На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
История, старые фотомастера. Здесь вы можете поискать родные\знакомые лица, или прикрепить фотографии из своих альбомов с известными или неизвестными вам персонажами из Интернета или семейных альбомов. Формат прикрепляемых файлов - JPЕG (кроме тем по реставрации фотографий), макс.размер файла: 10249 Kb, файлы других форматов будут удалены! Для реставрации фотографий размещайте только их сканы. Фотокопии будут просто удаляться, т.к. их качественная реставрация невозможна! "Как правильно сканировать" (кликабельно) Фотографии и сканы обрезайте от лишних полей и размещайте в правильном положении для просмотра! Фото с его оборотом, несколько фотографий для их сравнения крепите в одно сообщение. Как обрезать, повернуть смотрите здесь. Самостоятельно в этом разделе НОВЫЕ темы открывать НЕЛЬЗЯ! На главной странице раздела "Старые фотографии и их идентификация" разверните весь раздел, кликнув на решетку (#) на панели №№ страниц, поищите правильную тему. Правила темы закреплены в 1 сообщении, которое повторяются на каждой странице, просьба быть внимательными. Все что не отвечает этим правилам - УДАЛЯЕТСЯ! Не нужно размещать одно и то же сообщение в разных темах, дубли будут удалены. Убедительная просьба, свои "спасибо" выражать либо плюсами в профиле либо благодарственной надписью на доске почета того, кто Вам помог (под аватаркой кнопка "Отзыв"). Все пустые посты с одним "спасибо" из темы удаляются без предупреждения. Рекомендации по хранению, оцифровке, художественном оформлении фотографий и старых документов находятся в разделе "Семейные архивы и художественное оформление результатов" https://forum.vgd.ru/535/ С вопросами: где служил мой предок, что за знаки на погонах, кокарде, бляхе, фуражке и т.д, просим пройти в раздел "Определение формы, наград, оружия" Спасибо Вам, что потратив немного времени для поиска подходящей темы, Вы тем самым облегчите работу модераторов. При цитировании, пожалуйста, не копируйте 3-х, 4-х и более ступенчатые диалоги. Отсекайте все лишнее, оставляя ТОЛЬКО ТУ ФРАЗУ, на которую даете ответ или пояснение.
Загадки - развлечение для любознательных!
Определите место съемки, м.б., дату, историю места съемки, атрибутируйте фрагмент фотографии. Приветствуются и другие "сюжеты"! Фотографии предков с просьбой о поиске НЕ КРЕПИТЬ!
Сообщений: 25154 На сайте с 2006 г. Рейтинг: 21103
Наверх##22 октября 2017 13:1222 октября 2017 13:14
campsis59 написал:
[q]
в Алжире в 1827 году ударили мухобойкой по лицу Французского представителя и началось вторжение
[/q]
Светлана, Вы уж слишком , какая мухобойка у алжирского бея. Это было опахало! Он опахалом мух отгонял
Дворец так и называется на фр. яз. - Le Palais du Coup de l'Eventail. Ударил он французского консула в ответ на наглость с его стороны.
Il y a 187 ans, a eu lieu la fameuse dispute entre le Dey Hussein et le Consul de France Deval. Une dispute qui coutera « officiellement » au peuple algérien 132 ans de colonisation. C’était le coup de l’éventail, un certain 29 avril 1827.
Le Dey Hussein gouvernait Alger depuis 1818. Les relations entre la Régence et la France semblaient au beau fixe jusqu’à ce que, quelques années plus tard, des créances impayées à travers les intermédiaires juifs Bacri et Busnach, et le comportement du consul de France, Pierre Deval, excédèrent le Dey.
Le 29 octobre 1826, il écrivit au ministre des Affaires étrangères du ministère Villèle pour exprimer ses sentiments : « Je ne peux plus souffrir cet intrigant chez moi », émettant le souhait qu’il soit remplacé par « un autre consul qui fut un brave homme », n’hésitant pas à l’accuser de corruption. Cependant, Hussein Pacha expliquait clairement dans sa lettre que son hostilité était dirigée contre Deval et non contre la France : « Venant un nouveau consul de bon caractère, il lui sera accordé tous les plaisirs possibles, considérant la France comme la nation la plus attachée à nous ainsi qu’elle l’a toujours montré ».
Le Dey reprochait aussi à Deval d’avoir laissé son neveu, Alexandre Deval, vice-consul à Bône en 1825, élever des ouvrages militaires et installer des canons dans les postes de Bône et de la Calle, sous le prétexte de la défense du Bastion France (ancienne concession que la France détenait alors pour la pêche du corail).
Deval ne fut pas rappelé. Mieux, il fut chargé par son gouvernement d’intervenir dans une autre affaire, une démarche en contradiction avec la tradition diplomatique française.
Pierre Deval n’était désormais plus admis au divan, depuis octobre 1826. Le 29 avril 1827 coïncidait avec le dernier jour du ramadan, la veille de l’Aïd el Fitr. Profitant de cette fête religieuse, Duval se rendit à la réception donnée par le Dey au profit des consuls étrangers.
Selon des témoignages, la discussion qui opposa le Dey et le consul, ce jour là, eu lieu en turc, sans interprètes, dans le pavillon qui portera à ce jour le nom de l’incident qui surviendra ce jour là.
La discussion concerna principalement les relations diplomatiques entre les deux Etats et la plainte du Dey de ne pas avoir reçu de réponses à ses lettres relatives aux créances Bacri et Busnach. Il en rendait Deval directement responsable.
Deval répond : « Le Roi et l’Etat de France ne peuvent envoyer de réponses aux lettres que tu leur as adressées » et ajouta des paroles offensantes touchant à la religion musulmane. Le Dey excédé lui porte deux ou trois légers coups de son chasse-mouches et finis par lui ordonner de se retirer.
Deval allât raconter la scène aux ministres du Dey dans l’espoir d’obtenir leur soutien. Vainement.
Dans le rapport rédigé par le consul, l’incident prit des proportions démesurées quant aux « trois coups violents sur le corps, frappés avec le manche ». Il quitta Alger, rompant de fait les relations diplomatiques entre les deux Etats.
Et malgré les précisions du Dey- son geste n’étant pas dirigé contre le gouvernement français mais contre l’individu Deval, un escroc, et un menteur. Une escadre française se présenta devant la ville le 11 juin porteuse d’un ultimatum : le Dey était sommé d’exprimer des excuses par le biais d’une délégation officielle, d’arborer le drapeau français sur la Casbah et les principaux forts, de saluer de cent coups de canons et, évidemment, de renoncer aux créances Bacri Busnach qui avaient été réduites à 7 millions de francs en 1819.
Le Dey Hussein refusa cette humiliation. Le chef de l’escadre décréta alors le blocus d’Alger.
Pour la France d’alors, le coup de l’éventail, sera le bon prétexte- mais certainement pas le vrai- pour se lancer dans la conquête d’Alger trois ans plus tard. Une conquête qui s’étendra dans tout le pays durant 132 ans.
PS : Les conditions imposées par l’ultimatum étaient :
1° « Tous les grands de la Régence, à l’exception du dey, se rendront à bord du vaisseau La Provence pour faire, au nom du chef de la Régence, des excuses au consul de France » ;
2° « À un signal convenu, le palais du Dey et tous les forts arboreront le pavillon français et le salueront de cent un coups de canon »
3° « Les objets de toute nature, propriété française, et embarqués sur les navires ennemis de la Régence, ne pourront être saisis à l’avenir »;
4° « Les bâtiments portant pavillon français ne pourront plus être visités par les corsaires d’Alger » ;
5° « Le dey, par un article spécial, ordonnera l’exécution dans le royaume d’Alger des capitulations entre la France et la Porte ottomane » ;
6° « Les sujets et les navires de la Toscane, de Lucques, de Piombino et du Saint-Siège, seront regardés et traités comme les propres sujets du roi de France ».
Используя дипломатический скандал 1827 года, связанный с оскорблением Хусейн-деем, османским правителем Алжира, французского генерального консула (дей ударил пару раз консула опахалом по лицу),
......Но перед этим консул нагло ему сказал (общались они без переводчика на турецком), что " король и фр. государство не могут отвечать на письма, которые ты им послал", добавив еще несколько оскорбительных слов по поводу мусульманской религии. ......
в качестве предлога, Франция вторглась и быстро захватила город Алжир в 1830 году, после чего так же быстро взяла под контроль другие прибрежные населённые пункты. В результате внутриполитической борьбы во Франции было повторно принято решение сохранить контроль над территорией; кроме того, дополнительные вооружённые силы в течение последующих лет неоднократно направлялись в Алжир, чтобы подавить сопротивление и продвигаться в глубь страны.
Сопротивление французской экспансии оказывали отряды под командованием Ахмед-бея в Константине, в первую очередь на востоке, и националистические силы в Кабилии и на западе страны. Договоры с националистами под командованием Абд аль-Кадира позволили французской армии сначала сосредоточить внимание на ликвидации оставшейся угрозы со стороны проосманских сил в Алжире, уничтоженной в 1837 году после захвата Константины. Аль-Кадир продолжал оказывать упорное сопротивление на западе. В конце концов вынужденный бежать в Марокко в 1842 году ввиду тяжёлых поражений и мощного наступления французских войск, он продолжал вести партизанскую войну, пока правительство Марокко, в соответствии с французским дипломатическим давлением после поражения страны в Первой франко-марокканской войне, не изгнало его из Марокко. Он сдался французским войскам в 1847 году.
--- Платным поиском не занимаюсь. В личке НЕ консультирую. Задавайте, пож-ста, вопросы в соответствующих темах, вам там ответЯТ.
митоГаплогруппа H1b
С.Петербург - Москва Сообщений: 6288 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 14246
Наверх##26 октября 2017 17:1926 октября 2017 17:32
valcha написал:
[q]
В регентство Анны Леопольдовны был издан Указ.
[/q]
Указ можно найти в одном из 50-ти томов Полное собрание законов Российской Империи. http://www.runivers.ru/lib/book3130/9819/ Годы правления Анны Леопольдовны вошли в историю России как часть периода, именуемого «Эпохой временщиков».
[q]
Годы жизни: 7 декабря 1718 - 7 марта 1746. Годы регентства (правления): 9 ноября 1740 - 25 декабря 1741. Правительница Российской империи (с 9 ноября 1740 года по 25 ноября 1741 года),
[/q]
На фрагменте дата - 14 ноября
Пока это.
--- Человек — существо азартное. Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее. Мой ДНЕВНИК >>
имя 12 ноября 1740 Сего 1740 году апреля в 23 день бил челом я нижайший, блаженный и вечнодостойныя памяти е. и. в. Анне Иоанновне, бабке в. и. в. в Генералитетской комиссии на бывшего кабинетного министра Волынского о насильственном его на меня нападении и на разных местах и в разные времена нестерпимом бесчестии и бесчеловечном четверократном увечье.1 По оному моему нижайшему прошению помянутый Волынский в той Комиссии допрашиван и в допросе сказал, что он меня бил с горячести не опамятовавшись, то есть, весьма безвинно. Сие и манифестом е. и. в. по смерти оного Волынского в народе объявлено, что я мучен безвинно, хотя и не именовав меня нижайшего:2 однако в помянутой Генералитетской комиссии решения на мое нижайшее и слезное прошение, знатно что для важнейших других государственных дел, никакого не учинено. Но когда помянутая Генералитетская комиссия отставлена, а учреждена Следственная, то я в оной паки е. и. в. бил челом о том же, то есть, что б мне за безвинное мое четверократное на разных местах и в разные времена страдание учинено было милостивейшее, по государственным правам, награждение.3 Такое мое нижайшее прошение там принято, в дело произведено и решено сим образом, что мне нижайшему надлежит учинить награждение, по силе государственных прав, вдвое за бесчестие и увечье против моего оклада из Волынского имения. А понеже сия Комиссия власти не имела исполнить свое решение затем, что она подчинена правительствующему Сенату, и что имение Волынского отписано все на е. и. в.; того ради о том представила она доношением в правительствующий Сенат, требуя указа о двойном мне против моего оклада из Волынского имения награждении. Правительствующий Сенат, утвердившись на мнении Следственныя комиссии как на правильном, также для вышереченных причин не дерзнул ей указа дать о двойном награждении мне нижайшему, но сего ноября 1 дня подал доклад в Кабинет в. и. в., требуя о том указа от в. и. в. и сего ж ноября в Кабинете в. и. в. бывший регент, герцог Курляндский, и паче чаяния всех искусных в правах, к великому их удивлению и с явным нарушением в. и. в. прав, хотя и должно ему было по оным определять, определил мне выдать якобы именем в. и. в. токмо в один раз, а не вдвое, за бесчестье и увечье, то есть триста шестьдесят рублев, а не семьсот двадцать рублев, как то Следственная комиссия решила и как прав. Сенат в. и. в. докладывал. Всемилостивейший государь! Прошу в. и. в., да повелит ваше державство учинить мне бедному, беззаступному, страдавшему напрасно, весьма изнурившемуся на излечение и всего уже здоровья лишившемуся, вдвое, а не в один <нрзб> моего оклада награждение, дабы и я, бедный сирота, участник был высокие в. и. в. милости к совершенному моему порадованию и ободрению при службе в. и. в., и дабы еще усерднейшие на всякий момент моея жизни присовокупил я молитвы к молитвам всех в. и. в. верноподданных ко всещедрому богу, которого здесь на земле в. и. в. нам истинный образ и совершенное подобие, за наивысочайшее и наидражайшее в. и. в. здравие, и также для многолетнего и дражайшего нам всем здравия ея имп<ераторского> выс<очест>ва благов<ерной> государыни великия княгини Анны, <нрзб> правительницы всея России, в. и. в. любезнейший матери и его высочества благородного государя Антона герцога Брауншвейг-Люнебургского, благословенного ея супруга, а вашего родителя, также и благоверный государыни цесаревны Елисаветы Петровны. В. и. в. нижайший и всеподданнейший раб Академии наук секретарь
6 февраля 1740 г. для потехи императрицы Анны была устроена шутовская свадьба: шута из рода князей Голицыных, по прозвищу Кваснин (он подавал императрице квас) женили на придворной шутихе - калмычке, которую прозвали Бужениновой. По высочайшему повелению для празднования свадьбы было собрано в Петербург триста человек, представлявших разные народы России, одетых в национальные костюмы и_ с национальными музыкальными инструментами. Новобрачных после свадебного пира и маскарада отвезли на целую ночь в специально сооруженный ледяной дом. Всю эту дикую забаву подготавливал кабинет-министр Волынский, который насильно заставил Тредиаковского написать стихи к шутовской свадьбе (см. вступит, статью, стр. 13). Жестоко избитый, Тредиаковский был посажен под караул, где провел ночь, по его словам, твердя наизусть свои стихи. В день шутовской свадьбы Тредиаковский в маскарадном платье и в маске был приведен в потешную залу, прочел наизусть свои стихи, а затем был снова отведен под караул. Впоследствии, во время регентства Бирона, Тредиаковскому было выдано 360 рублей за увечье и бесчестье. История с шутовской свадьбой красочно описана в романе Лажечникова "Ледяной дом". Однако романист идеализировал Волынского и поэтому необъективно изобразил Тредиаковского. Пушкин писал по этому поводу Лажечникову 3 ноября 1835 г.: "За Василия Тредиаковского, признаюсь, я готов с вами поспорить. Вы оскорбляете человека, достойного во многих отношениях уважения и благодарности нашей. В деле же Волынского играет он лицо мученика. Его донесение Академии трогательно чрезвычайно. Нельзя его читать без негодования на его мучителя" (Пушкин. Полное собр. соч., т. 16. Изд. АН СССР, 1949, стр. 62).
.....Тут Волынскому донесли, что его самого обличают – кто-то сочинил на него басню:
САМОХВАЛ
........................ То за все пред людьми, где было их довольно, Дел славою своих он похвалялся больно, И так уж говорил, что не нашлось ему Подобного во всём, ни ровни по всему, А больше, что плясал он в Родосе исправно И предпочтен за то от общества преславно, В чем шлется на самих родосцев ныне всех, Что почесть получил великую от тех. Из слышавших один ту похвальбу всегдашню Сказал ему: "Что нам удачу знать тогдашню? Ты к родянам о том пожалуй не пиши: Здесь Родос для тебя, здесь ну-тка попляши".
<1752> [41]
В Петербурге тогда был один человек, умевший писать стихи так длинно и складно – секретарь Академии наук Тредиаковский. Волынский велел доставить Тредиаковского к себе, и едва тот взошел, изволил своеручно поправлять ему выражение лица. Кулаки у Артемия Петровича были крепкие, и секретарь Академии уехал от него с заплывшим глазом и неслышащим ухом. Наутро Тредиаковский поехал жаловаться Бирону, но пока сидел в герцогских покоях – туда по своим делам явился Волынский. Побивши Тредиаковского еще немного, Волынский велел взять его под караул и посвятил остаток дня продолжительным внушениям: когда секретарь Академии впал в беспамятство, его оставили паки под караулом. На другой день происходил великий праздник, к которому Петербург готовился более месяца: женили придворных шутов – князя Голицына-квасника и дурку Буженинову. 41. Из басни В. К. Тредиаковского «Самохвал» (см.: Тредиаковский. С. 179). Впрочем, нет никакой уверенности в том, что Тредиаковский был бит именно за эту басню, поскольку вряд ли Волынский читал «Самохвала», потому что, вероятнее всего, басня написана много позже описываемых событий и имеет в виду не Волынского, а Ломоносова. У Волынского был совсем другой повод для нападения на Тредиаковского – тому покровительствовал князь А. Б. Куракин, враг Волынского, и этого было довольно для того, чтобы Волынский мог отыграться кулаками на любом из его протеже. История удручения, доставленного Волынским Тредиаковскому, подробно изложена в доношении Тредиаковского в Академию наук – см.: Москвитянин. 1845. № 2. Отд. IV. C. 43–46.