слобода Борисовка

Дать более полную картину по данному вопросу трудно из-за скудности материала. В архивных документах и старых изданиях встречаются только некоторые сообщения о быте того времени.
Так, некоторые сведения дает А. И. Орглерт, который был мелким помещиком и врачом. Долгое время он работал земским врачом 2-го Борисовского медицинского участка, в который входило около 100 селений.
Конечно, в разных селениях Грайворонского уезда были определенные особенности быта, вызванные тем, что были селения и русские, и украинские. Быт определялся и различиями в занятиях жителей.
Здания. Все здания в уезде были, за исключением единиц, деревянные. В первую половину XIX века, при крепостном праве, помещики запрещали строить большие дома даже зажиточным крестьянам. Такое запрещение мы находим в повелениях Н. П. Шереметева 1800 г.
(К. Н. Щепетов “Крепостное право в вотчинах Шереметевых”. М. 1947, стр. 111).
Конечно, к концу XIX и началу XX века развивающаяся буржуазия строит уже каменные дома как в уездном городе, так и в других селениях.
В Борисовке построили большие дома братья Израильтянко (дом телерадиокомпании, Дом пионеров и др.).
Незадолго перед 1917 годом построил здание нынешнего детского дома купец Давыденко. Но большинство населения жило в обыкновенных избах-хатах.
Крестьянские избы-хаты делались из дерева. Хаты обычно обмазывались глиной. Но были и такие, которые штукатурились снаружи, а внутри стены гладко выстругивались и мылись.
Крылись хаты в основном соломой и только у зажиточных жителей - железом. Гонтовые крыши, т. е. сделанные из досок, исчезают, очевидно, из-за оскудения лесов.
Дома недостаточно сокраняли тепло в зимнее время. Двойные оконные рамы были редки и поэтому окна делались маленькими. Снаружи они закрывались на ночь ставнями.
С целью утепления на зиму хаты снаружи обкладывались соломой или всяким бурьяном.
Пол в домах был земляной, у более зажиточных - деревянный, да и то часто только в так называемой “чистой” половине дома.
Обычный крестьянский дом состоял из одного или двух срубов, соединенных сенцами. В каждой хате стояла большая (так называемая русская) печь. Размер ее был 3 аршина в длину, 2,5 - в ширину и три аршина в высоту. (Аршин - 70 см).
Печь ставилась у внутренней стены. Между печью и стеной дома было пространство, которое на аршин от пола застилалось досками и могло использоваться как кровать или нары. Сбоку печи часто пристраивалась топка, верх которой (“грубы”) был кирпичный и назывался лежанкой. Лежанка и печь - любимое место для больных, стариков и детей.
В пространстве между печью и стеной подвешивался шест, на котором хранилась одежда, венки лука-севка (сеянки) и др. Где-то рядом, и то не у всех, стояла деревянная кровать. Постель состояла из перин, подушек, а у бедняков - из всякого тряпья.
Грудные дети лежали в зыбках (“колысках”), подвешенных на веревке к потолку.
В углу, так называемом “святом”, висели иконы, стоял простой стол. Вдоль стен стояли скамьи, называвшиеся “лавками”.
Зимой в хату брали молодняк скота - телят, ягнят, поросят. Ближе к весне под лавками в корзинах сидели на яйцах гусыни.
В том случае, если хозяин дома занимался каким-либо ремеслом, то здесь было и его рабочее место (например, сапожный стол).
В зимний период была особенно сильна скученность, что порождало антисанитарные условия. В домах водилась масса насекомых-паразитов - вшей, блох, клопов, тараканов.
Отапливались крестьянские дома кизяком, соломой, иногда хворостом. Почти весь навоз, получавшийся от скота, весной смешивался с остатками соломы и половы и из этой смеси формировались кирпичи, высыхавшие за лето. Это и был кизяк.
Топлива не хватало, поэтому его экономили. Старались сохранить тепло, спешили пораньше закрыть трубу, что часто приводило к угарам.
Двор обычно огораживался хворостяным плетнем. Сараи, тоже сплетенные из хвороста и обмазанные, окружали двор.
К огороду обычно находилась “клуня” (гумно, крытый ток), в которой хранились немолоченный хлеб, солома, полова и др. Двор бывал грязным, захламленным навозом.
Одежда. В одежде имелись некоторые отличия между русскими и украинцами, а также между жителями сел и таких более крупных поселений, как Грайворон и Борисовка.
Крестьянский костюм был незатейлив. Белье из грубого домотканного холста. Штаны тоже из холста, но окрашенного в синий или черный цвет.
Рубахи обычно заправлялись в брюки.
Обувью служили простые сапоги (чоботы), в которые обувались, обернув ноги портянками (онучами). Такой вид обуви, как лапти, был мало распространен, что объясняется малым количеством лесов в нашем крае.
Постепенно в одежде появлялся материал фабричного производства. Поверх рубах носили жилетки и “чинарки” (длиннополые пиджаки), пошитые из черной хлопчатобумажной ткани.
Зимней одеждой была “свита” у украинцев, кафтан у русских, из грубого сукна домашней выделки и шубы из овчин.
Картузы и шапки - суконные, плисовые, барашковые.
Женщины носили длинные холщовые рубахи, ситцевые юбки и плисовые кофты. Зимой - свиты и шубы.
Обувью служили такого же фасона сапоги, как и у мужчин.
По праздникам на ногах были шерстяные чулки и башмаки (“черевики”), на голове платок или “очипок” у замужних.
Девушки носили плисовые корсеты и ярких расцветок юбки.
Пища. Пища большинства населения была однообразной. Первое место занимал хлеб, пшенная крупа, ячневая крупа (кутья), реже гречневая.
Основным блюдом на завтрак обычно был пшенный суп (кулеш), а в обед - борщ, который варили весной из разной огородной зелени на хлебном или свекольном квасе и заправлялся пшеном. Осенью борщ варился со свежей капусты, а зимой - с квашеной. Заправлялся борщ салом (часто очень старым), а в постные дни конопляным и подсолнечным маслом. С мясом и рыбой борщ варился только по праздникам или семейным торжествам. Мяса вообще потреблялось мало.
Животноводческие продукты в основном направлялись на продажу, а в большом ходу были овощи - свекла, капуста, огурцы и др.
Конечно, быт населения менялся. Несмотря на значительное господство натурального хозяйства, в быт крестьян, не говоря уже о кустарях, все больше проникают фабричные изделия, меняя одежду и другие стороны бытового уклада.
Досуг. Общий культурный уровень населения продолжал оставаться крайне узким. Многие проживали всю жизнь, не покидая своего села или хутора, может только бывая в ближайших селениях на базаре или ярмарке.
Узость кругозора, неграмотность обуславливали и формы проведения досуга. Главным развлечением от обыденной жизни было посещение в праздничные дни церкви. В 1861 году в Грайворонском уезде было 57 православных церквей и один монастырь.
Немалую роль в досуге играла и водка. В Грайворонском уезде насчитывалось 125 кабаков, в т. ч. в Крюковской волости - 11, в Высоковской - 2, в Стригуновской - 4, в Борисовской - 24. Торговля водкой, ставшая государственной монополией, давала казне огромные доходы.
Отсутствие культурных форм досуга порождало такие “развлечения”, как кулачные бои - улица на улицу, край села на другой и т. п.
Распространенным способом развлечений были так называемые “досвитки”, “вечерницы” или “посиделки”. Это были сходки молодежи, которые проводились по хатам. Какая-то одинокая женщина и даже мужик-бобыль пускали в хату группу молодежи за плату или за приносимое топливо, освещение, еду. Девушки приходили иногда с каким-либо рукоделием. В праздничные дни они должны были приготовить парням ужин из продуктов, принесенных из дома, а если дома не давали, то воровали по соседним погребам.
Наряду с положительным - общение молодежи, совместные танцы и песни, в этих сходках было много отрицательного. Парни обычно являлись с водкой, напивались, накуривали полно табачного дыму, допускали сквернословие, пошлости.
После полуночи вся компания укладывалась на соломе, настеленной на полу.
Был распространен обычай - парень ходил ночевать к девушке, что вело к довольно доступным добрачным связям.
Довольно красочное описание “досвиток”, как средства развлечения, дал головчинский крестьянин Петр Иванченко в письме в газету. (“Сельский вестник” N28, 1895 г.).
Никаких учреждений для культурного досуга не было даже в более крупных селениях, как Борисовка и Грайворон. В Борисовке местом гуляний молодежи, как вспоминал Фиженко, была Усова гора, а также Подорожки (ул. Рудого), Баландянский луг.
Вечерами было модно прохаживаться на отрезке нынешней улицы Первомайской, против парка. Это место называлось “Невским”.

Народное образование. Полных данных о состоянии народного образования, к сожалению, нет и этот вопрос нуждается в поиске документальных материалов.
По некоторым данным, в 20-х годах XIX века в Хотмыжске, как уездном городе, существовало училище. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1196).
Открытая в 1808 году первая крепостная школа в Борисовке прекратила существование после отмены крепостного права.
С реформой П. Д. Киселева в отношении государственных крестьян связано открытие школы в г. Хотмыжске в 1848 году. Об уровне этой школы говорится в”В статистических сведениях по Грайворонскому уезду”. “Каково было педагогическое и хозяйственное - неизвестно... по всей вероятности это были старые “учебы”, в которых свидетельствовали всевозможные импровизированные учителя, солдаты, разночинцы, недоучившиеся поповичи и прочие” (Указ. соч., стр. 224).
Больше школ начинает открываться после отмены крепостного права.
С 1861 по 1884 год в уезде было открыто 25 школ. Материальная база школ в Грайворонском уезде являлась скудной. Из 26 школ имели собственные помещения только 13, в наемных размещались - 4, при волостных правлениях и сельских расправах - 9. Только в 5 школах было по две классных комнаты. Классы имели плохое освещение, не имели вентиляции и было мало воздуха.
Составители “Статистического сборника приходили к неутешительному выводу “...что еще только лет через 40 в уезде будет число школ, достаточное для вмещения всех детей школьного возраста мужского пола”. А для охвата школой и девочек, наверное: потребовалось бы 80-100 лет.
В 26 обследованных статистиками школах работало 28 учителей- по два учителя в Борисовском двухклассном училище и Борисовском женском (частном), в остальных школах по одному - 18 учителей и 6 учительниц.
По образованию учителя земских школ разделялись так: окончивших учительскую семинарию - 6, духовную семинарию - 4, духовное училище - 5, уездное училище - 2, с домашним образованием -1, учительницы, оканчивающие епархиальное училище -1, женскую прогимназию - 3, с домашним образованием - 2.
Большинство учителей не имели специальной педагогической подготовки.
На одного учителя в земских школах в среднем приходилось 57 учеников, максимально -108, минимально - 29.
В 1883-1884 учебном году на содержание 26 училищ было истрачено 11528 руб., т. е. в среднем по 443 рубля на каждое.
В “Статистических сведениях по Грайворонскому уезду” . приведены сведения по отдельным школам.
Борисовское двухклассное училище Министерства народного просвещения открыто в 1867 году. Первые 14 лет оно помещалось в приспособленном деревянном доме. В 1881 году на средства крестьян Борисовской волости было выстроено двухэтажное здание, которое было единственным в уезде, удобным в хозяйственном и педагогическом отношении. На втором этаже было 7 комнат - 2 классных, запасной класс, учительская, библиотека, две прихожих- раздевалки.
На первом этаже помещались квартиры учителей и ремесленный класс. Училище имело амбар, сарай, ледник, погреб. В собственности училища имелось 2 десятины земли, одна, занятая постройками, вторая за рекой Ворсклой- огород.
В училище имелась библиотека с 710 экземплярами книг.
Надо немного пояснить - слово “класс” тогда имело несколько другое значение. 1-й класс состоял из 3-х групп, 2-й класс - из 2-х групп. Так что общий курс обучения был 5-годичный.
В училище принимались дети только жителей Борисовской волости, а посторонние, поступавшие во второй класс, должны были платить за учение по 3 рубля.
Занятия в училище велись с 1 августа по 15 июня.
На содержание училища 1000 рублей отпускала казна, 450 рублей - Борисовская волость, 100 рублей давал борисовский купец С. А. Израильтянко.
В 1900 году это борисовское училище становится городским училищем с семилетним сроком обучения.
Здание, построенное в 1881 году, сохранилось до настоящего времени. До 1941 года оно использовалось Борисовской средней школой N1, после войны некоторое время в нем размещался детский дом, а потом его занимал детский сад.
Борисовская Успенская школа организована в 1877 году, размещалась в специально построенном здании.
Борисовско-Михайловское училище основано в 1881 году, помещалось в каменном здании, часть которого занимало сельское участковое правление. Имело классную комнату на 60 человек.
Школа содержалась Михайловским обществом. Ныне в здании помещается Дом учителя.
Борисовская женская частная школа, организованная в 1881 году учителем Н. Весютинским, помещалась в наемном здании в районе нынешнего Центра обслуживания клиентов. В школе было только 18 учениц. Предметы преподавались в объеме 2-х классных министерских училищ. Велось и рукоделие.
Краснокутская школа, открытая в 1875 году, помещалась в здании, предназначавшемся для сельского правления, классная комната была тесной, плохо освещенной, с неудовлетворительной мебелью.
Стригуновская школа основана в 1861 году, здание для нее построено в 1866 году. В школу ходили дети из Стригунов, Порубежной и Серетино. В школе имелась библиотека.
Высоковская школа помещалась в здании волостного правления. Классная комната не соответствовала количеству учеников, не имела вентиляции.
В начале ХХ века количество школ увеличилось, но в целом образование в уезде оставалось на низком уровне. Если на земскую школу в Курской губернии приходилось 2879 человек населения, то в Грайворонском уезде - 4039 человек.
По данным 1904 года, в уезде было 46 земских школ, а кроме их имелись 39 церковно-приходских школ и 29 школ грамоты.
По данным 1910 года, в Грайворонском уезде имелось 59 земских школ. Во многих училищах количество учеников на одного учителя достигало 70- 90 человек. Школы не могли принять всех желающих и отказывали в приеме.
Расходы по содержанию школ, главным образом жалованье учителей и обеспечение учебными пособиями, брало на себя земство, а отопление, освещение и др. возлагалось на сельские общества. (“Обзор Курской губернии за 1910 год”. Курск. 1911, стр. 129-139).
Кроме земских школ в Грайворонском уезде в 1910 году имелось 62 церковно-приходских, в том числе 1 двухклассная и 61 одноклассные - т. е. с 5-летним и 3-летним сроком обучения.
Из учебных заведений более высокого ранга в г. Грайвороне имелась женская гимназия, в которой учились 332 ученицы, и частная мужская гимназия. В 1910 году в ней было 7 классов, в которых обучались 211 учеников.
Несмотря на развитие школьной сети, грамотность населения оставалась низкой. В уезде грамотных мужчин было 7,5 процента, а женщин - 0,36 процента. По степени грамотности уезд занимал одно из последних мест в губернии.
По волостям процент грамотности был таков: Борисовская - 9,2, Стригуновская - 5,6, Высоковская - 3,4, Крюковская - 3,1, Лисичанская - 1,8.
Качество обучения было низким. Да и выходя со школы, бывший ученик, научившийся кое-как грамоте, не применял на практике полученных знаний - книг он не читал, писать тоже не приходилось.
Тот факт, что Борисовка была центром кустарных промыслов, вызвал необходимость организации специальных школ.
В 1898 году в Борисовке был поднят вопрос об организации или сельскохозяйственной школы или школы ремесленной. После долгих обсуждений было решено открыть в Борисовке школу ремесленных учеников. На ее открытие 10 тысяч рублей дал известный сахарозаводчик И. Г. Харитоненко, а после его смерти 5 тысяч рублей добавил его сын. Одну тысяу рублей выделило земство.
Этот капитал был положен в банк и на его проценты и 1500 рублей, которые давало борисовское крестьянское общество и была открыта ремесленная школа в 1899 году. В ней были две учебные мастерские - столярная и слесарная.
К 1902 году для школы было построено специальное здание. Ныне в нем размещаются районная библиотека и районный суд.
В 1905 году в школе обучалось 54, а в 1910 году - 70 учеников.
Известно, что одним из распространенных промыслов в Борисовке был иконописный. Стремясь его поддержать, губернское земство решает устроить в Борисовке рисовальную школу.
После долгих разговоров и обсуждения, тянувшихся почти 15 лет, 24 июня 1902 года рисовальная школа была открыта. Официально она называлась “учебная иконописная мастерская”.
В школе был принят 4-годичный курс бесплатного обучения, с бесплатной выдачей всех учебных принадлежностей. Принимались в школу мальчики, грамотные, в возрасте от 10 до 14 лет.
В программу преподавания входило главным образом иконописание по лучшим образцам суздальского, киевского, новгородского, московского, строгановского и византийского стилей, т.е. школа имела ремесленный уклон, хотя преподавались рисунок и живопись.
Заведовать школой прислали из Петербурга художника Богданова, а всего в школе работали пять педагогов. По данным 1905 года, в ней училось 39 учеников, а в 1910 -16.
По имеющимся данным, школа закрылась в 1914 году.
Учреждения культуры. Никаких учреждений для культурного досуга не было даже в более крупных селениях, как Борисовка и Грайворон, не говоря уж о селах и хуторах.
Примечательным культурным явлением в Борисовке стало развитие самодеятельного театра.
Первый любительский спектакль в Борисовке состоялся 20 июля 1878 года. Поставлена была “Женитьба” Н. В. Гоголя. Все участники спектакля были местные крестьяне и крестьянки. Спектакли ставились в доме крестьянина Сухоиванова, конечно, тесном и неудобном.
Любителей огорчало поведение невежественных односельчан, насмехавшихся и даже бросавших камни в окна.
В 1881 году кружком любителей стали руководить учителя Н. А. Васюинский и А. М. Смаковский. Они ставят украинскую оперетту “За Немань иду”, прошедшую с большим успехом.
С 1888 года спектакли идут в легком летнем здании, устроенном в арендованном саду. Это здание летнего театра размещалось на нынешней улице Красноармейской. Оно было построено по инициативе П. Я. Барвинского, который собрал деньги среди купцов Борисовки. Приезжая на родину для летнего отдыха, П. Я. Барвинский организовал кружок из местных любителей театра, который ставил довольно сложные вещи из украинского репертуара - “Дай сердцу волю”, “Назар Стодоля”, “Тарас Бульба”, “Сватання на Гончаривци”, “Наталка Полтавка”, “Вечерници” и др.
В любительском театре ставились и пьесы П. Я. Барвинского - “Каторжная”, “Антось Дукат”, “Насильно колодезь рыть - воды не пить” и др.
В спектаклях принимали участие сам Павел Яковлевич и его жена, известная по сцене под псевдонимом Гойдаривна. Иногда П. Я. Барвинский приглашад в Борисовку профессиональных украинских артистов и тогда спектакли приобретали еще больший интерес. Но к началу ХХ века любительский театр приходит в упадок.
Книга в быту того времени большая редкость. По имеющимся данным за 1904 год видно, что первые народные библиотеки-читальни открыты в 90-х годах XIX века. В 1897 году были открыты библиотеки-читальни в Борисовке, Головчино, Дорогощи.
В 1904 году в Грайворонском уезде уже имелось 14 земских библиотек, в том числе в Борисовке, Байцурах, Крюково, Стригуны.
Одна библиотека приходилась в среднем на 13270 человек населения или на 192:4 квадратных версты территории.
Все библиотеки находились в наемных помещениях или при школах. Заведовали ими обычно учителя, а наблюдателями были священники. В Борисовской библиотеке было 351 читатель, из них женщин - 41.
Из борисовских читателей 186 ремесленников и торговцев и только 7 человек крестьян. Книговыдача в Борисовской библиотеке - 3297. Наиболее читаемой являлась русская беллетристика - сочинения Пушкина, Гоголя, Толстого, Мамина-Сибиряка, Немировича-Данченко, Данилевского.
В 1904 году на 16222 книговыдач по Грайворонскому уезду приходилось по содержанию на русскую беллетристику - 7313, иностранной беллетристики - 989, естественно-научные знания - 978, книги духовного содержания - 2763, газет - 187. Газет деревня почти не читала, так как на одну библиотеку не приходилось и по одной газете.
По воспоминаниям, в первое десятилетие ХХ века в Борисовке появляется частный кинотеатр “Чары”.
Здравоохранение. Крайне немногими сведениями мы располагаем о народном здравоохранении в нашем крае в XYII-XYIII веках. Но можно утверждать, что медицинская помощь ограничивалась средствами народной медицины.
Известно, что в период строительства Белгородской черты в города-крепости вместе с другими припасами присылали и перец в качестве лекарства. Такое лекарство было прислано и в Хотмышск и Вольный в 1640 году “на раздачу служилым людям, которые от мыту больны”.
Как и во всей России, в нашем крае случались страшные эпидемии чумы, холеры, оспы.
В 1690 году белгородский воевода Б. П. Шереметев доносил: “В нынешнем в 198 (т. е. в 1690 г.) июня в 19 день писал к нам, холопам вашим, с Хотмышска воевода Василей Тарбеев, а в отписке ево написано: июня де в 12 числе ведомо ему учинилось, что в Хотмышском уезде в селе Красном помирают люди скорою смертью...”.
Хотмышскому воеводе указано, чтобы он выслал из города 350 человек служилых для организации застав вокруг очага эпидемии.
Вспышка эпидемии произошла также в деревне Санкове.
В 1714 году Б. П. Шереметев, собираясь приехать в Борисовку, писал приказчику С. Перяшникову: “В достоверность проведай, хранит ли Бог младенцев от воспы и не лежат ли воспою, а будет же есть больные воспою, в которой слободе и в скольких дворах и близ моего двора нет ли больных воспою”. (“Богородицкий Тихвинский монастырь”. М. 1914. стр. 82).
В хозяйственных документах архива изредка встречаются такие сведения: “...в здешних местах состоит распутица и беспрестанные идут дожди, отчего зделались ужасные грязи и от гнилости воздуха болезни учиняютца, лихорадки и горячки” (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1055, л. 6).
Не лучше было и в начале XIX века. В августе 1802 года Борисовку посетил курский архиепископ Феоктист Мочульский и написал Н. П. Шеремет еву: “Приметил я некоторых страждущих лихорадками и скорбутом по причине низкого местоположения Борисовки. Скорбут наиначе требует благовременноголечения, а лекарства нет”.
Лихорадкой называлась малярия, а скорбутом - цинга. И если малярию можно еще объяснить низким местоположением, то заболевания цингою являлись прямым следствием плохого и однообразного питания населения.
В начале XIX века в уездном городе Хотмыжске уже имелось “больничное заведение” и имелся штаб-лекарь, некий Яблоновский. Но в таком большом селении, как Борисовка, никаких медицинских учреждений не было.
В 1810 году управляющий Борисовской вотчиной Куницкий поставил перед главной домовой канцелярией вопрос о том, чтобы завести в Борисовке постоянного доктора, ссылаясь на пример Ракитной князя Юсупова.
Домовая канцелярия графа Шереметева выразила согласие “...иметь дальнейшее рассмотрение не лучше ли учредить в ней на мирском содержании постоянного медика...”.Однако мирское общество, в котором верховодили богатые крестьяне, приговорило, что ”...они во избежание немалого употреблении мирской суммы на плотеж медику, содержание ево, покупку медицинских материалов и другие заведения и места особенного лекаря нежелательны”.
Домовая канцелярия не стала настаивать и ограничилась презрительной отпиской: ”...когда безрассудные люди не хотят устроить для себя нужное против болезней вспоможение за некоторую неважную для большого их общества сумму, то и оставить оных следовать глупой их воле”. (РГИА, ф. 1088, оп. 6, ех. 1176, лл. 2-2 об,. 3. 6. 10).
Одной из опасных и распространенных болезей в те времена являлась оспа, эпидемии которой вспыхивали время от времени.
Открытие в конце XYIII века способа прививки оспы обеспечивало защиту от этой болезни. Прививки постепенно распространяются и в России. В ноябре 1810 года управляющий вотчиной Куницкий доносил о начале прививок оспы в Борисовке.
Пример показал атаман Я. Ломакин, прививший оспу своей дочери и еще трем детям родственников. Однако невежественные люди отказывались от прививок, прятали детей.
Постепенно оспопрививание в уезде распространяется.
В 1831 году управляющий вотчиной Грачев доносил, что в Хотмыжске организован “Оспенный комитет”, который постановил разделить уезд на участки и в каждом поставить “искусного оспопрививателя”, которые должны разъяснять пользу оспопрививания, производить учет и т. п.
Управляющий Грачев доносил, что подобраны 17 мальчиков, которые должны обучаться оспопрививанию. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1176, лл. 6, 10).
Как известно, осенью 1830 года в связи с эпидемией холеры и произвольными распоряжениями полиции в России начали вспыхивать стихийные протесты - “холерные бунты”. Они не обошли и наш край. В сентябре 1830 года в Борисовке и в Стригунах появились случаи заболевания холерой со смертельными исходами. В Борисовке устанавливаются карантины, изолируются дома заболевших, организуются специальные команды для похорон умерших от холеры.
Эти меры послужили поводом для бурных выступлений населения, хотя причина была в притеснениях властей.
3 ноября 1830 года толпа до 300 человек, придя на вотчинный двор, требовала снятия кордонов, чтобы больных “лекари не лечили”, что “похоронная команда” - это “выдумка”.
Из уездного города Хотмыжска прибыла группа чиновников. Несколько участвовавших в волнениях были привлечены к суду и Курская палата уголовного суда, признав зачинщиками В. Чередниченко и Е. Бабича, приговорила их к наказанию розгами по 50 ударов каждого, а другие ограничились арестом на месяц при вотчинном правлении. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 958).
В 1831 году эпидемия холеры вспыхнула вновь. В Борисовке с 29 июня по 1 августа заболело 202 человека, из них выздоровело 113, умерло 62, осталось больных 27, а с 1 августа по 1 сентября заболело 82 человека, из них выздоровело 62, умерло 16, осталось больных 4.
Эпидемия прекратилась в октябре 1831 года. Управляющий Е. Грачев доносил, что оказанием помощи заболевшим холерою “занимались с неусыпным старанием домашний лекарь Николай Шевцов с приданным под руководство его лекарским учеником (фельдшером) Иваном Котельниковым”.
В помощь этим двум медикам ”...определены были к ним малороссиянин Черновол, объявивший по призыву добровольное на то свое согласие и из приходского училища избранные многоспособные к сему, но взрослые мальчики”. (РГИА ф. 1088, оп. 3, ех. 459).
Из архивного дела мы получаем и некоторые сведения о первых борисовских медиках. Н. Шевцову и И. Котельникову по рекомендации уездного штаб-лекаря Филипьева уездный комитет по борьбе с холерой выдал свидетельства, в которых отмечал их заслуги в борьбе с эпидемией.
В свидетельстве, выданном Николаю Шевцову, говорится, что он из подданных слободы Борисовки, обучался медицине в Харьковском университете, что самоотверженно оказывал помощь заболевшим.
Семья Шевцова жила в сл. Алексеевке, так же принадлежавшей Шереметевым.
Главная домовая канцелярия распорядилась о переводе Н. Шевцова в Борисовку, а через несколько лет он стал свободным человеком: “Шевцову отпускная дана 19 майя 1836 года с принятием от него 1000 рублей в доходы господские и 240 руб. в пользу общества для обеспечения податей”. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1237, л. 9 об.).
Вторым медиком в Борисовке был Иван Котельников. При эпидемии он ”...небоязненно жертвуя собственною своею жизнею при неусыпной и примерной деятельности и усердии подавал скорое пособие заболевшим болезнею жителям”. (РГИА ф. 1088, оп. 3, ех. 959, л. 85).
Вотчинная контора после эпидемии решила материально поощрить медиков и выдала Шевцову 250 рублей, Котельникову - 150 рублей.
В 1853 году, когда вновь появилась холера в сл. Ивановской, то управляющий вотчиной отмечал заслуги “подлекарей” отца и сына Котельниковых.
Жизнь постоянно выдвигала вопросы налаживания медицинского обслуживания.
В 1842 году управляющий Х. Брозинский ставит перед домовой канцелярией вопрос о приглашении в Борисовку опытной акушерки и о назначении к ней в ученицы 2-3 девушек или вдов. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1248).
Но медицинское обслуживание оставалось на низком уровне. 13 сентября 1853 года управляющий В. Иваненков писал: “Больных здесь очень много, особенно в венерической болезни”. Причиной этого он считает квартирование в Борисовке войск и то, что многие ходят на заработки в дальние места, принося оттуда болезни. (РГИА, ф. 1088, оп. 6, ех.1275, дд. 6 об.-7).
О неблагополучии медицинского обслуживания свидетельствует высокая детская смертность. По сведениям 1861 года, по уезду умерли до 1 года - 861 человек, от 1 до 5 лет - 1135 человек, от 6 до 10 лет - 373, от 11 до 15 лет - 175. Из общего числа умерших 58 процентов умирало в возрасте до 15 лет. (“Труды Курского губернского статистического комитета”. Выпуск первый. Курск. 1863. стр. 53).
Интересные сведения о состоянии медицинского обслуживания дает А. И. Орглерт.
Эти сведения относятся ко 2-му Борисовскому медицинскому участку, в который входило около 100 селений и хуторов в волостях Борисовской, Стригуновской, Крюковской, Головчинской, Лисичанской, Высоковской и Солохинской волостей.
Население обоего пола ко 2-му медицинскому участку составляло в 1889-1890 гг. 75000 человек.
В эти годы в Борисовке имелся приемный покой, работали врач и два фельдшера.
Очень сильно были распространены инфекционные заболевания - тиф, скарлатина, дифтерит, дизентерия, коклюш. Причиной этого являлись низкий материальный уровень жизни населения, скученность в жилье, антисанитарные условия.
Распространенной болезнью, особенно в селениях по левому берегу Ворсклы, где сохранились болотистые места, была малярия.
В 1890 году в одной Борисовке был 1071 случай малярии, а по 2-му медицинскому участку - 3686.
Распространенной болезнью была дизентерия, основной причиной которой являлась недоброкачественная вода и антисанитарные условия.
Комиссия Грайворонской земской управы в 1903 году признала, что вода в Ворскле “стала вонючей, издает болотный запах”.
Загрязняли реку кожевенные заведения и Головчанский сахарный завод.
Дифтерит особенно свирепствовал в 1882-1883 гг. Случались и смертные случаи от оспы.
Рождаемость была относительно высокой, но детская смертность приводила к тому, что естественный прирост населения был сравнительно низким.
О материальной базе народного здравоохранения в пореформенный период мало данных. Известно, что в Борисовке больница помещалась в здании, построенном из дома для престарелых дворовых, который был продан Шереметевым земской управе. Дом этот помещался в начале нынешней улицы Первомайской.
В 1899 году было принято решение о строительстве в Борисовке земской больницы. Постройка ее велась в первые годы ХХ столетия. Это комплекс зданий старой районной больницы, сохранившийся до настоящего времени.
Социальное обеспечение. Социального обеспечения для крестьян не было. Оно осуществлялось в порядке религиозной благотворительности и касалось незначительной части подданных Шереметева.
В “Описании вотчины” 1803 года говорится о том: что “при борисовских церквах имеютмя богадельни, располагавшиеся в обычных избах, в которых жили 34 человека”. Здания богаделен были выстроены за мирской счет, а питались их жители “...оные богадельные пропитываются подаянием от мира, ходют во время служения литургиев по церквам для испрошения милостыни”.
Отметим еще один люьрпытный эпизод. В Борисовке доживал свой век со своей семьей родной дядя графа Дмитрия Николаевича Шереметева.
Н. П. Шереметев, как известно, женился на своей крепостной актрисе П. И. Ковалевой-Жемжуговой. Этот брак был с осуждением встречен высшим петербургским светом.
П. И. Ковалева-Жемчугова вскоре умерла, родив сына Дмитрия, а через 6 лет умер и Н. П. Шереметев.
У Прасковьи Ивановны был брат Афанасий Иванович. Он тоже получил вольную и был записан в сословие мещан.
Но такое “родство” было не по душе графу, а после его смерти опекунам малолетнего Дмитрия. Поэтому опекуны решили поселить графского дядю подальше от Москвы и Питера и местом поселения избрали Борисовку.
Здесь для графской родни построили дом и Ковалевские получали пенсию от графа.
Во время существования крепостного права призрением старых нетрудоспособных крестьян формально должен был заниматься помещик. Но в лучшем случае он перекладывал это на крестьянское общество. А вообще социального обеспечения в современном понимании тогда не было и если что-нибудь и делалось, то в порядке благотворительности.
В 1829 году граф Д. Шереметев избирает Борисовку местом поселения уволенных от службы по старости дворовых людей. (РГИА ф. 1088, оп. 6, ех. 1219).
Переведенным на жительство в Борисовку “графским”пенсионерам крестьянское общество должно было построить жилье.
Старожители Борисовки вспоминали, что имелись специальные дома барачного типа с комнатами по обе стороны коридора, в которых и проживали бывшие дворовые графа. Никакого хозяйства у них не было. Только некоторые, знавшие какое-либо ремесло, брали работу.
Содержание отставных дворовых ложилось дополнительным бременем на крестьян Борисовской вотчины.
7 октября 1859 года мирской сход вотчины принял решение об организации в Борисовке сиротского приюта на 25 мальчиков.
В пореформенный период положение с социальным обеспечением особенно не улучшилось.
Кроме городской богадельни в Грайвороне, имелись сельские богадельни - 4 в Борисовке и в Стригунах. В 4-х борисовских богадельнях жило 5 мужчин и 15 женщин. Средства отпускались на отопление, освещение и ремонт. Продовольствие призреваемые получали только “от пожертвований”, т. е. должны были просить милостыню.
В 1901 году Лисичанским волостным правлением открывается приют с богадельней в Хотмыжске. В 1905 году в нем было 20 мальчиков, 21 девочка, 9 стариков и 10 старух.
В 1910 году в приюте содержалось 38 крестьянских детей в возрасте от 2 до 15 лет, а в богадельне - 4 старика и 8 старух.
Содержание приюта обходилось в 2906 рублей в год.
По селам и деревням уезда бродили, прося милостыню, сотни бедняков. Много беспомощных стариков, инвалидов, детей-сирот влачили жалкое существование в своих халупах или в лучшем случае у кого-либо из родственников.