✔Борисово, Шипилово, Братеево, Сабурово...

Мне хотелось бы продолжить отступление. Чем дальше листаю работы Максима Емельянова-Лукьянчикова, тем ярче "рисуются" события тех лет. Конечно, это не говорит о том, что я полностью отбросила "взгляды" других авторов статей, ни в коем случае. Выводы сделает каждый для себя свои.

В черновой теме собираем все, что мало-мальски может пояснить происходящее в те годы. Чем дальше двигаешься в изучении родословия, тем больше убеждаешься в вероятности того, что история рода может оказаться тесно связанной с историей исторических событий, которые исследуешь. Поэтому на исторические события, изложенные разными авторами, смотришь уже более пристально и под разным углом. В данной теме ничего никому не навязываю, а просто рассуждаю.....с удовольствием прочитаю сообщения коллег, которые захотят поучаствовать в диалоге.

[ Изображение на стороннем сайте: 34a1582dee_3024312_9329153.gif ]

К 1560 году, стараниями Годуновых, вместо деревянного собора в их родовом Ипатьевском монастыре был построен каменный Троицкий собор. В 1564 году к нему был пристроен храм Рождества Богородицы, и в то же самое время Дмитрием Годуновым была оформлена каменная родовая усыпальница, в которой был захоронен даже сам основатель монастыря - Захария Чет, живший 250 лет назад, и около сорока его потомков - включая сына Александра (убит в 1304 году), внука Дмитрия Зерно (первым из рода служил московским князьям), правнука Ивана Красного, праправнуков Даниила Подольского, Ивана Годуна (основателя рода Годуновых), а также Дмитрия Семеновича и Семена Дмитриевича Пешковых Сабуровых и других. На их гробницы были положены шитые и украшенные именные покровы.


[ Изображение на стороннем сайте: imgfotkiya_3668902_9329954.jpg ]

С. М. Прокудин-Горский. Вход в Троицкий собор в Ипатьевском монастыре

Сохранилась «Переписная книга Ипатьевского монастыря» 1595 года, из которой мы узнаем, что над гробницами стояла икона пророка Захарии Серповидца - это, безусловно, святой покровитель Захарии Чета.

Троицкий собор был взорван в 1649 году - при царе Алексее Михайловиче Романове. В следующем 1650 году произошел пожар в другом сабурово-годуновском монастыре - Суздальском Покровском. В 1756 году, при его внучке - императрице Елизавете Петровне, были «упразднены» усыпальницы потомков Захарии Чета в Ипатии. Таким образом, в правление Романовых, а затем и при советской власти методично уничтожалось наследие Сабуровых и Годуновых. Кому и зачем это понадобилось, мы обсудим в другой раз.

С именем Дмитрия Ивановича Годунова связано множество произведений лицевого шитья, иконописи, ювелирного искусства.

Так на рубеже 60-70 годов 16 столетия из мастерской Агриппины (в иночестве Александры) Годуновой - жены Дмитрия, вышла пелена «Иоанн Златоуст, мученик Федор Стратилат, апостол Тимофей, мученик Василиск» вышитая по именам святых покровителей отца Дмитрия - Ивана Чермного, его братьев - Федора и Василия, и его сына - Тимофея.


[ Изображение на стороннем сайте: libpstguru_3031773_9330045.jpg ]


На рубеже 70-80 годов из ее же мастерской вышла пелена «Положение во гроб», которая была отдана в Костромской Богоявленский Анастасиевский монастырь, основанный преподобным Никитой Серпуховским. Именно в этом монастыре хранилась чудотворная Федоровская икона Божией Матери. Это не единственный пример почитания этой иконы среди потомков Захарии Чета - в этот же храм подавал за упокой самого себя Семен Дмитриевич Пешков Сабуров (в завещании было принято писать, где должны поминать завещателя после его смерти).

В правление государя Ивана Грозного Дмитрий Годунов был не единственным представителем рода, из мастерских которого выходили прекрасные произведения лицевого шитья. В 1567 году Иван Михайлович Асанов Годунов вложил в Ипатьевский монастырь за упокой своей матери Прасковьи (в иночестве Марфы) икону «Успения Пресвятой Богородицы» прекрасного письма.

А в 1584 году жена боярина Бориса Годунова положила пелену на гроб преподобного Александра Свирского.


Отношения царя Ивана Грозного к потомкам Захарии Чета формировались очень интересно.

Первый раз он посетил Суздальский монастырь (место, где провела остаток жизни первая жена его отца - инокиня София) в 1552 году, перед походом на Казань. После его взятия он сделал вклад в монастырь, а царица Анастасия Романова положила на гробницу преподобной Софии пелену.

В 1563 году вторая жена Ивана Грозного царица и великая княгиня Мария Темрюковна и царевич Иван Иванович ездили молиться в Суздальский Покровский монастырь, а на следующий год сам царь Иван посетил его.

Уже в следующем 1564 году попал в опалу Богдан-Феофан Юрьевич Вислоухов Сабуров, отец которого был троюродным братом Соломонии, а он сам был отцом Евдокии - будущей жены царевича Ивана Ивановича. В том же году был казнен сын другого троюродного брата Соломонии - Григорий Степанович Пильемов Сабуров. Причина этих событий нам не известна.

Через год, в 1566-м, царь Иван внимательно ознакомился с архивным делом Соломонии Сабуровой и в том же году Федор Михайлович Мигун Годунов был приглашен послухом (то есть свидетелем) при обмене царя с князем Владимиром Андреевичем Старицким (они менялись землями). Отец Федора Мигуна приходился троюродным братом отцу Бориса Годунова, а дед - троюродным братом отцу Соломонии Сабуровой.

Выдающийся историк Степан Борисович Веселовский справедливо отмечал, что в судьбе ближайших родственников великой княгини Соломонии «было что-то роковое»: ее дядя Борис Константинович утонул в молодости, другой дядя, Иван Константинович, был убит в 1548 году в Казанском походке, третий дядя Тимофей Константинович погиб под Оршей в 1514 году - во время Смоленского похода, а его сын Федор был убит под Казанью в 1530 году.

В 1570 году царь Иван обвинил Великий Новгород в измене (документально подтвердить или опровергнуть это сейчас не представляется возможным), ходил на него войной и казнил немало людей. В Новгороде (и частично уже в Москве) была казнена семья Третьяка Пешкова - сына боярского новгородского архиепископа: он сам, жена Варвара, два сына - Алексей и Степан-Дружина, а также его родственник Бажен с двумя сыновьями. В 1571 году был «посажен в Волхов», то есть, утоплен в реке - по царскому приказу, целый ряд представителей Сабуровых. Среди них был родной племянник Соломонии Сабуровой - видный воевода Тимофей Иванович Замятня Кривой Сабуров с сыном.

Здесь нужно отметить, что казнь на реке (или в реке) была одной из самых распространенных видов казни. Так, в 1497 году, когда вторая жена Ивана Третьего Софья Палеолог была уличена в приглашении «баб с зелием», они были утоплены в Москве-реке, а в следующем году, когда Иваном Третьим был раскрыт новый заговор Софьи и ее сына Василия Ивановича (будущего Василия Третьего), рядовые заговорщики были казнены на льду Москвы-реки. В 1570 и 1571 годах новгородские изменники казнились не только в новгородском Волхове, но и в московской «Поганой луже» - эта местность идентифицируется либо в районе Чистых прудов (которые раньше именовались «Погаными»), либо в районе современной Театральной площади (местечко «Поганый брод»). В 17-18 веках изменники казнились в Москве на «Козьем болоте» - здесь был четвертован Степан Разин и казнен Емельян Пугачев.

Кроме того, в опричнину были казнены двоюродные братья отца Евдокии - Семен Борисович и Никита Борисович Вислоуховы Сабуровы (последний - с женой и пятью детьми). Их отец Борис Семенович приходился троюродным братом великой княгини Соломонии.

Однако, в том же 1571 году Иван Грозный женил своего сына Ивана на Евдокии Сабуровой! Ее отец Богдан и родной брат казненных Семена и Никиты - Василий Борисович, после свадьбы были пожалованы в бояре.

[ Изображение на стороннем сайте: 8288404975_2578650_9330155.png ]

Борис Годунов родился, вероятно, в 1552 году, под Вязьмой. Его отца (он был правнуком Ивана Годуна) звали Федор Иванович, а мать - Стефанида Ивановна. Отец рано умер и Бориса вместе со старшим братом Василием (умер в моровое поветрие 1571 года) и сестрой Ириной воспитывал их блистательный брат Дмитрий Годунов (в некоторых источниках его называют дядей - примеч. мое).

Уже в 15 лет Борис попал на царский двор - он стал стряпчим (в его ведении погреба, гардероб, приемы). Но это можно объяснить не только ролью Дмитрия Годунова, а также тем фактом, что троюродный брат Бориса, Григорий Васильевич Годунов, был дядькой (то есть воспитателем) царевича Федора Ивановича, младшего сына Грозного.

В 1570 году, еще не достигнув 20 лет, Борис выиграл местнический спор с князем Федором Ивановичем Сицким. То есть он документально доказал перед царем, что его, Годунова, предки ценились Рюриковичами выше, чем предки князя Сицкого, который между прочим был племянником Анастасии Романовой, первой и любимой жены царя Ивана!

В итоге, в следующем 1571 году Борис удостоился великой чести быть дружкой невесты на свадьбе царя с Марфой Собакиной и «в мыльне с царем мылся» (то есть в бане). Кто и что делает во время свадьбы царя, расписывалось очень подробно. При этом дружкой царя был родственник Бориса - Иван Сабуров.


Марфа Собакина

Через неделю состоялась свадьба старшего сына Ивана Грозного Ивана Ивановича, в которой Борис Годунов также принимал участие - но уже не только как приближенный Грозного, а еще и как родственник невесты. Ведь невестой была Евдокия Сабурова. Это был триумф рода Сабуровых - если царевич Иван был наследником престола, значит, Евдокию Сабурову прочили в царицы Руси!

Царевич Иван был интересным человеком, - он был прекрасно знаком с преподобным Антонием Сийским и после его преставления написал ему канон, переработал его житие. Он был знающим и думающим человеком - известны его пометки на книгах. В одной из них он писал, что имя русского народа произошло от названия реки Рось. Это неверно, но уже сам интерес царевича к теме происхождения русского народа говорит о многом.


Иконы для сравнения....

Сохранилась икона, которой новгородский архиепископ Леонид благословил царевича Ивана и Евдокию на брак - она повторяет иконографию той самой иконы Явления Богоматери с предстоящими Захарии Чету, о котором мы говорили как о родовой святыне этого рода. Только эта икона является как бы мужским отражением того женского образа, - если в одном случае на престоле сидит Богоматерь и ей предстоят Филипп и Ипатий, то на иконе царевича Ивана и Евдокии Сабуровой на престоле сидит Христос и ему предстоят Богоматерь и Иоанн Предтеча. Нельзя не отметить, что через полвека дочь царя Бориса Ксения Годунова вышила точно такой же покров, с тем же самым образом, были только добавлены припадающие Сергий и Никон Радонежские.




св. Иоанн Безмолвник

То, что новгородский архиепископ благословил молодых таким образом, говорит о том, что наследие потомков Захарии Чета вышло на общероссийский уровень - их родовые символы становились общенациональными.

Участники этой свадьбы 1571 года прекрасно помнили, что 64 года назад отец нынешнего царя женился на другой представительнице рода Сабуровых - Соломонии. Несомненно тема ее судьбы обсуждалась, и именно тогда немец Гейденсталь услышал из уст одной боярской дочери подтверждение того, что у Соломонии тогда все-таки родился сын - князь Юрий Васильевич. На смотре невест и свадьбах Ивана Грозного и его сына Ивана присутствовало множество представителей Сабуровых и Годуновых, вероятно, они и были источником этой информации.

Но брак царевича Ивана был несчастным - уже через год Евдокия Сабурова была пострижена в монастырь, затем царевич женился еще два раза, но умер в 1581 году, так и не оставив потомства.

[q]

Что касается мифа об убийстве царевича Иваном Грозным, то его впервые озвучил иезуит Антоний Поссевино, который перед этим в пух и прах проиграл спор о вере Ивану Грозному. А художник Репин упрочил этот миф своей картиной, положив на свои плечи сомнительные «лавры» другого любителя вешать ярлыки историческим деятелям - Пушкина.

[/q]

После смерти царевича в родовой монастырь его первой жены - Костромской Ипатьевский, - были вложены Евангелие, сочинения святителя Иоанна Златоустого, образ святителя Николы Чудотворца с деяниями и складни - «Живоначальная Троица» и «Воплощение Богоматери».

Вернемся к Борису и Ирине Годуновым.

Документ.

С учреждением опричнины Борис вошел в состав опричного войска (как и некоторые другие Годуновы и Сабуровы), но про них неизвестно, чтобы они принимали какое-то участие в тех самых казнях, за которые опричников не любил народ.

Его сестра Ирина Годунова родилась примерно в 1557 году и уже в 7 лет была принята на воспитание в Кремль, где росла вместе с Федором-царевичем - своим одногодком. Федор-царевич женился на Ирине примерно в возрасте 15 лет.

Точная дата свадьбы Федора-царевича и Ирины Годуновой неизвестна, принято считать, что это произошло не позднее 1575 года. Вполне вероятно, что она состоялась в 1572 году - вслед за свадьбой старшего сына Грозного. Именно в этом году братья Дмитрий Иванович и Борис Федорович Годуновы сделали первый земельный вклад в Ипатьевский монастырь - село Прискоково неподалеку от Плеса (ныне - Ивановская область).

Напомню, что Ирина стала женой суздальского удельного князя, так как никто не знал, что после смерти Ивана Федор станет царем.

Еще при жизни Грозного его невестка прославилась своими мастерскими. В 1572-82 годах она и ее помощницы вышили следующие пелены: «Положение во гроб» для Ипатьевского монастыря, «Преподобный Сергий Радонежский» для Троице-Сергиева, «Преподобный Варлам Хутынский» для Хутынского, «Преподобный Александр Свирский» для Свирского монастыря.

В 1575 году царь Иван Грозный женился на Анне Васильчиковой - и Борис Годунов вновь был дружкой - только уже самого царя, и вновь вместе с ним «в мыльне мылся».

В 1577 году во время военного похода по пути из Новгорода в Псков царь изволил ехать на аргамаке, то есть на коне, Бориса Годунова. Это была большая честь. И в том же году Борис был пожалован чином кравчего. Кравчие следили за тем, чтобы царь случайно не отравился и не был специально отравлен во время еды и питья. Таким образом, Иван Грозный доверил Борису Годунову свою жизнь, точно также как его отец Василий Третий доверил свою жизнь брату Соломонии Сабуровой - кравчему Ивану Юрьевичу.

В 1580 году на последней свадьбе Грозного - с Марией Нагой, - Борис Годунов был дружкой невесты. Это было не понижением чести, а данью родству - так как Нагие были родственниками Годуновых - через Пешковых-Сабуровых. На этой свадьбе присутствовало много Годуновых - боярин Дмитрий Иванович, а также Василий Осипович Асанов с женой Ефимьей, Андрей Никитович, Карп-Константин Михайлович, Яков Михайлович, Никита Васильевич Годуновы.


[ Изображение на стороннем сайте: Godunovijp_2186420_9331023.jpg ]


Еще в правление Ивана Грозного Борис женился на дочери верного слуги царя - Малюты Скуратова Бельского - Марии. При этом одна ее сестра была замужем за князем Иваном Глинским, двоюродным братом царя, а другая - за князем Дмитрием Ивановичем Шуйским - братом будущего царя Василия Шуйского. Таким образом, через этот брак Борис Федорович стал родственником видных и влиятельных родов.


Малюта Скуратов-Бельский

В 1581 году царь сделал 30-летнего Бориса боярином, а на следующий год у Бориса и Марии родилась дочь Ксения. В 1584 году, незадолго до своей смерти, Иван Грозный сделал Бориса конюшим - этот чин давался только особо доверенным и уважаемым боярам. В том году Годунову исполнилось всего 32 года.

Теперь продолжим наши рассуждения.....

Рассуждаем дальше....

---

Мы не будем затрагивать страницы истории о походе Ермака .
Что касается последних лет жизни Ивана IV, то они были трагическими. Вместе со старшим сыном Иваном, погибшим от руки отца, погибла его надежда на достойного преемника: второй сын, Федор, был слабоумным, а третий - Дмитрий, родился лишь в 1582 году.
18 марта 1584 года Иван IV скончался и царем был провозглашен Федор Иванович.

Правление царя Федора Ивановича (1584 - 1598).
Нам интересен будет для изучения истории села Борисова и окрестностей 1591 год из
указанного исторического периода времени.

[q]

Согласно местному преданию, свое название село получило по имени всесильного боярина конца XVI в. Бориса Годунова, который именно в этих местах отразил в 1591 г. набег крымского хана Казы-Гирея. (Денис Викторович Балуев).

[/q]

[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]



В 1588 году на ханский престол в Крыму вступил Казы-Гирей. Его в Москве не очень боялись. Федор Иванович присылал в письме поклон, а не челобитье; были уменьшены и размеры подарков. Отправленному в Крым гонцу приказали сказать, чтобы Казы-Гирей не направлял больше 30 гонцов в Москву; в противном случае прибывшим не будет дано ни государева жалованья, ни корма.

Крымское ханство в то время сильно беспокоили донские и терские казаки, угонявшие скот и лошадей. Хану это, естественно, не нравилось. Кроме того, его подбивал к решительным действиям против Русского государства турецкий султан, а также шведский король, обещавший щедрые дары за нападение татар на Москву. В январе 1591 года был ограблен направленный в Крым русский посол Бибиков. Дело шло к разрыву. В мае татары собрались в поход на Москву, распустив при этом слух, что идут на польского короля.

10 июня из Путивля воевода Василий Вельяминов срочно направил в Москву к царю сторожевого голову Сергея Аптыкова, который рассказал, что крымский царь «идет на государевы украины Муравским шляхом, а с ним по смете людей с полтораста тысяч и больше».

Получив тревожную информацию, Федор Иванович повелел воеводам пограничных городов (Тулы, Дедилова и др.), укрепив последние, идти со всеми людьми «на берег» (Оки) к князю Ф.И. Мстиславскому и занять там места «по росписи».

29 июня к Федору Ивановичу приехал тульский станичный голова Алексей Сухотин и сказал, что крымский хан «идет к берегу на прямое дело со многими людьми, а по сакме [следам на дороге] и по огням смечал он, [что] с крымским царем, с Казы-Гиреем, людей с полтораста тысяч и больше».


[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]


В Москве для обсуждения создавшегося положения собрались царь, патриарх Иов, бояре и дворяне. Главную роль на этом совете играл шурин царя — Борис Федорович Годунов. Федор Иванович, как известно, не имел ни способностей, ни желания управлять государством.

Князь И.М. Катырев-Ростовский, видный политический деятель и писатель, начавший службу при Борисе Годунове, оставил нам следующий портрет Федора Ивановича: «Царь Федор возрастом [ростом] мал бе, образ посничества нося, смирением обложен, о душевней вещи попечение имея, на молитве всегда предстоя и нищим требующая подавая; о мирских же [делах] ни о чем попечения [не] имея, токмо о душевном спасении. От младенства даже и до конца своего тако пребысть…».

Другое дело царский шурин — Борис Годунов. Хорошо знавший его князь Катырев-Ростовский писал: «Царь Борис благолепием цветущ и образом своим [т.е. внешностью] множество людей превзошед, возрасту посредство [среднего роста] имея; муж зело чюден и сладкоречив вельми, благоверен и нищелюбив и строителен вельми, о державе своей многое попечение имея и многое дивное о себе творяще. Едино же имея неисправление и от Бога отлучение: ко врачем сердечное прилежание и ко властолюбию несытное [ненасытное] желание; и на прежебывших ему царей ко убиению имея дерзновение, от сего же и возмездие прият».


[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]


Любивший врачей и покойных государей, Борис Годунов в военном деле, однако, не был специалистом.
Положение было сложное. Часть войска находилась под Новгородом, другую — распустили по домам. В этих условиях совещание приняло ряд важных решений. Прежде всего, Федор Иванович решил остаться в Москве. Это был мужественный шаг. Летописец с похвалой замечает: «А прежние великие князья бегали с Москвы в Белоозеро». Далее, совещание рекомендовало, не дожидаясь на Оке прихода крымского хана, стянуть все имеющиеся войска южного направления к городу и укрепить Москву.

Между воеводами были распределены основные крепости города: Кремль, Китай-город и достраиваемый Царев, или Белый, город. Было решено, что царь с остальными боярами будет находиться в Кремле. На всех городских стенах устанавливались пушки и пищали, дополнительно укреплялись дальние посады. Была составлена ведомость всех мужчин старше 20 лет, которым предписывалось поочередно дежурить на стенах и во всякое время быть готовыми к боевым действиям.

Вероятнее всего, на упомянутом совете была принята оборонительная концепция, поскольку неприятель обладал преимуществом в коннице. Главный упор при подготовке обороны был сделан на мощный артиллерийский огонь.


[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]


Наконец, был назначен главный начальник обороны: «И государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии по тем вестям указал быти против крымского царя Казы-Гирея [со] своим государевым двором, и с прибыльною [пришедшей] ратью, и с обозом, и с нарядом [пушками] конюшему и боярину и дворовому воеводе Борису Федоровичу Годунову».

Годунову было поручено царем «обоз поставити за Москвою-рекою, за Деревянным городом (?), промеж Серпуховские и Калужские дороги, и наряд в обозе поставити, и запасы и пушкарей к наряду расписати, и устроити обоз и наряд совсем готово, как, прося у Всемилостивейшего Бога помощи, стоять и битца из обоза против крымского царя Казы-Гирея».

Выделенное название места, вероятно, попало в «Разрядную книгу» по ошибке, возникшей, скорее всего, в связи с тем, что она писалась после строительства Деревянного города. Под обозом имелся в виду упомянутый выше гуляй-город. Русские люди не забыли, как хорошо показал себя он в сражении при деревне Молоди в 1572 году. Согласно некоторым сведениям, урочище, на котором расположился обоз русских, называлось в ту пору Воробьевским полем.

Борис Годунов всего за три дня устроил гуляй-город и поставил в нем пушки. В его центре поместили походную полотняную церковь во имя св. Сергия. Царю пришла в голову мысль поставить в эту церковь знаменитую икону Богородицы, именуемую Донской, которая помогла предку его Дмитрию Донскому на Куликовом поле против Мамая. По желанию Федора Ивановича был устроен крестный ход с этой иконой по всем стенам Москвы, а затем ее торжественно принесли в обоз и поставили в походной церкви.

Бросается в глаза упоминание о том, что обоз был поставлен там, «где татары должны были переправиться через Москву-реку». И. Масса не называет место переправы. Некоторые исследователи считают, что местоположение обоза московские воеводы выбрали так, чтобы не пропустить татар к Крымскому броду, перейдя который, они по берегу Москвы-реки смогли бы подойти к Кремлю. Если не учитывать всего сказанного нами выше, то такая интерпретация возможна. Не исключено, что оборонявшиеся хотели прикрыть и брод у Крымского двора.

Установка у Никольских ворот «Кашпировой пушки» свидетельствует, что московские воеводы не исключали обхода Кремля справа или слева и, в частности, по Крымскому броду. Правда, не совсем ясно, почему именно там, на левом берегу Москвы-реки, они не установили особого укрепления с пушками, которое могло сильно затруднить переправу татар. Уже говорилось о том, что основная масса крымских войск вряд ли выбирала этот путь, на котором их ждал заболоченный ручей Черторый, а в конце — заболоченная Неглинная, форсировать которую под стенами крепости было, несомненно, делом очень трудным.

1 июля князь Ф.И. Мстиславский привел с берега войска, которые «стали на лугах по Москве-реке под селом Коломенским». На следующий день он и другие воеводы посетили царя. Федор Иванович указал боярам и воеводам, чтобы они со всеми своими людьми стояли в обозе: «над крымским царем промышляти из обозу», т.е. строго держаться оборонительной тактики. Для этого он повелел перевести пришедшие полки от Коломенского на речку Котел, на Котельские поля.

В тот же день к войскам прибыл Борис Годунов, который обошел полки, призывая их не падать духом и готовиться к подвигу на благо Отечества. Посещение главнокомандующего предваряло приезд Федора Ивановича. Царь осмотрел полки, обоз, пушки и жаловал всех милостивым словом — «спросил о здоровье».

3 июля царь Федор Иванович молил Бога о победе над Казы-Гиреем. В тот же день он послал «от себя с своим двором и с пришедшею ратью» Бориса Годунова, а с ним воевод С.В. и И.В. Годуновых. В летописи сказано: «И из Москвы вышел в полки и стал в большом полку государев шурин и слуга боярин и конюший и наместник казанский и астраханский Борис Федорович Годунов, а с ним государев двор — кравчие, и стольники, и чашники, и стряпчие, и большие дворяне, и стрелецкие приказы, и многие всякие служилые люди, и разряд большой, и чины, и шатры государевы». С.В. Годунов возглавил полк правой руки, а И.В. Годунов — передовой полк. Какая-то часть войск расположилась у обоза: стрельцы, казаки, посоха (рекруты, набираемые из крестьян и горожан); здесь находилось и некоторое число впервые примененных полковых пушек — «полковой наряд».

Между тем Казы-Гирей подошел к Туле и сжег ее посады, но штурмовать города не стал, а устремился к Оке и беспрепятственно перешел ее под Серпуховом. Хан спешил. Поэтому не задержался и здесь, ограничившись сожжением посадов. Целью крымцев была Москва.


[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]


В Москве не знали точно, по какой дороге придет крымский хан. Послали небольшие отряды (по 500 человек) по трем дорогам: Серпуховской, Калужской и Каширской. Казы-Гирей шел по Серпуховской. 3 июля сторожевой отряд князя Бахтеяра Ростовского на Пахре был легко смят крымцами. Потеряв много людей, князь все-таки успел предупредить Москву о приближении хана. И. Масса пишет, что татары двигались «подобно туче, с таким грохотом, что тряслась земля». К вечеру войска Казы-Гирея подошли к городу; хан расположился в лугах села Коломенского, а часть его войск, вероятно, в тот же день подошла к селу Воробьеву.

Утром 4 июля передовые отряды татар устремились к обозу. Летописец рассказывает: «И стали травитися [сражаться] непомногу от Воробьева да от Котла; и тот день весь травилися». В этих стычках принимали участие и наемники: литовцы и немцы. В другой летописи сказано: «И крымские люди к обозу прилазили, и Бог сохранил — бой был ровно».

В «Разрядной книге», составленной, скорее всего, в правление Бориса Годунова, говорится, что Казы-Гирей приступил к обозу «со всеми людьми» — с крымцами и ногайцами. Если было именно так, то не совсем понятно, почему крымцы не подвезли орудия, с помощью которых они бы в щепки разнесли главный опорный пункт русских — гуляй-город? По крайней мере, в 1541 году (при осаде города Пронска) крымские татары уже использовали пушки и пищали.

Отсутствие орудий заставляет думать о том, что Казы-Гирей не имел серьезных намерений. Возможно, татары, действуя небольшими силами, хотели выманить основные полки из обоза, чтобы разгромить их в открытом бою, пользуясь своим численным перевесом. Однако Борис Годунов с основными силами не хотел выходить в поле. В «Жизнеописании царя Федора Ивановича», написанном явным сторонником Годунова и, возможно, просмотренном последним, сказано: «И весь день тот [4 июля] в различных местах вокруг царствующего града Москвы бились непрестанно; сам же изрядный правитель, непобедимый воин Борис Федорович, с прочими воинскими силами и со многим огнебранным оружием в тот день стоял в упоминавшемся граде обозе, где была икона Пречистой Богородицы, молился непрестанно и просил помощи от врагов». Рассказывают, что в это время царь Федор Иванович смотрел из Кремля на сражение, горько плакал и говорил: «Сколько крови проливает за меня народ. О, если бы я мог за него умереть».

Продолжение следует....

сообщает следующие живописные подробности бегства крымского хана: «Бе же то Воробьево близ царствующего града яко поприща три [три версты], тамо же бе горы велики, зело превысоки; оттуда же узре окаянный царь красоту и величество всего царствующего града и великие каменноградные стены и златом покровенные и пречюдно украшенные божественные церкви и царские великие досточюдные двоекровные и троекровные палаты, паче же слышав великий тресновенный гром и неизреченный гласом звук, иже бысть от великого во граде и изо обитель [монастырей] пушечного стреляния. Видев же окоянный царь благочестивых сопротивное ополчение, зело убоявься, и ужас велий нападе нань и вскоре возвратися со всем своим злочестивым воинством и побеже с велицем страхом, ниже от пути в нощь мало почити хотяще…»

На поспешное паническое бегство Казы-Гирея обращают внимание многие источники. В цитированном «Жизнеописании» сказано, что все награбленное в окрестностях Москвы было брошено на пути. Более того, в реке (не называется какой) русскими был обнаружен возок хана. Автор «Жизнеописания» объясняет это желанием татар избавиться от лишнего груза для облегчения бегства.


записано, что хан бежал от Москвы 5 июля за час до рассвета (т. е. около 4 часов утра) «наскоро, с великим страхованием, лошади многие и всякую рухлядь метал, и лошади подсекал». Все его полки дошли до Серпухова, и хан не разрешил им грабить окрестности, чувствуя за собой приближающихся преследователей. В 8 часов утра (!) он уже перешел Оку и ночевал, отойдя от реки, в пяти верстах, а потом быстро пошел домой. «Пискаревский летописец» сообщает, что Казы-Гирей приступал к Дедилову, но его не взял.


Весьма любопытные подробности бегства крымских татар сохранил для нас И. Масса. Он рассказывает, что крымцы в чрезвычайном беспорядке и сильном замешательстве и с такой поспешностью обратились в бегство, что между Москвой и городом Серпуховом повалили много мелкого леса и передавили несчетное множество своих людей и лошадей, так что вся дорога была усеяна человеческими и лошадиными трупами.

Только утром, согласно рассказу голландского купца, дошло в московский лагерь достоверное известие, что все татарское войско бежало, чего не приметила стража, ибо русские беспрестанно палили, а в татарском лагере до утра горело много огней. Утром московские воеводы снарядили в погоню множество конницы, дабы воспрепятствовать татарам во время бегства опустошать окрестные земли. Достигнув Серпухова, они узнали, что татары в тот же день переправились через Оку, чему едва верили, ибо казалось невероятным, чтобы такое большое войско успело в течение одной летней ночи и половины дня пройти 100 км и сверх того переправиться через большую глубокую реку.

И. Масса прибавляет к своему рассказу, что, переправившись через Оку, хан захватил во время бегства множество людей из всех местечек и деревень и что пленные были отведены в Крым. Некоторые мужчины успели бежать, но много женщин и детей было продано в Турцию. Эти сведения, однако, не подтверждаются другими источниками.

Серьезно пострадали и татары. В Крым в конце июля вернулась лишь треть войска. Сам Казы-Гирей приехал в Бахчисарай 2 августа ночью в телеге, раненный, с подвязанной рукой. Все это выглядит очень загадочно; трудно поверить, чтобы крымцы в давке и привычном для них переходе потеряли около 75 тысяч человек.

Через два месяца после возвращения из похода Казы-Гирей послал своих гонцов в Москву за поминками. Бояре отказали в просимом, сказав, что хан нарушил дружеские отношения. Крымские гонцы заявили на это: «Если бы царь своей неправды не узнал, то нас к государю вашему не послал бы; а государь бы ваш Казы-Гирею царю приход его под Москву простил: ведь царь ходил войною и большой досады ему не учинил, — которою дорогою пришел, тою же дорогою и назад вышел».

Но это наглое, по словам С.М. Соловьева, смирение оказалось хитростью. Хану удалось усыпить бдительность московского правительства, которое полагало, что после неудачного похода 1591 года крымцы не в состоянии будут тревожить московские границы. Однако в мае 1592 года крымский царевич (калга) Фети-Гирей неожиданно напал на Рязанские, Каширские и Тульские земли. В результате этого нападения множество ничего не подозревавших и не готовых к нападению людей было убито и еще больше уведено в плен.

Хан по поводу этого набега сказал русскому гонцу: «Дивлюсь я больше всего тому, что около Троицына дня у вас прибылых больших людей ни на берегу, ни на украине не было, а которые украинские люди и собрались — и они были все в лесу, на поле не вышли и с нашими людьми не бились, только и побились немного литовские люди. Сказывали мне царевичи и все князья: такой войны нашим людям не бывало никогда; наши люди ни сабли, ни стрелы не вынимали, загоняли пленных плетьми».

Гонец якобы отвечал: «Ты прислал к государю своих гонцов с любовными грамотами, и оттого людей на украине в сборе не было; если теперь так оплошали, то впредь уже так не будет, не оплошится государь наш, положась на твое слово». Но оплошал не царь Федор Иванович, а «непобедимый воевода, украшенный премудростью», — Борис Годунов. Слишком сильно превознесли его победу над татарами, почему и думали, что они не оправятся от неудачного похода и будут дрожать от самого имени царского шурина.


Иван Тимофеев так описал триумф Бориса Годунова: «Тогда тот любитель сана с места, окруженного тем построенным вне города укреплением, называемым обозом, вошел не со всеми силами, а только с именитыми и великими в город к нашему благочестивому царю. Все эти вельможи, сообщая патриарху и царю о поистине богоподобном отражении нечестивого [хана], приписали все это человеческой славе, имея на языке славословие и умея истину претворять в ложь: они сочинили ложные слова, говоря, что именно тот [Борис] своим распоряжением отогнал нечестивого хана от царства [Москвы]…».


[ Изображение на стороннем сайте: 097c7c230d_2004927_9336401.gif ]


Радость по случаю ухода татар в Москве была велика. Царь в своих палатах по этому случаю устроил большой пир — «трапезу многоядну» — и сам очень веселился и «неизреченною радостию радовашеся». Почтив все христианское воинство, своих бояр, Федор Иванович особенно отметил на пиру заслуги Бориса Годунова. После застолья царь снял с себя золотую цепь, носимую им как символ самодержавного правления, и надел ее на шею Борису Годунову. Награда весьма примечательная. Борис получил также от царя шубу в 1000 рублей, три города в вотчину, а также сосуд Мамай, по преданию отбитый Дмитрием Донским у татар и принадлежавший самому Мамаю. Таким образом, противостояние Казы-Гирею приравняли к разгрому Мамая. Кроме всего, Годунов получил особо почетное звание — слуги ( «слуга, конюшенный боярин»).

Щедро были награждены царем и все остальные участники событий: кубками, шубами, жалованьем. Если верить И. Тимофееву, награды были столь изобильны, что некоторые бояре про себя говорили: «Мы не знаем, ради чего мы получили такие большие подарки, каких прежде много раз в службе раненные или даже положившие свои головы в смертных [боях] и даже знаменитые по происхождению не получали, да потом таких [наград] не может и быть, — это явное чудо!»

Но это было, согласно Тимофееву, притворное удивление, потому что многие догадывались, что опустошаются царские ризницы для подкупа. Насколько прав в своем обличительном задоре И. Тимофеев, сейчас достоверно трудно сказать. Но факт остается фактом: Борис Годунов стал царем! Он хотел им быть и использовал для достижения этой заветной цели все средства.

По прошествии одного года на том месте, где стояла походная церковь с иконой Донской Богоматери, по повелению Федора Ивановича была построена церковь во имя Богородицы и учрежден монастырь. Храм этот был красиво украшен, и в него поместили копию упомянутой иконы, украшенную золотом и драгоценными камнями. Царь дал монастырю вотчину — находящееся неподалеку по Калужской дороге село Семеновское. По иконе монастырь получил название Донского, а по месту возникновения в XVII веке его называли монастырем Пречистыя Богородицы, что в Обозе.

Иван Тимофеев, старающийся видеть в каждом действии Годунова честолюбие, о строительстве церкви и устройстве монастыря писал, что Годунов все это делал «по виду ради богоугодного дела, а по правде — из-за своего безмерного тщеславия, чтобы прославить победой свое имя в [будущих] поколениях». Тимофеев утверждает, что Годунов повелел на стенах церкви изобразить красками «подобие своего образа». К сожалению, время не сохранило для нас это изображение.

После смерти Федора Ивановича, а особенно после Смутного времени Донской монастырь оказался в крайне запущенном состоянии. В его описании, относящемся ко второй половине 20-х годов XVII века, говорилось, что в монастыре находилась каменная церковь Пречистой Богородицы; все в ней — иконы, свечи, книги, колокола и прочее церковное строение — было государево. Там же находились кельи игумена и братские. Монастырь тогда окружала деревянная ограда — замет. В 1650 году Донской из-за бедности был приписан к только что учрежденному Андреевскому монастырю.

Ни о каком, конечно, стратегическом значении Донского монастыря речи быть в ту пору не могло. Начало строительства каменной крепостной стены с башнями относится к 1686 году (завершены они были в 1711 году). Однако духовное, нравственное значение монастыря — несомненно. Его возникновение было связано с успешной борьбой против захватчиков, нападавших на Русские земли с давних времен; икона Донской Богоматери — год 1380, а сам храм — год 1591. Не случайно, что в начале 1646 года, когда распространилась весть о возможном нашествии татар на Русские земли, царь Алексей Михайлович прошествовал с крестным ходом из Кремля в Донской монастырь, чтобы тут помолиться Богоматери о защите.

На сегодня все....