РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

это фрагмент группового фото

вот парты в классе похожие на уже ранее у Вас опубликованные снимки

Моя мама Люба Жирнова --- 4-я парта (cправа)
По ее словам, школа детей железнодорожников.
Первые два года училась в Коммерческом уч.Потом его закрыли и перевели сюда.
Это после конфликта 1929.
Похожи классные комнаты?

На обороте надпись Снимались в марте 1935 г. Группа 5в

это может быть 34 например (когда они в 1935году выезжали Владимиру было 14 лет, да и на стены чаще развешивали, чем снимали что-то. Думаю что наш снимок 33-34год

Из статьи Я. Л. Писаревской

Новый исторический вестник № 2 2000 г.

К середине 20-х гг. Харбин разделился на советскую и антисоветскую части – на «красный» и «белый»:
«…В Харбине много советских было, советская колония была. Не было дружбы, вражда была. Были организации эмигрантские, такие, как скауты, а у советских – пионеры, комсомольцы. Советские жили отдельно от нас, и даже районы Харбина были отдельные, например, Московские казармы. Там были советские школы»
Район Пристани (примыкающий к берегу реки Сунгари) в основном заселяли владельцы частных эмигрантских предприятий, а Модягоу (окраина Харбина) был отдан на откуп наиболее скромной в материальном отношении эмиграции. Подобно другим окраинным районам (например, Нахаловке), Модягоу был застроен небольшими деревянными домами с палисадниками. В начале 20-х гг. здесь можно было встретить и старослужащих КВЖД (многие из которых стали уже советскими), и эмигрантов, пытающихся свести концы с концами ведением натурального хозяйства.
К «красной» части можно было отнести район Нового Города – центральный, где располагались Управление и правление КВЖД, Железнодорожное собрание. Здесь, по преимуществу, селились служащие советской КВЖД, получившие ордера на казенные квартиры.
Партийная номенклатура не прочь была воспользоваться прелестями буржуазного быта:
члены Правления КВЖД, к примеру, занимали двух- и трехэтажные особняки «с садом, подстриженным на английский манер, боннами и поварами», а также имели личный телефон и казенную машину.
Служащие среднего звена (бухгалтера, статистики, юристы и другие) довольствовались хорошими квартирами или небольшими казенными домиками.

При этом жилье для эмигрантов в Харбине было серьезной проблемой. Большинству приходилось снимать углы, комнаты или часть дома «без удобств». В одной из популярных в Харбине постановок легаровской оперетты «Цыганский барон» местные артисты щеголяли понятной только обнищавшей аудитории «отсебятиной»: «Снимал в Нахаловке я место за два с полтиной с кипятком» (под «кипятком» подразумевался общий чайник, в определенное время кипевший для постояльцев во дворе хозяина-китайца).

Но неверно было бы утверждать, что все советские служащие жили на порядок лучше эмиграции. Здесь можно говорить об общей тенденции, но в реальности уровень жизни зависел от ряда субъективных факторов, таких, к примеру, как наличие образования и уровень квалификации.
Многие были вынуждены заниматься натуральным хозяйством. Для семей с количеством членов свыше 4-х человек натуральное хозяйство было хорошим подспорьем, так как зарплаты железнодорожного служащего низкой квалификации едва хватало на питание. Характерен также пример советских служащих, работавших на значительно удаленных от Харбина станциях КВЖД. Их положение усугублялось отсутствием на большинстве станций учреждений культуры, а иногда и начальных школ для детей (в подобных случаях дети учились и жили в интернатах для советских служащих в Харбине).