Соберёмся у камина...

Tugan написал:

[q]

weright написал:

[q]

Именно здесь упокоены многие поколения моих предков

[/q]

Родные мои — те, что на небесах, —
Меня охраняя, стоят на часах,
Меня охраняя и оберегая,
Мне выжить на этой земле помогая,
Заботой своей облегчая мне дни.
Не знаю, как делают это они,
Не ведаю, как это им удаётся,
Но чувствую я, что мне легче идётся,
Поскольку протянута издалека,
Откуда-то свыше родная рука.

© Лариса Емельяновна Миллер
https://www.inpearls.ru/

[/q]

Загир Загитович, дорогой, спасибо за эти от души идущие строки)

живой огонь горит в камине

На улице как - то прохладно и зябко,
и кроны деревьев сужают свой круг,
нависнув, как серая масса, над парком
в жестоком экстазе заломленных рук.

В каком - то надрыве застыли рябинки,
впиваясь корнями в земельную твердь,
А в воздухе тихо летают снежинки,
как первый десант, что готов умереть.

Октябрь в беседке пьёт чай с бергамотом,
он в куртке и шапке, к чему эпатаж?
и тихие звуки... наверно, гавота,
звучат отдалённо, не портя пейзаж .
__________________________
автор Вера Рыжих

Уже два с половиной года проживаю в сельской местности и сделала ещё одно открытие: не только весенний, но и ОСЕННИЙ день год кормит! Особенно когда стоит солнечная погода... Хватаем вёдра и в лес. В одно ведро собираем грибы, из которых дома можно сделать много разных вкусностей - сушёных, варёных, жареных, маринованных, икры и т.п.. В другое ведро обрываем урожай колючего шиповника, который можно посушить и потом всю зиму варить вкусный и полезный витаминный компот, можно из одних ягод шиповника, а можно добавлять листья и веточки малины, смородины, липы и др..В третье ведро бросаем веточки калины и делаем дома из неё джем, настойку понижать высокое давление, компот. Если добраться до болота, пригодится и четвёртое ведро для сбора клюквы... Ещё в багажник машины будет полезно забросить несколько мешков для сбора яблок, которые в нашем случае попадаются в лесу - возможно раньше здесь было поместье и растёт много яблонь разных сортов. Дома накатали компотов, поставили с квашеной капустой и замариновали отдельно, наварили варенья, а какой вкусный свежевыжатый сок!!! А вчера, проезжая мимо поля с убранной кукурузой, увидели охотников за початками-потеряшками кукурузы и сами к ним (охотникам) присоединились и собрали четыре больших мешка початков, осталось отсоединить зёрна и просушить и будут мои куры-несушки всю зиму вкусняшку клевать!
Удачи всем в осенних трудоднях! А я пошла шелушить кукурузу...

...Я так ждала зимы благословенной.
Мне снилось осенью, что первым снегом
остудит жар ночей моих бессонных,
когда простится синий вечер с летом.

Так верила… Не торопила время,
оно летит - не оставляя следа...
И... годы беспечально уходили,
весна - звала, зима же - не узнала.

Цвет губ моих из алого - в карминный.
Ресницы зелень перестали прятать,
глаза темнеют листьями сирени,
в грозу цветы теряющей беспечно...

А волосы, что ливнем золотисто-
каштановым смогли согреть, как руки
твои, когда ты обнимал другую,
хранят следы метелей грустно-снежных.

И бархат трепетный моей груди стал
свеченья матового шёлком нежным...
А тонких гибких рук движенья плавность
с кольцом из серебра. Не золотого.

Лишь голос мой цыганской вечной тайной
тебя влечет... Хрустальный колокольчик
молчания Cудьбы забыть не сможешь,
испив из кубка серебряного Грааля...

И сердца ритм любви ты мог бы слышать,
но Вечность между нами так глубока,
что колокол умолк вновь безнадежно -
его перевязала белой лентой вьюга...

___________________________ Валери Вашест

Был кoнец ноябpя – cамое груcтное вpемя в деpевне. Кoт cпал веcь дeнь, cвернувшись на cтаром кpесле, и вздpагивал во cне, когда тёмная вода хлестала в окна. Дороги размыло. По реке несло желтоватую пену, похожую на сбитый белок. Последние птицы спрятались под стрехи, и вот уже больше недели, как никто нас не навещал…

Лучше всего было по вечерам. Мы затапливали печи. Шумел огонь, багровые отсветы дрожали на бревенчатых стенах и на старой гравюре – портрете художника Брюллова. Откинувшись в кресле, он смотрел на нас и, казалось, так же как и мы, отложив раскрытую книгу, думал о прочитанном и прислушивался к гудению дождя по тесовой крыше. Ярко горели лампы, и все пел и пел свою нехитрую песню медный самовар-инвалид. Как только его вносили в комнату, в ней сразу становилось уютно – может быть, оттого, что стекла запотевали и не было видно одинокой березовой ветки, день и ночь стучавшей в окно.

После чая мы садились у печки и читали. В такие вечера приятнее всего было читать очень длинные и трогательные романы Чарльза Диккенса…

К. Г. Паустовский