Украинцы в Харбине. Дополнение к теме Русский Харбин : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

В продолжение серии постов, посвященных истории доктора Барченко: https://forum.vgd.ru/post/614/178692/p5466266.htm#pp5466266

6 мая 1956 года в № 98 украинской газеты «Свобода», выходившей в США, была опубликована рецензия на Энциклопедию украиноведения. Автором рецензии был Владимир Викторович Дорошенко (1879–1963), известный украинский литературовед, библиограф и общественный деятель, активно работавший в Научном Обществе имени Шевченко (НТШ).

В своей рецензии на Энциклопедию украиноведения Дорошенко сделал такое замечание: «Барченко Дмитро — красна українська преса подавала, що був це самозванець, який присвоїв собі документи вбитого на війні лікаря, тому мусів утікати з Волині» (Красная (т.е., советская) украинская пресса сообщала, что это был самозванец, который присвоил себе документы убитого на войне врача и поэтому был вынужден бежать с Волыни).

Никаких иных рассуждений о личности Барченко в публикации Дорошенко не было, только эта фраза. Она вызвала ответное письмо Ивана Свита, опубликованное в той же газете «Свобода», в рубрике «Голоса читателей», в № 227, 27 ноября 1956 года:

По поводу рецензии на Энциклопедию украиноведения

В «Свободе» от 24 мая с. г. была напечатана статья Вл. Дорошенко об Энциклопедии украиноведения, которую издает НТШ. В ней уважаемый автор, как обычно, делает немало интересных ремарок и дает советы.

Не пришлось бы писать об этом, если бы не несколько неосторожных строк о моем добром знакомом, ныне уже покойном.

Упоминая Д. Барченко, Вл. Дорошенко допустил высказывания, оскорбляющие память уже покойного врача, который не может выступить в свою защиту и написать опровержение.

Не отрицаю, что в каком-то издании перед Второй мировой войной могла появиться заметка, в которой говорилось, что врач Барченко был «самозванцем», но таких заметок не было ни в «Ділі», ни в «Новім Часі», которые я читал регулярно с 1929 года вплоть до прихода Советов на западноукраинские земли.

Здесь, в Нью-Йорке, ко мне обратилось несколько человек с вопросами о Барченко, вызванными этими инсинуациями в прессе, но я, насколько смог, попытался защитить его доброе имя.

Дмитро Барченко приехал в Маньчжурию где-то в конце 1931 г., сначала к С. А.(?). В Харбине он некоторое время давал уроки профессору Политехнического Института, которого я лично хорошо знал. Барченко был в Украинской Армии во время Освободительной Борьбы и имел немало хороших знакомых среди ее старшин, и был хорошо знаком с одним из видных политических деятелей Галичины и Волыни, где он в свое время жил.

После того, как в Маньчжурии администрация края проверила его документы, Барченко получил разрешение на практику. В то время в Маньчжурии, главным образом, в Харбине, было свыше 200 европейских врачей, окончивших московские, немецкие, французские или другие университеты, и комиссия легко могла установить, где д-р Барченко получил образование.

После приезда к нему жены, Барченко развил широкую практику и включился в украинскую общественную жизнь, когда в 1932 году во время большого наводнения были открыты пункты помощи жертвам наводнения. В 1933 г. он уже принимал самое активное участие в общественной жизни, а также одно время входил в состав редакционной коллегии «Манджурського Вістника» и был редактором альманаха «Далекий Схід», который издавала украинская колония в Харбине.

В 1933 г. он стал во главе Администрации УНДома (Украинского Народного Дома), который японцы передали украинской колонии, и входил в состав «четверки», которая управляла УНКoлонией, и к которой принадлежал также автор письма (т. е., Свит).

В 1934 году японская администрация получила письмо со сведениями обо всех членах «четверки», которое было опубликовано в «Манджурськім Вістникові» 6 января.

В 1934-35 гг. Барченко жил в Суй-Фын-хо, маленьком городке на границе Маньчжурии и Приморья, где имел врачебную практику среди китайцев и занимался изучением китайского языка, которым хорошо владел. Он был достаточно образованным человеком, прекрасным оратором и журналистом.

В июне 1935 года его избрали главой новообразованной центральной организации в Маньчжурии — Украинской Национальной Колонии.

В 1937 г. он выехал в Синьцзин, столицу тогдашнего Маньчжоу-Го, где открыл больницу и получил разрешение на практику от столичных властей.

Его пациентами были почти исключительно китайцы, японцы и считанные европейцы, жившие в городе. Барченко зарекомендовал себя первоклассным врачом, его диагнозы и лечение были всегда очень хороши и успешны, и даже сейчас здесь, в Америке, есть несколько его пациентов.

Он умер в конце войны в Синьцзине.

Мне лично довелось видеть его в последний раз в начале войны в столице, куда я прибыл во время очередной поездки по краю. После этого визита мы вели довольно интенсивную переписку, и он демонстрировал большую осведомленность в проблематике, которая была тогда актуальна для украинцев в Европе.

Пишу это с верой, что Барченко заслуживает доброго слова и доброй памяти.

И. Свит

***

27 грудня (декабря) в № 248 газеты «Свобода», в той же рубрике «Голоса читателей» был опубликован ответ на письмо Ивана Свита, автором которого был некто Сильвестр Миланский:

В «Свободе» 27 ноября с. г., в рубрике «Голоса читателей» было опубликовано письмо господина И. Свита в защиту доктора Дмитра Барченко, которого, как видно из письма, проф. Вол. Дорошенко в своей рецензии на Энциклопедию Украиноведения назвал самозванцем. Статьи проф. Вол. Дорошенко, к сожалению, я не читал и не знаю, что в ней еще было написано о докторе Барченко. И. Свит в своем письме упоминает доктора Барченко в связи с годами 1931 и 1932-38, когда Барченко жил в Маньчжурии, где и умер, как отмечает г. И. Свит.

Благодаря одному эпизоду, о котором расскажу ниже, я узнал, что доктор Барченко действительно жил в Киеве, имел там свою клинику и принадлежал к врачам широкого профиля. Умер он в Киеве в 1919 или 1920 году, точно не помню. (За точность дат, которые здесь привожу, не ручаюсь, так как не знал, что спустя 25 лет придется об этом человеке писать.)

Итак, я, будучи директором странствующего театра, ездил по Волыни, каждые две-три недели переезжая в новый город. В 1928 или 1927 году наш театр гостил в Ковеле. Как директор театра, я наладил контакт со староством и магистратом. В старостве я получал разрешение ставить те или иные пьесы, а в магистрате решал вопрос с коммунальным налогом.

В частном порядке, чтобы поддержать театр финансово, я заводил знакомства в среде польской интеллигенции. Однажды на частном приеме польский врач, по фамилии, кажется, Сваршевский, подвел ко мне приличного, лет пятидесяти мужчину и сказал: «Прошу, знакомьтесь, это директор госпиталя доктор Барченко из Киева».

«— Очень приятно, — сказал я, — я тоже из Киева».

Однако с глазу на глаз мне не довелось тогда поговорить с этим доктором, потому что нас все время прерывали.

От знакомых я узнал, что д-р Барченко получил польское гражданство, с 1922 года живет в Ковеле и работает врачом, а три последних года служит директором госпиталя. Во время приема я заметил, что д-р Барченко пользуется среди польской интеллигенции не только симпатиями, но и довольно большим авторитетом.

Я произнес тогда длинный пропагандистский тост, в котором обрисовал незавидное положение украинской общины в Польше. После моей речи присутствующие взорвались аплодисментами, а д-р Барченко подошел ко мне, пожал мне руку и сказал громко: «Благодарю, пан директор!» Потом обратился к присутствующим с такими словами: «Я чрезвычайно горд, что имею честь встретиться в этой милой обстановке с моим земляком, украинским патриотом и деятелем искусства, который, несмотря на все беды и неудобства, продолжает свою творческую работу. Господа, визит украинского театра в наш Ковель я считаю большим событием для всех нас».

После этого снова раздались аплодисменты, а вечером на нашем представлении был полный аншлаг.

В 1930-31 году я случайно прочитал в одной провинциальной газете, что директор ковельского госпиталя и посадник (глава) этого города, д-р Барченко, растратил десять тысяч польских злотых и бежал во Францию.

В 1934 году я встретил в Варшаве заместителя ковельского старосты, который рассказал мне, что в 1930 или в 1931 году в Ковель в поисках работы приехал некий украинский эмигрант. Он зашел пообедать в ресторан и начал расспрашивать, можно ли найти в городе работу. Хозяин ресторана спросил его, откуда он и какая у него профессия. Украинец ответил, что родом с Киевщины, 22 года прожил в самом Киеве, работая фельдшером в клинике, и хотел бы работать по этой специальности и дальше. Хозяин ресторана посоветовал ему пойти в уездный госпиталь и обратиться к директору доктору Барченко, который тоже родом из Киева.

Услышав фамилию Барченко, этот эмигрант сделал большие глаза, а потом заметил: «Немыслимо, чтобы здесь проживал доктор Барченко, ведь я на своих плечах отнес гроб с его телом на кладбище в 1920 году, а перед тем я двадцать два года проработал у него в клинике фельдшером».

Тут в разговор вмешался присутствовавший в ресторане ковельский врач, который набросился на этого фельдшера, заявляя, что он оскорбляет всеми уважаемого директора и т. п. Но в это время кельнер увидел в окне магистратский фаэтон, в котором сидел сам директор госпиталя и посадник города в одном лице. Ну, конечно, показали его этому фельдшеру, который глянул в окно и сразу же узнал, но — не доктора Барченко.

«Этот человек — сказал он, — никакой не доктор, а мой коллега, тоже фельдшер, который работал у Барченко секретарем. Он вместе со мной нес тело Барченко на кладбище. Это он после смерти Барченко присвоил себе его врачебный диплом!»

Известие об этом разоблачении молнией облетело ковельскую элиту, которая во имя собственного престижа решила не начинать судебного процесса и предложила самозванному доктору Барченко — бежать. Позже польские врачи говорили, что фальшивый Барченко был чрезвычайно способным и интеллигентным человеком и работал в Ковеле как опытный врач. Мы все, говорили они, подписали бы ему свидетельство как хорошему доктору.

Возможно, именно этот самозванный Барченко и проживал в Маньчжурии, потому что годы, приведенные в письме, совпадают.

Сильвестр Миланский

Harbinite написал:

[q]
...

[/q]

Бабушка в этом здании работала телефонисткой (после гимназии). Здесь она встретила своего будущего мужа.

Удивительно. Это фото (оригинальное, из «Русского Харбина») сразу безотчетно привлекло мое внимание, и я без колебаний, словно по наитию, выбрал его фоном для Вашего портрета, Гюльнара.

Витковский Александр Саввич (Вітковський Олександр Савич) (6 февраля 1886, г. Ямполь Подольской губернии, ныне Винницкая область — после 1945, СССР) — инженер, общественный и политический деятель.

Окончил строительное отделение Томского технологического института (1912).

Работал на Восточно-Китайской, а затем — Уссурийской железных дорогах (1912–1914).

В 1915–1917 гг. после окончания школы прапорщиков в Киеве находился на Юго-Западном и Румынском фронтах в составе железнодорожных войск, награжден двумя боевыми орденами.

С 1919 г. — на службе в Подольском военно-инженерном управлении Армии УНР.

С 1920 г. — руководитель Полевого управления железных дорог Украины.

В 1920–1932 гг. — в эмиграции в Польше, где занимался частными строительными подрядами и работал на строительстве железной дороги.

В 1932–1936 гг. — в Шанхае, где работал руководителем деревообрабатывающего завода, с 1933 г. — член правления Шанхайской украинской общины.

В 1936 г. приехал в Харбин, где получил контракты на строительство, со временем стал владельцем строительной фирмы. Был одним из инициаторов создания в Харбине общества «Прометей».

Поддерживал контакты с украинской эмиграцией в Европе, благосклонно относился к правительству УНР в изгнании, переписывался с президентом УНР А. Ливицким.

В 1940 и 1943–1945 гг. — председатель Украинской национальной колонии в Харбине.

Арестован в 1945 г. и вывезен в СССР, где, предположительно, погиб в лагерях.

ГОРОВОЙ Петр Иванович (1881, хут. Горовых Гадячского уезда Полтавской губ. – 03.01.1939, Харбин) – украинский общественный и кооперативный деятель на Дальнем Востоке.

https://forum.vgd.ru/post/614/178692/p5470388.htm#pp5470388

В ГОДОВЩИНУ СМЕРТИ ПЕТРА ИВАНОВИЧА ГОРОВОГО

(первого и последнего председателя украинского кооператива «ЧУМАК» во Владивостоке)

Реферат, прочитанный в украинском национальном Доме в Харбине (Маньчжурия) на собрании памяти Петра Ивановича Горового, 24 января 1940 года.

ИЗДАНО НА СРЕДСТВА УКРАИНСКОГО КООПЕРАТИВА В НЬЮ-ЙОРКЕ

НЬЮ-ЙОРК 1949 ШАНХАЙ

https://telegra.ph/Petr-Ivanovich-Gorovoj-04-26-2

>> Ответ на сообщение пользователя Harbinite от 26 апреля 2026 15:21

Витковская Анна Ильинична, урож. Чащина (р. 16.02.1892, Хабаровск), активистка Российского сектора "Мансю кокубоо фузинкай".
Назначена начальницей 3 отделения той же организации в Пристанском районе в 1942. В 1954 вместе с дочерью эмигрировала в Бразилию,
профессия - портниха.
Дочь – Нина Александровна, в замуж. Романова (р. 2.06.1919, Винница), портниха, на 1954 – вдова.

Владимир Васильевич Мурский (10.11.1888, Замарстынов — 19.07.1935, Стамбул) — украинский журналист, писатель, педагог, общественный деятель, дипломат. Представитель экзильного (в изгнании) правительства УНР в Турции (1929—1935). Внук автора музыки Государственного Гимна Украины, отца Михаила Вербицкого. Играл важную роль в налаживании связей с украинской диаспорой в Азии, включая Маньчжурию и Харбин.

Родился 10 ноября 1888 года в Замарстынове, в пригороде Львова. Отец Владимира, Василий Тимофеевич Мурский, тяжело болел и умер в молодом возрасте, оставив после себя четверых детей (троих сыновей и дочь), воспитанию которых посвятила себя его жена Антонина Мурская (Савко).

Владимир как старший среди детей первым начал получать образование. В конце XIX века семья переехала в Одессу, где Владимир учился в Ришельевской гимназии, которая на то время была самым престижным государственным средним учебным заведением в городе.

В те годы там учились известные и знаменитые в будущем люди, среди них и деятели украинского освободительного движения, в частности генерал-хорунжий армии УНР Андрей Гулый-Гуленко. Однако в 1905 году Мурские вернулись в Галичину и Владимир был вынужден завершать обучение уже во Львове. Там Владимир Васильевич окончил среднюю школу и получил высшее филологическое образование и специальность народного учителя, окончив философский факультет Львовского университета.

До начала Первой мировой войны он работал учителем. В 1917—18 активно пропагандировал национально-государственную и культурную политику Украинской Центральной Рады, редактируя вместе с Иваном Липой журнал «Украинское слово» в Одессе, а впосследствии возглавляя департамент прессы и пропаганды Украинской Народной Республики. Вошел в состав Одесского Украинского руководящего комитета — общественной организации, которая представляла украинское движение в городе и была признана Временным правительством и Украинской Центральной Радой.

В мае 1917 года В. Мурского избирают писарем совета Украинского учительского общества, позже в этом же году — писарем общественной организации «Комитет помощи выселенцам Галичины, Буковины и Венгрии».

В начале марта 1918 года, когда Одесса была освобождена от большевиков, Мурскому было поручено от имени украинской власти Одессы координировать отношения с австро-германским военным командованием.

10 июля 1919 года женился на Софии Вольской, дочери Стефана Вольского и Франциски Стефании из дома Лехно-Васютинских. Свидетелями на свадьбе были Виктор Писнячевский и выдающийся украинский монархист Вячеслав Липинский.

В 1920—1921 годах вместе с В. Писнячевским, И. Кедриным, А. Хомиком редактировал журнал «Воля» (последние 3 номера — «Воля Украины»), в котором напечатала свои первые литературные произведения Оксана Драгоманова, двоюродная сестра Леси Украинки.

В 1921 году Владимир Мурский вместе со своей женой, переводчиком, Софией Мурской жили в Вене, где Мурского назначили прессовым референтом посольства УНР. София в 1918—1921 годах работала в аппарате Министерства иностранных дел УНР.

В феврале 1922 года Владимира Мурского назначили исполняющим обязанности директора Департамента прессы и информации Министерства прессы и пропаганды УНР.

В. Мурский, пребывая на должности представителя экзильного правительства УНР в Стамбуле (1929–1935), активно взаимодействовал с японскими спецслужбами и военными атташе (в частности, Ямурой и Канда).

Он готовил аналитические материалы для японцев касательно ситуации в Маньчжурии, в частности, обсуждая возможность создания украинского государства («Зеленой Украины»). Мурский способствовал налаживанию контактов между украинскими деятелями на Дальнем Востоке (в частности Иваном Свитом в Харбине) и центром УНР в Европе. Он помогал информационно и организационно, способствуя изданию украиноязычной прессы в Маньчжурии, например, «Маньджурского Вестника» (1932).

Через связи Мурского в Стамбуле проходила информация о деятельности украинских общин в Харбине, которые создавали общества (например, «Прометей») и поддерживали связи с правительством УНР.

В 1935 году умер в Стамбуле, как считалось, вследствие рака, но современные исследователи связывают его смерть с рядом загадочных смертей деятелей УНР в Стамбуле, которые, возможно, были отравлены агентами ГПУ.

Засів: Українська тижнева літературно-політична часопись

Засев: Украинский еженедельный литературно-политический журнал

Выходил в Харбине в 1917-18 гг.

«ЗАСЕВ»

№ 27, стр. 6. (судя по содержанию новостей, это 1918 г):

До настоящего времени большинство старших правительственных чиновников не только не принимают мер к изучению украинского языка, но даже умышленно высмеивают тех частных лиц и служащих, которые обращаются к ним на украинском языке, и тем самым подают дурной пример для подчинённых служащих. Комиссар Рады просит запомнить г.г. старшим чиновникам, что следует выполнять распоряжение министра путей сообщения, и чтобы это было так, он сам будет следить за этим и докладывать министру путей сообщения через главного комиссара.

Жертвы большевистского господства в Киеве

«Киевская Мысль» от 3/III сообщает:

На основании собранных Украинским Красным Крестом материалов за несколько десятков дней господства большевистских правителей в Киеве было расстреляно более 3000 человек.

Из наиболее известных лиц убиты, между прочими, митрополит Владимир, министр земледелия Зарудный, любимый врач Бочаров, журналист Пугач и украинский политик Починовский. Их тела впоследствии были найдены изувеченными страшным образом и ограбленными — с них снята одежда.

Вместе с ними было расстреляно ещё 40 украинских социалистов-революционеров.

Та же участь постигла 106 гимназических учеников, записавшихся в украинский боевой корпус.

Та же судьба постигла и 216 матросов украинского морского корпуса, которые сохраняли нейтралитет во время боёв.

Местная жизнь

• В воскресенье 29 сентября в Малиховском собрании была поставлена украинская опера «Запорожец за Дунаем», а в понедельник 30 сентября в Железнодорожном собрании — «Наталка Полтавка». О художественном исполнении опер говорят как об аматорском — оно весьма слабое. Это были не украинские представления, а карикатура на украинские представления. Исполнялись они любительскими силами, и для постановки было сделано всего две репетиции. Это уже выходит за всякие рамки!

• Украинский делегатский съезд состоялся; постановления съезда будут напечатаны.

• На станции Малиховья печатается «Украинский словарь», который содержит до 10 тысяч слов. Словарь составлен Д. Литуром. Цена — не более 1 руб. 50 коп.

• На воскресенье 13 октября назначено общее собрание кружка учеников — «Украина средних школ». Один из главных вопросов — о резервном кружке.

ОБЪЯВЛЕНИЕ

Украинское консульство в Харбине объявляет, что в Харбин прибыл и приступил к исполнению своих обязанностей назначенный правительством Украины украинский консул.

Консульством ведётся регистрация всех украинцев, которые считают себя гражданами Украинского Государства, и выдаются паспорта на основании удостоверений, выданных украинскими организациями-радами.

Приём на дому ежедневно с 10 до 11:30 дня
Русская улица, Новый город, № 503 (тел. № 481)

и в помещении Рады с 10 до 2 часов дня
Офицерская улица, Украинская Рада
(дом гимназии имени Хорвата).

По понедельникам, средам и четвергам приём в помещении Рады
с 5 до 7 часов вечера.

Типография М. Леметта, Харбин, Китайская 5.

https://forum.vgd.ru/post/614/178692/p5496414.htm#pp5496414

«Засів»

«Засів» — газета. Издавалась в г. Харбин в течение 1917–1918 гг.

Издатель: Маньчжурский украинский окружной совет.

Редакторы: Степан Кукуруза, Григорий Пештич.

Авторы: Василий Билинский, Дмитрий Боровик, Олесь Досвитний, Андрей Клюк, А. Кожан, Степан Кукуруза, Иван Мостипан, Григорий Пештич, Антон Радионов, Федор Солод, Онисим Ступак, Федор Тоцкий и др.

Контент: статьи, направленные на популяризацию украинской идеи, заметки, корреспонденции о жизни украинцев на Зеленом Клине, в Сибири, Маньчжурии и в США, а также о событиях на Надднепрянщине, официальные документы и материалы, перепечатки из других украинских периодических изданий.

https://forum.vgd.ru/post/614/178692/p5470492.htm#pp5470492

Андрей Клюк

Клюк Андрей [15.10.1886, с. Сосница, ныне Польша — 27.03.1924, г. Харбин, Китай] — журналист, педагог, просветительский и общественный деятель.

До 1907 г. учился в гимназии в Перемышле, позже — на философском факультете Львовского университета. После завершения обучения работал в гимназиях Городенки, Каменки-Бугской, Львова.

Участник Первой мировой войны. В январе 1915 г. попал в российский плен, находился в лагере для военнопленных в Никольске-Уссурийском (Россия). В течение 1917–1918 гг. работал в местной гимназии, участвовал в деятельности Украинской общины, работе «I Украинского дальневосточного съезда».

В начале 1919 г. переехал в Харбин. Преподавал в украинских учебных заведениях. В 1920 г. издал «Краткую историю украинского народа».

В прессе публиковал заметки о жизни украинской общины в Харбине.

Публицистическая активность: «Засів» (Харбин), «Летопись политики, литературы и искусства» (Берлин, 1924), «Манівець» (станция Маньчжурия), «Шлях» (Зальцведель), а также в украинской венской прессе.

Литературно-художественный альманах украинцев Европы «Зерна», 1998, Выпуск 4-5 (Париж — Львов — Цвикау)

Украинцы в Маньчжурии, Китай: краткий исторический обзор

Сергей ЦИПКО (Эдмонтон, Канада)

Большое количество работ свидетельствует о российском влиянии на раннее развитие Харбина, Китай, города-побратима Эдмонтона, и северной Маньчжурии в целом. Однако в этих работах не определяется то, что «российское» присутствие в Маньчжурии опиралось на значительное украинское участие. Эта статья объясняет, почему ученые Маньчжурии склонны были говорить о поселенцах из Европейской части Российской Империи только как о «россиянах», а не различали их по подлинной национальной принадлежности. Далее, опираясь на малоизвестные источники, исследуются предпосылки украинских поселений в регионе, эволюция их общины, возникновение отдельных украинских организаций.