Гагра. Gagra. Gagry.

Гагры . Начало XX века. Фотографии из ГосАрхива Грузии

60-70-е годы . Фотографии из ГосАрхива Грузии

Левицкий Вениамин Николаевич — капитан 1 ранга, кандидат психологических наук, доктор психологии, профессор, отличник культуры, публицист.  



Родился 24 августа 1933 г. в городе Гороховец Владимирской области в семье офицера-кораблестроителя. В восемь лет остался без отца, геройски погибшего на войне. С тех пор его одна воспитывала мама Левицкая Евгения Александровна (1911-1978), потомственная дворянка. В 1950 г., окончив в г. Киеве среднюю школу с серебряной медалью, поступил на электротехнический факультет Высшего военно-морского инженерного училища имени Ф.Э. Дзержинского в  г. Ленинграде. Уже в училище проявил склонность к научной деятельности, работе с людьми,  творческие способности. Являлся активным участником художественной самодеятельности роты и училища, читал стихи, участвовал в литературно-художественных композициях, вёл концерты.
Отец – военинженер 3 ранга Левицкий Николай Вениаминович (1910-1941), главный инженер Гороховецкой судоферфи, погиб на Балтике между островами Эзель и Даго Эстонской ССР  6 августа 1941 г. В первый же год войны пропал без вести и старший брат отца Левицкий Павел Вениаминович. Участником Великой Отечественной войны стал и младший брат отца, инженер-кораблестроитель Левицкий Вениамин Вениаминович (1912-1974), впоследствии инспектор оборонного отдела ЦК КПСС. Во время нахождения на оккупированной территории, узнав о гибели двух своих старших сыновей, ушёл воевать в партизаны и их отец педагог Левицкий Вениамин Павлович (1878-1968).  
По выпуску из училища в мае 1956 г. В.Н. Левицкий был назначен инженером-электриком судна безобмоточного размагничивания СБР-108 (переоборудованном из финской рыбацкой шхуны) Службы размагничивания кораблей Краснознамённой Кронштадтской военно-морской крепости. Будучи тогда холостым, в свободное от службы время играл в любительских спектаклях Народного драматического театра при Кронштадтском Доме офицеров флота (ДОФ), работал диктором на городском радио.
После сокращения его должности на корабле в декабре 1962 г. был переведён на судно размагничивания СБР-166 проекта 219 Аварийно-спасательной службы Тихоокеанского флота в г. Владивостоке. Место приложения для своего артистического таланта В.Н. Левицкий нашёл в народном театре при местной телестудии.
В 1963 г. судно переведёно в состав 77-й группы судов технического обеспечения Совгаваньской ВМБ в г. Совгавань. Здесь он продолжил свою творческую деятельность, участвуя в спектаклях драматической студии при Совгаваньском ДОФ. В.Н. Левицкий является одним из создателей и руководителем матросского кукольного театра «Волна», в 1965 г. ставшего дипломантом 2-го Всеармейского смотра художественной самодеятельности воинов. Тогда министр культуры СССР Фурцева Е.А. лично вручила Вениамину Николаевичу знак и удостоверение звания «Отличник культуры». Этот творческий коллектив оказался столь профессиональным и популярным, что был прикомандирован к Владивостокскому Дому офицеров флота и более четырёх месяцев выступал со своими спектаклями в учреждения культуры ТОФ и Дальнего Востока. А сам В.Н. Левицкий  был назначен на должность старшего инструктора по военно-массовой работе ДОФ, выступал с лекциями по пропаганде технических знаний. В дальнейшем почти год исполнял обязанности заместителя начальника Дома офицеров. Он был благодарен судьбе, которая подарила ему крепкую дружбу с интересным человеком — начальником ДОФ Никитским Виктором Николаевичем (1928-2002), впоследствии капитаном 1 ранга, первым заместителем начальника Центрального Дома Советской армии и заместителем директора Госконцерта.

Знаковым для Вениамина Николаевича стало его назначение в октябре 1969 г. в КВВМПУ, которому он посвятил 16 лет своей службы и жизни, на должность преподавателя (позднее старшего преподавателя) кафедры Теории, устройства, живучести и электрооборудования корабля. Во время службы в училище активно включился в научные исследования и раскрыл свои новые таланты. На акватории водноспортивной базы училища на Киевском водохранилище в тёплое время года привлекался к обучению курсантов плаванию на шлюпках на вёслах и под парусом. Почти ежегодно выезжал на флоты в качестве руководителя стажировки групп курсантов-выпускников КВВМПУ.
В 1974 г. В.Н. Левицкий создал и возглавил туристский клуб училища «Парус», проводивший  ежегодные весенние и осенние слёты туристов, соревнования по различным видам туристского многоборья и спортивному ориентированию на местности. Организационно КВВМПУ по вопросам туризма замыкалось на отдел туризма Киевского военного округа. Клуб «Парус» по результатам своей деятельности неоднократно занимал призовые места не только в Киевском военном округе, но и в Вооружённых Силах СССР. Участвовал в двух дальних шлюпочных походах училища: Киев – Севастополь (1975) и Киев – Новороссийск (1977).
 Передовой опыт преподавательской и воспитательной работы капитана 3 ранга-инженера В.Н. Левицкого был отражён в листовке, выпущенной политотделом училища в ознаменование 50-летия образования СССР. Исполнял обязанности заместителя начальника детского военно-спортивного лагеря «Альбатрос» (совместного проекта командования КВВМПУ и Подольского райкома комсомола для военно-патриотического воспитания «трудных подростков» на базе загородного лагеря училища). В 1976 г. был командирован для изучения опыта преподавания нового предмета – эргономики в НИИ ВМФ, ВВМУ имени М.В. Фрунзе и ВВМИУ имени Ф.Э. Дзержинского в г. Ленинграде. В 1979 г. издал учебник «Основы военно-морской эргономики», написанный в соавторстве с заведующей лабораторией психофизиологии НИИ психологии УССР Карпухиной А.М. При формировании специальной комиссии училища по профессионально-психологическому отбору был включён в её состав.
По линии общества «Знания» выступал с лекциями в трудовых коллективах Подольского района. В сентябре-декабре 1974 г. на базе Военно-морской академии обучался на академических курсах преподавателей ВВМУЗ морских специальностей. В 1978-1982 гг. в НИИ психологии УССР в г. Киеве прошёл обучение в заочной аспирантуре, по окончанию которой защитил диссертацию «Взаимосвязь личностных качеств корабельного оператора с успешностью его деятельности» на соискание звания кандидата психологических наук.
Капитан 1 ранга В.Н. Левицкий в мае 1985 г. уволился в запас по возрасту.
С 1 июля 1985 г. Вениамин Николаевич стал работать директором и по совместительству заведующим кафедрой педагогики и психологии вновь созданного Киевского филиала Республиканского института повышения квалификации работников профтехобразования. После ликвидации филиала в декабре 1988 г. на его базе  был образован факультет профтехобразования при Центральном институте усовершенствования учителей (ЦИУУ), в нём В.Н. Левицкий занял должность доцента кафедры педагогики и психологии. Когда в 1991 г. ЦИУУ был преобразован в Украинский институт повышения квалификации руководящих кадров образования, принял в нём должность доцента кафедры психологии управления. По совместительству стал преподавать в Межрегиональной академии управления персоналом.
Благодаря своей двоюродной сестре Ирине Вениамин Николаевич познакомился и подружился с её мужем — известным потомственным моряком-подводником капитаном 1 ранга Эриком Александровичем Ковалёвым, командовавшим атомными подводными ракетоносцами К-19 658 проекта и К-207 667А проекта, автора книг по истории отечественного подводного флота «Рыцари глубин» и «Короли подплава в море червонных валетов».
В.Н. Левицкий является автором более 200 научных трудов, свыше 100 из них опубликованы.
Автор книг-воспоминаний «Шесть лет под Шпилем или Юность, перетянутая  ремнём. Хроника жизни курсанта высшего военно-морского инженерного училища (июль 1950 года – май 1956 года)» (2005), «Шесть лет в Крепости… События, люди… Из жизни военно-морского инженера-офицера (июнь 1956 г. — декабрь 1962 г.)» (2013), «Воспоминания о друге» (2013).
Женат, воспитал сына Вениамина, ставшего пианистом и композитором.
В 1998 г., получив приглашение на работу за границей, переехал на постоянное место жительства в г. Магдебург (ФРГ). Являлся членом Союза психологов Германии, до последних лет жизни работал практикующим психологом. Вениамин Николаевич Левицкий умер 23 февраля 2018 г., похоронен в г. Магдебурге.

Прерванный дневник…
(Дневник мамы)
 
 

 
Вместо предисловия
 
В этих воспоминаниях рассказывается об удивительных детских годах жизни автора дневника, Евгении Александровны Левицкой, прошедших в прекрасном курортном городке Гагры (Абхазия) на берегу Чёрного моря (1911 -1924 годы). Использованы записи из последнего дневника, которые она вела в 1973-1974 годах.
События и люди, о которых пишет автор, проиллюстрированы уникальными снимками из семейного фотоархива. В текстах также  помещены комментарии сына автора дневника - Вениамина Левицкого, выделенные курсивом. Они приглашают читателя вместе с ним окунуться в годы молодости его матери и почувствовать вкус того времени.
Мы надеемся, что эти воспоминания вызовут интерес у тех читателей, жизнь которых в той или иной степени сопричастна описываемым событиям и людям.    

 
«...Все люди по-своему интересны. Надо любить людей вообще, тогда с любым человеком будет интересно поговорить. И не обязательно, чтоб он импонировал именно эстетическому чувству. Помимо чувства изящного, есть в человеке много других чувств, много граней, каждая из которых по-новому освещает человека... ...Самый обширный, образованный ум находит для себя много нового, поучительного и интересного в народной мудрости. А в каждом, даже самом незначительном  человеке живёт крупица её...
...Любила очень и воспоминания своей мамы. Всегда открывается какая-то новая, хоть и прошедшая, страница... Приглядись, прислушайся поближе к любому человеку и в каждом ты найдёшь что-то своеобразное, интересное, стоящее внимания наблюдательного человека...».

         Е.Левицкая (из письма сыну)
 
Давно хотелось мне перечитать сохранившийся последний дневник моей мамы, Левицкой Евгении Александровны, её письма, ещё раз попытаться с их помощью проникнуть в глубокий духовный мир мамы, понять, почувствовать, слиться, соприкоснуться  с сокровенным: ведь часть этого мира – мой мир, её мысли – мои мысли, её мечты – мои мечты, её радости – мои  радости, её страдания, жизненные неудачи и ошибки – мои страдания, неудачи и ошибки. Когда начал читать её записи в дневнике и письма, возникло желание подготовить их для публикации – маме так хотелось, чтобы хотя бы её внуки и правнуки узнали о её жизни. А может быть, жизнь этой прекрасной Женщины будет интересна и внукам и правнукам других людей?

Мама умерла в 67 лет, 9 мая 1978 года. Последние годы её жизни были отравлены болезнями. У мамы не было сил им сопротивляться. Она угасала на моих глазах, а я, её сын, занятый своими переживаниями и жизненными проблемами, к сожалению, мало помогал ей в эти тяжёлые для неё дни. Конечно, по мере возможности старался видеться с ней почти каждый день, чтобы поговорить (домашнего телефона у меня в то время не было), поддержать морально, но теперь понимаю, что всё-таки до конца не осознавал, что теряю мою горячо любимую, близкую, родную, дорогую маму. И чувство вины перед ней не оставляет меня... Прости, мама, меня, прости...      
Текст дневниковых записей  автора, Е.А.Левицкой, полностью сохранён. Я позволил себе только в некоторых местах дать короткие комментарии и необходимые, как мне кажется, пояснения (они выделены курсивом). К сожалению, записи в дневнике охватывают лишь первые годы жизни мамы (1911-1924годы) и внезапно обрываются. Все фотографии, иллюстрирующие текст автора, подобраны мною из семейного архива. Подписи к ним также выделены курсивом (если они не взяты из текста).  

Сын автора, Вениамин Левицкий,
                                                                      август 2009 года.
 
«Для того, чтобы написать свои воспоминания, вовсе не нужно быть великим человеком или видавшим виды авантюристом, прославленным художником или государственным деятелем. Вполне достаточно быть просто человеком, у которого есть что рассказать, и который хочет это сделать.
Мемуары, конечно, могут быть скучными, и жизнь, в них рассказанная, бедной и незначительной... Тогда не читайте их!..»

Герцен 
 А.И. «Былое и думы»
                                                       
«Юность, скажи мне, когда ты
вернёшься.
Я подожду, не уйду...»...   
 О.Генри
 
1973 год
 2 января 1973 года




Много раз я думала, с каким бы интересом я прочла записки своей бабушки или прабабушки, даже если содержание их было бы «бедным и незначительным». Когда пыталась рассказать эпизоды своего детства или юности своим детям, то это не вызывало в них никакого интереса. И я подумала, что, может быть, моим внукам будет интересна жизнь их бабушки, конечно, очень приблизительная, т.к. невозможно, даже человеку талантливому, описать подробно свою жизнь.
У мамы было двое детей – сын от первого брака и дочь от второго, и трое внуков. К сожалению, внуки пока не проявляли никакого интереса к жизни своей бабушки. А дети... Дочь... Она была слишком интровертирована, поэтому маме казалось, что у дочери нет желания больше знать о жизни своей мамы... Сын... Как ни горько в этом признаться, наверное, тоже не проявлял должного интереса... А вообще-то желание осмыслить жизнь родителей (и предков) по-настоящему приходит к нам, к сожалению, тогда, когда мы, в более чем  зрелом возрасте, пытаемся осмыслить свою жизнь, но к этому времени родителей уже нет в живых...  
Жизнь каждого человека богата, многообразна, бесконечно сложна и интересна. Недаром говорят, что мир каждого человека – Вселенная! Попробуй втисни её в клочки бумаги!
Не только по традиции «мемуаров» хочется написать хоть несколько строк о своих «предках» (далеко не восходящих к «Рюриковичам», но, судя по фамилии отца, - Стрельцов – во всяком случае, берущих свои истоки от стрельцов времени Петра Первого). Но я, конечно, знала, вернее, слышала от мамы о ближайших –  о моих дедушке и бабушке.
Мама, Антонина Алексеевна Шапошникова, была старшей из шестерых детей моей бабушки Александры Ивановны Шапошниковой (урождённой Решетниковой), рано ставшей вдовой, т.к. мой дедушка попал под поезд в сравнительно молодом возрасте. Мамин папа происходил из купеческой среды города Воронежа, так же, как и так же, как и моя бабушка.
                                                        

Папа, Александр Рафаилович Стрельцов, происходил из дворянской семьи. Знаю о его брате Владимире и сёстрах – Марии, Евлампии и Олимпиаде (Липочке и Лапочке). Тётя Мария  (сестра папы) вышла замуж за врача Петра Мжедалова и уехала с ним сначала во Владивосток, а затем, в 1913 году, - на Гавайские острова. Она имела троих детей: старшего Александра, примерно 1914 года рождения, дочь Лёлю и младшую дочь Женю, названную в честь меня.
Тётя Липочка вышла замуж за богатого заводчика и имела двух дочерей – Милочку и Веру. Младшая сестра папы, тётя Лапочка, имела единственного сына Александра, впоследствии ставшего  как будто бы химиком и имевшего  сына Рафаила.
Вот всё, что я знаю о папиной родне. В 1928 году я видела некоторых из моих родственников, о чём напишу в своё время (не успела написать).
 
15 января 1973 года
«Лиха беда начало» - надеюсь, что смогу продолжать «благое», с моей точки зрения, дело... Думала – «ни дня без строчки», а вот прошло столько времени, прежде чем я взялась «за перо».
Итак, мамина родня:
У моей бабушки было два брата (вообще-то у неё было всего 15 братьев и сестёр, но кто-то умер в раннем возрасте, о других я ничего не слышала). Старший Николай был миллионером. Мукомольная промышленность и дома, сдаваемые внаём, принесли этот огромный капитал. Но был невероятным скупцом. Своей сестре, оставшейся вдовой с шестью детьми, он материально не помогал, а только устраивал их «на казённый счёт» учиться в гимназии и хлопотал о пенсии. Женился он шестидесяти лет на двадцатилетней девушке. Та мечтала поскорее стать молодой вдовой-миллионершей, но пришла Революция – и дядя мой (к радости всей родни) стал нищим. Молодая жена его бросила и жила отдельно с 14-летней дочерью Валей,  затем вышла за кого-то замуж
Второй брат Василий очень счастливо женился, имел трёх дочерей – Полину, Любовь и Клавдию, о которых потом я напишу подробнее (в возрасте 18 лет я жила у дедушки Василия и бабушки Ани в Ростове-на-Дону). Мама, осиротев, вынуждена была бросить гимназию (окончив всего 6 классов), т.к. она была старшая в семье и должна была помогать матери. Дядя Николай устроил её учительницей в т.н. «железнодорожную школу» в станице Тихорецкая. Из Тихорецкой мама переехала учительствовать в станицу Ново-Покровская на Кубани, где и встретилась с папой. Александр Рафаилович Стрельцов был исключён из Московского университета в 1905 году за революционную деятельность и сослан на Кубань. В станице Ново-Покровской он был инспектором училищ. На одном из «балов» встретил мою маму, любовь с первого взгляда – и они поженились в 1906 году.
 

Родилась я в 1911 году, 17-го февраля. Папа на меня даже смотреть не хотел, т.к. он всё время ждал сына. Жили мы на даче Новицких около ущелья Гагрипш, занимали три комнаты бельэтажа. Память сохранила о папе скорее некоторые ощущения, чем видение. Я помню, что ко мне тянутся две большие руки, в одной из них – огромная белая гроздь винограда, я знаю, что это – папа. Что кто-то берёт меня на руки, подбрасывает вверх, мне страшно и радостно – и я знаю, что это – папа. Увы – больше ничего! Мама мне рассказывала, что все, кто знал его, - ценили его ум, интеллигентность, доброту и порядочность. Он был блестящим преподавателем.
В сентябре 1913 года папа поехал в Батум, по приезде туда попал в больницу и умер. Мне было два с половиной года. Мама ездила хоронить его. Через два месяца родился... сын. Назвали его Александром в честь папы. Летом 1914 года приехала к нам мамина мама. Запомнились два коротеньких эпизода: я сижу под столом (мне 3 года), вижу большой серый колокол из материи, сверху - бархатный широкий пояс с пряжкой, знаю, что это – бабушка. Бабушка колет сахар, осколки летят на пол, я подбираю их и ем;
Мама и бабушка почему-то всё время меня прогоняют, а я бегу за ними по лестнице.


 
17 января 1973 года  
Жили мы на даче Новицких до 1916 года. Помню несколько эпизодов. У Новицких была многочисленная семья. Младшей была Эля – моя сверстница. Как-то я схватила ножницы и решила обстричь Элю. Мне очень нравились её белокурые пышные волосы. Наверное, захотелось, чтобы такие же были и у меня. Бежим по узкой крутой лестнице вниз в сад. Там я поймала Элю и отрезала одну косу. На её отчаянный крик прибежала старшая сестра Эли  (лет 15), Вера, отняла у меня ножницы и отвела нас в дом. Какое было наказание – не помню.
Помню, как в один дождливый день я смотрю в окно (залезла на стол) и вижу, что идёт под зонтиком мама, а рядом какая-то высокая женщина несёт в руках что–то завёрнутое. Потом оказалось, что это – братик Шурик.
Помню большую мамину пышную кровать и над кроватью огромный красный ковёр. А в гостиной помню только кушетку и около неё большую пальму. Я чего–то реву, а какой-то долговязый юнец сзади «заводит» меня как граммофон – я реву ещё сильнее.
Но самые яркие – два эпизода. Как-то, гуляя с мамой в крепости, я увидела в витрине магазина огромную куклу в розовом платье, с каштановыми блестящими волосамии и шелковистыми ресницами. Глаза у куклы были синие-синие, щёки – румяные, а вся она была сказочна красива. Меня не могли оттащить от витрины, я всё просила куклу. Но, как мне потом рассказала мама, кукла была очень дорогая, французская, мама не могла мне её купить. У меня были только резиновые игрушки (чтоб не разбить).
 


 
С мамой тогда была жена нашего соседа по квартире и папиного большого друга, тоже математика, Михаила Тимофеевича Раннефета. Из всего её облика помню только огненно-рыжие вьющиеся волосы. Вскоре, 6-го января (по новому стилю), в канун Рождества были мои именины (в те времена праздновали именины, т.е. день ангела – имя ребёнку давали в честь какого-нибудь святого, ангела). Просыпаюсь утром в своей постели... и вдруг вижу – в ногах лежит кукла. Та самая!!!. Та самая красавица, которую я видела в витрине магазина (вспомнила, владельцем этого магазина был Эркамашвили). С криком радости я бросаюсь к кукле и... мы вместе с ней летим с кровати на пол. Кукла – вдребезги. Я так  плакала - что меня даже не наказали. Оказывается, эту куклу купила мне жена Раннефета, видя моё страстное желание иметь её. (Семья Раннефета была бездетной). И мама лишний раз уверовалась, что мне можно покупать только резиновые игрушки.
И ещё запомнилась сказачно красивая картина (возможно, потому, что это был первый выход «в ночь»). Какая-то большая компания нарядно одетых людей. Все в белом, светлом. Мы идём по берегу моря около купальни. Находилась она недалеко от ущелья Гагрипш. Потом её разбило штормом, а на этом месте сейчас стоит водолечебница.
 


 
Кругом деревья, магнолии, платаны (один платан стоит на том месте до сих пор). И я увидела впервые море в лунном освещении, с лунной дорожкой. Это так поразило меня, что я не могла сдвинуться с места (мне было 5 лет). Меня не могли уговорить идти дальше.
 
И последнее, что сохранила память из этого периода – наш переезд в Старые Гагры (мы от них жили в 2-х километрах). Конка. Я стою у передней стенки (кучера не помню) и держу огромную белую картину под стеклом – мне строго приказано держать её так, чтобы она не упала. Стояла она, разумеется, на полу, прислонясь к передней стенке. Мне казалось это необыкновенное путешествие долгим–долгим.
Мама получила «казённую», как тогда говорили,  квартиру в Приморской гостинице (ныне - санаторий Жоэквара), где на втором этаже северного корпуса жили все учителя. Имели мы в этой квартире две комнаты.


 
3 января 1973 год
Начинается новый период моего детства, который продолжался до 1923 года, т.е. до моих 12 лет. Он оставил много ярких чудесных воспоминаний. Хорош был этот период времени тем, что мы жили совсем рядом с морем, почти в парке, который после 1918-1919 годов был нашей детской собственностью: взрослые были слишком поглощены текущей политической жизнью страны, а курорта тогда ещё не было. Вернее, «принцевский» курорт закончил своё существование, хотя на своих южных дачах жили многие бежавшие аристократы, но им было не до гуляний в парке. А советский курорт ещё не начинал своего существования (советская власть утвердилась в Гаграх в 1921 году).
Первым ярким воспоминанием было Рождество 1916 года. Принц Ольденбургский устраивал большую ёлку в своём имении «Отрадное» (в 10 км от Старых Гагр). Туда были приглашены школьники реального училища со своими учителями. Мама усиленно хлопотала вокруг моей старшей сестры Тамары, наряжая её (ей было 9 лет, она была ученицей), давала распоряжение нашей няне Людмиле, которая оставалась со мной и 2-х летним братиком Шуриком (2-х лет). Я вышла из дома в затрапезном домашнем платье, в фартушке (как же было тепло 6-го января, если на мне не было даже пальто!). В крепости на площади у церкви (она тогда казалась такой большой!) теснились фаэтоны. В них рассаживались учителя с учениками. Я с завистью смотрела на них. По-видимому, с самых ранних лет во мне жила страсть к путешествиям. Оставался один самый последний фаэтон директора училища Виктора Александровича Лупанова. Наверное, глаза у меня были такими печальными, что тронули сердце директора – он предложил мне поехать с ним. Я с радостью согласилась.
И вот я в огромном зале, где в центре под самый потолок возвышалась волшебница-ёлка, сверкающая огнями и украшенная чудесными игрушками. Меня совершенно не трогало, что вокруг были наряженные дети, а я в таком виде! Плясала со всеми в кругу вокруг ёлки, заливалась смехом, была совершенно счастлива! И вдруг вижу разгневанное лицо моей мамы (она, оказывается, уехала после всех, разыскивая меня, пока ей кто-то не сказал, что директор увёз меня с собой). Мама наняла частный фаэтон, забрала с собой нарядное моё платье и лакированные туфельки и приехала в «Отрадное», когла веселье было уже в полном разгаре. Она увела меня  в другую комнату, переодела, причесала, но я не помню, чтобы после этого прежнее ощущение счастья вернулось ко мне. После танцев нас всех угостили конфетами, шоколадом, мандаринами и подарили каждому игрушку: мальчикам – кому игрушечного коня, кому саблю и  шапку, девочкам – куклы. А что старшим - не помню.
Вскоре я испытала первое большое горе: мне было шесть лет, когда умер мой любимый братик Шурик (в 1917 году). Ему было три года. В конце Приморской гостиницы была лестница со стеклянной крышей, которая вела прямо на третий этаж. (Это был ход для учителей и учеников, живших в Северном корпусе).
 


 
Эту лестницу опаясывала широкая цементная полоса, примыкающая к стене. Её мы хорошо отполировали своими штанишками – нашим любимым занятием было скатываться вниз по этой полосе, которая заканчивалась круглой тумбой (всё это есть и по сей день). Как няня не усмотрела – не знаю, но Шурик, видя, наверное, что проделываем мы, детвора 6-7 лет, захотел проехать таким же образом. Меня там не было. Он упал, покатился по лестнице и получил сильное сотрясение мозга. Через три дня его не стало. Я была потрясена безмолвием братика, лежащего смирно на столе. Особенно, когда дверь отворилась, и его маленькая подружка Тата (дочь директора училища, жившего тут же) пришла его звать поиграть. (Ей тоже было три года). Страшные рыдания мамы были ответом на её лепетания. Тату спешно увели. Мы все поехали хоронить Шурика на кладбище. На его могилке посадили деревцо-граб. (Сейчас это старое разрушенное кладбище, кое-где торчат вывернутые плиты и обломки каменных крестов. По жёлтой глине бродят коровы,  и мальчишки, живущие рядом, гоняют мяч).
(На месте старого кладбища в 1975-76 году фины построили универсам. Директором универсама в период строительства был одно время мой школьный друг Вова Нинуа. После смерти моей бабушки, мамы Шурика, я приезжал в Гагры по поводу установки ограды и надгробия на могиле дедушки и бабушки уже на другом городском кладбище, в Колхиде. Вова Нинуа помогал мне организовать эту работу. Вместе с ним я приезжал на место стройки универсама и видел ту картину, которую описала мама, только к её описанию надо ещё добавить валяющиеся огромные ящики с разборными деревянными частями универсама - условия контракта нарушались, грузинская сторона не укладывалась в установленные финнами сроки монтажа магазина. Площадку «нулевого цикла» неторопливо бетонировали двое рабочих из местных жителей, привыкших работать в «советском» ритме: то нет раствора, то нет машины, то рабочие запьют и не выйдут на стройку и т.п. Стройматериал разворовывали. Приезжавшие для монтажа финские рабочие спустя некоторое время возвращались обратно, так и не приступив к своей части монтажа. Финнам платили огромную неустойку, стоимость универсама таким образом возрастала вдвое - Вова говорил, если мне не изменяет память, что первоначально она составляла 600 миллионов долларов...
И несмотря на всё это благодаря замечательным организаторским спсобностям Вовы через некоторое время универсам был всё-таки построен и, по-моему, до сих пор работает...
Вова Нинуа, добрый, отзывчивой души человек, преданный друг и товарищ, замечательный семьянин, талантливый предприниматель (это по тем-то советским временам!), к сожалению, очень рано ушёл из жизни... Светлая память ему на многие годы...)  
Кто-то рассказал принцу Ольденбургскому о положении учительницы-вдовы, похоронившей сына и оставшейся с двумя дочерьми. Принц принял участие в маминой судьбе и назначил ей аудиенцию. Я хорошо помню, как мы взбирались по крутой лестнице во дворец принца, возвышавшийся на высоченной скале над крепостью.).