"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Михаил Матусовский

Мокрым лесом трясины вымостив,
Десять суток не знав покоя,
В полной целости-невредимиости
Возвратился сапер из боя.

Он не ищет особых почестей,
И ему не нужна награда.
Даже водки ему не хочется,
Только б выспаться так, как надо.

Лес шатается, как контуженный.
Вдоль по фронту бежит зарница.
Спит солдат, не дождавшись ужина,
И ему ничего не снится.

Дышит утро гречихою сладкою.
После боя рассвет спокоен.
Спит, укутанный плащ-палаткою,
Удивительный русский воин, -

под обстрелом и стужей дикою,
По колена в болотах стоя,
совершающий все великое
Как обычное и простое.

1945

Михаил Матусовский

На крохотной дощечке военком,
С утра делами занятый своими,
Чернильным написал карандашом
Фамилию, и звание, и имя.
Но так как время шло уже к весне,
Размылось имя и исчезла дата...

Вот так и появлялась на войне
Могила неизвестного солдата.

1945

Михаил Матусовский

Роща "Единица"

Как когда-то у Валдая,
Мне опять ночами снится
от огня совсем седая
Наша роща "Единица".

Вижу вскопанные склоны
В перелеске обгорелом.
Вижу северные клены.
посеченные обстрелом.

Вижу сизые туманы
Над болотною водою.
Вижу братские курганы
Под фанерною звездою.

Тот, кто спал в окопной яме,
Тот, кто шел лежневкой шаткой,
тот, кто ночью под дождями
Укрывался плащ-палаткой.

Тот, кто, зубы сжав до боли,
полз один по тропке этой,
Тот, кто мерз на снежном поле,
Обнаруженный ракетой,

Тот, кто видел хоть однажды
Эти скалы и бойницы.
Никогда не позабудет
Нашей рощи "Единицы".

От зыбучего болота
Лес наполнен ровным звоном.
Здесь живет вторая рота
По особенным законам.

Здесь солдата ценят в схватке
Не по давешним заслугам
И, проспав с ним ночь в палатке,
Называют лучшим другом.

Здесь пустым словам не верят,
старых бед в укор не ставят,
под огнем не лицемерят,
Перед смертью не лукавят.

Сосны мачтовые тонут
В жидком мареве тумана.
Рыжий лес как будто тронут
Грустной кистью Левитана.

По ночам над ней сверкает
Орудийная зарница, -
Вот она у нас какая,
Наша роща "Единица".

Ты не раз еще, быть может,
Вспомнишь давние метели...
Пусть она тебе поможет
В каждом замысле и деле.

Пусть она подскажет людям
Все задачи и решенья.
Мы отныне ею будем
Мерить наши отношенья.

Темной ночкой грозовою
Пусть всегда солдатам снится
Заметенная листвою -
Роща "Единица".

1947

Роща "Единица" находилась на правом берегу р.Порусья к востоку от д.Чириково и дороги Старая Русса - Холм. "Вторая" линия обороны 254 стрелковой дивизии шла по краю рощи "Единица" (по состоянию на 2 октября 1942 года). В течение 1942 года (46 сбр, 84 сд, 183 сд, 254 сд, 26 сд), 1943 года (254 сд, 245 сд, 182 сд, 370 сд, 253 сд, 53 гв.сд, 1 гв.вдд, 26 сд) и до февраля 1944 года (182 сд) здесь постоянно шли бои. Сейчас это северо-восточная граница дачного массива.
Фото и комментарий П.Володина http://vk.com/album-34452079_153007682?act=comments

Михаил Матусовский

То ее снег уберет покрывалом.
То занесет ее палой листвой.
Кто здесь лежит: офицер ли бывалый
Иль неизвестный солдат рядовой?

Где он покоится, без вести канув,
Так до сих пор и не ведает мать.
Мало ль в России холмов да курганов -
Где уж могилу средь них отыскать.

Край среднерусский, дремучие чащи,
Околдовавшие нас неспроста.
Здесь он поставлен на пост разводящим
И до сих пор не сменился с поста.

Едет ли "газик" райкомовский в город,
Мчатся ль полуторки в хлебный маршрут, -
Даже видавшие виды шоферы
Притормозят здесь хоть на пять минут.

С песней идут ли с вечерки девчата
Или с собранья спешат своего -
Вдруг невзначай замолчат виновато,
Будто боясь потревожить его.

Горе тому, кто забыл свое слово
Или хоть в чем-то душой покривил
Перед вот этой, прямой и суровой,
голою правдой солдатских могил.

Ветер проселочный свищет уныло,
Зябкие тучи идут чередой.
В каждом селе есть такая могила:
Каменный столбик с железной звездой.

1952

Михаил Матусовский

Двадцать второе июня

Снова все вещи в мешке,
Снова подтянут и юн я.
На календарном листке -
Двадцать второе июня.
В памяти снова встают
Лица, события, даты.
Снова солдатский наряд
Мне выдают интенданты.
Черной завесой беды
Не заволочены дали.
Что суждено испытать,
Мы еще не испытали.
Нам еще песен Джалиль
Не посылал из застенка.
Цел еще город Смоленск,
Жив еще Сеня Гудзенко.
Зою еще не обжег
Холод можайского снега,
И не написан роман
Про Кошевого Олега.
Пуля, которой Гайдар
Будет настигнут на тропке,
Где-то в Берлине еще
Спит в магазинной коробке.
Не полыхают еще
В селах украинских клуни.
Юности нашей рубеж -
Двадцать второе июня.
Боль не умерив свою
И не тускнея с годами,
Все это снова встает
Каждое лето пред нами:
Первый наш эшелон,
Мчащийся к Приднепровью,
Первый клочок бинта,
Залитый первой кровью.
Первая на земле
Бомбовая воронка,
Вложенная в конверт
Первая похоронка.
Первая под сосной
Вырытая могила.
Кажется, лишь вчера
Все это с нами было.
Это - как давний спор.
Что бесконечно долог,
Это - как под ребром
Спрятавшийся осколок.
Душных теплушек бред,
женщин бездомных лица -
Пусть это никогда
С вами не повторится.
Травы и листья в росе,
Дождь прошумел накануне.
Отзвуки дальней грозы,
Двадцать второе июня.

1960

Михаил Матусовский

Разрывы ближе, все сильней обстрел.
Все хуже сон ночами грозовыми.
И я, как видно, сильно постарел,
Раз мертвые мне кажутся живыми.

Так мы, свою предчувствуя судьбу,
Внезапно холодеем на мгновенье.
Так среди ночи чувствуем на лбу
Мы чьей-нибудь руки прикосновенье.

Еще в ушах походка их слышна,
Не все оборвались меж нами нити.
И странно мне читать их имена
Не на обложках книг, а на граните.

1974

Михаил Матусовский

Похорони меня в Валдае,
В его районной тишине,
Где лист осенний, опадая,
Шептать о чем-то будет мне.

Где за ближайшею высоткой
Седые дремлют валуны.
Где слышен вечно лепет кроткий,
О берег бьющейся волны.

Где старый дуб, меня постарше,
К стене доверчиво приник.
Где есть у башни Патриаршей
Дрожащий в озере двойник.

На заповедном перекрестье
Северо-западных дорог, -
Похорони меня в том месте,
Где я давно лежать бы мог.

И, все на свете испытавший,
Я средь друзей займу свой ряд,
Как тот подраненный, отставший,
Но в полк вернувшийся солдат.

1980-е

Михаил Матусовский

Бессонница

Позабыв про мягкую кровать,
В сапогах, при полном снаряжении,
На войне я научился спать
Даже в вертикальном положении.

Спал в районе Ржева и Торжка
И на всех колдобинах подплясывал.П
Спал, держась за борт грузовика.
Что набит, как склад, боеприпасами.

Спал, успев глаза смежить едва,
На краю воронки иль обочины.
Спал в фанерном ящике "У-2",
Ремешком к сиденью притороченный.

Стукаясь о доски головой,
Спал на минах, на мешках с картошкою.
Крепко спал, совсем как неживой,
Между артобстрелом и бомбежкою...

А теперь - на мир нисходит мгла -
Ляжешь спать, а сон тебя сторонится.
Будто с запозданьем к нам пришла
Всей войны великая бессонница.

1975

Михаил Матусовский

Ильменская легенда

Весь в рясках, кувшинках и тине
От траков до башенных плит,
В Шелони-реке и поныне
"Т-тридцать четыре" стоит.

И, глаз не смыкая бессонных
И как бы свершая свой суд,
В брезентовых комбинезонах
Там службу танкисты несут.

Нам их имена незнакомы
И их неизвестны чины.
Еще до сих пор военкомом
Награды им не вручены.

За лесом - рубеж обороны,
И нет им дороги назад.
Смертельные их медальоны
В нагрудных карманах лежат.

Сидят они в шлемах как надо,
Готовы хоть нынче к броску,
Не зная, что вся их бригада
В бессрочном давно отпуску.

Почти неприступно болото,
И берег обрывист и крут.
И только, надеясь на что-то,
Их вдовы и матери ждут.

И только мальчишки, ныряя,
порой различают на дне,
Как рыбок пугливая стая
Бесшумно скользит по броне.

1976

Михаил Матусовский

Новгородские мальчики

Дивом дивным звонница сквозная
рвется ввысь, ни в чем преград не зная;
в наши годы из иного века
смотрят лики Феофана Грека;
и теснятся вежи, угрожая,
то Кукуй, то древняя Княжая;
и лежат колокола литые, строгое молчание храня.
"Мессершмитты" с черными крестами
не висят сегодня над мостами;
с волховских низин без остановки
по Кремлю не бьют шестидюймовки;
не дрожит земля в предсмертном гуле -
мальчики в почетном карауле
замерли у Вечного огня.

Словно силясь вспомнить жизнь былую,
дождь идет, идет напропалую -
по холмам и памятникам старым,
по церковным светлым закомарам,
по речным причалам неподвижным,
по блестящим мостовым булыжным;
дождь идет, хитро, по-лисьи рыща
в сводах Ярославова дворища;
и хоть в окнах свет горит устало,
и уже давно смеркаться стало,
мальчики несут свое дежурство,
мальчикам сменяться не пора.
Плащ-палатки на плечах крылаты,
на груди недвижны автоматы,
руки часовых до боли сжаты, -
и сейчас для них дежурство это -
далеко не детская игра.

Мальчики в сырых окопных норах
не ловили ночью каждый шорох;
бредя в санитарных эшелонах,
не срывали с глаз бинтов кровавых
и не шли ко дну на переправах;
и в лесу с дистанции короткой
не вели огонь прямой наводкой;
и, почти без сил припав к турели,
вместе с самолетом не горели;
не делились мокрою махоркой
и не шли за "Т-тридцатьчетверкой",
прижимаясь к ледяной броне.
Мальчики не мерзли на привале,
грудью амбразур не закрывали;
на лычковских не дрались высотах
и не вязли в ильменских болотах
и в большой, одной на всех, могиле
фронтовых друзей не хоронили,
и своих собратьев из разведки
не несли на собственной спине.

Мальчики с войною разминулись -
и безлюдье затемненных улиц,
и истошный вой ночной сирены,
и бесследно рухнувшие стены.
и на месте изб одни лишь печи,
и гортанный звук нерусской речи,
и чужих моторов перебранка -
им знакомы разве что из книг.
И стоят, ни на кого не глядя,
маленькие эти часовые,
как солдаты в полном облаченье,
будто сознавая все значенье
миссии, возложенной на них.

Там, где, сероватый и неброский,
возникает берег новгородский;
где звенит волна в широком русле,
будто кто настраивает гусли;
где на левом берегу и правом
встали храмы чудом златоглавым;
где струится Волхов, образуя
некое подобие дуги, -
там, где Ильмень-озеро уснуло,
происходит смена караула;
и, шагая вслед за разводящим,
по годам и по столетьям спящим,
в тишине кремлевского подворья
мальчики печатают шаги.

Пахнет чем-то вечным и мгновенным,
чисто пахнет срубом пятистенным,
хлебной ли опарой в русской печке,
лесом ли, сплавляемым по речке,
лугом росным, сыростью лесною,
скатертью ли, может быть, льняною;
здесь любая песня как былина,
здесь моей отчизны середина,
вся ее краса и даровитость,
вся ее опора и броня.
И белеет так же, как когда-то,
церковка Андрея Стратилата,
и молчит Владычная палата.
и в кремлевском рву душиста мята, -
так о чем же думают ребята,
стоя возле Вечного огня?

1976
Авторский текст записан рифмованной прозой.

http://vk.com/photo-12011186_153613087
Мемориал «Вечный огонь славы» в Великом Новгороде находится на территории новгородского Детинца. Открыт 8 мая 1965 года. Композиция мемориала состоит из гранитного надгробия, врезанного в земляной откос. На лицевой стороне высечены слова Даниила Гранина: «Основа жизни — мужество народа, и в подвигах бессмертие его», а также надпись «Здесь лежат солдаты Великой Отечественной войны. Они сделали всё для Победы. Вечная слава им».
В 1975 году у мемориала был организован почётный караул из новгородских школьников — так называемый «Пост № 1». Караульный отряд состоял из пионеров и комсомольцев. У огня попеременно стояли 3 школьника — два мальчика с небоевыми автоматами АК и одна девочка. Одна вахта длилась 15 минут. Караул сменялся с 9 утра до 18 вечера. В 1986 году Пост № 1 был упразднён.
К 70-летию Победы Пост № 1 отчасти возрожден. Почетный караул старшеклассников выставляется в Дни воинской славы.

Видеофильм "Пост №1" http://vk.com/club12011186?w=wall-12011186_48178%2Fall

"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Стихи на войне и о войне. Северо-Западный фронт