Василий (Касперович) Андреевич Дунин (Глушинский)-Борковский

Согласно расписанию «Кавалерии и легких войск при кордарме» Дунину под руководством генерал-поручика князя Сергея Галицына назначались в команду Елисаветградский, Переяславский и Харьковский конно-егерские полки 10 эскадронного состава каждый. Кавалерия действовала в составе «Войск от Молдавии» и передавалась для усиления группировки в ходе штурма крепости Измаила. За умелое руководство войсками Екатерина II 25 марта 1791 года Дунину и Кутузову присвоила звание «генерал-поручик».
После смерти светлейшего князя чрез два дня приехал Каховский и отдал приказ, что по ордеру покойного главнокомандующего вступает в командование армией. А уже в мае 1792 года императрица повелела войскам Каховского вступить в Польшу «для содействия в восстановлении старинных польских прав и вольностей».
Украинская армия состояла из четырех корпусов: генерал-поручиков М.И. Голенищева-Кутузова, Дунина, Дерфельдена и Леванидова. По плану Каховского главные силы армии, в составе корпусов Кутузова и Дунина, должны были вторгнуться в Польшу со стороны Днестра и действовать против поляков, стараясь охватить их с правого фланга, тогда как Дерфедьден должен был двинуться через Ольвиополь (Первомайск) в левый фланг противнику, а Леванидов – действовать против его тыла со стороны Киева.
Войска заняли всю Польшу и расположились по квартирам. За эту кампанию 28 июня 1792 Каховский Михаил Васильевич, генерал-аншеф был награжден орденом св. Андрея Первозванного. Дунин был награжден орденом Св. Александра Невского. Кутузов за отличия в Польской кампании получил имения в Волынской губернии (2 тыс. душ).
Генерал-поручик Иван Дунин 16 января 1794 года назначается командовать войсками, предназначенные «для защиты берегов Екатеринославской губернии», а генерал-поручик Андрей Розенберг – «полуострова Таврического».
Согласно «расписанию войск, назначаемых для защиты берегов Екатеринославской губернии и полуострова Таврического», утвержденного Екатериной II, Ивану Дунину были подчинены бригадные командиры генерал-майоры: Георгий Богданов, Георгий Шевич, князь Николай Волконский, Сергей Львов с вверенными им войсками.
6 апреля 1794 г. восстала Варшава. Командование в Польше было застигнуто врасплох. Разобщенные русские подразделения гибли в узких улицах города. Румянцев поручил Суворову и его соседу по району генерал-аншефу Салтыкову закрыть наглухо и распустить бывшие польские войска.
Согласно «расписанию войск по высочайшему ЕЯ Императорского Величества… Войска генерала-поручиков Ивана Дунина, Павла Потемкина, князя Бориса Шаховского в мае месяце выделялись в распоряжение Суворова. 26 мая Суворов выступил в поход, а 12 июня в Белой Церкви были без боя обезоружены последние из восьми тысяч поляков».

Всего у Ивана Петровича и Марии Дмитриевне было семь детей: Софья, Евдокия, Елена, Василий, Екатерина, Мария и Варвара.
Софья Ивановна Дунина (1783- ?) – первый ребенок. Муж Софьи – полковник жандармерии Николай Дмитриевич Бахметьев.
Вторая дочь Евдокия Ивановна Дунина (1785? -?) – вдова действительного тайного советника Черепанова Петра Семеновича, из потомственных дворян Московской губернии, сенатор
Елена Ивановна Дунина (4.I.1789 - 3.4.1866) – жена графа Карла Карловича Сиверса, сенатора действительного тайного советника (1772 -1856).
Единственный сын Василий Иванович Дунин (1793-26.8.1812) «в 1812 году исполнял должность адъютанта Шефа полка Генерал-Майора графа Сиверса 1-го. 26 августа (по другим источникам 24 августа) 1812 года в чине поручика убит в сражении с французами при Бородине. Похоронин в никрополе Донского монастыря. На могильном памятнике в виде скорбящей плакальщицы надпись: «Васiлiй Ивановичь Дунинъ убитый на поле сражения при Бородине 1812 года 24 августа». Поручик Дунин» занесен в список героев на 12 стене храма Христа Спасителя и на памятнике 4-му кавалерийскому корпусу генерала К.К. Сиверса. Захоронение Дунина Василия Ивановича в некрополе Донского монастыря постановлением Правительства Москвы 16.08. 2012 № 407 включено в единый государственный реестр объектов культурного наследия. Планируется проведение работ по его сохранению.
Дочь Екатерина Ивановна Дунина (1795? -1862) – вторая жена Ивана Онуфриевича Курас (1760-1836), действительного тайного советника, служившего при Суворове.
Мария Ивановна Дунина (1797? -?) вдова генерал-лейтенанта Гревса.
Младшая дочь Варвара Ивановна Дунина (17.3.1799-12.4.1890), – жена генерал-лейтенанта барона Пиллар фон Пильхау Густав Федоровича.

Ландмилицкий полк «Полковника Дунина»

Для охраны южных рубежей, особенно от татарских набегов, Петр I по образцу Рославльского шквадрона в 1713 году пытался сформировать первые 14 ландмилицких полков. Реальные полки были сформированы в 1725 году и назывались по имени командиров: «Подполковника Геникa (А.), Майора Карамзина (Е.), Полковника Кичича (Апостолa Кигича), Полковника Дунина (Андрея, А. Дунаи), Подполковника Аксакова (П.)». Полки были сформированы из однодворцев Воронежской и Белгородской губерний. Президент Военной коллегии Меньшиков А. Д. «разобрал севских, орловских, брянских, трубчевских и прочих городов однодворцев, подьячих старой службы, пушкарей, казаков, копейщиков, воротников, затинщиков и ими укомплектовал корпус…».

Согласно ревизской сказка Верхнего Бишкина за 1748 год (2-я ревизия, только выбывшие) из Обоянского уезда в 1736 году было переселено 8 семей, в том числе: «мая 11 дня обоянского уеsду деревни камѣнца Федоръ Дунинъ, поселенъ по желанию, умре въ 745м году». Что касается остальных семей, то также показано: «Имена и прозвания которіхъ городовъ селъ и деревень; Леты; Откуда присланно іли сами пожеланию поселены; Кто каким случаемъ убылъ і понынешней ревизіи вподушно окладъ неположенъ».
Во время отсутствия походов и боевых действий, определенное количество ландмилиционеров отправлялось навестить свои семьи. «Если это происходило в отсутствие трав, то на каждые сто верст на прокорм лошади ландмилиционеру давали по 10 копеек. Отсутствие семей ландмилиционеров на линии, запрещало им использовать право на питейный откуп и свободное винокурение».
В 1745 году после продвижения границ южные районы Слобожанщины начали активно заселяться однодворцами. Об этом говорят «Послужные и смотровые списки русской армии 1730–1796 гг. в собрании РГВИА», в которых Дунины отмечены в Брянском, Орловском, Белгородском, Путиловском, Рыльском и др. ландмилицких полках.
Так, некоторые редкие фамилии жителей Крупецкой волости имеют сходство с фамилиями служилого населения Путивльского полка (Анохины, Прудниковы, Выходцовы и др), а также Орловского полка (Дунины, Плаксины, Бондаревы, Понамаревы и др). В сказках крестьян Крупецкой волости Севского уезда за 1745 год говорится: «У него Юрья внук Тимофей Семенов 3-х лет. Он, Тимофей, по заменной ведомости из села Крупца выключен, а числитца при отце своем в стрелецком чину в Путивле Семеном». В метрических книгах Бологченской церкви Рославльского уезда показаны государственные крестьяне Дунины, Бондаревы, Понамаревы, состоящие в родстве и некоторые из них числились отставными солдатами, Плаксины – учителями церковно-приходских школ Пацыни и Бологчи.
Отставные ландмилиционеры начали также селиться на землях у крепостной линии, с возвращением в однодворческое сословие. Сюда же переселялись семьи тех ландмилиционеров, которые продолжали нести службу в крепостях. «Переселенцам была наделена полоса земли шириной 20 верст вдоль линии, 15 верст с севера и 5 верст с юга».
Среди архивных документов таких как «челобитные однодворцев об освобождении их от службы», «доношения однодворцев о определении их на прежнее жилище» и др., наибольший интерес представляет списки офицеров достойных повышению в плане прохождения службы, в который включены и Дунины Орловского и Брянского полков. В представлении к повышению в звании от 13 апреля 1754 года офицеров и сержантов Орловского полка среди достойных отмечен «Подпоручик Иван Дунин, из дворян, грамотен. В службе неизвестно с какого времени. В этом звании с 15 октября 1752 г. К повышению достоин».
Известны случаи, когда брянские и рославльские однодворцы уклонялись от рекрутского набора и записывались в полк Смоленской шляхты, пользуясь услугами однофамильцев или покровителей. Так, племянник жены шляхтича Алексея Дунина, инженер-прапорщик Яков Николаевич, был землемером. На него жаловался Илья Михайлович Радванский (заполочный офицер по списку 1755 года показан подполковником сверх комплекта, владел деревней Озаренки в Рославльском уезде), за неправильно установленную межу с селами «Покров, Печатники и Холм, принадлежащие князю Григорию Орлову (будущему фавориту Екатерины Великой) и его братьям, графьям Ивану, Алексею, Фёдору Орловым и Ивану Сергеевичу Головину». Илья Михайлович был знаком с московскими Дуниными и мог быть таким покровителем. Хоненко пишет, что будучи в Москве «обедали с Ильей Михайловичем Радванским, шляхтичем смоленским и его женою» в доме покойного бригадира Дунина. Как было сказано ранее «некий, видимо, никогда не существовавший хорунжий сверх комплекта Иван Дунин, показанный по списку 1754 года с пометкой «безызвестен» мог быть внук бригадира Андрея Николаевича.

Последнее время своей службы в войсковом хоре Дунин занимал также место регента в Кубанском Александровском реальном училище, где поставил хор также очень хорошо; кроме того, он состоял еще преподавателем классного пения в Екатеринодарском духовном училище. Вообще это была крупная сила в вокальном мире, и память о нем сохраняется в войске и до настоящих дней как об образцовом и талантливом регенте».
Другие однодворцы Дунины ландмилицких полков возвратились в Брянский уезд в села Юдиново и Бологча. Последняя входила в Рогнединскую волость Рославльского уезда.
Ротмистр Дунин – великорусский «магнат»
В начале века московские служивые Дунины начинали свои хозяйства будучи незначительными собственниками движимого и недвижимого имущества, однако в скором времени им удалось сосредоточить в своих руках земли и рабочую силу – малороссийских поселенцев, крестьян. Среди крупных помещиков Дунины стали выделяться уже с 20-х годов.
Об этом наглядно показывает такой сводный материал как «Табель харьковскаго полку что великоросiйкаго народа за помещиками, и волохи поселенiй малоросiянъ дворовъ i внихъ мужеска полу людей и те малоросияне какихъ доходовъ владельцам своимъ плотятъ такожъ изъ другихъ какхиъ заведовъ сколко чего кому в годъ приходитъ, составленная въ 1722 году»
За великорусскими и иностранными помещиками в Харьковском полку было всего 1444 двора и 6010 душ. «Между сими последними было 4 мужа магнатов, у которых была большая сила подданных – это были: поручик князь Крапоткин, генерал Дашков, ротмистр Дунин и полковник Шидловский; за сими 4 персонами было 5597 душ из 6010 (93%)». А по доходу зерна, солода, вина и его поставки государству Андрей Дунин занимал ведущие место (в таблице вместо старинных Русских Мер веса и объёма автор перевел показатели в Метрическую систему).
По состоянию Дунины занимали ведущее место и в целом на Слобожанщине. Так, были «самыми богатыми властителями и земельными собственниками в Слобожанщине из великороссиян и валахов: кн. Крапоткин, Дунин, Дашковы, Безобразовы, Матюшкины, Кантемиры, Реткины, кн. Голицын, кн. Юсуповы, Кигичи; особое место занимает харьковская помещица великая княгиня Лизавета Петровна (царица)».
Об этом говорит также «Перепись слободскихъ полковъ гвардiи майора Хрущева 1732 года». Согласно переписи за Дуниными были следующие владения:

В целом в Валковской сотне, по сведениям ведомости 1750 г., во владении семьи Петра [Николаевича] Дунина находилось 1560 дес (1700 га) пахотной и сенокосной земли, были у них земли и в «дачах» 1-й Харьковской сотни. По сведениям «Экономических примечаний» «Дунины имели во владении 29 633 дес (32300 га), Куликовские – 20 386 дес (22220 га), Шидловские – 14 621 дес 15937 га), А. Кигич – 9569 дес (10430 га), И. Бунин – 7457дес (8128 га) …».
Дунины имели дома и садовые участки в самом городе. В истории города Харькова сказано, что «между Большой Панасовской и Лопанью, Клочки, приобретенные от г-на Дунина для увеличения Благовещенского базара, до 30-х годов составляли сплошные болота, поросшие камышами, по коим с трудом в сухое время года можно было пробираться до реки».
В этом труде показаны домовые владения, которые изымались в ходе строительства губернаторского дома, корпуса присутственных мест, наместнического зала и др. В 1776 году был построен дворец, «заложенный по повелению императрицы в 1764 г. на месте домов, купленных у графа Дивиера (4000 руб.), Стремоухова (600 руб.), Буцкаго (125 р.), Базилевича (65 р.) и Грунина (500 р.) по плану гр. Растрелли архитектором Вильяновым. Подрядчиками были: майор Дунин, купец Аникеев и сам губернатор Щербинин. Обошелся казне в 29. 756 р.»

В 1780 году от Румянцева было получено разрешение на постройку наместнического зала. «Часть отведенного под зал места принадлежала девицы Дуниной… Половина этого места была в то время занята двором священника Моренко, а другая принадлежала богатой харьковской помещице, «надворной советнице» А. П. Дуниной. Дунинский участок пустовал, но когда начальство вздумало им воспользоваться, Дунина заявила, что ее садовое и лавочное место, на котором она сама собирается строиться, и что уступит его казне она может не дешевле, как 7 тыс. рублей. Места было всего 970 кв. саж. (45 соток), и по Харькову цена, потребованная Дуниной, была решительно баснословная. Несмотря на увещания местного начальства, Дунина оставалась непреклонною, так что в конце концов Черткову пришлось даже пригрозить «Настасье Петровне» плохими последствиями ее упорства. Благодаря твердости характера и, конечно, личному знакомству с Чертковым и прочим начальством, Дуниной удалось все-таки получить за свой пустырь 2500 р.»
Заботы местного начальства о частном домостроительстве особенно усилились с тех пор, как Харьков начал готовиться к встрече Екатерины II по Екатеринославской улице (ранее Бережная улица, где находился дом ротмистра Андрея Николаевича Дунина). Она являлась одной из главных улиц Харькова, расположена за рекой Лапань и соединяла центр с Холодной горой, являясь продолжением Полтавского Шляха (пути).