"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Михаил Матусовский

Роща "Единица"

Как когда-то у Валдая,
Мне опять ночами снится
от огня совсем седая
Наша роща "Единица".

Вижу вскопанные склоны
В перелеске обгорелом.
Вижу северные клены.
посеченные обстрелом.

Вижу сизые туманы
Над болотною водою.
Вижу братские курганы
Под фанерною звездою.

Тот, кто спал в окопной яме,
Тот, кто шел лежневкой шаткой,
тот, кто ночью под дождями
Укрывался плащ-палаткой.

Тот, кто, зубы сжав до боли,
полз один по тропке этой,
Тот, кто мерз на снежном поле,
Обнаруженный ракетой,

Тот, кто видел хоть однажды
Эти скалы и бойницы.
Никогда не позабудет
Нашей рощи "Единицы".

От зыбучего болота
Лес наполнен ровным звоном.
Здесь живет вторая рота
По особенным законам.

Здесь солдата ценят в схватке
Не по давешним заслугам
И, проспав с ним ночь в палатке,
Называют лучшим другом.

Здесь пустым словам не верят,
старых бед в укор не ставят,
под огнем не лицемерят,
Перед смертью не лукавят.

Сосны мачтовые тонут
В жидком мареве тумана.
Рыжий лес как будто тронут
Грустной кистью Левитана.

По ночам над ней сверкает
Орудийная зарница, -
Вот она у нас какая,
Наша роща "Единица".

Ты не раз еще, быть может,
Вспомнишь давние метели...
Пусть она тебе поможет
В каждом замысле и деле.

Пусть она подскажет людям
Все задачи и решенья.
Мы отныне ею будем
Мерить наши отношенья.

Темной ночкой грозовою
Пусть всегда солдатам снится
Заметенная листвою -
Роща "Единица".

1947

Роща "Единица" находилась на правом берегу р.Порусья к востоку от д.Чириково и дороги Старая Русса - Холм. "Вторая" линия обороны 254 стрелковой дивизии шла по краю рощи "Единица" (по состоянию на 2 октября 1942 года). В течение 1942 года (46 сбр, 84 сд, 183 сд, 254 сд, 26 сд), 1943 года (254 сд, 245 сд, 182 сд, 370 сд, 253 сд, 53 гв.сд, 1 гв.вдд, 26 сд) и до февраля 1944 года (182 сд) здесь постоянно шли бои. Сейчас это северо-восточная граница дачного массива.
Фото и комментарий П.Володина http://vk.com/album-34452079_153007682?act=comments

Михаил Матусовский

То ее снег уберет покрывалом.
То занесет ее палой листвой.
Кто здесь лежит: офицер ли бывалый
Иль неизвестный солдат рядовой?

Где он покоится, без вести канув,
Так до сих пор и не ведает мать.
Мало ль в России холмов да курганов -
Где уж могилу средь них отыскать.

Край среднерусский, дремучие чащи,
Околдовавшие нас неспроста.
Здесь он поставлен на пост разводящим
И до сих пор не сменился с поста.

Едет ли "газик" райкомовский в город,
Мчатся ль полуторки в хлебный маршрут, -
Даже видавшие виды шоферы
Притормозят здесь хоть на пять минут.

С песней идут ли с вечерки девчата
Или с собранья спешат своего -
Вдруг невзначай замолчат виновато,
Будто боясь потревожить его.

Горе тому, кто забыл свое слово
Или хоть в чем-то душой покривил
Перед вот этой, прямой и суровой,
голою правдой солдатских могил.

Ветер проселочный свищет уныло,
Зябкие тучи идут чередой.
В каждом селе есть такая могила:
Каменный столбик с железной звездой.

1952

Михаил Матусовский

Двадцать второе июня

Снова все вещи в мешке,
Снова подтянут и юн я.
На календарном листке -
Двадцать второе июня.
В памяти снова встают
Лица, события, даты.
Снова солдатский наряд
Мне выдают интенданты.
Черной завесой беды
Не заволочены дали.
Что суждено испытать,
Мы еще не испытали.
Нам еще песен Джалиль
Не посылал из застенка.
Цел еще город Смоленск,
Жив еще Сеня Гудзенко.
Зою еще не обжег
Холод можайского снега,
И не написан роман
Про Кошевого Олега.
Пуля, которой Гайдар
Будет настигнут на тропке,
Где-то в Берлине еще
Спит в магазинной коробке.
Не полыхают еще
В селах украинских клуни.
Юности нашей рубеж -
Двадцать второе июня.
Боль не умерив свою
И не тускнея с годами,
Все это снова встает
Каждое лето пред нами:
Первый наш эшелон,
Мчащийся к Приднепровью,
Первый клочок бинта,
Залитый первой кровью.
Первая на земле
Бомбовая воронка,
Вложенная в конверт
Первая похоронка.
Первая под сосной
Вырытая могила.
Кажется, лишь вчера
Все это с нами было.
Это - как давний спор.
Что бесконечно долог,
Это - как под ребром
Спрятавшийся осколок.
Душных теплушек бред,
женщин бездомных лица -
Пусть это никогда
С вами не повторится.
Травы и листья в росе,
Дождь прошумел накануне.
Отзвуки дальней грозы,
Двадцать второе июня.

1960

Михаил Матусовский

Разрывы ближе, все сильней обстрел.
Все хуже сон ночами грозовыми.
И я, как видно, сильно постарел,
Раз мертвые мне кажутся живыми.

Так мы, свою предчувствуя судьбу,
Внезапно холодеем на мгновенье.
Так среди ночи чувствуем на лбу
Мы чьей-нибудь руки прикосновенье.

Еще в ушах походка их слышна,
Не все оборвались меж нами нити.
И странно мне читать их имена
Не на обложках книг, а на граните.

1974

Михаил Матусовский

Похорони меня в Валдае,
В его районной тишине,
Где лист осенний, опадая,
Шептать о чем-то будет мне.

Где за ближайшею высоткой
Седые дремлют валуны.
Где слышен вечно лепет кроткий,
О берег бьющейся волны.

Где старый дуб, меня постарше,
К стене доверчиво приник.
Где есть у башни Патриаршей
Дрожащий в озере двойник.

На заповедном перекрестье
Северо-западных дорог, -
Похорони меня в том месте,
Где я давно лежать бы мог.

И, все на свете испытавший,
Я средь друзей займу свой ряд,
Как тот подраненный, отставший,
Но в полк вернувшийся солдат.

1980-е

Михаил Матусовский

Бессонница

Позабыв про мягкую кровать,
В сапогах, при полном снаряжении,
На войне я научился спать
Даже в вертикальном положении.

Спал в районе Ржева и Торжка
И на всех колдобинах подплясывал.П
Спал, держась за борт грузовика.
Что набит, как склад, боеприпасами.

Спал, успев глаза смежить едва,
На краю воронки иль обочины.
Спал в фанерном ящике "У-2",
Ремешком к сиденью притороченный.

Стукаясь о доски головой,
Спал на минах, на мешках с картошкою.
Крепко спал, совсем как неживой,
Между артобстрелом и бомбежкою...

А теперь - на мир нисходит мгла -
Ляжешь спать, а сон тебя сторонится.
Будто с запозданьем к нам пришла
Всей войны великая бессонница.

1975

Михаил Матусовский

Ильменская легенда

Весь в рясках, кувшинках и тине
От траков до башенных плит,
В Шелони-реке и поныне
"Т-тридцать четыре" стоит.

И, глаз не смыкая бессонных
И как бы свершая свой суд,
В брезентовых комбинезонах
Там службу танкисты несут.

Нам их имена незнакомы
И их неизвестны чины.
Еще до сих пор военкомом
Награды им не вручены.

За лесом - рубеж обороны,
И нет им дороги назад.
Смертельные их медальоны
В нагрудных карманах лежат.

Сидят они в шлемах как надо,
Готовы хоть нынче к броску,
Не зная, что вся их бригада
В бессрочном давно отпуску.

Почти неприступно болото,
И берег обрывист и крут.
И только, надеясь на что-то,
Их вдовы и матери ждут.

И только мальчишки, ныряя,
порой различают на дне,
Как рыбок пугливая стая
Бесшумно скользит по броне.

1976

Михаил Матусовский

Новгородские мальчики

Дивом дивным звонница сквозная
рвется ввысь, ни в чем преград не зная;
в наши годы из иного века
смотрят лики Феофана Грека;
и теснятся вежи, угрожая,
то Кукуй, то древняя Княжая;
и лежат колокола литые, строгое молчание храня.
"Мессершмитты" с черными крестами
не висят сегодня над мостами;
с волховских низин без остановки
по Кремлю не бьют шестидюймовки;
не дрожит земля в предсмертном гуле -
мальчики в почетном карауле
замерли у Вечного огня.

Словно силясь вспомнить жизнь былую,
дождь идет, идет напропалую -
по холмам и памятникам старым,
по церковным светлым закомарам,
по речным причалам неподвижным,
по блестящим мостовым булыжным;
дождь идет, хитро, по-лисьи рыща
в сводах Ярославова дворища;
и хоть в окнах свет горит устало,
и уже давно смеркаться стало,
мальчики несут свое дежурство,
мальчикам сменяться не пора.
Плащ-палатки на плечах крылаты,
на груди недвижны автоматы,
руки часовых до боли сжаты, -
и сейчас для них дежурство это -
далеко не детская игра.

Мальчики в сырых окопных норах
не ловили ночью каждый шорох;
бредя в санитарных эшелонах,
не срывали с глаз бинтов кровавых
и не шли ко дну на переправах;
и в лесу с дистанции короткой
не вели огонь прямой наводкой;
и, почти без сил припав к турели,
вместе с самолетом не горели;
не делились мокрою махоркой
и не шли за "Т-тридцатьчетверкой",
прижимаясь к ледяной броне.
Мальчики не мерзли на привале,
грудью амбразур не закрывали;
на лычковских не дрались высотах
и не вязли в ильменских болотах
и в большой, одной на всех, могиле
фронтовых друзей не хоронили,
и своих собратьев из разведки
не несли на собственной спине.

Мальчики с войною разминулись -
и безлюдье затемненных улиц,
и истошный вой ночной сирены,
и бесследно рухнувшие стены.
и на месте изб одни лишь печи,
и гортанный звук нерусской речи,
и чужих моторов перебранка -
им знакомы разве что из книг.
И стоят, ни на кого не глядя,
маленькие эти часовые,
как солдаты в полном облаченье,
будто сознавая все значенье
миссии, возложенной на них.

Там, где, сероватый и неброский,
возникает берег новгородский;
где звенит волна в широком русле,
будто кто настраивает гусли;
где на левом берегу и правом
встали храмы чудом златоглавым;
где струится Волхов, образуя
некое подобие дуги, -
там, где Ильмень-озеро уснуло,
происходит смена караула;
и, шагая вслед за разводящим,
по годам и по столетьям спящим,
в тишине кремлевского подворья
мальчики печатают шаги.

Пахнет чем-то вечным и мгновенным,
чисто пахнет срубом пятистенным,
хлебной ли опарой в русской печке,
лесом ли, сплавляемым по речке,
лугом росным, сыростью лесною,
скатертью ли, может быть, льняною;
здесь любая песня как былина,
здесь моей отчизны середина,
вся ее краса и даровитость,
вся ее опора и броня.
И белеет так же, как когда-то,
церковка Андрея Стратилата,
и молчит Владычная палата.
и в кремлевском рву душиста мята, -
так о чем же думают ребята,
стоя возле Вечного огня?

1976
Авторский текст записан рифмованной прозой.

http://vk.com/photo-12011186_153613087
Мемориал «Вечный огонь славы» в Великом Новгороде находится на территории новгородского Детинца. Открыт 8 мая 1965 года. Композиция мемориала состоит из гранитного надгробия, врезанного в земляной откос. На лицевой стороне высечены слова Даниила Гранина: «Основа жизни — мужество народа, и в подвигах бессмертие его», а также надпись «Здесь лежат солдаты Великой Отечественной войны. Они сделали всё для Победы. Вечная слава им».
В 1975 году у мемориала был организован почётный караул из новгородских школьников — так называемый «Пост № 1». Караульный отряд состоял из пионеров и комсомольцев. У огня попеременно стояли 3 школьника — два мальчика с небоевыми автоматами АК и одна девочка. Одна вахта длилась 15 минут. Караул сменялся с 9 утра до 18 вечера. В 1986 году Пост № 1 был упразднён.
К 70-летию Победы Пост № 1 отчасти возрожден. Почетный караул старшеклассников выставляется в Дни воинской славы.

Видеофильм "Пост №1" http://vk.com/club12011186?w=wall-12011186_48178%2Fall

Михаил Матусовский

Фашисты бьют по Спасу на Нередице

"Купол, как крыша, так и свод, пробиты с западной стороны, но еще держатся на месте. Пострадали пророки и картина Вознесения. Но самое главное - это снесено западное плечо на хорах почти по окно... От дверей нет и помину. Также снесена и изуродована вся крыша, и еще много ранений по стенам". (Из письма сторожа Антонова, не покинувшего церкви в самые страшные дни обстрела)

Не снится это мне сейчас, не бредится,
Иль это впрямь вершится Страшный Суд.
Фашисты бьют по Спасу на Нередице,
Какой уж день подряд фашисты бьют.

Эсэсовцы от страха будто спятили,
Они кромсают в клочья темноту,
И прямо на глазах у Богоматери
Осколочными лупят по Христу.

И ангелы, взлететь не в состоянии,
Распластывают крылья вдоль стены.
И мученики в нимбовом сиянии
На муки вновь и вновь обречены.

Все берега сковала гололедица.
За Волховом февральский ветер лют.
Фашисты бьют по Спасу на Нередице,
По сердцу человеческому бьют.

Как будто кулаками грянув по столу,
Нечистый сокрушает все подряд.
И в белых одеяниях апостолы,
Как пленники Майданека, горят.

Бушует смерч в осиннике и ельнике,
Исходит кровью мерзлая заря.
И гибнут чудотворцы и отшельники,
На этот раз чудес не сотворя...

Все предавая пламени и гибели,
На все и вся поставив свой сапог,
Они на ремешках солдатских выбили
Кощунственную надпись: "С нами Бог!"

1976

Храм Спаса на Нередицком холме близ Новгорода является одним из самых известных памятников древнерусской культуры. Церковь построена по заказу князя Ярослава Владимировича в 1198 году, а через год, в 1199 году, ее интерьер был украшен фресковой росписью. Исключительные художественные достоинства снискали памятнику мировую известность. По решению ЮНЕСКО в 1992 году церковь Спаса на Нередице включена в Список Всемирного наследия.
Роковым для Нередицы оказался 1941 год. В ходе систематических обстрелов немецких батарей, расквартированных в Юрьевом монастыре, нередицкая церковь была превращена в руину. Уцелела примерно половина объема кладки и 15% фресок. По счастью, сохранившиеся обмерные чертежи, исполненные в 1903 — 1904 годах академиком архитектуры П. П. Покрышкиным, позволили восстановить Спасо-Нередицкую церковь в архитектурных формах конца XII века. В 1956 — 1958 годах Нередица восстала из руин (архитектор — Г. М. Штендер). В 1986 году под руководством Г. М. Штендера был подготовлен новый проект реставрации, который осуществлен Новгородским музеем в конце 1990-х — начале 2000-х годов. Воссозданный храм - точная архитектурная копия древней церкви.
Восстановление фресковой росписи представляет серьезную проблему. Уцелевшие росписи укреплены и реставрируются. Многие тысячи фрагментов фресковой штукатурки, собранные в ходе реставрационных и архитектурно-археологических работ, хранятся в музейных фондах. Значительная часть разрозненных фресковых фрагментов находится в Новгородском музее на реставрации и подлежит подборке и установке.
http://www.nereditsa.ru/index.htm

http://ant53.ru/article/147/

Михаил Матусовский

Сказание о новгородских колоколах

Дул ветер над детинцем порывисто и резко,
И звонница торчала, как дуло у виска.
На лодках и на бревнах, на всех плавучих средствах
За Волхов уходили последние войска.

А небо было сизым, а небо было серым,
В ослепшие бойницы заглядывала мгла.
Тогда и приказали военным инженерам:
Во что бы то ни стало спасти колокола.

Комбат давно небритый отер лицо пилоткой -
Всю ночь он ставил мины и подрывал пути.
Он выслушал начальство и повернулся четко,
А про себя подумал: "Легко сказать - спасти!"

Саперы все на свете прошли и испытали,
Они сидели молча, не тратя даром слов.
Саперы, отступая, до чертиков устали.
Ну что им, в самом деле, до тех колоколов.

Саперы даже водки не стали пить с устатку.
Они переглянулись: такие, брат, дела.
Потом по ломтю хлеба сжевали всухомятку
И стали по приказу спасать колокола.

Христа и мать родную на все разделав корки,
Сизифовой задачей сплочен и увлечен,
Стащив с себя опорки и сбросив гимнастерки,
На полную катушку работал батальон.

Они их водрузили на палубе смолистой
И каждого отдельно укрыли, как дитя.
Потом: "Давай помалу!" -сказали мотористу,
И старенькая баржа отчалила, кряхтя.

То понизовый ветер срезал волну тугую,
То прямо перед носом всплывал горелый брус.
И так с левобережья на сторону другую
Ни шатко и ни валко пошел бесценный груз.

Снижались "мессершмитты", потом взмывали круто,
По беззащитным целям стреляя на ходу.
Да было ли все это иль, может быть, кому-то
Причудилось однажды в горячечном бреду?!

Там камни нагревались до белого каленья.
Вдоль берега метались бездомные стада.
И, как бы нарушая все наши представленья,
Горела и взрывалась обычная вода.

Там плыли вниз повозки, подняв торчком колеса.
Там кони рвали упряжь, вздыхая тяжело.
Там раненые люди кричали безголосо -
И всех неумолимо течение несло.

И только эти стены да башни вековые,
И храмы, и палаты, стоящие в тени,
И свет невыносимый на куполе Софии -
Последнее, должно быть, что видели они.

Сползли с разбитой баржи три колокола юзом,
И в тот же миг сомкнулась вода со всех сторон.
Так до конца саперы и не расстались с грузом,
Так выполнил заданье саперный батальон...

Когда все это было - сто лет назад или двести?
Как много облетело листков с календарей.
Литые исполины давно стоят на месте,
Как будто бы шеломы пяти богатырей.

Отсчитывают вечность часы на часозвоне.
Здесь северная полночь прозрачна и бела.
И где-то отдаленно, почти потусторонне,
Как будто под водою слышны колокола.

1976

...Шел август сорок первого года. Фашистские полчища рвались к Новгороду, а вражеские самолеты днем и ночью бомбили город, разрушая уникальные памятники. Было принято решение вывезти в глубь страны наиболее ценные музейные экспонаты. В их числе и бронзовые колокола Софийской звонницы, творение русских литейных мастеров XVI-XVII веков.. Но для этого их, прежде всего, надо было снять с многометровой высоты. Легко сказать – снять. Так называемый «праздничный» колокол весит 1614 пудов (26,5 тонны), он был отлит в 1659 г. мастером Ермолаем Васильевым. «Воскресный» – 590 пудов, был отлит в 1839 г. «Вседневный» – 300 пудов, отлит в 1677 г. мастерами Василием и Яковом Леонтьевыми. Самый малый, подаренный Новгороду Борисом Годуновым, – 100 пудов, был отлит в 1589 г. И, наконец, 200 пудовый колокол был отлит в 1599 г. для Хутынского монастыря.

Под артиллерийским обстрелом все пять колоколов все же спустили на специальную песчаную подушку. К берегу Волхова, примерно в ста метрах от звонницы, подогнали две баржи. Одна предназначалась под груз. На другой установили ручные тали и лебедки, чтобы с их помощью подтянуть колокола к реке. Люди работали круглосуточно, ожесточенные бои шли уже на подступах к Новгороду. Когда 14 августа все колокола были подтянуты к берету, а три из них установлены на барже, и только оставалось погрузить два самых больших, одна, из фашистских бомб попала в баржу с колоколами, и они канули в Волхов...

Из воспоминаний бывшего председателя новгородского горисполкома Юдина М.В.: «Поздно вечером я обратился к члену Военного совета Северо-Западного фронта Штыкову за помощью. Он пригласил для консультации командующего инженерными войсками фронта генерала Зотова. Решили колокола, находившиеся на берегу, закопать в землю. Для этой операции были выделены саперы. В ночь на 15 августа они принялись за необычное дело – захоронение реликвий. Предстояло вырыть огромные ямы, но, кроме лопат и ломов, другой техники не было. И тогда, чтобы ускорить дело, саперы взрывом создали котлованы, спустили в них колокола, а другим взрывом засыпали их землей. Наполненная грохотом бомбежки, ночь помогла сохранить тайну этой операции».

Двадцать девять месяцев хозяйничали в Новгороде захватчики, разрушая и оскверняя памятники древней культуры. Настойчиво искали они и знаменитые колокола, жестоко допрашивали новгородцев, но никто не выдал тайны их захоронения. 20 января 1944 года воины 1259-го стрелкового полка 59-й армии с боем вошли в Новгород и на кремлевской стене, рядом с Софийской звонницей, водрузили полковое знамя. Восстановительные работы в разрушенном городе начались буквально на следующий день.

Юдин М.В. вспоминает далее: «По распоряжению члена Военного совета фронта Штыкова инженерная часть, занятая строительством деревянного моста через Волхов взамен разрушенного, выделила группу бойцов для поиска зарытых колоколов. Солдаты очистили от снега площадку размером более 50 метров и начали ломами долбить мерзлую землю. И вот радость – на глубине 25-30 сантиметров лом ударился об обод самого большого колокола. Рядом оказался второй. Колокола откопали, очистили от мерзлой земли. Подогнали тяжелый танк «KB» и два трактора «Ворошиловец».

Новгородец танкист Иванов В.Т. продолжает эту историю: «Командир взвода старший лейтенант Фролов отобрал трех водителей: на танк посадил старшину Филатова, а меня и моего товарища Николая Лазарева – на тракторы. Руководил операцией капитан Павел Косарев. Вот тогда и вышла беда с большим «праздничным» колоколом. Стал танк тащить его, да, видать, старшина Филатов отвык за войну от тонкой работы: резко перевел рычаги. Глядим, ухо колокола и оторвалось. Вес-то немалый – более 26 тонн. Покрутились мы тогда с этой махиной, но все-таки вытащили и доставили в Кремль.

Прибывшие водолазы нашли в Волхове все три затонувших колокола, которые затем танкисты и отбуксировали в Кремль. Поднимать их тогда на звонницу не было ни сил, ни времени. Позже соорудили постаменты и поставили на них бронзовые исполины, где и стоят они по сей день, удивляя и восхищая всех приходящих в Кремль». Эти исторические колокола установлены на помосте у подножия звонницы Софийского собора. На самой звоннице - колокола современного литья.
http://www.otvoyna.ru/statya97.htm
http://vk.com/club12011186?z=p...3562%2Frev

"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Стихи на войне и о войне. Северо-Западный фронт