РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

>> Ответ на сообщение пользователя Gul от 30 октября 2025 17:49

Гюльнара, спасибо Вам большое.
Третий на фотографии первой баскетбольной команды Х.С.М.Л. мой двоюродный прадед Всеволод Смирнов.

Сибирский казак

Газета издавалась в Харбине к войсковому празднику

1929--1933

---

---

1929--1930

Стихи Алексея Ачаира
Таисии Баженовой
Марии Волковой






Полковник Грызов А.Г.

Отец поэта Алексея Ачаира

Грызов Алексей Георгиевич, родился 11 февраля 1871 г. в Акмолинской обл.; вероисповедание – православный, национальность – русский.
Образование – Сибирский кадетский корпус. Профессия – журналист. Место службы – войсковое представительство Сибирского казачьего войска.
Прибыл в Маньчжурию в июне (июле) 1927 г. из Шанхая. Семейное положение – данных нет.
Сын – Грызов Алексей Алексеевич (23.08.1896 г.р.), его жена – Грызова (псевдоним – Ачаир Добротворская) Галли Аполлоновна (28.12.1910 г.р.),
его сын – Грызов Ромил Алексеевич ([1935] г.р.), его тесть– Добротворский Аполлон Павлович ([1877] г.р.),
его тёща– Добротворская Мария Михайловна ([1887] г.р.).

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 11798, 11797, 11799.

Даты документов 1935-1943

Количество листов 7

В 1922 г. с Дальневосточной казачьей группой эвакуировался из Владивостока в Гензан (Корея).

С 1923 г. в Шанхае.

В 1925 г. один из членов-учредителей Казачьего союза в Шанхае, секретарь правления союза.

В 1927 г. переехал к сыну Алексею в Харбин.

С 1928 г. член правления Восточного казачьего союза, в 1933 – 1935 гг. управляющий делами союза.

Учредитель Общества сибиряков в Харбине и председатель его правления.

С 1930 г. председатель, с 1937 г. почетный председатель Общества бывших воспитанников 1-го Сибирского императора
Александра I кадетского корпуса в г. Харбине.

Умер 8 ноября 1943 г., погребен в Харбине.




Белов Александр Иванович, родился 23 февраля 1876 г. в станице Атбасарская Акмолинской обл.; вероисповедание – православный,
подданство – китайское, национальность – русский. Образование – окончил Сибирский кадетский корпус в Омске в 1893 г.
Профессия – гард. Место службы – банк Индии, Австралии и Китая. Прибыл в Маньчжурию в августе 1920 г. из Читы с эвакуацией Белой армии.
Политические убеждения – монархист. Состоял в РОВС, в Восточно-китайском союзе. Был призван на военную службу в 1893 г.
Окончил Николаевское военное училище в 1895 г. Принимал участие в Русско-японской войне, в Великой войне, в гражданской войне
в чине генерал-майора Белой армии. Семейное положение – женат. Жена – Белова Мария Васильевна (07.04.1884 г.р.), д
очь – Белова Елизавета Александровна (г.р. не уст.). Племянник – Белов Константин Петрович (19.03.1904 г.р.),
его жена – Белова (в девичестве – Арбузова) Сарра Ивановна (25.05(28.06).1905 г.р.), его дочь – Белова Ольга ([1943] г.р.),
его мать – Белова Елисавета Матвеевна ([1875] г.р.), брат – Виталий ([1903] г.р.); сестры: Ольга ([1895] г.р.), Лариса ([1907] г.р.).
Родственники Сарры Ивановны: мать – Арбузова Александра Ивановна (1878 г.р.), племянник – Победоносцев Евгений Валентинович (27.12.1927 г.р.), зять (муж умершей сестры) – Победоносцев Валентин Павлович ([1890] г.р.).

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 3702, 1607, 1609, 3723, 3755.

Умер 26 ноября 1940 в Харбине
Похоронен на Новом (Успенском) кладбище

1926

Gul написал:

[q]

Сибирский казак

Газета издавалась в Харбине к войсковому празднику

1929--1933

[/q]

1932

350-летний юбилей Сибирского войска





Приветствия







Харбинская станица
(крестиком отметила Алексея Ачаира)
2-й ряд, 2-й справа--- его отец полк. А.Г. Грызов



Тяньцзиньская станица



Мария Волкова.
Колчак

Шанхай, 1949 год.
Школа Сент-Ксавье.

PSRoman написал:

[q]

Добрый день, буду глубоко признателен всем участникам за помощь с харбинскими фотографиями Николая Антоновича Оржельского и Василия Григорьевича Воинова!

"Кто в Харбине не знал Василия Григорьевича Воинова, этого прекрасного человека и хорошего артиста, с которым связана целая эпоха в деле харбинской оперы.
Приземистая фигура в Желсобе [Железнодорожное Собрание] за рюмкой водки в обеденное время зычно грохотала бархатным басом, всегда что-то налаживая, устраивая, объясняя и успокаивая.
Вместе со своим другом Оржельским, со своим закадычным «Антонычем», Василь Григорьевич священнодействовал, устраивая оперные дела.
– “Спаси, Бог!..” – гремел его бас в князе Хованском.
Воинов в любой опере был на месте и везде и всегда он нравился публике.
Как человек богемы, он, по отзывам товарищей, был совершенно незаменим. Выручить из беды, помочь, приласкать – всё это он умел проделывать так, что едва ли кто-либо мог с ним соперничать.
Старая традиционная артистическая публика, которая сжилась с Харбином за целый ряд оперных сезонов, привыкла считать Василия Григорьевича Воинова чем-то вроде своего предводителя. Ведь это он когда-то развёл знаменитое “стоп-сигнальное” племя, которое купалось на Сунгари, загорало, набирало силы на зиму, наливало мускулы и нервы здоровьем.
Племя это вполне напоминало племя африканских дикарей – до того все были черны, белозубы и веселы. А Василь Григорьевич был всех веселее, здоровее и белозубее и зычно командовал своим басом: “Ныряй!”
А зимой начиналась тяжёлая театральная работа, напряжённый труд артиста, труд закулисный, невидимый для публики.
И Василий Григорьевич так же умело и охотно принимался за этот труд, как пил водку за обедом и как нырял и загорал в “Стоп Сигнале” за Сунгари.
Первый удар постиг его на пароходе, где-то у “островов”, чуть ли не под тропиками, во время гастрольной артистической поездки. Возвратившись в Харбин, всё ещё больной, он шутливо уверял, что “ничего, кривая вывезет!..”
Время шло, а Воинов не поправлялся, только слегка подлечивался, чтобы опять заболеть.
Не было прежнего могучего здоровья, прежнего благодушного и милого характера, позволяющего на всё смотреть сквозь пальцы и пренебрегать всеми жизненными невзгодами.
Но Василий Григорьевич всё ещё храбрился.
– Вот поеду в Россию, там стационарное лечение, хороший уход, хорошие доктора, хорошие больницы… А главное, всё это бесплатно.
С тем и поехал в Россию, в Хабаровск, чтобы бесплатно вылечиться – известно, какие "миллионы" у русского актёра и каковы его текущие счета.
Прошёл год и два, о Воинове доносились смутные и плохие слухи. Одно время он собирался в Харбин, его с нетерпением ждали, даже чуть ли не приготовили ему комнату.
Но он не ехал и не ехал.
И вот теперь объявление в траурной рамке, объявление о кончине “дорогого мужа, оперного артиста Василия Григорьевича Воинова”.
Мир его праху, пусть будет ему земля легче лебединого пуха!
ЛИНГВА"

Шаляпин местного разлива
ЛЕГЧЕ ЛЕБЕДИНОГО ПУХА
" Гун-бао". Ноябрь 1931 года.

[/q]

Благодарю за уточнения по фотографии 1993 года с "последними русскими в Харбине".

Возвращаясь к теме исследования творчества Николая Антоновича Оржельского, недавно моим сыном при написании проектной работы по теме Харбина были обнаружены фотографии из музейного архива Саратовского театра оперы. Одна из фотографий использована им при редактировании его персональной страницы, как жертвы политических репрессий в СССР в 1938 году:

[q]

Николай Антонович Оржельский родился в 1888 году в казацкой слободе Маньково-Калитвенской. И если сейчас население села Маньково в Чертковском районе Ростовской области не более пяти тысяч жителей, то тогда население слободы Маньково-Калитвенской, где жили издавна казаки с Верхнего Дона, составляло около 15000 человек.
Спустя 10 лет поведет свою русскую историю и город Харбин, который своим возникновением обязан началу строительства в 1897 году КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги) на северо-востоке Китая, куда Н.А. Оржельский попадет после нескольких лет скитаний времен Гражданской войны, в мае 1922 года. Его харбинскому периоду творчества была посвящена часть одной из глав Мелихова Г.В. «Белый Харбин. Середина 20-х», по воспоминаниям его отца о выступлениях Н.А. Оржельского на харбинской сцене.

В томе 6. «Жертвы репрессий Иркутской области» приведена лишь такая краткая справка: «ОРЖЕЛЬСКИЙ НИКОЛАЙ АНТОНОВИЧ, 1888 г. р., урож. Маньково-Калитвенской слободы Донской области, проживал в г. Иркутске, артист Иркутского радиокомитета, б/п, русский, арестован 14.03.38 г., НКВД СССР и Прокурором СССР 28.08.38 г. по ст. 58-1 «а», -8, -10, -11 УК РСФСР приговорен к расстрелу (исполнено 16.10.38 г. в г. Иркутске), реабилитирован Военным трибуналом ЗабВО 23.01.59 г.».

И только в статье независимого исследователя Дорофеевой Натальи Адольфовны, о судьбах российских артистов в китайской эмиграции: выдающейся оперной певицы Марии Александровны Садовской и ее мужа Михаила Архиповича Суганова, указывается, что «возможно, финал жизни был таков: возвращение в СССР, работа артистом Иркутского радиокомитета, в 1938 г. – арест, расстрел по приговору Комиссии НКВД СССР и Прокурора СССР 28 августа 1938 г. с обвинением по ст. 58-10, 58-11 УК РСФСР – «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти...».

В те дни в городе Иркутске каждое утро в приемник-накопитель НКВД напротив железнодорожного вокзала привозили до трехсот человек, как утверждалось «право-троцкистских белогвардейских панмонгольских контрреволюционно-враждебных элементов, колчаковцев, харбинцев, эсеров, кулаков». В НКВД был подвал, стены которого были обшиты железом, а на полу были настелены опилки. В этот подвал ночью или рано утром из тюрьмы привозили людей. «Люди эти были самые разные: женщины и мужчины, “чернь и видные”, из Тайшета, Тулуна и других мест. В подвале НКВД этих людей расстреливали… Расстрел производил один мужчина, вооружённый маленьким пистолетом. Он вызывал людей по списку, приказывал вставать на колени и производил выстрел в «мозжечок»… Так продолжалось в течение ночи, пока трупов не набиралось на две автомашины… Во время расстрела во дворе находился с включённым двигателем трактор».

Все это сопровождалось казенными шифрограммами НКВД: «пришлите 200 кусков мыла...» (заочно приговоренных к расстрелу. – прим. автора), «высылаем 230». Казни людей проводили в нынешнем здании полиции в Иркутске на ул. Литвинова, 13 и в тюрьме на ул. Баррикад, 63. Жертв вызывали по списку в подвал, ставили на колени и стреляли в затылок из пистолета системы Коровина (калибра 6,35, которыми вооружали высший командный состав и партийную верхушку) или револьвера системы Нагана (калибра 5,6 миллиметра).

Только тогда, арестованные узнавали о том, что осуждены на смерть «по первой категории» - так тогда официальные власти называли расстрел. Поскольку, «тройка» озвучивала приговор лишь если это был лагерный срок заключения. А если это был расстрел, то человеку лишь сообщали, что его дело «требует дополнительного расследования». К раннему утру после казни человеческие тела грузили в штабеля на крытые брезентом грузовики и вывозили спецзону НКВД, в лесу у села Пивовариха, где всех укладывали штабелями в безымянных рвах, а затем присыпали тонким слоем земли.

[/q]

Там же покоится в настоящее время и Н.А. Оржельский (1888- 16.10.1938), приехавший в Иркутск после Саратова, где саратовская опера была репрессирована еще в 1937 году.