных сообщений в городе Нижнем Новгороде на следующих условиях:» В заключенном им контракте он именуется как: «Коллежский советник Нижегородский 2 гильдии купец Карл Давыдович Гейнце». Он нанимает для центральной телефонной станции квартиру в доме Стогова на Жуковской улице. В декабре 1885 года сеть на 50 номеров была смонтирована и подготовлена к эксплуатации.
Постепенно Гейнце с компаньонами увеличивали емкости станции.
В 1894 году К. Д. Гейнце умер. Его вдова Мария Александровна Гейнце жертвует тысячу рублей Нижегородской мужской гимназии на стипендию имени умершего её мужа, коллежского советника Карла Давыдовича Гейнце. Об этом сделано соответствующее уведомление в журнале Министерства народного просвещения (фото 5). В декабре 1895 году Мария Александровна становится владелицей дома №26 купца И. П. Шувалова на Рождественской улице. По всей видимости, она не стала заниматься хлопотным для неё телефонным сообщением, а решила вложить унаследованные деньги в недвижимость. Изначально дом представлял собой двухэтажное здание с подвалом. Подвал использовался как склад пивоваренного завода, а на этажах размещалась гостиница. Марии Александровне здание показалось маловатым, и оно было надстроено третьим этажом, с элементом декора на крыше в виде башни с чешуйчатым покрытием и шпилем. Эти работы, судя по протоколам Нижегородской городской думы, продолжались в период 1897- 1899 годов. После перестройки дома на первый этаж была переведена аптека, принадлежащая семейству Гейнце. В последующие годы в адрес-календарях она значилась как, аптека наследников Гейнце, Рождественская ул. собственный дом. Дом 26 сохранился до наших дней (фото 6).

Теперь о сыне аптекаря - Александре Карловиче, мальчике на снимке. В «Российском медицинском списке» за 1900 год в разделе 12 « Сведения о вольных аптеках в России» в городе Нижний Новгород значится аптека провизора Александра Карловича Гейнце (фото7). В адрес-календаре за 1900 год она ещё находилась на ул. Рождественской в доме Блинова. К этому моменту Александр Карлович закончил обучение, получил звание провизора и стал продолжателем семейного дела.
Когда он женился сведений не найдено, но две его дочери по состоянию на 1911 год обучались в Нижегородском Мариинском институте благородных девиц. В архиве (ЦАНО ф.565 оп. 461) есть личные дела учениц Гейнце Е. и Гейнце М.
Приближался роковой для Александра Карловича 1905 год. Дела, по-видимому, шли неплохо, так как штат аптеки к этому моменту увеличился с 5 до 8 человек. Согласно сведений из «Российского медицинского списка» за 1905 год в аптеке было 2 провизора, 2 помощника, 2 ученицы и 2 ученика. (фото 8) Александр Карлович был избран в члены Нижегородской городской думы, придерживался левых взглядов. 10 июля 1905 года он пошел на митинг, проходивший на Острожной площади. Митинг был посвящён январским кровавым событиям 1905 года в Петербурге. О нападении черносотенцев на митингующих:
Революционеры произносили антиправительственные речи, но толпа верноподданных государю граждан напала на митингующих с целью разгона этого мероприятия. Толпа состояла из торговцев, подрядчиков, извозчиков, каменщиков и др. то есть всех, тех, кто решился регулярного заработка в результате череды забастовок, сюда подтягивались и черносотенцы, создавшее охранную артель для легального сбора своих сподвижников. Один из участников митинга, аптекарь Александр Карлович Гейнце вынул револьвер и выстрелил в толпу, подходившую к митингующим, ранив извозчика Клочьева в плечо. Толпа схватила стрелявшего революционера и забила его на месте.
Когда оборвалась его жизнь, Александру Карловичу было всего только 31 год (1874 – 1905) его похоронили на Лютеранском кладбище Нижнего Новгорода.
Об убийстве Гейнце Горький упоминает в книге «Жизнь Клима Самгина»
— Можете представить — убили человека! Воронов, трактирщик, палкой по голове, на моих глазах — всенародно! Позвольте — что же это значит? Это — аптекарь Гейнце… известный всем!
Самгин остановился. Он знал Гейнце, скромного и умного человека, очень заметного работника в культурных учреждениях города.
У Горького в Санкт-Петербурге в доме 23 на Кронверкском проспекте некоторое время жила одна из дочерей Александра Карловича, Мария.
О ней упомянуто в воспоминания Валентины Ходасевич «Портреты словами»:
"Она приехала из Нижнего Новгорода учиться в Военно-медицинскую академию. Горький знал ее родителей по Нижнему….
В квартире было одиннадцать комнат. В них жили: Алексей Максимович, Мария Федоровна, Иван Николаевич Ракицкий, Петр Петрович Крючков, Мария Игнатьевна Бенкендорф-Закревская, Мария Александровна Гейнце и я с Андреем Романовичем.
Я ей много рассказывала о Татлине как о человеке с задатками гениальности. Когда он однажды в конце 1921 или в начале 1922 года появился у нас в доме, она сразу «закинула на него глаз» (а глаза у нее черные, с голубыми белками и поволокой). Я заметила, что и он не остался равнодушным и, так как был «при бандуре», сразу начал пускать чары. Вскоре Молекула (Так звали ее в этой компании за миниатюрность) от него забеременела и переселилась к нему в дом Мятлевых на Исаакиевской площади. Я радовалась ее счастью, а Татлин был человеком сложным, и не знаю, принесло ли это ему счастье. Родился сын – Володя.
Забеспокоившись, что давно не видела Молекулу (Мария Александровна Гейнце, гражданская жена Татлина и мать его сына) и маленького Володю, я отправилась к ним. При всей выдержке Молекула, плача, рассказала, что случилось ужасное, но она не могла ничего поделать: вышла она с сыном на руках на площадь – побыть на свету и на воздухе, - а когда вернулась, увидела перед оконченной печкой больше пламя. Пожар? Нет, Татлин с несколькими учениками сжигал свои прекрасные рисунки и живописные холсты. Она бросилась гасить пламя – он ее оттолкнул. Состояние его было близким к сумасшествию. Он кричал:
- Теперь пусть смотрит! Открывайте окна!
Я видела, что Молекула изнемогает от этой жизни, тем более что Татлин стал поговаривать о постройке модели летательного аппарата, который будет называться «Летатлин», и первым полетит на нем, пока он еще мало весит, его сын Володя.
Посовещавшись с Андреем Романовичем, мы решили перетащить Молекулу к себе (мы уже переехали в дом Салтыковой на Марсовом поле). Она не сразу, но сдалась. Татлин не протестовал. К этому времени он отошел от живописи. Им всецело владели мысли о конструировании, на благо человечества, самых разнообразных предметов: одежда, прозодежда, обувь и т.д.
В ноябре 1922 года уезжаю в Берлин по приглашению Алексея Максимовича (Горького). Молекула с сыном остались у нас. Дальнейшее знаю по рассказам сестры Молекулы. Осенью 1924 года в Ленинграде грандиозное наводнение. В разгар его Татлин, положив под шапку табачок и спички, пробрался к Исаакиевской площади через Дворцовую площадь по пояс в воде к семье. По улице Халтурина до Марсова поля ему пришлось плыть, преодолевая и волны, и течение. Он добрался до семьи.
Молекула – как я узнала потом от ее сестры – решила уехать работать врачом в больницу какого-то глухого местечка под Арзамасом, там сошлась с лесничим и родила от него сына. Будучи человеком и героическим, и жертвенным, она, спасая чужого ребенка, болевшего дефтеритом, отсасывала ртом дефтеритные пленки (не было вакцины), заразилась и умерла. Остался лесничий с двумя детьми. В дело вмешалась сестра Молекулы и долгое время воспитывала сына Татлина, н в конце концов Татлин взял его к себе в Москву. Дальше – война, сына взяли в армию, он пропал без вести, и прошло много лет, пока Татлин понял, что Володя убит, и очень горевал.»
Источник https://archmol-mila.livejournal.com/11261.html
На сайте Тверского медуниверситета - вторая дочь Александра Карловича, видимо, она растила Володю Татлина:
"Елена Александровна Гейнце родилась в 1900 г. в Нижнем Новгороде в семье дворян. Отец в 1905 году был убит «черной сотней» как сподвижник A.M. Горького.
В 1926 г. Елена Александровна окончила 1-й Ленинградский медицинский институт. В 1927-1929 гг. заведовала лабораторией при детской больнице им. Филатова в г. Горьком. В начале 30-х годов работала в качестве врача-лаборанта, затем научным сотрудником в отделе кишечных инфекций в институте им. Пастера в Ленинграде. С 1938 г. Е.А. Гейнце - ассистент кафедры микробиологии Ленинградского педиатрического института. В начале Великой Отечественной войны была мобилизована в ряды Советской Армии, работала в лабораториях эвакуационных госпиталей. После войны - вновь работа на прежнем месте.
В 1947 г. защитила кандидатскую диссертацию, и с 1951-го по 1954 г. она - ассистент кафедры микробиологии ЛМСИ. В 1954 г. в связи с реорганизацией института переведена в штат Калининского медицинского института ассистентом, а с 22.10.1954 г. - временно исполняющей обязанности заведующего кафедрой микробиологии. В 1955 г. была избрана на должность доцента, имела 12 печатных работ.
Е.А. Гейнце награждена двумя медалями: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» (1947 г.) и «За трудовую доблесть» (1951 г.). 1 ноября 1955 г. была освобождена от занимаемой должности по состоянию здоровья"
Источник: https://tvgmu.ru/kaf/p1173/s1175/