Переселенцы из Черниговской губернии Суражского уезда :

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Газета «Владивосток» №4 от 8 мая 1883г.

Раздел «Городская хроника»

"Из числа переселенцев, прибывших на пароходе «Петербург» 23 семейств (105 челов.) на шхуне «Ермак» перевезены, на другой же день по прибытии, к устью реки Майхэ, где и поселятся. С ними вместе отправился заседатель сучанского участка южно-уссурийского округа и их ходок, прибывший еще в прошлом году, осенью, для выбора места поселения. Там нарублен лес для их построек и есть несколько фанз, где они могут временно поместиться.
Сведений о том, как переселенцы эти принялись за дело, к сожалению, мы еще не имеем.
Остальные переселенцы, 1400 чел., продолжают жить в бараках. Надо полагать, что их скоро отправят, так как на пароходе «Кострома» уже привезены: зерно, железо, инструменты и все необходимое для переселенцев.

На нашем рейде 3 мая, около 6 ч. вечера, в первый раз появился новоприобретенный Правлением Добр. Фл. четырехмачтовый пароход «Кострома». Он вышел из Одессы 12 марта, с грузом 1800 тонн для Владивостока, Николаевска, п.Дуэ и с семействами ссыльнокаторжных. В Суэце принял оставленных пароходом «Россия» бывших больных 46 переселенцев. Из них в пути умерло 3 детей; остальные прибыли совершенно здоровыми. Классных пассажиров прибыло 18 чел.
Кострома, как мы слышали, куплен в Glasgow, у John Elder el Comp за 60,000 фунт. стерл.; посстройки1873 г. На заводе Klinner. После покупки поставлены новые котлы цилиндрической формы, отапливаемые с обоих сторон; их всего два. Средняя скорость парохода около 10 узлов, при расходе угля до 28 тон в сутки. Длина 375 и ширина 39 ф., сидит в воде в полном грузу 23 фута; поднимает 3300 тон и 650 тон угля. Пассажирских помещений имеет: 1 класса на 23 чел., 2 - 42 и палубных 520 чел. Экипаж парохода всего 97 чел.

5 мая прибыл из Одессы пар. Добр. Фл. «Нижний Новгород», под военным флагом, с 500 ч. ссыльнокаторжных, следующих на Сахалин, и частным грузом для Владивостока – до 2000 пуд. На третий день с рассветом ушол на Сахалин, откуда пойдет, как и остальные пароходы, за чаем в Хань-Коу."

Добавлю, что пароход "Кострома" (первая):
16.05.1887 г. в густом тумане из-за ошибок в картах и лоциях сел на камни возле мыса Крильон у южной оконечности Сахалина после выхода из поста Корсаковский в Александровск с 235 арестантами, 30 пассажирами и 983 т казенного и частного груза. 18.05.1887 г. оставлен командой, при этом все люди были спасены. 02.07.1887 г. спасательные работы прекращены из-за безнадежного положения судна. Зимой 1887 — 1888 гг. разрушен волнами. В 1893 г. остатки корпуса за 2000 американских долларов проданы на слом японской фирме
Весной 1888 года Добровольный флот принял решение о срочной покупке нового грузопассажирского судна для замены парохода «Кострома», погибшего на камнях у мыса Крильон.
18 февраля 1888 после подписания контракта на покупку пароход получил название «Кострома» (вторая). Весной 1888 года прибыл в Одессу и был сразу введен в эксплуатацию на линии до Владивостока
25 августа (7 сентября) 1913 года во время очередного рейса из Петропавловска-Камчатского во Владивосток был выброшена штормом на Карагинскую косу п-ва Камчатка. Снять судно с отмели не удалось, и его корпус был разбит волнами

Газета «Владивосток» №3 от 01 мая 1883г.

Переселение в С. Америку

В 1882 году в Нью-Йорк прибыло 473.624 переселенца (в 1881 году только 441.064 т.е. на 32 тысячи с лишком менее 1882 г.). Из этого числа 176.685 переселенцев из Германии, 48.734 – из Ирландии, 39.581 из Швеции, 36.080 – из Англии, 23.819 из Италии, 15.137 зи России. Из последней главным образом переселились евреи. (The Mail)

Газета «Владивосток» №3 от 1 мая 1883г.

Раздел «Городская хроника»

Вопрос о содействии правительства делу населения Южно-Уссурийского края, который так долго интересовал наше общество, начал, наконец, осуществляться, решенный в благоприятном для края смысле. Первые полторы тысячи здесь. Теперь, стало быть, вопрос в том, чтобы благая мысль принесла наибольшие практические плоды, в наивозможно короткое время; для чего необходимо чтоб каждый, искренне сочувствующий краю, по возможности полно высказывал свой взгляд на дело, нисколько не стесняясь могущим быть разногласием в мнениях. Скажем по этому поводу несколько слов.
Мысль об искусственном заселении края высказывалась еще в шестидесятых годах, скоро после подписания пекинского договора, когда край еще имел пустынный вид и почти не имел жителей; будущность Владивостока, как главного порта на берегах наших азиатских владений, предугадывалась тогда же, и отсюда идея об его обезпечении заселением китайской границы выяснялась сама собой. Но затруднений всегда и во всем много, в особенности когда речь идет о столь отдаленных местах, как наше. Прошло около двадцати лет пока вопрос решился утвердительно, и много еще пройдет времени пока решение правительства сделается осуществившимся фактом. Первое затруднение – выбор людей для заселения. Привыкший к работе, а потому зажиточный крестьянин, не захочет выселяться из своей родины: ему нет цели искать нового хлеба, когда свой под руками. Пойдет на выселение бобыль, у которого почти нет земли, и который живет скорее попрошайничеством, чем трудом, а потому и не привыкший к труду. Большинство людей, привезенных в этом году, именно к этому классу и принадлежит. Мы слышали от них самих такое объяснение об их решимости переселиться, которое все высказывается всей оравой, что «хуже ведь не будет». Если это единственный мотив, то ясно, что на быстрые успехи разчитывать нельзя. Требуется большая осторожность в руководстве делом, употребление только крайних льгот, чтобы заставить их придти к сознанию, что вне труда им нет толковаго исхода, и поощрение труду, когда он приносит должные плоды. И это не фраза. Довольно было двух месяцев казенного иждивения, чтоб стала заметна и в ныне прибывших людях наклонность к вере в казенную помощь, а следовательно, и к лени. У них уже показалось поползновение к попрошайничеству,- признак не из утешительных. Но что делать!
Дилемма выбора людей не легко разрешается. Будем надеяться, что под хорошим руководством, люди переделаются в полезных рабочих, чтоб не приходилось слышать повторения на примере следующего известия. Когда в Цимухе были рядом две деревни с одинаковым числом рабочих рук, русская и китайская, то достача от них зерна для мельницы определилась, не так давно, в 40.000 пудов от китайцев, и с небольшим 200 пудов от русских. Цыфры эти красноречивы и комментария не требуют. Мы не хотим этим сказать, что везде так, но возможность подобного факта среди русских колонистов обращает на себя невольное внимание. Посмотрим, впрочем что будет; предсказывать ничего нельзя.
Другое затруднение – способ их перевозки решен в верном смысле; трехлетнее шествие Сибирью, и следовательно трехлетняя порча людей, конечно представляли бы нелепость, и другого способа доставки их, как морским путем нет; но дистиллирование их по прибытию на место вопрос далеко не легкий. На первых порах, до отправления на место, их помещают в нарочно выстроенные бараки, стоившие 76.000 руб. и отсылают на место, где у них ничего нет, кроме своего скарба. Надо срубить избы и готовить избы одновременно, что невозможно.
Сумма же 76 тысяч хорошо бы подкрепила средства для изготовления материалов прямо на месте, не вполне достигая своей цели в бараках. Конечно, можно много сказать и в пользу бараков, но несколько-дневный лагерь в городе едва ли бы наделал много вреда. Им все равно придется долго быть на бивуаках на своих местах, и этот срок будет не несколько-дневный. Таким образом, прибавляется еще год казеннаго иждивения и еще год земле ожидать плуга. Но начало всегда трудно. Будем теперь следить за ходом дела и делиться сведениями о достигнутых результатах. Вопросы эти так важны для края, что малейшия подробности возбуждают живой интерес и мы не раз еще возвратимся к ним.

Из сборника с характерным названием "Куда ворон костей не заносил"
Любопытно, что местность с прежним названием "Сучанская долина", в южной части Приморского края, где основаны села Унаши, Перетино, Новицкое и др.- теперь, с 1972 года, носит название ЗОЛОТАЯ ДОЛИНА.

ЗОЛОТАЯ ДОЛИНА С.Бельский

-- Нет, я не хунхуз. Я всегда был честным человеком и молился всем богам, какие только мне попадались от Кантона до Хабаровска, и дальше до того места, где Чёрная река теряется в Великой воде. Я почитаю Небо, источник
Всего сущего и пребывание вечной мудрости; два раза в году хожу в вашу церковь и трачу деньги на свечи. Спросите толстого попа, который объезжает этот край от Уссури до Сихоте-Алиня. Он скажет вам, что не было лучшего китайца-
христианина, чем Вань-Линь. Вон там в углу стоит Будда, сделанный из моржовой кости, и пусть моё тело лишится погребения в родных полях, если я не заплатил за этого костяного бога столько денег, что за них можно было бы купить ведро самой лучшей водки. Кроме того, я поклоняюсь
деревянному богу северных людей и угощаю его маслом, а когда сюда заходит шаман Энгерь, он завывает в моей фанзе всю ночь и сжигает в моей фанзе столько пахучей травы, что благовонный дым наполняет всю долину. Потом я совершаю поклонение ламзе, а когда во Владивостоке меня обманул странствующий человек и продал поющую и говорящую машину, уверяя, что в ней скрывается новый бог западных людей, я заплатил за неё сорок рублей и каждый день утром и вечером пел вместе с ней, пока она не состарилась и не начала кряхтеть, как издыхающий волк.
Вань-Линь благочестивый человек и за это боги послали ему награду!
Слушайте хорошенько, потому что мне нечего скрывать. Сердце моё чисто, как стёкла, через которые вы на меня смотрите, и душа моя подобна лилии.
Я не могу вам лгать, потому что Вань-Линь есть только тень ваша, вы проходите мимо него, как облака во время муссона идут над земляным червём.
Из дверей фанзы вы видите всю долину. Нет, не поднимайтесь! Не утруждайте себя. Я сниму циновку, чтобы вам лучше видеть. Теперь вся долина перед вами, и вы можете рассматривать её, как молодую девушку, которая села бы к вам на колени.
Она очень красива в своём зелёном наряде с жёлтыми и красными полосами, с сверкающими камнями, связанными блестящими нитями. Каждый камень – маленькое озеро, а жемчужные нити – мелкие ручьи, которые блуждают туда-сюда в густой траве, как заблудившиеся дети.
Она такая чистая и свежая, как будто её сотворили сегодня утром, и стыдливо разворачивает перед вами синюю кисею туманов. Но пыль от ваших ног – Вань-Линь говорит, что нет долины более лживой и гибельной для человека, чем этот цветущий кусок земли, затерянный в лесах Уссури.
Нет ни одной тучи, которую она не тянула бы к себе, и как только в небе появляются облака, подгоняемые восточным ветром, они все ползут сюда, оттесняя друг друга и выливая в один день столько воды, что если бы она упала на горящий Пекин, то во всём городе не осталось бы искры, чтобы закурить мою трубку с опиумом.
Сначала земля жадно глотает потоки дождя, как пьяница, который с утра до вечера тянет рисовую водку. И трава начинает расти, как мысли у человека, отравленного каншином или опиумом. Вы, может быть, не поверите Вань-Линю, не способному омочить кончик языка в море лжи, если он вам расскажет, что случилось с чиновниками, приезжавшими сюда для осмотра долины.
Было очень жарко. Утром они сняли свою одежду с блестящими пуговицами и разложили её в высокой траве в десяти шагах от моей фанзы. Вечером, когда русские начальники собрались уезжать, оказалось, что вся их одежда исчезла. Они бранились, говорили, что я украл и спрятал их мундиры, предлагали деньги за вещи, так как не могли вернуться в город в одних рубахах. Но я клялся Конфуцием, Буддой и всеми другими богами, что не притрагивался к их вещам. Мы обыскали все заросли, лазали в ручьи и озёра, - и всё напрасно. Наконец, когда на другой день чиновники уехали, я увидел все четыре куртки и одни панталоны, поднятыми выросшей травой на высоту двухэтажного дома.
Ничто не может дать вам понятия о могучей растительности этой долины. Пшеница достигает такой вышины, что в ней может скрыться стадо коров. Под листьями тыквы можно спать, а капуста растёт, как дерево, с горой листьев на высоте человеческого роста. К концу лета капустные гряды похожи на пальмовые рощи в Кантоне, и вы ничуть не удивитесь, если я вам скажу, что один переселенец, полезший на такое дерево за листьями, упал и сломал себе ногу. Вы говорите, что я слишком много курю опиума и поэтому вижу всё в увеличенном виде!
Опиум только усиливает моё зрение, но не отнимает у меня разума. По великому милосердию Бога, муссоны, несущие потоки дождя и ветра, продолжаются только два или три месяца. К концу этого времени вся земля, которую вы видите перед собой, превращается в глубокое болото, над которым шумят вершины таких трав, которые в других местах не скроют зайца от хищной птицы. Над травяным лесом качается чёрный ковёр мелких мошек. Они носятся как пыль, сдуваемая ветром, и способны проползать через стекло. Я не знаю, откуда является этот живой песок, но да позволено мне будет сказать, что он сыплется сверху, как толчёный уголь из разорванных мешков. Когда они облепят ваше тело, да храни вас небо от этого, то кажется, будто вы попали под дождь искр, рассыпающихся от лесного пожара.Чтобы собрать фунт этой живой сажи, мало всей жизни. Почтенный Хан-Чанг, да продлится его жизнь, торгующий во Владивостоке шёлком, так растолстел, что не мог входить в вагон. Китайский доктор хотел лечить его мошками, о которых я говорю, и мне поручили собрать фунт лекарства. Я ловил их зонтиком, халатами, оставлял на ночь открытыми двери фанзы и к утру распух, как сам Хан-Чанг. Лучи солнца едва могли пробиться через завесу летающего лекарства; я растапливал печь, закрывал трубу и уходил, плотно завесив двери, и когда возвращался, то, при всех стараниях, собирал на полу фанзы половину ложки мошкары; высушенная она помещалась на ногте большого пальца. Поработав всё лето с таким трудом, как если б я ловил китов от Сахалина до Камчатки, я набрал проклятой твари на один пластырь, который Хан-Чанг приклеил за ухом. Они жалят, как огонь, неуловимы, как воздух, и неисчислимы, как слова людей, белых и жёлтых, сказанные от сотворения мира !
Вот какая земля перед вами ! Но я ещё не кончил, и если бы продолжал перечислять её пороки, то, прежде чем дошёл бы до конца, вы потеряли бы свою земную тень.
Буду поэтому краток и срублю кедровую рощу, чтобы дать вам пригоршню орехов.
Тут есть сорок различных болезней, которые сменяют друг друга, как чиновники на докладе у Дао-Тая или у генерал-губернатора. Есть такие, от которых люди слепнут, от других всё тело покрывается язвами, ноги и руки сводят судороги, так что прежде чем разговаривать с больным, надо развернуть его, как распускающийся цветок, и найти голову; семь сортов лихорадок и три сорта болезней сердца.
Морозы… мой язык слаб, чтобы описать здешнюю зиму. Скажу только, что я сам видел тигра, который замёрз в то время, когда сделал прыжок, чтобы убить охотника. Когда он упал к ногам человека, зазвенев, как брошенный на доску топор, в нём было не больше жизни, чем в той колоде, на которой вы сидите. Когда умер мой дядя Шень-Цинь, то я похоронил его в твёрдой, как камень, земле и, согласно обычаю, должен был два или три часа плакать на его могиле. Я был очень огорчён и слёзы лились из моих глаз также легко, как льётся вода из глубины земли, - лились и сейчас же замерзали ! Когда пришло время уходить домой, то я оказался прикованным к могиле двумя ледяными столбиками, вроде тех, которые спускаются весной с крыши. Я закопал эти слёзы в могилу и они растаяли только через восемь месяцев, когда начался муссон. Вы знаете, что от холода трескаются деревья, но приходилось ли вам когда-нибудь слышать, чтобы мороз разрывал на части животных и птиц.
Я видел как два старых волка… Но буду краток. Если ничтожный Вань-Линь дал вам слабую картину бедствий, испытываемых здесь человеком, то пусть ваше могущественное воображение, парящее над моим, как ястреб над кротом, дополнит остальное.
И вот ваши чиновники, в дни затмения своего , нашли, что долина, лежащая перед вами, совершенно пригодна для жизни переселенцев.
Уже пятый год, как перед началом муссонов я вижу спускающиеся с перевала возы, нагруженные мешками, ящиками, плугами и всем прочим, что нужно для устройства посёлка. За возами тащатся мужчины, женщины и дети, ожидающие найти здесь вторую родину. Вы говорили, что обогнали их сегодня утром и нарочно свернули с дороги, чтобы взглянуть на место поселения. Смотрите, осматри- вайте, но эта земля обманет вас, как обманула многих.
Там внизу стоял столб, к которому чиновники прибили доску с надписью «Благодатный посёлок». И доска и столб давно исчезли, как исчезают здесь все дела рук человечес-
ких. Если бы в этой проклятой долине поставить крепость или железный мост, то через два года от них осталось бы не больше, чем от трупа лошади, обглоданного тигром или волком, и ещё через год вы не могли бы найти вашу крепость даже с теми стёклами, через которые чиновники рассматривали мух, жуков и грязь из озера.
Я строю свою фанзу по частям, шесть или восемь раз в год, но она стоит на горе, а не на дне болота, как «Благодатный посёлок», или то, что должно называться этим превосходным именем.
Если вам не надоело слушать болтовню старого Вань-Линя, который знает, что язык белых людей подобен жалу пчелы, погруженному в цветочный мёд, и стыдится своего не-совершенного орудия для передачи мысли, то я расскажу вам, что происходит в этой проклятой долине каждый год, с такой же правильностью, с какой возвращаются дожди.
Спустившись с перевала, переселенцы принимаются за работу. Они косят, пашут, копают, сеют, сажают, как делали бы это благоразумные люди на плодородной земле. После первых дождей силы земли начинают действовать, как большая паровая машина на пожаре, которую я видел во Владивостоке, когда горели лесные склады, и гонят воду в стебли трав с такой силой, что все растения заболевают водянкой, пухнут, вздуваются и, обгоняя друг друга, забыв о своём естественном природном росте, бегут кверху. Переселенцы сначала радуются чудесному плодородию почвы, и какой-нибудь бедняк, высадивший меру картофеля, начинает думать, что он в состоянии прокормить своим урожаем всё население Хабаровска и ещё останется сотня вагонов. Он не знает, что его картофельный куст, вздымающийся, как орешник, и дающий приют певчим птицам, также мало может кормить человека, как палка, воткнутая в землю.
Дождь с каждым днём усиливается. Трава полегает и чернеет на корню, озёра выползают из берегов, и блуждающие воды с песнями странствуют по всей долине, как заблудившийся пьяница. Переселенцы уходят всё выше и выше, но их догоняют болезни. Сначала лихорадки, все семь сортов, потом являются и остальные.
К началу зимы «Благодатный посёлок» покоится на глубине озера, на такой глубине, что в некоторых местах нельзя достать до земли, связав все верёвки, какие только есть у жителей. И в тоже время на берегу растёт кладбище. Сначала умирают дети, потом мужчины среднего возраста и женщины, дольше всех держатся почему-то старики. Кого не трогают болезни, те разбегаются и тонут, спасая свои запасы, или становятся добычей тигров и хунхузов, которые, - Вань-Линь не будет скрывать истины - появляются здесь каждую осень.
Наконец приходит зима, и я остаюсь один, сделавшись наследником всего имущества вымершего посёлка. Так повторяется из года в год. Но уверяю вас, господин, что остаётся от них немного. Не стоило бы жить из-за этого в таком проклятом месте, если бы я знал, куда уйти.
По спискам чиновников здесь теперь должно быть триста семей, тысячу человек и даже немного больше ! Но если вы будете ходить от восхода до захода солнца и найдёте хотя бы одного живого переселенца, я отдам себя на съедение подлому волку Инь-Шану, питающемуся трупами, которые он выкапывает из могил и падалью. Когда я был в Хабаровске, один толстый начальник спрашивал меня, хорошо ли живут переселенцы, и приказал доставить им пудов двадцать книги «Борьба с пьянством».
Я выбросил книги в Уссури, потому что кто же поверит Вань-Линю, если он скажет, что все они, и пьяные и трезвые, давно сгнили в земле, кроме, конечно, выкопанных старым негодяем Инь-Шаном.
Не купите ли вы у меня что-нибудь? Не хотите? Не гневайтесь на недостойного червя, ползающего у ваших ног. Я собираю только то…
Вот они спускаются с горы. Вы сказали, что опередили их на два часа? Они ехали быстро, потому что на этой дороге нагруженная телега раскачивается, как джонка в бурю.
Мы вышли из фанзы. Солнце золотило долину, как поле, готовое для жатвы. Звенели бубенчики, слышался весёлый говор; в траве замелькали ситцевые рубахи и кумачёвые юбки.
- Здравствуй, Китай! – крикнул кто-то внизу Вань-Линю. – Соседи приехали!
Вань-Линь улыбался и считал повозки. В кустах орешника рядом с фанзой мелькнула тощая фигура волка Инь-Шана. Он обменялся взглядом с Вань-Линем и бесшумно исчез.
Тяжёлая, мокрая ветка колыхнулась за ним раз-другой, блеснула золотом, рассыпала алмазные капли и замерла над влажной, горячей землёй.

1914 год.

К слову:
Тайфун "Санба" в понедельник достиг Приморского края. По прогнозу, наиболее сильные осадки ожидаются днем 18 сентября 2012г.

"Дождь с каждым днём усиливается. Трава полегает и чернеет на корню, озёра выползают из берегов, и блуждающие воды с песнями странствуют по всей долине, как заблудившийся пьяница."
И заголовки в региональных СМИ : "Плавали-знаем...", "Приморцам не привыкать к стихии.И ее последствиям"

"Ночью 18 сентября на всей территории Приморья были сильные и очень сильные дожди. Больше всего дождя досталось востоку края. В Ольгинском, Дальнегорском и Тернейском районах за ночь выпало от 110 до 130 мм. В Лазо, Ольге и Рудной Пристани количество выпавших за сутки осадков превысило месячную норму. На остальной территории сумма осадков за ночь составила от 9 до 66 мм. На южном побережье дождь сопровождался сильным ветром, порывы которого достигали 22 м/с."

Вот с такими последствиями тайфунов сталкивались переселенцы в Южно-Уссурийском крае.
И до сих пор эта тема актуальна в Приморье.
На первом снимке - наводнение в Сучанской долине после "Джуди" в 1989 году. В глубине снимка село Екатериновка.
На втором - наводнение в 1956 году в том же месте. Тогда еще стихиям не присваивали имен собственных .

1956г. На заднем плане село Владимиро-Александровское, первое русское поселение в Сучанской долине.

Это продолжение вида-панорамы с. Екатериновка
Про "нашу форумчанку" - подскажите, как связаться, может буду чем полезен...

Об этом селе оставил свое дорожное наблюдение первый поэт Приморья, в конце 19 века - Павел Гомзяков - военный судовой врач Сибирского флотского экипажа.

К подножью каменной громады
Уютно лепится село,
Куда случайно нас судьбою
С Н.Н. случайно занесло.

Здесь все знакомые картины:
Телята, свиньи, глупый гусь,
Непросыхающие лужи...
Да, это ты, святая Русь!

Это вид на все ту же Сучанскую долину и село Екатериновку и эти "каменные громады". Никаких наводнений, жить можно...Вызревают арбузы и виноград.

Есть мнение, что переселенцами из д. Лотаки, Суражского уезда, был образован одноимённый хутор в соседнем Чериковском уезде Могилевской губернии – хутор Лотаки (Палужский православный приход).

Переселенцы из Черниговской губернии Суражского уезда

Диалоговая тема (вопросы/ответы)▶ Дневник Tasha56

Диалоговая тема (вопросы/ответы)
▶ Дневник Tasha56