7. Вне пространства и времени: семья Василия II Схино

Антон Васильевич Схино

Здесь – один маленький, но важный фрагмент мозаики, больше касающийся Софьи.

Помните, в своей анкете, заполненной по случаю ареста мужа, Софья писала, что ее отец, «служитель религиозного культа», умер в 1919 году? В начале 2016 года в сети я нашла упоминание о нем: на каком-то религиозном портале было написано, что священник Николай Смирнов был расстрелян в 1930 году и что в Архипо-Осиповке до сих пор стоит его дом. Я немедленно связалась с правнучкой Антона, Ольгой, и торжественно объявила о находке.
Услышанное (прочитанное) в ответ повергло меня в ужас.
Нет, в 1930 году отца Николая не расстреливали; его закололи штыками большевики на пороге собственной церкви в 1919 году, по всей вероятности, в мае. Софья бросилась защищать отца, и «товарищи освободители» переключили свое внимание на нее, хрупкую 24-летнюю девушку. Еле-еле ее отбили прихожане церкви и затем буквально вытаскивали с того света в течение недель.
Куда дели тело Николая – неведомо.

Софья никогда не рассказывала об этом в семье: боялась. Страшная история, похороненная в небытие, воскресла лишь тогда, когда старенькой Софье потребовалась помощь при мытье и ее внучка увидела след от штыка на груди.
… И ведь это ее, Сонечкин, муж был вынужден вступить в ряды Красной Армии и – сначала учить, а потом и служить бок о бок с возможными убийцами тестя…
Как они все это выдерживали, люди той эпохи?..


***

И еще один кусочек на подумать.
После капитуляции Белой армии, Антон, по словам его внучки и правнучки, оставался на юге. Скорей всего, имеется в виду Екатеринодар (помните, на окраине города в каком-то «лагере» содержались пленные белые офицеры), хотя Ольга предполагает Геленджик или Новороссийск (? Хм). А потом бывших белых офицеров «отправили на переквалификацию», куда Антон не поехал, ибо заболел. А переквалификация превратилась в «пустую баржу с кровью». И после этого Софья и Антон, «побросав все, свалили в Пензу». Ольга сказала, что про баржу помнит совершенно точно, так как именно она стала причиной бегства практически без вещей и фотографий. По логике (это слова Оли), событие имело место ближе к концу 1919 года.


… Слушайте, меня реально достала эта баржа! И Семена на ней потопили, и Антона – чуть не потопили; я не удивлюсь, если узнаю, что именно от нее бежал мой прапра с Кубани, бросив семью… Что за семейная легенда, которую каждая родовая линия словно пыталась «адаптировать» под себя? Значит, что-то такое действительно произошло – ну, не могут рождаться подобные истории на пустом месте!

Вот, обращаюсь к биографии Антона – сборной солянке из всех источников. В 1919 году он еще состоит в армии Деникина и с ней дойдет до Адлера в апреле-мае 1920 г. Значит ли это, что КОГО-ТО (того же Семена) убили/утопили в конце 1919 года?
Далее Антон попадает в концлагерь на Дубинке в Екатеринодаре, где его, по воспоминаниям Федора Елисеева, с 77 офицерами отправляют в Ростов в штаб Северо-Кавказского военного округа для назначения на командные должности в Красной армии на Польский фронт. Не эта ли отправка обернулась кровавой баржей? Т.е. не было ли в истории убийства 76 офицеров (Антон заболел и не поехал – вычитаем одного)?

Вчера я вознамерилась приподнять завесу тайны хотя бы с этой неувязочки и запустила поиск краткой биографии полковника Елисеева – хотела узнать, когда конкретно он сам покинул тот «лагерь на Дубинке». И нечаянно нашла его воспоминания в первозданном виде.
Оказывается, об Антоне Схино он выразился так: «милый человек, умный, рассудительный, пропитанный казачьим духом». Слова выделила неслучайно: как я поняла по прочтении заметок Елисеева, это величайшая похвала и выражение глубокого уважения к «иногороднему» и «приписанному» казаку (таких, в основном, казаками и не считали именно по причине несовпадения духа).

Елисеев и другие пленные белогвардейцы, среди которых возможно был Антон Схино, из Екатеринодара были отправлены в лагерь в Кострому, а затем оказались в Москве, где и проходили те самые курсы переквалификации. Впрочем, подобные курсы наверняка были устроены во многих городах, могли быть и в том же Ростове. В столице на ж/д станции рядом с ними оказалось три состава поездов с Кубанскими офицерами. От одного из кубанцев Елисеев узнал, что лагерь в Екатеринодаре «разгрузили»: рядовых казаков отпустили по домам, офицеров «куда-то выслали», а служивших в спецвойсках (саперов и артиллеристов) назначили в Красную армию – инструкторами в открытое красными кавалерийское училище. И жизнь даже как будто стала потихоньку налаживаться, как вдруг на арене войны вспыхнула звезда генерала Фостикова, к 18 июня 1920 года сформировавшего «Армию возрождения России» из станичных казаков, преимущественно Лабинского и Баталпашинского отделов. Новая армия нехило так развернулась, и в июле-августе сумела полностью освободить от власти красных несколько станиц. В ответ на это красные устроили «дессант» во все еще подконтрольных им населенных пунктах – так казак назвал регистрацию-обманку, когда всех офицеров, военных чиновников, в том числе отставных, и юнкеров «приглашали» в местный комиссариат якобы на регистрацию. Люди шли вполне себе охотно, ничего не подозревая, только вот обратно больше не возвращались. Сам рассказчик точно так же, ничего не зная о «дессанте» в станицах, явился с сотоварищами по екатеринодарскому призыву (в другом источнике нашла и точное место сбора – Большой театр в Екатеринодаре) – и все они были тут же окружены войсками ЧК, доставлены на вокзал и рассажены по вагонам, готовым везти их в московские тюрьмы.

Для меня, параллельно с чтением размышляющей о клятой барже, Антоне и, конечно же, Семене Карягине, интересным и тревожным показался следующий эпизод из воспоминаний Елисеева, как раз таки связанный с казаками из тех трех поездов:

«В углу, у окна на верхних нарах, как запуганный кролик, сидит старший сын фельдшера Недай-Каши, очень красивый стройный мальчик в станице, младше меня годами лет на пять.
«А тебя почему сюда загнали?» - удивленно спросил его.
«Не знаю-у», - тихо, мягко отвечает мне этот красивенький черноглазый 22-летний казак, похожий на мальчика. «Я был старшим писарем в Отделе, а потом произвели в военные чиновники… ну так за это»… печально добавил он, старший сын очень бедных родителей».

… старшего писаря, новоиспеченного военного чиновника, мальчика 22-лет, забрали вместе с «матерыми и прожженными классовой ненавистью» офицерами, среди которых было немало полковников и генералов, только что вынужденно сложивших оружие… А ведь именно чиновником служил в казачьем полку Семен Карягин… Может, стоит попытаться узнать, в каких конкретно станицах был произведен «дессант»?.. Не всех же забирали, это точно.

***

***
Бывший корниловец, позже врач советской России эпохи коллективизации, Трушнович А.Р. в своей книге писал, что казаков разместили в алфавитном порядке в двух эшелонах. В первом эшелоне до буквы «М» (видимо, мальчик-писарь, встреченный Елисеевым, находился в этом самом эшелоне, как, впрочем, и Семен Карягин, если бы был среди высланных в тот день казаков). Двум офицерам по дороге удалось выброситься из люка. Один из них потом рассказывал, что в товарные вагоны загнали по 60 человек и заперли. «Среди них было несколько семидесятилетних стариков, один семидесятивосьмилетний, бывший когда-то вольноопределяющимся и потом никогда не служивший. В их вагоне умер старик-генерал, его труп два дня не убирали. Все нужды отправляли через люк. Жара была невыносимая».

___

По словам Елисеева, те три поезда из Москвы ушли в Архангельск практически полным «казачьим» составом. И о судьбе казаков он узнает в конце 1920 года, находясь в заключении в Екатеринбурге. Узнает от капитана саперов, прибывшего из Архангельска. Как я потом узнаю из другой части воспоминаний Елисеева, капитан был офицером Добровольческой армии и был вывезен с Кубани вместе с теми, о ком зашла речь:
«Как-то в разговоре капитан спросил – знаем-ли мы о судьбе тех Кубанских офицеров, которые в количестве шести тысяч, были сосланы в Архангельск? Мы заинтересовались, и они рассказали.
«Прибыв в Архангельск в августе иль в сентябре месяце 1920 года, их пачками грузили в закрытые баржи, вывозили куда-то вверх по Северной Двине и в каких-то пустырях разстреливали. Потом баржи возвращались, в них грузили следующих и так, пока не уничтожили все шесть тысяч… Караул состоял исключительно из пленных мадьяр-коммунистов ( вы там ниче не попутали??)», закончил он свой жуткий рассказ.
Этот капитан саперных войск еще добавил, что по возвращению барж за новым нарядом на разстрел офицеров Кубанского Войска – на полу и на стенах барж было много крови и, даже, вывороченных человеческих мозгов. В стенах находили прощальные записки с родственниками, полные смертельной мути. Разстреливали из пулеметов».

Тут же Елисеев пишет, что это были те Кубанские офицеры и военные чиновники, которых красная власть вывезла с Кубани во время операции частей генерала Врангеля и что часть арестованных на трех поездах он и встретил тогда в Москве.

А вот снова Трушнович:
«Весь первый эшелон пропал, никто не вернулся. Мать знакомого вольноопределяющегося объездила весь Север, обила все пороги, обошла всех родных и родственников, высланных с этим эшелоном. О них не было ни малейших сведений. Через годы, когда Север стал громадной братской могилой, дошли слухи, что всех их по пути в Соловки перебили холодным оружием. Рыбаки рассказывали о залитых кровью баржах».

***

Голова просто распухла от всей этой информации, плюсом шло щемящее чувство потери – единовременная скорбь по всем убитым в те кошмарные дни и годы.

Вот они, те самые «баржи, залитые кровью» - легенда наших семей звучала практически один в один со словами капитана-сапера. Правда, о записках в стенах никто не упоминал… Значит, все-таки Семен…?

Я опять зашуршала страницами Гугла и собственными мозговыми извилинами. Картина вырисовывалась странная.
Антон Схино не попадает «под раздачу» по причине болезни. Ну, это бред, извините. Я уже поняла, что в поезда запихивали-в тюрьмы везли абсолютно всех: раненых, больных, заразных, древних, умирающих… Вообще без разницы. Некоторые авторы-эмигранты утверждали, что в тюрьмы сажали (пытали, умерщвляли) порой даже родственников казаков, если их самих не могли разыскать. Шантажировали, так сказать. В общем, никакая болезнь не стала бы препятствием к «барже», если она уже показалась на горизонте.
Если же кого-то топили в Ростове (куда, по данным других заметок того же Елисеева, отправили Антона), то… Сути это не меняет. Сказано «расстрелять» - затащут и больного, и прокаженного, и при смерти.

Ужаснувшись тому, что могло произойти (баржа), Антон с Софьей «бросают все» (тут, в основном, речь о фотоархиве, так как у Софьи вообще не сохранилось снимков семьи) и бегут в Пензу. Ага – за 1000 с гаком километров, бегут они, да. И это после пленения Антона, заведения на него надзорной карты и т.д. и т.п. И красные за ними бегут, не отстают, весело и без напряга. Так состоялся первый олимпийский марафон советской республики
Да, из-под стражи сбегали, из тюрем сбегали, бегали от конвоев и даже, как утверждают некоторые, «отбивались» от архангельских барж, чтобы потом кануть в Лету под прикрытием болот (удавалось это мелким «преступникам», в основном, местного разлива)… Но вот чтоб жену с собой прихватить, да в Пензе затем работу получить, не меняя ФИО – такого в жизни белых офицеров, кажется, не было.


Согласно тем немногим официальным данным, что у меня есть по Антону, на службе в Красной армии он состоял минимум с 15 октября 1921 года – в Приуральском военном округе, к которому как раз относилась Пенза. Может, и раньше, просто в карапуле из РГВА от 1923 года в графе «Основание состояния на военной службе» было написано только это. Однако в справке из Самарского архива было указано, что в Рабоче-крестьянской Красной армии он служил с 1920 по 1924 гг. помощником командира полка по связи. Да и в своем первом письме внучка Антона говорила о 1920-м как годе начала службы у красных, а о 1925-м – как дате приезда в Пензу.

Но даже если отбросить эти данные… Антон содержался в лагере в Екатеринодаре, где жила его мать. Полагаю, Софья «дожидалась» мужа в доме свекрови, тем более что ее отчий дом был осквернен убийством отца годом ранее. И если бы они бежали из Екатеринодара – что там «бросать» и зачем? Взять с собой на законных основаниях или оставить Евгении Ильиничне…
Если же Антона этапировали в Москву или Ростов, Софья: а) могла об этом и не знать или не узнать сразу, б) вряд ли смогла бы поехать за ним – не те времена и нравы «не тех». А если б и поехала – камон, ну не с семейными же фотками подмышкой!

Я предполагаю, что бросить все Софья могла именно в 1919 году, когда была ранена при попытках защитить отца и, по легенде, попала к кому-то из прихожан полумертвой. А позже, – фантазирую я – когда она оправилась, церковь и дом священника могли быть уже разграблены/разрушены/заняты, так что весь домашний архив сгинул в никуда.

upps
Возможно, эту линию Вы уже начали разрабатывать - удалось ли найти клировые ведомости (в архиве) по священнику Аристову? За конец 19 - начало 20 века должна быть подробная информация.

upps,
Владимир и Сарата не вяжутся по датам. Может это не та Сарата и потому запись убрали с книги памяти Одесской области.

upps, ну они как бы с добавками . Сарата-Розешь, Сарата-Галбенэ, Сарата-Мерешены и тд, и в Румынии пару Сарат есть

upps, ну если все же найдете концы Владимира в этой Сарате- то это по дороге в Татарбунары, можно и заглянуть проездом