РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

И в развитие харбинского периода Н. Рериха, не вдаваясь в детали Пакта и Маньчжурской экспедиции, широко известной по листам дневника Н. Рериха, в переписке виден объем работы с представителями уже не действовавшего с 1928 года ОИМК, в частности упомянут выдающийся геоботаник Тарас Петрович Гордеев (хорошая статья Левитского В.В. о нем) , не выехавший в СССР и покинувший Харбин в связи с ожиданием визы лишь в 1962-м, чьи доклады Н. Рерих опубликовал в журналах США по завершении Маньчжурской экспедиции.

В письмах обсуждаются "ботаники", от Департамента сельского хозяйства США, опоздавшие на 2 месяца в Харбин - Макмиллан и Стевенс. После сильной засухи 1933 года на Среднем Западе возникла острая потребность в засухоустойчивых растениях для восстановления американского сельского хозяйства. Министр сельского хозяйства Генри Уоллес предложил президенту Рузвельту привлечь к руководству экспедицией для сбора материалов именно Николая Рериха.

Упомянуто активное вмешательство в дела будущей экспедиции вице-консула США Лилестрома (Liliestrom), того самого "Дядю" ключевого звена советской агентурной сети Харбина, завербованного "американцем "Джимом" Гурвичем-Гориным (у Балакшина "Джим" и Лилестром упомянуты со ссылкой на исследование "Spies, Dupes, and Diplomats" начала 1950-х Ральфа де Толедано) и которого советское консульство пристегнуло к организации Маньчжурской экспедиции. Поскольку курировал экспедицию Госдепартамент, Лиллестром старался быть в курсе дел экспедиции, и под американским флагом установил слежку за Рерихами, поскольку деятельность Русского Комитета Пакта Рериха в Харбине чрезвычайно интересовала и советскую резидентуру в Харбине:

"Не забудем, что 24-го октября газета „Заря“ привѣтствовала наш пакт сердечной редакціонной статьею „Свѣтлый почин“. Также и „Русское Слово“ всегда сочувственно отмѣчает
движеніе Пакта. Эти проявленія общественности должны быть отмѣчены в наших анналах. Таким образом мы знаем какіе именно органы сочувствуют охраненію религіозных, художественных и научных сокровищ"

ИНО ГПУ активно заработало в Харбине с приездом Наума Эйтингтона - Наумова в 1925 году. В 1924 -1927 году резидентурой в генконсульстве занимались Карин и Зарубин (к которому ушла жена Эйтингтона). В 1928 году был завербован собственно Т.Леонард Лилестром, сдававший в советское консульство шифры и всю переписку Госдепа с Китаем, в его же квартире работал радиопередатчик харбинской резидентуры. В 1929 по линии КВЖД-ЮМЖД числилось порядка 30 резидентов харбинского центра.

А в 1934-1935 годах в Харбине заправляли консул Славуцкий, Рудый и Нодев - Котенёв (член ревизионного комитета КВЖД), женатый на дочери Рудого опять же. Косенко-Кислов после отъезда Нодева, стал вице-консулом и возглавил резидентуру в период продажи КВЖД. Самое забавное, в чекистских разборках 1938го в ходе "Харбинской операции НКВД" Нодеву и Косенко предъявили, помимо классической японской разведки, создание право-троцкистского центра в консульстве в Харбине, якобы выступавшего против продажи КВЖД Маньчжоу-Диго и передавших 20 миллионов иен (19 млн золотых рублей) через японцев лично Троцкому

Михаил Славуцкий, кстати из "термидора" выпутался благодаря дружбе его дочери с дочкой Сталина в школе - в показаниях Васильева, Нодева и Косенко он и был главой шпионского троцкистского центра в Харбине, якобы занизивший выкупную цену КВЖД на те самые 20 млн в пользу Лейбы Давидовича

С учетом накала шпионских страстей, ниппонские деятели не отстали от советских коллег и провели в октябре-декабре 1934 "гибридные атаки" на Рериха через "Харбинское время", тяньцзинское "Возрождение Азии" и прихвостня Родзаевского - "Наш Путь". Н. Рерих это отметил в дневнике - "и можно лишь удивляться, что часть так называемой эмиграции добровольно служит темному лагерю".

В итоге Рерихи работали с русскими ботаниками-волонтёрами из бывшего ОИМК (Т.П. Гордеев, Костин, Моисеев, Грибановский + Грамматчиков, Чувствитин - шоферы), а Макмиллан с ассистентом Стевенсом действовали самостоятельно. Более того, Макмиллан, по свидетельствам, направлял через "Дядю" Лилестрома в Госдеп доносы на Рерихов. В сентябре 1934го мистер Генри Уоллес распорядился отозвать обоих американских ботаников обратно в США. Спокойствие Рерихам пришло лишь в декабре - по выезду из Харбина в Пекин к ген. Хорвату.

Сборник очерков "Священный дозор" Н. Рериха был издан также в конце 1934 года и все средства были направлены в пользу харбинского "Дома Милосердия" Нестора, которому был посвящен отдельный очерк сборника, где упомянут и "Институт Святого Владимира" архиепископа Мелетия:

" Только подумайте, в такое трудное время, как сейчас, когда всюду слышится лишь жестокосердное упраздненіе и урѣзываніе, в наши страшные дни благое строительство „Дома
Милосердія“ не замирает. Когда люди думают лишь о том, как бы уже бывшее просуществовало, тогда "Дом Милосердія" готовится открыть двери для новой помощи.
Поистинѣ можно преклониться перед неустанной благой энергіей духовнаго хозяина „Дома Милосердія“ архіепископа Нестора. Если и в дни такой неслыханной
разрухи и ущерба можно все таки преодолѣвать препятствія и строить, то в этом явлен необыкновенный примѣр созидательства, которое так сочетается с истинной духовностью. И молодые побѣги растут около „Дома Милосердія“, как вѣрный дозор священной твердыни...

В Харбинѣ нѣт художественнаго музея. Молодежи некуда пойти, чтобы духовно отдохнуть в прекрасном, но и тут происходит именно милость сердца. Только подумайте, никто иной, как именно „Дом Милосердія“ приходит на помощь и в этом духовном неотложном вопросѣ. Конечно, если трудно будет собрать „Дому Милосердія“ лишь оригиналы, пусть там будут и хорошія воспроизведенія, но именно мѣсто духа охранит выбор и состав этих устремленій человѣческаго творчества. Не могу сказать как радостно, что в предѣлах милосердія включился и такой хлѣб духовный, который привлечет и наставит множество сердец и среди них сердца молодых.

Будем радоваться каждому объединенію, будем радоваться каждому преоборенію мелких раздѣленій и разложеній. И другое священное начинаніе не может не радовать каждое устремленное ко благу сердце. На наших глазах в Харбинѣ создается Институт Святого Владиміра.
Конечно, всякое начало трудно, но из-за этих трудов встает идея объединенія. К го же не будет радоваться, что в наши дни и дѣло учебное, просвѣтительное может получать знак стремленія к объединенію!
То обстоятельство, что во главѣ Институра Святого Владиміра стоит правящій архіепископ Мелетій, а правленіе возглавлено епископом Димитріем, должно являться залогом, что в дѣло будет внесена вся доброжелательность, вся терпимость и вмѣщеніе, свойственныя Христову просвѣщенію.
Если Институт может начинаться лишь с трех факультетов, то ничто не может помѣшать нам мыслить о расширеніи этой программы и внесеніи в нее тѣх исторических, гуманитарных и художественных заданій, которыя сейчас уже обычно входят в программу университета. Мнѣ скажут, что это трудно сейчас, но повторяю именно трудность не однажды бывала затѣм породителем особой энергіи, которая превозмогала. Вѣдь прежде всего идеи вызывают слѣдствія. Потому безбоязненно положить в основу мышленія объединенія все священное, все прекрасное, все познавательное, которое и найдет пути претворенія, лишь бы мысленно произошло согласіе?
Развѣ не глубокая радость, что ко дню Воспитателя русскаго народнаго духа, мы имѣем возможность поминать такія великія строительныя основы как просвѣщеніе и собираніе.

Пріѣхав в Харбин я говорил и радовался и о скрытых и о явных возможностях этого мѣста, а теперь в солнечный воскресный день, когда звенит благовѣст храмов Христовых, когда
готовимся идти на освященіе Института Св. Владимира, а затѣм на молебен в „Дом Милосердія“, развѣ не радостно среди свѣта вспоминать и взаимное утвержденіе в основах единенія. И так на всякое „нельзя“ скажем душевное и сердечное „можно“.

Хорошее русское слово—мило-сердіе.

7-го октября, 1934.
Хар б и н"

Советским же резидентам это хорошее русское слово было неведомо - подавляющее большинство из них в 1937-1938 годах не доехало даже до лесоповала.

РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ..... Судьба Русского Харбина величественна и трагична