РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

Вспоминая харбинскую жизнь....

Наталия Лалетина
(Латвия)

ПРАЗДНИК СВ. ПАСХИ

К концу поста готовились к Вербному Воскресенью.
Оно сулило теплую погоду и неизменные песчаные бури, начинались еврейские кучки – праздник, когда пекут мацу, а он всегда сопровождался
сменой погоды, дул с Гоби теплый ветер, неся бесконечный песок.

В Вербную субботу бегали святить вербу в Собор, туда собиралась ребятня не только близ живущих, но и с других районов.
Заранее покупалась верба с красивым бумажным цветочком, повязанная атласной ленточкой.
Китайцы – молодцы, заранее знали, какой когда праздник, и, загодя, готовили пушистые вербные букеты.
А мальчишки тоже заранее собирались в церковной ограде с вербными прутьями, чтобы похлестать девочек по ногам.
«Верба хлёст, бьет до слёз, верба красна бьет напрасно, верба бела бьет за дело!»
А ноги-то были уже в носочках! Носочки и верба – это были символы Весны!

С понедельника начиналась страстная неделя, готовились к Пасхе, надо было поговеть.
На страстной мама говела в церкви Преображенья, а мы со школой – в храме Покрова у своего учителя закона Божиего о. Николая Труфанова.
В Страстной Четверг ходили с соседскими девочками в Корпусновскую церковь Преображенья, так было близко от дома, а надо было поздно
возвращаться, Двенадцать Евангелий отстоять – дело нешуточное, да потом еще суметь принести домой Святой огонь,
которым ставили крестики над входными дверями, обереги от злых духов.
Китайские фонарики успешно огонь оберегали, но если у кого-то он вдруг затухал от дуновения ветерка, его дружно зажигали шедшие рядом подружки.

В пятницу в два часа вынос Плащаницы, опять шли в ближнюю церковь Преображенья приложиться к Плащанице, убранной цветами.
Сын Божий уже скорбно лежал, снятый с Креста.
Пятницу Отец красил яйца, он это дело никому не доверял, можно было только присутствовать при этом действе, или уже готовое
окрашенное яичко перекатывать на чистом полотенчике, чтобы была равномерная окраска.
Он мудрил над этим действом с давним опытом еще приобретенным в детстве, семья-то была 9 человек детей!
Даже никому не доверял покупать краски, для этого специально ходил к Чурину и брал только германскую, на пачке которой был обязательный
зайчик с лукошком великолепных пасхальных яичек.
Краски действительно были отменными, не просачивались внутрь, не пачкали рук, а, главное, все цвета были настолько насыщенными,
таким яркими, что глаз радовался, глядя на это чудо, расположившееся кольцом вокруг заранее посеянного овса зеленой «полянки» в тарелке.

Скажу по секрету: недавно была в Германии в Карлсруэ, где в огромном магазине сплошь и рядом во всех отделах уже заготовлена пасхальная
продукция – шоколадные зайцы и яйца всех размеров, от маленьких и до великанских, и...краски!
Краски в пакетах с зайчиками, в лукошках, в которых разноцветные яички!
Эх, была – не была, накупила всех, какие были! В память об Отце...

У мамы была своя технология, здесь и мне хватало работы – красить в разноцветные цвета яички с помощью разноцветных лоскутков.
Сначала надо было выбрать линяющие лоскутки хлопчатой ткани, порезать на мелкие кусочки, затем аккуратно ими обернуть сырое яичко,
завернуть каждое в тряпочку, обмотать ниткой и только тогда можно класть в кастрюлю и варить!

Вся предпасхальная неделя проходила в посещении службы в храме и в домашних хлопотах – последних штрихов уборки жилища,
развешивания штор, мытья полов, расстилания накрахмаленных салфеточек.
Куличное тесто обязательно заводили в Чистый Четверг, и, если оно удавалось, то в пятницу куличи уже «отдыхали» на столе, прикрытые полотенцами.
В укромном месте уже млела и истекала сладким сиропом готовая сырная пасха.

В пятницу же Отец коптил окорок на заднем дворе. Занятие это было нескорым.
Надо было временами подсыпать опилки, следить за равномерным процессом копчения и временами следить за его готовностью.
В субботу Отец отправлялся к Чурину в бакалейный и кондитерский отделы.
Всегда каждый год в этот день он покупал до 7-8 различных сортов колбас, я уже не припомню всех их названий, была Испанская, Итальянская,
с зеленым горошком внутри и с жирком, обрамляющим ее, словом, как он говорил, для украшения пасхального стола разнообразием колбас.
А в кондитерском... это сохранялось в тайне и выявлялось только, когда мы с мамой под утро возвращались с заутрени, папа не ходил в церковь, оставался дома, накрывал на стол и ждал нас.

ЗАУТРЕНЯ, Идем с мамой рано, часов в девять, чтобы встать возле Распятия, оно, как принято, справа, на мужской половине, и здесь посвободнее
. В те времена молящиеся церкви придерживались правила: женщины стояли слева на женской половине, мужчины – справа на мужской.
Долго, до бесконечности тянется время. Читают часы, и я начинаю изнывать и уставать от долгого стояния, хочется присесть, но негде,
все скамейки заняты пришедшими тоже заранее старушками. Между тем, убранство церкви преобразилось,
Плащаницу уже убрали, вокруг все иконы и Распятие наряжены в белое кружевное, везде живые цветы, но в самой церкви царит полумрак.
Время, кажется, остановилось...Стрелки хотя и медленно, приближаются к тому Светлому и Великому, что вот-вот сейчас произойдет –
воскреснет Сын Божий Иисус Христос! Наконец, началось главное –духовенство, хор, прихожане, всё пришло в движение.
Уже несут хоругви к выходу, начинается крестный ход трижды вокруг маленькой нашей церкви Преображенья.
А мы стоим и ждем по-прежнему у Распятия. И вот сначала тихо, затем все слышнее «Ангелы поют на небесах...»
Двери распахнуты, Храм в ярких огнях, и отец Ростислав Ган громким голосом радостно возглашает: «Христос Воскресе!», и радостный ответный
возглас молящихся– «Воистину Воскресе!» И начинается заутреня! Я засыпаю на ходу, но в Светлую ночь это невозможно и грех, снова собираюсь
с мыслями, молюсь и радуюсь, заутреня кончается. Мне семь-восемь лет !

Мой Отец, несмотря на свой суровый нрав, был добрейшей души человек, для него главным в жизни было доставлять радость окружающим
. Без этого он не мыслил жизни. На сколько я его помню после прошествия стольких лет, он это делал осознанно, радуясь доставленным радостям
не только своим близким, но и совершенно чужим и незнакомым людям.
Его альтруизм передался и внуку и правнучке, которая счастлива отдать последнее без сожалений.
И во все Пасхи, другого момента не припомню, Отец занимался торжественным накрыванием пасхального стола.
Был и свой сальтисон и домашние колбасы, Отец все это умел делать сам! И это еще не все!
Возле праздничного стола примостился маленький детский столик, каждый год на котором раскрывалась пасхальная тайна похода
Отца в кондитерский отдел Чурина. Здесь была полянка с шоколадными Зайцами, Курочками, сидящими в корзинке с разноцветными шоколадными
яичками и просто яички всех размеров, обернутые цветной фольгой, и внутри каждого что-то гремело, какая-нибудь безделица – либо колечко
с Микки Маусом или Бетти Бупп, брошка с камешком, словом, что-то, радующее детское воображение.

Отец жил нашей радостью и радовался вместе с нами. Первый день пасхи проходил в хлопотах по приему и угощению визитеров.
К вечеру мама уже изрядно уставшая накрывала ужин, давая отбой.
А завтра надо было идти в гости к Неровновым, а на третий день праздника все гости приходили к нам, и начиналось все сначала.
Гости считали своим долгом приносить шоколадные яйца и Зайчиков, и за пасхальную неделю их на детском столе собиралась целая компания.
Приходили мои друзья – сыновья крёстного Хенек и Олек и Толя с Юрой, и мы в саду катали с горки –деревянного лотка, деревянные,
а то и настоящие яйца и бились ими, кто больше набьет яиц.

Не помню, в каком году, в пасхальном номере «Рубеж» была карикатура на тему: «Пасха. Визитеры».
Помню эту карикатуру, как-будто только сейчас вижу, на переднем плане пасхальный стол, в центре, как всегда, кулич и все пасхальные атрибуты.
Визитер при параде, с бабочкой, белоснежным воротничком и цветочком или платочком в петлице, его шествие с первого визита вверху
странички по всем знакомым дамам и уже последнее... картинка внизу такая: он, бедный, под столом последнего визита и внизу картинки подписано: «Знатоки говорят, что за хорошей водкой надо ехать... в Ригу!»

Удивительным во всей нашей эмигрантской жизни было особенно трогательное и трепетное отношение ко всем праздникам, особенно к великим,
будь то Рождество или Пасха. Считалось невозможным не праздновать, не испечь кулича или не покрасить яиц. Без этого всего и праздник
не праздник! А ведь было и безденежье в обыденные дни, не то, чтобы делать пасхальные траты.
Помню, в один из праздников Пасхи у родителей были проблемы с деньгами .
Но необходимо было купить мешок санхошиновской муки-крупчатки, сахар и все остальное. Праздник на подходе, что делать?
Тогда в тот год мама достала из «маленького Чурина», так у нас дома называли стоявший сундук, великолепное филейное шанхайское покрывало,
с которым ради Пасхи пришлось расстаться...

РУССКИЙ ХАРБИН (Harbin Russians...To remember)

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ..... Судьба Русского Харбина величественна и трагична