Перевод с эстонского

Любчинова написал:

[q]

givora, когда все воспоминания будут переведены, Вы можете выложить все в отдельной теме, как дневник, чтоб не затерялись эти воспоминания.

[/q]

Я всегда с удовольствием читаю переводы! Спасибо!
Действительно, надо поместить в отдельную тему, т.к. в эту тему многие не заглядывают!

Любчинова написал:

[q]

Ведь это - история нашей страны, увиденная глазами Вашей бабушки!

[/q]

kalle написал:

[q]

[/q]

Согласна. Так более грамотно. Исправим. Спасибо за внимательность.

Спасибо всем за участие, мне очень приятно, что эти воспоминания читает еще кто-то, кроме меня. Я сделаю, как предлагают форумчане: после перевода обязательно создам отдельную тему (дневник). Отдельное спасибо latimerii, без ее помощи ничего бы не было! Возникают вопросы: исходя из этих сведений, где я могу искать сведений о родителях бабушки - для меня это "больной" вопрос. Предположительно, они родились в Ямбургском уезде, писала в архив, пока никакого ответа. Куда еще можна написать? Буду признательна за помощь! Ирина

Nikola написал:

[q]

[/q]

givora, думаю, чтобы получить дельные советы или наводки, Вам стоит озвучить имена/фамилии, даты рождения своих разыскиваемых, а также назвать архивы, куда Вы уже писали. Ну, чтоб народ смог сориентироваться, что ещё посоветовать.

Ещё хотела спросить, просто интересно. Эти воспоминания где-то опубликованы? Или это рукопись?

givora написал:

[q]

Продолжение:

[/q]

/пояснение: Ojaküla = oja (ручей) + küla (село, деревня)/

Между Оякюла и нами, новопоселенцами, находились гора и ручей, отсюда и название деревни. Я ходила через ручей и гору в гости к оякюласким девушкам, зимой - на лыжах, весной, когда днём таяло, а ночью подмораживало, можно было смело шагать по полутораметровому снегу. С горы открывался чудесный вид на таёжные глубины. По осени в тайге было много ягод – красной и чёрной смородины, ягод рябины и черёмухи. Эти последние мы сушили, мололи в кофемолке и варили кашицу. Её было сладко кушать с хлебом, ведь сахара у нас не было. За два года из многочисленных таёжных зверей только один раз я видела медведя – спокойно шёл мне навстречу по дорожке. На мою ругань он снова потопал обратно в лес, и я смогла продолжить свой путь.
Уже летом 1918 года я познакомилась с несколькими девушками из расположенного поблизости большого русского села. Они уже начинали собирать приданое. Научила их вязать крючком и вышивать, в благодарность мне дали продуктов. Но ниток было взять неоткуда. В русском селе выращивали лён, а т.к. мама привезла с собой из Питера прялку, то я решила научиться льнопрядению. Вскоре я уже могла принимать заказы, а в качестве оплаты – опять продукты. Работы хватало, иногда занималась этим при свете лучины до полуночи.
В начале 1919 года отец сообщил нам, что надолго уезжает из дома делать какую-то работу, вскочил на лошадь и уехал. Лишь позже мы узнали, что он вместе с другими местными эстонцами организовал партизанский отряд. Пару месяцев спустя один мужчина привёз нашу лошадь домой, сказав, что отец прислал её обратно, т.к. для его работы будто требуется лошадь получше.

Продолжение:
Südatalvel jä mmmmin raskesti haigeks, kõrge palavik püsis kaua, sonisin ja sain ainult juua. Põdesin läbi tüüfuse ja kopsupõletiku. Pärast haigust olin tukk aega nõrk ja pidevalt näljane. Kui juba voodis istuda jõudsin, hakkasin heegeldama ja tikkima: külatiidrukud juba ootasid. Ja kui juba jalul seista jaksasin, istusin voki taha.
1918. aasta sügisel olime saanud väikeselt aiamaalt nõnda palju kartuleid, et jätkus peaaegu kevadeni. Kapsastega juhtus aga järgmine lugu. Meid hoiatati, et kapsas on vaja kiiresti ära võtta. Seda me ka tegime. Panime kapsapead õhtul väikesesse kuhja, et hommikul panipaika viia. Öösel sadas aga paks lumi maha, mis ära ei sulanudki. Lund tuli järjest juurde ja kevadeks olid kapsad poolteise meetri paksuse lume all. Arvasime, et 40—50-kraadine külm on nad ära rikkunud. Suur oli aga meie üllatus, kui kevade tulekul esimese kapsapea kätte saime — see oli nii terve ja värske, nagu oleks sinna nüüdsama pandud. See oli väärt lisa meie toidulauale. Vene külades pühitseti väga toredasti nn. maslenitsat (vastlapäeva). Küpsetati suured virnad pannkooke, valmistati lihaja munatoite. Viisin tuttavatele tüdrukutele tellitud tööd ära ja rõõmu oli rohkesti. Igas peres voeti mind vastu lahkelt ja sõbralikult. See sõprus kulus hiljemgi ära.
Samal ajal kui meie pere võitles Ojakiilas oma olemasolu eest, toimusid Siberis suured sündmused.
Koltsak, tuginedes Antandi ja Ameerika Ühendriikide abile ning kasutades valgetsehhide poolt Kaasanis hõivatud Venemaa kullatagavara, moodustas 250-tuhandelise armee ja haaras oma võimu alia suure territooriumi Uuralitest Vladivostokini. Inimesi poodi, piinati, tapeti. Vene riigi vara jagati liitlastele, kes seda Vladivostok! kaudu välja vedasid.
Rahva rahulolematus kasvas. Tekkisid väikesed kohalikud partisanisalgad, nende arv suurenes -kiiresti. 1919. a. algul hakati neid salku ühendama. Üheks esimeseks suuremaks ühendatud partisaniüksuseks oli Jefim Mamontovi salk, teist partisaniüksust Altais juhtis Ignati Gromov. Viimasega ühines ka minu isa salk.
С уважением, Ирина