РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Уважаемые читатели Русского Харбина
и блогер HUMUS!

Убедительно прошу!
Если Вы заимствуете информацию
из постов (даже вырезки из газет с комментариями ),
сведения и фотографии из личных архивов участников темы,
пожалуйста,
делайте ссылки только на этот источник-
https://forum.vgd.ru/614/31743/ Русский Харбин. Дневник Gul

Для того чтобы получить точную ссылку на нужный Вам пост, нажмите на решетку в верхнем правом углу нужного вам сообщения!

Харбинские темы в дневнике GUL

Русский Харбин

Архивные и др. источники к харбинским темам

Ищу сведения о харбинцах

Cписки харбинцев и жителей станций КВЖД

Весь Харбин 1926

Эмиграция из Харбина см. Списки

«Аресту подлежат все харбинцы...»

КВЖД ----- станции и участки

Проект Мемориала на кладбище Хуаншань Харбин

Некрологи, опубликованные в харбинских газетах

Научно-практическая конференция, посвященная 120-летию Харбина.. 2018

Список служащих КВЖД 1903-1913

Списки пофамильные уезжающих в СССР после продажи КВЖД в 1935 (по датам и эшелонам)

Всемирный конгресс выходцев из Харбина 2017

Первый пост темы

15 сентября 2010

Форумчане-потомки харбинцев,все, кто интересуется историей Харбина,
расскажем здесь, на форуме,об этом удивительном исчезнувшем городе,
о людях, построивших этот город и живших в нем,
о людях, в тяжелые времена нашедших здесь приют и дом

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
ХАРБИН
Под асфальт сухой и гладкий,
Наледь наших лет,
Изыскательской палатки
Канул давний след...

Флаг Российский. Коновязи.
Говор казаков.
Нет с былым и робкой связи, —
Русский рок таков.

Инженер. Растегнут ворот.
Фляга. Карабин.
"Здесь построим русский город,
Назовем — Харбин"
Милый город, горд и строен,
Будет день такой,
Что не вспомнят, что построен
Русской ты рукой.

Пусть удел подобный горек —
Не опустим глаз:
Вспомяни, старик-историк,
Вспомяни о нас.

Ты забытое отыщешь,
Впишешь в скорбный лист,
Да на русское кладбище
Забежит турист.

Он возьмет с собой словарик
Надписи читать...
Так погаснет наш фонарик,
Утомясь мерцать!

Это отрывок из стихотворения талантливого харбинского поэта
Арсения Несмелова (1889-1945 )
-------------------------
Харбинская икона Божией Матери

Обложки праздничных номеров Рубежа

Дусь Ирина Лукинична, родилась 5 мая 1904 г. в г. Харбине; вероисповедание – православная, национальность – русская.
Образование – 4 класса. Домохозяйка. Семейное положение – замужем.
Муж – Дусь Феодосий Иванович ([1896] г.р.), сын – Константин ([1922] г.р.).

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14121

Багаева Анастасия Павловна, родилась 19 декабря 1896 г. в Орловском уезде Вятской губ.;
вероисповедание – православная, подданство – Маньчжу-Ди-Го, национальность – русская.
Образование – среднее. Профессия – косметичка. Безработная. Прибыла в Маньчжурию в 1921 г. из Благовещенска.
Политические убеждения не имела. В общественных, политических организациях не состояла. Семейное положение – не замужем.

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 2279.

Поэты Русского Харбина

Михаил Шмейссер (1909–1986)

Грустим по Северной Пальмире,
Но грусть о ней не так сильна,
Когда с изгнаньем горьким мирит
Руссейший облик Харбина.

Поэты-харбинцы
Второй слева-- Михаил Шмейссер

Дружеский шарж VITA

О художнике-карикатуристе журнала Рубеж VITA
(это псевдоним талантливой харбинской художницы Виктории Леонидовны Загибаловой-Гулиной) здесь
https://forum.vgd.ru/post/614/31743/p2042632.htm#pp2042632

[q]
Шмейссер Михаил Петрович (10.10.1909, Новониколаевск — июль 1986, Свердловск).
Отец — офицер, погибший в Первую мировую войну.
Шмейссер эмигрировал вместе с матерью в 1925 г. в Харбин, где жил брат матери, служащий КВЖД.
По окончании русской гимназии учился в педагогическом институте.
Около года работал учителем, затем устроился на работу в Международное общество спальных вагонов.
Печататься начал в 1927 г. Участвовал в кружке «Молодая Чураевка» и Литературно-художественном кружке при Объединении монархистов.
Писал сценические миниатюры, пьесы для детей, скетчи для радио, либретто для театра оперетты.
Сотрудничал в «Рубеже», «Луче Азии» и других изданиях.
В периодической печати опубликовано более ста его рассказов.
Стихи Шмейссера печатались в журнале «Рубеж», в сборниках «Семеро», «Лира».
В 1945 г. арестован, увезен в СССР, сидел в лагере.
В середине 1950-х освободился. В 1961 г. после смерти жены переехал в Свердловск.
[/q]

И о Родине прекрасной так безудержно томленье,
так безудержно и сильно рвется сердце в отчий дом.

В ЭТУ НОЧЬ

Снег пушистый бел и ярок, в ярких льдинках в окнах стекла,
дым курчавый вьется к звездам, в сердце тихо и светло.
Эта ночь — для нас подарок меж других — пустых и блеклых:
в эту ночь приходит к людям светлый праздник — Рождество.
На тропинках оснеженных хруст шагов резвяще звонок,
в темной дымке лес сосновый, утопающий в снегах.
В тихом небе херувимы у невидимых иконок
возжигают звезды-свечи, славя Господа Христа.
В эту ночь приходит к людям радость, ласка, всепрощенье.
В эту ночь в сердцах родится грусть о детстве золотом.
И о Родине прекрасной так безудержно томленье,
так безудержно и сильно рвется сердце в отчий дом.
Рождество! Какое сердце не хранит от детства память?!
У кого не сохранились в сердце радостные дни?!
Елка, радость… Ласка мамы… Свечек жаркие огни…
Запах хвои слаще меда, смолкой липкою запачкан
синий шарик с каплей воска на надувшемся боку…
И тихонько долгожданный Дед Мороз стучит у входа —
оснеженный в поле вьюгой, пришагавший по ветру…
Было ль сладостнее время, чем приход Деда Мороза?!
Жизнь без сказок — жизнь сурова. Только в детстве золотом,
в Рождество чудесной сказкой оживало от прихода
милой елки и Мороза все восторженно кругом.
Вся Россия становилась в эти дни огромной елкой,
над которой загоралась Вифлеемская звезда.
И дворцы, и даже хаты зеленели хвоей колкой.
Этих милых русских елок не забудем никогда!..

ПАСХАЛЬНЫЙ ДЕНЬ

Весенний день к закату клонится,
На облаках узорна рябь,
И старой белой церкви звонница
Надела солнечный наряд.

Звонарь ступенями скрипучими
Взошел на звонницу с утра.
Клубилось огненными тучами
Подножье Божьего шатра.

И воздух был медово-сладостным
И по весеннему томящ.
Со свежих трав под солнцем радостным
Земля снимала росный плащ.

"Ишь, как поля внизу раскинулись!" -
Сказал, в ладони поплевав,
Качнул язык, и в небо ринулись
Тугие медные слова.

Колоколов напевы падают
В весеннем воздухе с трудом,
И солнце яркою лампадою
Горит у врат в Господний дом.

Журнал ХСМЛ. 1928

Михаил Шмейсер-Кенарский

Эмигранты. Повесть

БРЭМ

Шмейссер Михаил Петрович
Даты документов 1935-1949
Количество листов 100

Шмейссер Михаил Петрович (1909)
Дата рождения: 1909 г.
Варианты ФИО: Шмейссер-Кенарский Михаил Петрович
Место рождения: Казахская ССР, г. Семипалатинск
Пол: мужчина
Национальность: русский
Профессия / место работы: редакция журнала "Луч Азии", заведующий.
Место проживания: Китай, Маньчжурия, г. Харбин
Мера пресечения: арестован
Дата ареста: 21 января 1947 г.
Осуждение: 29 марта 1947 г.
Приговор: 10 лет ИТЛ
Источники данных: БД "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Свердловской обл. - т. 9

Фотографии М.П. Шмейссера здесь

https://ru.openlist.wiki/%D0%A...%87_(1909)

Михаил Шмейссер писал:

«... с 1945 года я фактически перестал быть поэтом и писателем. (...).
Видимо, лагерь был для меня слишком сильной психической травмой,
от которой трудно было войти в состояние прежнего творческого настроения».

Рекламные полосы журнала Рубеж

МАРУЛИНА ЕЛИЗАВЕТА КАРПОВНА
Родилась в 1915 в Харбине в актёрской семье.

В 1964 актриса Восточно-Казахстанского театра им. Джамбула.
В 1968 актриса Целиноградского театра.

Заслуженная артистка Казахской ССР.

Отец

Дьяков Павел Алексеевич, родился 3 июля 1897 г. в г. Семипалатинске; вероисповедание – православный, национальность – русский.
Образование – 6 классов гимназии А.В. Адапора в городе Москве, драматические курсы при Имперском театральном училище.
Профессия – драматический актер. Место службы – театр "Модерн" (ансамбль В.И. Томского).
Прибыл в Маньчжурию осенью 1923 г. из Тяньцзиня.
С 1920 г. по 1923 г. в Монголии и Китае был последователем в белых отрядах Смолянникова, Ванягина, Кайгородова,
Сокольникого и Коршунова.
Семейное положение – женат. Жена – Марулина-Яковлева Елизавета Карповна ([1916] г.р.).
Отчим – Хренов Василий Герасимович ([1894] г.р.).
Брат – Дьяков Георгий Алексеевич ([1888] г.р.), его жена – Дьякова Варвара Петровна ([1910] г.р.),
его сын – Дьяков Алексей Георгиевич ([1931] г.р.). Тёща – Марулина-Яковлева Н.А. ([1894] г.р.).

ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14174.

Открытки ТД Чурин и Ко

16 декабря 1960 года скончался Алексей Ачаир, которого, мне кажется, по праву можно назвать харбинским поэтом.
На страницах «Русского Харбина» присутствуют многие его стихи, фото, материалы, в которых Ачаир так или иначе фигурирует.

Небольшая заметка о нем, недавно опубликованная в сети: В память о поэте Алексее Ачаире http://infomania.ru/map/?p=38161

И – стихотворение. Не так часто русские поэты писали или пишут об Исламе. Ачаир – автор этих строк:

Ислам

Радость близка. Видишь восход?
Розовых утр свежесть пришла.
ЛО-ИЛА-ХА-ИЛЛА-ЛЛА-ХО
МАХАММАДУР РАСУЛЛОЛА...

Кто там поет тихой зарей?
Степь без конца. Сонный аул.
В небе полет плавный орлов.
Кто там в степи? кто там, – ай!..

ЛО-ИЛА-ХА- ИЛЛА-ЛЛА-ХО
МАХАММАДУР РАСУЛЛОЛА...
Степь так тиха. И широко
в небе лазурь – синь – купола.

Это – мольба. Это – завет.
Азии мир. О, для джаным
слов нет таких. Вовсе их нет.
Степь и аул. Сакли и дым.

Радость проста. Ясен приход.
Слез нет и бурь. Кончен разлад.
ЛО-ИЛА-ХА-ИЛЛА-ЛЛА-ХО
МАХАММАДУР РАСУЛЛОЛА...

22 апреля 1930

Путеводитель по Великой Сибирской железной дороге.
От С.-Петербурга до Владивостока. 1914. - Санкт-Петербург, 1914

Харбин

Свято-Николаевский собор ошибочно назван Софийской церковью

Учреждения, заведения и фирмы

Новый город Базар. Китайская лавка

Лот Интернет-аукциона

Архиепископ Ювеналий, Ижевский, Удмуртский, Иркутский, Омский

[q]
Родился 19 апреля 1875 года в селе Арзамасцево Сарапульского уезда в крестьянской семье.
Успешно окончив начальную земскую школу в Арзамасцеве, поступил в Сарапульское уездное училище, которое закончил в 1889 году.
В 1896 году поступил послушником в Белогорский мужской монастырь Пермской епархии.
2 июля 1900 года пострижен в монашество, а 23 июля рукоположён во иеродиакона.
12 февраля 1902 года рукоположён во иеромонаха.
В 1903 году назначен заведующим Белогорского подворья в Перми и был участником открытия мощей преп. Серафима Саровского.
В 1907 году совершил паломничество в Иерусалим и на Афон.
В 1910 году — эконом архиерейского дома в Перми.
С 1911 года — настоятель и строитель мужской Фаворской пустыни Осинского уезда.
19 июля 1912 года возведён в сан игумена.
С 1912 года слушал пастырско-миссионерские курсы под руководством А. Г. Кулешова, которые продолжались до 1917 года.
24 июля 1916 года возведён в сан архимандрита и назначен благочинным мужских и женских монастырей Пермской епархии.
С 3 июня 1919 года эвакуировался в Читу, где временно занимал должность настоятеля Верхнеудинского мужского монастыря.
1 марта 1920 года переехал в Харбин.
С 1 апреля 1921 года — настоятель Успенского храма и смотритель Нового кладбища в Харбине.
С 1 сентября 1922 года — строитель и настоятель новостроящегося Казанско-Богородицкого монастыря (на Крестовском острове), в Харбине.
В январе 1923 года прибыл в Сербию, где состоял настоятелем Сербского мужского монастыря (Витовница).
С февраля 1924 года — настоятель мужского монастыря в посёлке Гандатенском (Новом Мадегоу) на Дальнем Востоке.
Его трудами создана типография и больница при монастыре для братии и бедного населения.

Архиерейство
16 февраля 1935 года хиротонисан в Харбине во епископа Синьцзянского (Китайский Туркестан), второго викария Русской Духовной миссии в Китае.
Из-за значительных затруднений для проезда новопоставленный епископ не смог отправиться к врученной ему Синьзянской пастве. В течение года Владыка продолжал настоятельствовать в Харбинской Казанской обители.
В 1936 году заменял Начальника Миссии, епископа Виктора, находившегося в Белграде, а с 1937 по 1938 год — миссийского викария, Иоанна Шанхайского.
После его возвращения, Владыка Ювеналий был определён настоятелем Никольского храма-памятника в Шанхае, где помогал епископу Иоанну в делах Миссии.
В мае 1941 года постановлением Архиерейского Синода Русской Зарубежной Церкви, он был вновь назначен настоятелем Казанско-Богородицкой обители в Харбине с подчинением ему монашеской общины в Трёхречье и присвоением ему титула епископа Цицикарского, второго викария Харбинской епархии.
В октябре 1945 года принят в лоно Русской Православной Церкви.
С 1945 по 1947 год вольнослушатель Богословского факультета при институте имени Святого князя Владимира в Харбине.
С 15 июня 1946 года — епископ Шанхайский.
В январе 1947 года прибыл на Родину и до июня этого же года пребывал на покое в Псково-Печерском монастыре.
С 12 мая 1947 года назначен епископом Челябинским и Златоустовским.
С 3 июня 1948 года — архиепископ Иркутский и Читинский.
С 21 февраля 1949 года — архиепископ Омский и Тюменский.
С 31 июля 1952 года — архиепископ Ижевский и Удмуртский.
В феврале 1955 года награждён правом ношения креста на клобуке.
Перед кончиной принял схиму с именем Иоанн.
Скончался 28 декабря 1958 года в городе Ижевске.

[/q]

Казанско-Богородицкий монастырь
Новый Модягоу-- Гондатьевка

(из семейного архива)

Маньчжоу-Го

Сёва 15 (1940).6.30

Харбинцы вспоминают....

Наталия Лалетина

К 77-летнему юбилею Победы
над Японией

В память о наших освободителях-
СОВЕТСКИХ СОЛДАТАХ
АВГУСТ 1945 ГОДА

Как всегда бывало в этом месяце, солнце продолжало палить,и, несмотря на то, когда оно припекает вовсю, и всё вокруг полно предосеннего радостного настроения и ожидания, когда много фруктов и арбузов с дынями, в предвкушении сладкой и сочной радости, появилось какое-то тревожное чувство опасного и неясного, что должно вот-вот случиться. Так считали все наши соседи, в основном – соседки. Вот где-то там, далеко на Западе,отгремела война,победоносно окончившись. А мы всё ещё по-прежнему бежали при участившемся завывании сирены в окоп, вырытыйпо приказу японцев, за воротами.Эта беготня уже превращалась в весёлое занятие, особенно, когда старая подполковница Постничиха, кряхтя, волочилась с подойником на голове! Бегали, балагуря, что никакой подойник не поможет, да еще окоп - по колено!
Между тем, тучи сгущались. Уже и Япония капитулировала, но жизнь настала весьма тревожной. На углу Амурской и Владивостокской улиц в бывшей лавке окопался «камикадзе» и обстреливал всех, как только появлялся на горизонте случайный прохожий. Тогда с тыла Амурской улицы прибежал к отцу Дмитриев, и они, вооруженные (оба тайно прятали оружие), кинулись туда, но не успели захватить стрелявшего японскогосолдата, он подорвал себя гранатой.
Дмитриев был бывший офицер, жил один, долгие годы разносил газету подписчикам и был в курсе всех мировых событий. Вот он как-то открыл мне глаза, что нельзя будет теперь мыть голову и вообще умываться дождевой водой, американцысбросили на Японию атомную бомбу. А мне ну, никак не хотелось понять, как это такое может быть, ведь Япония так далеко от нас!
Харбин уже ликовал, встречая солдат Красной Армии, вошедших в город. На улицах толпы людей русских и китайцев приветствовали победителей букетами цветов и радостными возгласами. Но, в городках было пока тихо, люди боязливо не защищённо чувствовали себя, ниоткуда вдруг появлялись беглыене сдавшиеся недобитые японские солдаты, почти все «камикадзе», готовые убивать всех, кто попадался на их пути. Так погибли старички муж с женой соседи, когда к ним забрёл оборванный голодный япошка и попросил убежища, готовый за кусок хлеба на любую работу. Жалостливые русские люди пригрели его, дали кров и хлеб, и он зверски зарубил их топором и скрылся…
Отец очень боялся за нас с матерью и неохотно отпускал из дома, особенно затемно. Участились случаи, когда солдаты, почувствовав свободу победителей,начали безобразничать. Так, в Ново-Саманном городке изнасиловали двух сестёр полукровок, было несколько подобных случаев. У китайцев-торгошей, забирали не одну пару часов, в другой раз у победителя вся рука до локтя была в наручных часах, и солдат ходил, хвастаясь «покупкой»!
В то наступившее беспокойное время люди боялись бывать в людных местах. Среди жителей распространился слух, что-де в последний решительный момент войны выпустили головорезов из тюрем, вот они-то и бесчинствуют.
Мало-помалу, жизнь налаживалась, август щедро угощал своими созревшими дарами – дынями, арбузами, горою возлежавшими возле лавок, этого добра было так много, что можно было получить почти даром. Солнышко еще достаточно прогревало, и весь август сулил и дальше благодатную маньчжурскую осень.
В двухэтажном доме напротив опустевшего жилища погибшего соседапо прозвищу Пикульки ( у него в горле стояла трубка) поселился генерал (а, может и не генерал) со своим адъютантом одноглазым Гришкой. Генерала никто не видел, он уезжал рано и приезжал поздно на Виллисе, а вот Гришка начал расхаживать по городку в поисках девчат. Но по близости были только дочери соседки Сорокиной, да и то все они уже работали, было не до него, а вскоре и вовсе Сорочиха, продав дом с участком китайцу сапожнику, съехала в казённую квартиру от КВЖД в Новом Городе. Адъютант генерала Гришка глаз потерял на войне и поэтому был на службе своего начальника. Он частенько позволял себе, очевидно, когда начальник находился в отсутствии, выпить и, бывало, начинал блуждать ночами по чужим дворам, благо, они не закрывались, зачастую даже ворот не было, разве что калитка на крючке, да и собак не водилось. У нас на заднем дворе, где жили две коровы, набралась большая куча навоза, китаец-огородник со всеми случившимися историческими потрясениями – ухода японцев и прихода нашей армии, видимо как-то растерялся и не успел навоз этот вывезти. Ну, а забредший на наш задний двор неудачливый Григорий, впотьмах не рассчитал и упал в большую свежую навозную кучу! В ответ послышался трёхэтажный мат, а мы ни живы, ни мертвы, сидели без света и боялись выйти, неудачник был пьян и вооружён.
Вскоре случилось вот что. Не помню день, только вот все мы – я и родители, были дома. Пожаловали к нам три советских офицера. У меня в мой переходный возраст, четырнадцать, были частые головные боли, и я с туго перетянутой мокрой повязкой на голове, лежала, чуть жива. Мне они показались тогда высокими и не молодыми. Отец пригласил их к столу, но они как-то не отважились, наверно боялись, но присели. Наша мама быстро сообразила и вместо чая предложила им молока из подполья, на что они с радостью согласились! Молоко сослужило хорошую службу, лёд тронулся, офицеры, я конечно не запомнила никого их по имени, стали знакомиться, прошли в комнату, а в переднем углу – иконы, а на стене справа портреты императорской семьи, а рядом большой портрет Петра Великого, и умиляющая знаменитая его фраза:
А о Петре ведайте, ибо ему жизнь недорога, жила бы только Россия во славе и благоденствии!
И если бы не Пётр! Тогда они поняли, чьи портреты были еще. Надо сказать, реакция была спокойной, такой, будто мы повесили фотографиичленов своего семейства, и вопросов не последовало!
Конечно, вдруг откуда-то появилась бутылкатрофейного,неизвестно какого, иностранного вина, трофейные консервы, мама что-то поставила на стол с плиты, и завязались разговоры о войне, о победе, да и о нашем эмигрантском житье-бытье. Они говорили с отцом на равных, который, в душе всегда оставался любящим Россию воином и прекрасно понимал всю ситуацию, говоря с ними на одном только им всем, испытавшим бремя страшныхвойн, понятном языке.
А я лежала с невыносимой головной болью, скорее бы ушли… Вдруг один из них глянул в мою сторону и сказал, да у девочки давление низкое, а ну-ка выпей глоток вина! Я упиралась, никогда до сей поры и в рот не попадало! Мама сказала:она и чай-то не пьёт, какое там вино! Нет, - сказал один из офицеров, -я до войны был фельдшером, пей, девка, полегчает! И ведь полегчало, спасибо неизвестному человеку. Мы в то время и не слышали ничего о высоком и низком давлении. Не припомню, чтобы ходили к врачу, ни разу! И все же, вероятней всего, у матери было больное сердце. Обычно, она поднималась ни свет, ни заря, я никогда не видела её лежавшей, нежась, утром в постели. Она вставала и начинала день с горячего крепкого чая, обязательнос молоком. Чай давал бодрость и зарядку на день, хотя чаи распивались в течение дня и неоднократно. Когда, вдруг, отказывало сердце, на помощь ему было холодное мокрое полотенце, и сердце успокаивалось! У родителей не было привычки, чуть что, бежать к врачу! Он, то есть, доктор, бывал в самых крайних случаях, и даже можно по пальцам пересчитать, сколько раз за всю их и мою жизнь появлялся эскулап! Где, в какой больнице родили меня, только и ответ был: в августе нашли в капусте!
Да, был такой детский доктор Николай Николаевич Успенский, упокоенный на кладбище Хуан-шань, бывший военный врач. Он многих детей лечил и спасал, спас и меня, когда умиравшему годовалому дитяти ставил банки, чтобы оно смогло снова дышать и жить…
Во всякое время и везде не избежать болезней, особенно, если специфика. В Харбине с разными национальностями были болезни, переходящие в злокачественные. Так в 1946 году бытовала злокачественная (так ее тогда называли) ангина, может быть, как болезнь, оставленнаяв наследство после «японских порядков». Ею заболевали в основном русские дети. Заболела и я. Дышать уже было невмоготу, оставалась маленькая щель в горле, такая была опухоль. И мама моя повезла меня вамбулансев больницу КВЖД, а там принимали советские военные врачи. Спасли они меня тогда красным стрептоцидом, который только появился в конце войны. Исцеление прошло на глазах, но потом этот препарат, как появился, так быстро и исчез.
За всю нашу харбинскую жизнь встреч с докторами больше не случалось, правда, к зубным докторам Нетребенко иВерёвкину пришлось походить и не одинраз!
Уже и не помнится, какие события этого знаменательного года происходили, кроме потрясшего с 1 сентября нового учебного года, да еще с повторением обучения сначала!
И снова лето. В нашем городке, пожалуй, ничто не изменилось. Только вот съехал из дома напротив генерал и с ним его одноглазый и шкодливый адъютант Гришка, да вот еще их соседи из их же двора, одноэтажного дома, что стоял на переднем плане, - моя одноклассница Соня Фомичева с мамой и бабушкой, укатили в Дальний (Дайрен по-японски). Обещали писать, как устроятся, что мы исправно и делали с ней изредка. Самое интересное, она невольно явилась тем человеком, который изменил мою дальнейшую жизнь и даже судьбу. Об этом стоит рассказать позже.
Однажды, а опять, кажется, был арбузный август, явились к нам в беседку два солдата. Это были молодые ребята. Потом оказалось, они ходили по городку и им, как они признались, увидев стоявших на заднем дворе коров, захотелось молока! Помоложе, лет двадцати, был Коля Галямов и старше по возрасту и по чину - Саша, на вид он мне показался старым, наверняка лет так двадцать четыре или пять. Они как-то сразу завоевали симпатию у всей нашей семейки, стали свойскими ребятками, да и зачастили, как будто приходили в дом родной поговорить, поесть нехитрого борща, почему такого, мяса-то не наблюдалось, поросята весенние только поспевали к зиме, а в лавках у Васьки-китайца оно не водилось. И все равно, свежий борщок из свежих овощей и картошечки, да со сметанкой, наводил на светлые воспоминания о родном доме…
Ребята каждый раз являлись не с пустыми руками, обязательно это было что-то из солдатского пайка – гречка, консервы, да и галеты, которые были для нас в диковинку. Меня они считали младшей сестрёнкой, моих же родителей иначе, как мать и отец, не называли.
Откуда они родом, только помню, что Коля был татарин из Уфы. Он был высокий и стройный молодой человек, очень подтянутый и спокойный. Лицом был белолицый и румяный, он говорил, что его мама очень красивая, в семье еще были сестрёнки и братишки. Хотя мне тогда было уже пятнадцать, я с удовольствием научилась у него детским считалкам, и это было смешное занятие – считать по пальцам, приговаривая эти детские «веселушки»! Загибая со среднего пальца к мизинцу, он начинал считалку: Жили-были три брата - Як, Якцыдрак, Якцыдракцыдрони, это на левой руке. На правой - также со среднего пальца: Жили-были три сестры – Цыпи, Цыпидрипи, Цыпидрипишампомпони.
Поженились: Як на Цыпи, Якцыдрак на Цыпидрипи, Як цыдракцыдрони на Цыпидрипишампомпони.
Народились: у Цыпи Як, у ЦыпидрипиЯкцыдрак, у ЦыпидрипишампомпониЯкцыдракцыдрони.
Вот и запомни, чтобы не перепутать, кто на ком женился и кто у кого народился! И смешно было считать такую считалку! Вот, то ли дело:
Аты-баты, шли солдаты, аты-баты – на базар!
Аты-баты, что купили? Аты-баты – самовар!
Аты-баты, сколько стоит? Аты-баты – сто рублей!
Итак, кому первому начинать? Конечно же, это был уже хотя и полудетский (с моей стороны), но все же флирт. То время было, хотя еще и суровым послевоенным, но уже начавшим умиротворяться, когда всё вокруг ты видишь, начинает ярче блестеть в листьях солнечного тополя, что был возле беседки, и переливаться в Настурцыях на крошечной клумбе у окна…
Вот так, сидя знойным августом в беседке и поедая сочный арбуз, мы с Колей считали на спор, кто больше наберёт арбузных семечек!
Ну, а Саша, он и чином был постарше, не считал наши затеиинтересными и больше говорил с отцом о политике, и они понимали друг друга, хотя и были по разные стороны… в разные времена только, но был один и тот же враг у России, хотя последний еще более страшный и жестокий.
Как-то Саша явился один, без Коли Галямова. Мы с мамой в голос спросили, но удивительно тревожно прозвучал вопрос: «А где Коля, что с ним?».
«Коля попал в больницу в военный госпиталь, у него чирьи на шее», - ответил Саша. И тогда мама сказала: «Не климат вам здесь, да и пища…». Хотя, пища-то была – гречка, да щи с множеством зелени и мясных консервов.
Но Коля попал в госпиталь и лежал с обвязанной шеей в чирьях. Мне очень захотелось отнести ему молочка, но, оказалось, что никакие передачи не принимают, не положено! Как я там у него в палате оказалась, не помнится, знаю только, он обрадовался, увидев девочку, как будто сестрёнка явилась к нему на свидание…
И снова они зачастили к нам в наш домик с садом и тополем у беседки и мирно жующими траву коровками на заднем дворе. Да и после казённой еды так хорошо шла яичница с зелёным лучком и много-много помидор, холодного из подполья молочка, маминого ядрёного кваса, а уж арбузов, тех было – не переесть!
Ихвоенная часть стояла от нашего дома сравнительно далековато, если пойти через Большой проспект по мосту от той самой Кривой улицы.
Да, та улица «славилась», если не сказать, она была и печаль и горе и трагедия попадавших на нее.. На ней сразу от угла Проспекта по левой стороне когда-то стояли казармы, заселённые несчастными солдатами-инвалидами, оставшимися после японской войны и революции, коротавшими последние дни своей несчастной старости, жившими на подаяния сердобольных жителей, да и на кое-какие приношения городской общественности. В памяти осталось посещение, когда Люда Белова, дочь одного из отцовых однополчан-инвалидов, уговорила меня пойти туда и отнести скудную передачу, незавидную потому, что еще была война, продуктов, кроме плохого хлеба и лепёшек из кукурузы, не было. Но, они и тому были рады, было голодное время. При виде этих несчастных инвалидов, безногих и безруких, в колясках, ползающих по земле в пыли, желание пойти туда снова, исчезало прочь.
Вскоре как-то об этой солдатской «инвалидке» слух исчез совсем. Поговаривали, что яко-бы похоронили последнего несчастного безродного солдата-инвалида. Так ли было это, кто бы знал, только вот случай. Уже в победный 1945 год, когда Красная армия вычистила город от японцев, то она заняла подобные казармы, такие же, которых по городу было не мало, заняли и эту, что была на Кривой улице, и обнаружили в ней каземат, где бывшие «хозяева» истязали всех попавших туда неугодных их режиму несчастных русских, китайцев, корейцев, да мало ли… Там стены были исписаны кровью проклятиями извергам, подвергавшим пыткам несчастных узников.
Наши солдаты Коля и Саша, как раз и попали в этот бывший ад, предварительно превратив его в солдатскую казарму, пригодную для солдат-победителей. Они-то и рассказали, что им пришлось увидеть и потом подтвердить все наши предположения относительно того страшного японского режима.
Итак, ходить к нам из казармы на Кривой по Проспекту, переходить хилый мост, не стоило, и они нашли короткий путь. Кстати, это наш путь, мой и подружки Аллы Чжан, жившей как раз на Судной улице с мамой и сестрёнкой Шурочкой, а это всё возле казармы на Кривой. Мы частенько бегали друг к другу коротким путём: через проулок между китайскими фанзами, а он выходил к оврагу, по которому шли поезда на восток, мы перемахивали через этот овраг и поднимались по тропинке, выйдя как раз на Иманскую улицу к нашему дому. Вот ребята и воспользовались этим коротким путём, как всегда, нашим, минуя Проспект, оказалось быстро и просто!
Однаждыони явились озабоченными. Что-то случилось, сразу начались предположения чего-то неожиданного и неприятного, хотя мы стали жить в ожидании новостей в нашей теперь уже новой жизни, без оглядки в прошлое.
«Пришло время, мы уходим», - объявили они. Время – прощаться… Было бы смешно думать, что еще надолго продлится их служба в свободном городе Харбине. Уходят…
Даже нет вопросов, и не надо бы думать, что город надолго будет находиться в их защите, но, всё же. В городе работал ШОС – штаб по защите граждан от мародёрства китайцев, ОГС - Общество советских граждан и все же, городские жители оставались беззащитными.
Части Красной армии уходили из города, возвращались на Родину. Многие плакали, ко многим домой ходили и офицеры и солдаты, и люди отрывали от сердца ставших родными чужих русских, хотя и не равных по духу, но все же своих людей. Плакали женщины, у некоторых случились, как говорили, «трофейные» дети. Танюшка моя, моя подруга раннего детства, дочь родителей - однополчан моего отца, осталась в ожидании.Мать её осыпала проклятиями, но закон против общения с местными, был суров, брак с будущим мужем был в запрете, иначе быть ему разжалованным из офицеров и сосланным в места… Но, брак все же благополучно состоялся по прибытию её на целину и воссоединению их, влюблённых, в Ростове. Однако, это было уже в пятьдесят четвёртомгоду в городе Дальнем.
Возвращаясь к тому, раннему времени, когда Красная армия оставляла город, начиналось «смутное» время и продлилось оно на целых три года, до тех пор, пока не образовалась в Китае 1 октября 1949 года Китайская Народная Республика и не вошла в город Восьмая Китайская армия Па-Лу-дин.
Красная армия покидала город. Мама наша плакала, она привязалась к ребятам солдатам, считая их сыновьями, её чувства можно было понять, в молодости потеряла своего маленького сына. Но, она, как наверно все матери, обладала еще и особым чувством предвидения, ей казалось, что мы все здесь остаёмся брошенными на произвол, хотя отец так не считал, он по-мужски попрощался с солдатами, пожелав им больше не воевать, а жить мирным трудом и строить свою будущую молодую жизнь. Ребята, ставшие нашими, а мы так их уже и называли, тоже казалось, были удручены, обнявшись и по-солдатски откозырнув, покинули навсегда чужой далёкий кров, ставший на время родным…
И всё же, кусочек тепласеребряного колечка, снятого с тоненького девичьего пальчика, а оно в виде застёгнутого на пряжку ремешка, было надето на палец Коли и улетело в далекую Уфу…

Подпись на обратной стороне фотографий:

На память от Коли Наташе!
Посмотришь и вспомнишь.
Не забудь как я тебя

Талочка!
Лучше вспомни и посмотри,
чем посмотри и вспомни.
Пусть этот образ напомнит
годы проведенные вместе

Харбин 23 нября 1946 г.

P.S. Мама в детстве звала меня Талочкой. Вот так шаблонно видимо подписывали свои фотографии солдаты .

Харбин
Наводнение 1932

(еще раз....)

Памятный брелок для часов. Комитет по предотвращению стихийных бедствий

Общество красной свастики (кит. 世界红卍字会 — Шицзе хунваньцзыхуэй) — международная добровольная филантропическая организация,
созданная в Китае в 1922 году по типу Общества Красного Креста и являющаяся подразделением синкретической
даосско-буддийской религиозной организации Даоюань. Основатели — Цянь Нэнсюнь ( Ду Бинъинь и Ли Цзябо.

Общество занимается организацией благотворительных приютов и полевых столовых для бедных и пострадавших от стихийных бедствий.
Особое участие организация приняла в ликвидации последствий Нанкинской резни.
Сотрудником общества может стать только мужчина старше 15 лет.
Женщины состоят в отдельной организации Даошаньшэ.

Дети на обложках Рубежа

Всмотритесь----возможно, ваши пра....

Ширли Темпл (1928 — 2014) — американская актриса, политик.
Стала первым в истории кино ребёнком-актёром, получившим в 1934 году «Молодёжную награду Академии»
(самый молодой человек, получивший «Оскар»).
Наиболее известна по своим детским ролям в 1930-х годах.

Фудзядян. Издание ТД Чурина и Ко

Журнал Родина. 1905

Иллюстрированный журнал для семейного чтения

Маньчжурия. 1905 год

Многие художники в своих рисунках и полотнах отображали отдельные моменты и эпизоды Русско-японской войны....
Кто-то отправлялся в действующую армию, кто-то в тылу использовал различные сферы своей деятельности,
чтобы помочь фронту ( лубки, почтовые карточки, плакаты....)

Вот и художник М. Андреев, вероятно, побывал в действующей армии и стал очевидцем
событий, которые он запечатлел в своих рисунках.
Могу только предполагать, что это Мануил Андреев--- автор знаменитой обертки конфет Мишка косолапый (1913)

Карта Харбина 1926 г.

РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ..... Судьба Русского Харбина величественна и трагична