На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!
Сразу предупреждаю, что сказанное здесь является моим личным мнением, не претендует на истину в последней инстанции, и т.д. Об однодворцах написано мало, а то, что написано, чаще всего взято из официальных источников типа энциклопедий. Официальные-же источники - довольно скользкая почва. Там всегда есть стремление о вещах сложных написать покороче, т.е. попроще и посхематичнее.
И уж тем более пагубно сказывается на официальных данных политические установки. Как известно, Пётр 1-ый устроил на Руси большие-пребольшие реформы. Помимо всего прочего, их целью стало создание новой элиты. Но будучи поставлена дословно так, эта цель привела бы к бунту, поэтому объявили о другом - о перевоспитании старой элиты. Т.о. "старая" элита должна была всё-таки откуда-то взяться, чтобы быть перевоспитанной. В энциклопедиях старую элиту от не-элиты отделяет добавление к "служилым людям" слов "по отечеству", в противовес тем, что "по прибору". Тех, что по прибору, делят на стрельцов, солдат, рейтар, городовых казаков, и т.д, а по отечеству - дворяне, дети боярские, итп. Но реально ли тогда было такое разделение? Имхо, нет. Табель о рангах Пётр установил не на пустом месте, ибо понятие "должность, чин, уряд" ещё до петра значило больше чем "происхождение". И если сын боярский или дворянин пошёл в солдаты или рейтары, то кем он становился в этой иерархии "по прибору/по отечеству"? Непонятно. Понятно одно - не от хорошей жизни пошёл, но и только. И тут мы подходим к реальной границе между элитой и не-элитой. Это хорошая жизнь. Это поместья, земли, и ессно, крепостные. Причём чем больше - тем лучше жизнь. И, надо признать, у "живших хорошо" с происхождением почти всегда всё было в порядке.
А на окраинах государства разницы между "по прибору/по отечеству" было мало, если была вообще. Ибо жить хорошо там в основном не приходилось, да и с бумагами было туго, с грамотами дворянскими... В итоге, когда понадобилось создавать новую элиту при Петре, разделяли наверняка, т.е. исходя из имущественного положения. Кое-какая мелочь с грамотами, впрочем, тоже могла попасть, но могла и не попасть во дворянство. Из основной-же массы землевладельческой мелочи сделали сословие однодворцев, причём верстали туда, особенно не вникая, был ли он когда-то "по отечеству" или "по прибору". Если у него трое крепостных, да пять десятин, и документов нет, ну какой он нафиг дворянин, т.е. по-тогдашнему, шляхтич? Тот факт, что потомков бывшей элиты уже официально не считают элитой, очень заботил и этих потомков, и, соответственно, власть. Именно поэтому, изначально сословие однодворцев "позиционировалось" в общем, где-то невдалеке от дворянства. И только потом, приучив однодворцев всё-таки "знать своё место", их начали приближать к остальным гос.крестьянам. И это было вполне оправдано, если бы не стояла задача обеспечить переемственность сословий. Иллюзия переемственности сословий потребовалась, чтобы оправдать табель о рангах и выслугу во дворянство. Ибо более-менее приличным оправданием раздачи гербов и имений явным мещанам и крестьянам могло быть только то, что все "настоящие" дворяне уже как минимум признаны. Тогда, имхо, и появился миф о том, что якобы, однодворцы - в огромном большинстве своём потомки тех, что "по прибору". Не слишком лепо было бы признать, что однодворцы - непонятная смесь самого разнообразного происхождения людей, которых объединяет только то, что они мелкие землевладельцы, и потомки служилых людей различных типов, а равно и то, что огромное их количество, если не большинство, не попало во дворянство только потому, что московское государство не удосужилось снабдить их предков документами. Это, в сущности, вечная история - упадок старой элиты и торжество новой. Просто этот конкретный эпизод, по моему, следует слегка проветрить. Мы с готовностью развенчиваем культы личности, идеологические установки и подтасовки недавнего времени, так пора бы попробовать и поглубже копнуть.
СВЯТОЙ УГОЛ с иконами находился в углу при входе у двери
АМБАРЫ - находились взади дома
Было особое помещение под названием " КАЗАРМА" или "ВАРНИЦА" - для варки пищи в летнее время
Строили свои дома внутри дворов заборами на улицу , окнами во двор ( у крестьян наоборот окнами на улицу)
А.Т.Болотов - так описывает однодворческую деревню в 1772 году ".......там двор , там другой , инде дворов 5 в кучке , инде десяток ........" т.е не было не какого плана , на это есть пословица " .....пять дворов , семь улиц ......"
ТРАДИЦИОННОЕ ЖИЛИЩЕ ОДНОДВОРЦЕВ В ОМСКОМ ПРИИРТЫШЬЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЭТНОГРАФИЧЕСКИХ ЭКСПЕДИЦИЙ)*
Традиционное жилище относится к тем компонентам культуры, которые трансформируются под влиянием окружающей природно-географической среды. Однако, некоторые его элементы длительное время остаются неизменными – это прежде всего детали конструкции, обстановки и интерьера, несущие ярко выраженную семантическую нагрузку. Основная цель данной работы –проанализировать насколько изменилось жилище группы однодворческих переселенцев и их потомков на территории Омского Прииртышья.
В этнографической литературе однодворцами называют потомков военнослужилых людей низшего разряда конца XVI – начала XVII в. (стрельцов, пушкарей, служилых казаков и др.), которые происходили в основном из замосковных уездов северной среднерусской полосы и несли с собой на юг характерный севернорусский бытовой уклад. В социальном отношении однодворцы заняли промежуточное положение между крестьянами и мелкими помещиками, но не слились ни с теми, ни с другими, чем и было обусловлено своеобразие их культурно-бытового типа 1 .
В ходе массовых переселений конца XIX –начала XX однодворцы оказались на территории южных районов Западной Сибири, для которых был характерен довольно пестрый этнический состав населения. В связи с этим встал вопрос об особенностях хозяйственно-культурной адаптации однодворцев к условиям Западной Сибири, важным маркером которой стала трансформация материальной культуры, в том числе и жилища.
Основным источником данной работы стали полевые этнографические материалы, собранные в местах компактного проживания представителей данной группы и их потомков. Исследовательский ареал был очерчен, исходя из архивных данных, но в ряде случаев потребовалась его корректировка. Так, например, деревня Половинка в настоящее время превратилась в дачный поселок без постоянного населения. Часть ее жителей разъехались по близлежащим населенным пунктам. Для характеристики материальной культуры ее населения потребовалось привлечение материалов текущего учета – похозяйственных книг. При этом использовались не только данные о жителях Половинки, но и тех мест, куда предположительно могло выехать ее население. Данный источник позволяет верифицировать материалы этнографических бесед, но при его анализе нельзя забывать и сложностях работы с ним. Так, например, как отмечают многие информанты, довольно часто истинные размеры хозяйства тщательно скрывались, особенно в 1940–1960-е гг.
Однодворцы и их потомки имеют южнорусские корни, что и обусловило многие культурные особенности – в том числе и в домостроении. Выбор материала и техники строительства был продиктован природными условиями каждой из губерний. Так, например, существуют свидетельства о том, что однодворческие дома степного юга России представляли собой не срубные постройки, а просторные мазанки из плетей и глины 21 . Сказывался не только недостаток хорошего леса, покупка которого становилась непосильным делом даже небедных хозяев, но и близость малороссийских соседей, от которых дома однодворцев отличались как размерами, так и дощатым полом, в то время как у украинцев он был земляным 22 . Такие дома имели высокие четырехскатные крыши, покрытые, в зависимости от достатка хозяина, соломой или дранью (широкой и длинной щепой) 23 , которые затем сменили железо и черепица. По мере все большего оскудения лесов в конце XIX – начале XX веков население черноземных губерний в качестве основного строительного материала начинает использовать кирпич 24 . Дома однодворцев этого периода представляют собой вытянутые многоквартирные постройки, иногда в два этажа. Такая многоквартирность была связана с семейными разделами: при малоземелье семьи стремились еще больше удешевить постройку нового жилища 25 .
Другим типом жилища, характерным для однодворческого населения, проживающего в лесостепной зоне, была пятистенная изба, которая, как и хаты, и кирпичные дома, отапливалась «по-белому» 26 . От обычных крестьянских построек ее отличал выбор породы дерева и размеры. Если стены домов простого населения делались из такого дешевого материала как осина, ольха, верба, то однодворцы использовали привозной сосновый 27 .
Характерной чертой усадебного комплекса однодворцев, дополняющим любой из обозначенных типов жилища, был высокий забор. Делали его из камня или резного дерева, что, по мнению некоторых исследователей, указывало на зажиточность и обособленность от других социальных слоев 28 .
Основной причиной добровольного переселения исследуемой группы на территорию Омского Прииртышья стало малоземелье в Европейской части Российской империи. Чиновники конца XIX – начала XX вв. отмечают, что природно-географические условия региона оказались сходными с теми, что существовали в местах выхода. Так, например, статс-секретарь А.Н. Куломзин в своем отчете пишет: «<…> Обозрение многих участков лесистых и безлесных доказало мне, что переселенцы Тамбовской, в особенности же Полтавской, Черниговской и Екатеринославской губерний представляют в высшей степени полезный колонизационный элемент при степных условиях хозяйства и почти совсем не сживаются с лесистыми местностями, а, наоборот, выходцы из Курской, Орловской и даже Харьковской с умением устраиваются в лесных и полулесных районах» 29 . Именно такие условия позволили однодворцам успешно адаптировать к новым условиям свои жилища.
Следует отметить, что большая часть однодворцев осела в лесостепной зоне, где не было недостатка в качественной древесине. Здесь господствующим типом становится пятистенная изба, отличающаяся от местных большими размерами. Основными конструктивными элементами ее являются русская печь и красный угол. А.Н. Куломзин в своих описаниях однодворческих изб конца XIX века характеризует их как «вполне устроенные» 30 .
В ходе проведенной полевой работы в уже разъехавшуюся деревню Половинка Омского района Омской области был обнаружен дом, принадлежащий однодворцам. Он представляет собой высокую длинную многоквартирную избу с шестью окнами с резными ставнями, выходящими на улицу, рассчитанную на несколько семей, крытую шифером и, частично, железом. В избе имеются две русские печи. Рядом с домом сохранились высокие ворота в два щита с калиткой. Хозяйственные постройки не сохранились, что не позволяет нам говорить о размерах хозяйства.
Подводя итоги, можно резюмировать, что имеющиеся данные по материальной культуре – в частности по жилищу –однодворческого населения Омского Прииртышья указывают на сохранение специфических черт в культуре. Несмотря на переселение, однодворцам и их потомкам удалось сохранить свою самоидентификацию как привилегированного сословия, что проявилось в их бытовании и обособленности от остального населения. Следует отметить, что природно-климатические условия не стали решающим фактором в адаптационном процессе ввиду их совпадения с условиями в местах выхода.
––––––––––––––––––––––––––––––
*Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 14-31-01018а1 «Однодворцы в Западной Сибири: стратегии социокультурной адаптации локальных групп».
Примечания
1 Власова И. В. Этнографические группы русского народа. Группы русских южной зоны и центра // Русские. Монография Института этнологии и антропологии РАН /под ред. В. А. Александрова, И. В. Власовой и Н. С. Полищук. – М.: «Наука», 1999. – С. 112.
2 Архивный отдел Администрации сельского поселения Богословка, Ф. 11. Оп. 1. Д. 7. Л. 4 об.–5.
3 Там же. Д. 8, л. 1 об.–2; Д. 14. Л. 16 об.–17.
4 Там же. Д. 8. Л. 2 об.–3.
5 Там же. Д. 9, Л. 5 об.–6.
6 Там же. Д. 10. Л. 5 об.–6.
7 Там же. Д. 17. Л. 8 об.–9.
8 Там же. Л. 9 об.–10.
9 Там же. Д. 14. Л. 35 об.–36.
10 Там же. Д. 17, Л. 10 об.–12.
11 Там же. Л. 16 об.–17.
12 Там же. Л. 21 об.–22.
13 Там же. Л. 27 об.–28.
14 Там же. Л. 34 об.–35.
15 Там же. Д. 14. Л. 38 об.–39.
16 Там же. Л. 66 об.–67.
17 Там же. Л. 104 об.–105.
18 Там же. Д. 25. Л. 45 об.–46.
19 Там же. Л. 4 об.–5.
20 Там же. Л. 6 об.–7.
21 Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2001. – С. 311.
22 Там же.
23 Чижикова Л.Н. Архитектурные украшения русского крестьянского жилища // Русские: Историко-этнографический атлас. – М.: Наука, 1970. – С. 7.
24 Там же. – С. 54.
25 Село Вирятино в настоящем и будущем. Часть первая: дореволюционная русская деревня. Крестьянское жилище в XIX –начале XX в. // Исторические материалы: [сайт]. – URL: http://istmat.info/node/25148 (дата обращения 28.09.14).
26 Там же.
27 В.Н. Ковалевский. История развития славянского жилища в лесостепном Подонье. // Издание исторического факультета Воронежского Государственного университета «Исторические записки»: [сайт]. – URL: http://www.hist.vsu.ru/cdh/Articles/03-01.htm (дата обращения 28.09.14).
28 Там же.
29 Куломзин, А. Н. Всеподданнейший отчет статс-секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для ознакомления с положением переселенческого дела. – СПб.: Государственная типография,1896. – С. 183.
Для южновеликорусской полосы, т. е. для поземных жилищ (без под- клета), характерно иное расположение печи и переднего угла, называемого здесь «святым». Сразу же при входе в избу из сеней, во многих районах на юге называемых сенцы, между дверью и передней стеной, выходящей на улицу, расположен передний угол — здесь стоит стол; дальний угол, наискось от переднего, занят печью. При положении переднего угла у входной двери окно приходится лишь по одну сторону его, так как угол прилегает к сенцам. В этом основное отличие южновеликорусских изб и хат от всех остальных типов восточнославянского жилища, где почти всегда красный угол освещен с обеих сторон, так как в обеих составляющих его стенах прорезаны окна,— т. е. является действительно «красным». В Калужской обл., где в районе р. Оки проходит граница между более древним южновеликорусским положением переднего угла у двери и более поздним средневеликорусским положением его в дальнем от входа углу, народ издавна охарактеризовал эти планы: здесь (южнее р. Оки) «молятся у порога», там (севернее р. Оки) «молятся на прямую».
В соответствии с тем, куда обращено устье печи, в южновеликорусской планировке жилища четко выделяются два типа — восточный и западный.
Восточный южновеликорусский тип планировки характерен для большей части центрально-черноземной полосы — для областей Орловской, Курской, Тамбовской и Воронежской и для прилегающих районов Тульской и Рязанской областей. Изба, называемая в южных районах Курской и Воронежской областей хатой, расположена параллельно улице, вход в сенцы — с улицы или со двора, если изба расположена в глубине двора. Из сенец, обычно налево, вход в избу; в избе левый ближний от двери угол — передний, святой угол (в нем обычно помещались божница и образа ), в углу стоит стол. В дальнем правом углу, наискось от переднего, стоит печь, устьем обращенная к входной двери; дым из нее выводился по проходящему под потолком над самой головой горизонтальному дымоходу, составленному из гончарных труб, уложенных на жерди. Дымоход над дверью выходил в сенцы, где дым переходил в вертикальный дымарь (кожух в южных районах), обмазанный глиной, но имеющий плетеный или деревянный остов. Пол в избе был обычно земляной, редко деревянный; в обоих случаях называли его земь. Вокруг стен располагались неподвижные лавки: от двери к переднему углу — коник (как и на Севере в старых избах, коник представляет собой род ларя с откидной крышкой, но здесь в нем держат печеный хлеб, пироги, а иногда и другие припасы); от переднего угла вдоль фасадной стены помещалась долгая лавка; между фасадной стеной и боковой частью печи настилали широкий помост для спанья — пол, или примост (реже называют его мост, кут, кутник, кутняя лавка, залавок, задняя лавка, зад; названия варьируют по местностям), от полуметра до метра высотой над землей. Зимой под ним держали ягнят, поросят, гусей, кур, уток, для чего низ спереди часто заделывали решеткой. Иногда для большей вместительности выбирали под ним землю на глубину 30— 40 см. У «пола» привязывали теленка.
Над «полом» на высоте человеческого роста или чуть выше устраивали полати; сбоку у печи — небольшая лавочка — приступок. С нее поднимались на печь, держась рукой за задоргу (деревянную жердь, вмазанную в свободное горизонтальное продольное ребро печи), а с печи — на полати. На полатях и спали и сушили лучину, лен, пеньку. Полати настилали от стен до полатного бруса: последний опирается на массивный четырехгранный печной столб, связанный конструктивно с опечком; верх столба расширен и часто украшен несложной резьбой в виде зубчиков.
Печной столб нередко служил единственным архитектурным украшением воронежской избы. От столба к двери (параллельно дымоходу из гончарных труб) и от печи к передней стене над окнами тянулись массивные полки для посуды. От печки к стене с дверью, под судним окном, была устроена судница — лавка-шкафик с волоковой дверкой; нередко эта была просто «судняя лавка». Для посуды прибивали иногда и полку над коником. Но чаще делали длинные полки — полицы: одну — на стене, прилегающей к сенцам, над дверью, на нее клали шапки, рукавицы и прочую мелочь; другую — от печи к той же стене, над судним окном, на ней держали кухонную посуду и испеченный хлеб.
Когда требовалось разделить избу на отдельные помещения, здесь уже с середины XIX в. прежде всего начали отделять дощатой перегородкой часть против печи, где происходила стряпня; это помещение называлось в Курской обл. топлюжкой, в Тульской — чуланчиком. Гораздо позднее стали огораживать место против входа, где находился примост между боком печи и передней стеной. В таком случае примост разбирали, вместо него ставили широкую кровать — выделяли спальню или спальню для молодых (Рязанская обл.).
В прошлом для южновеликорусского бедняцкого жилища черноземной полосы, с его земляными полами и плохонькими стенами, характерна была ужасающая грязь. Даже после перехода от курных изб к белым, совершавшегося в течение XIX в., положение мало улучшилось. В низких тесных избах, в которых, кроме людей, всю зиму жили мелкий скот и домашняя птица (корову для кормежки тоже впускали в избу два раза в день), скверное топливо, раскисающий от мочи детей и животных пол, стояло постоянно едкое удушливое зловоние, совершенно невыносимое для непривычного человека. «Идиотизм деревенской жизни» старой русской деревни выступал здесь во всей своей кошмарной неприглядности. Этот убогий быт неоднократно изображался и в передовой русской художественной литературе (главным образом у писателей-народников), ему посвящались публицистические произведения и научные исследования. Из последних здесь следует вспомнить о замечательной работе А. И. Шин- гарева, в качестве земского врача подробно обследовавшего в начале нашего столетия два селения Воронежской обл, В своей книге А. И. Шин- гарев дал потрясающую картину разорявшейся и скудевшей пореформенной деревни, основанную на подробнейших статистических данных. Среди прочего ценного материала, для нашей темы особенно важна глава II «Санитарное описание жилищ, дворов и условия водоснабжения», с обмерами, строительной техникой, бытовыми описаниями и т. д.
Восточный южновеликорусский тип планировки считается у этнографов, со времени работы Д. К. Зеленина, характерным для однодворцев. Это верно, повидимому, лишь для Воронежской обл., где подобный тип наблюдается почти исключительно в селениях бывших однодворцев и государственных крестьян; для расположенных там же, но возникших позже селений помещичьих крестьян, такой план не характерен; это объясняется тем, что помещики переводили сюда крестьян из своих имений среднерусской полосы России, и те в новых местах строились по привычкой для них планировке жилья. В более же северных районах, например в Тамбовской, Рязанской, Тульской областях, восточный южновеликорусский план характерен как для старинных селений бывших помещичьих крестьян, так и для селений бывших государственных крестьян и однодворцев. Очевидно, что бытование этого плана здесь объясняется старой этнической традицией,— оно характеризует данную территорию за много столетий до появления однодворцев в русской истории, а потому и не связано с отдельными социальными группами крестьян.
Костюм женщины-однодворки. Однодворцы были потомками "служилых людей", которых нанимали для охраны южных рубежей России в 15-16 веках. Нередко выезжали они на Русь из Литовского княжества, в состав которого в те времена входили западные земли Руси -Смоленск,земли нынешней Белоруссии. То-есть - они были русскими, но испытавшими на себе влияние других народов -литовцев, поляков. И следы этого влияния сохранились в их костюме, в частности - в женском. Женщины-однодворки носили юбки-андараки, которые были заимствованы, видимо, у литовцев. Юбку-андарак надевали вместе с рубахой с прямыми паликами и отложным воротником, корсеткой или жилеткой на шнуровке, широким поясом и головным убором, напоминающим либо колпак, либо литовские женские шапочки.
BOllga Ольга, спасибо за полезную ссылку! Просмотрел перечень актов по однодворцам, много интересного. На эл. стр. 317 http://dlib.rsl.ru/viewer/01003821597#?page=317 приведена ссылка на Т.XXVI.(1800-1801). докум.19942, в которой упоминаются ВЕДОМОСТИ ОБ ОДНОДВОРЧЕСКИХ РОДАХ . Если кто-то имел счастье работать с такими документами, поделитесь, пожалуйста, сведениями по их существу.
--- Ищу сведения о семье однодворца Игната Иванова сына ФРОЛОВА с сыновьями ФОТЕЕМ (ок. 1694 г.р.) и ЯКОВОМ (ок. 1706 г.р.) до 1729 г. (предположительно Козловский, Тамбовский, Лебедянский и ближние уезды). В 1729 г. и позднее проживали в с. Русанове на р. Савале Тамбовского уезда.
21 06.2015 исполнилось 105 лет со дня рождения великого русского поэта Александра Трифоновича Твардовского. Он родился 8 (21) июня 1910 года на хуторе Загорье рядом с деревней Сельцо, ныне Смоленской области, в семье кузнеца Трифона Гордеевича Твардовского и Марии Митрофановны, происходившей из однодворцев.
. Это поместья, земли, и ессно, крепостные. Причём чем больше - тем лучше жизнь. И, надо признать, у "живших хорошо" с происхождением почти всегда всё было в порядке.
.