Они моя Родина!

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

20 марта родился СВЯТОСЛАВ ТЕОФИЛОВИЧ РИХТЕР
.................(20 марта 1915 — 1 августа 1997)....................

— один из крупнейших пианистов XX века, чья виртуозная техника сочеталась с огромным репертуаром
и глубиной интерпретаций.
Основатель ряда музыкальных фестивалей, включая «Декабрьские вечера» в ГМИИ им. Пушкина.

Народный артист СССР. Герой Социалистического Труда. Лауреат Ленинской, Сталинской и Государственных
премий РСФСР имени Глинки и России. Первый в СССР обладатель премии «Грэмми»

ПАМЯТЬ... ИРИНА АЛЕКСАНДРОВНА АНТОНОВА

Ирина Александровна Антонова родилась 20 марта 1922 года в Москве. В раннем детстве вместе
с родителями уехала в Германию, где семья жила вплоть до 1933 года. Вернувшись в Москву, семейство
поселилось на Покровском бульваре.
Получив аттестат, Ирина была зачислена в Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ), который
был закрыт вскоре после начала Великой Отечественной войны. Факультеты вуза было решено присоединить
к Московскому государственному университету (МГУ).
В военный период студентка, окончив курсы медсестер, совмещала учебу с работой в госпитале. С весны 1942
года она трудилась в звании младшего сержанта медслужбы в госпитале на Красной Пресне.
В 1945 году Ирина Антонова окончила МГУ, получив специальность искусствоведа, после чего ее пригласили
работать в Государственный музей изобразительных искусств им. А.С. Пушкина (ГМИИ). Научные интересы ее
были связаны тогда с итальянским искусством периода Возрождения.
В начале 1960-х годов директор ГМИИ Александр Замошкин, уходя на пенсию, обратился к Ирине Александровне
с предложением возглавить ГМИИ. Она тогда была старшим научным сотрудником. Под руководством Антоновой
во второй половине 1960-х годов состоялась выставка Тышлера, начали проводить Випперовские чтения. Позже
в музее осуществили коренную реорганизацию экспозиции.
По словам Ирины Антоновой, ГМИИ стал первым музеем Советского Союза, где начали «сопоставлять отечественное
искусство с зарубежным». В далеком 1972 году там провели выставку портретов. Полотна Валентина Серова там
соседствовали с картинами Огюста Ренуара, а портрет Параши Жемчуговой висел рядом с английским портретом
18 века.В середине 1970-х годов Антоновой пришлось даже конфликтовать с руководством. Она тогда отстаивали идею
о необходимости освободить залы второго этажа ГМИИ, чтобы разместить там сокровища из собраний западной живописи
известных отечественных меценатов Сергея Щукина и Ивана Морозова. Полотна из этих коллекций в течение долгого
времени были недоступны широкому кругу зрителей. Среди полотен, томившихся в запасниках, были произведения Поля
Гогена и Огюста Ренуара. Наряду с творениями других знаменитых мастеров они были признаны «буржуазным,
формалистическим, вредным» явлением.
В числе выставок, которые вызвали наибольшее внимание прессы, была экспозиция, представленная весной 1996 года.
Выставку «Сокровища Трои из раскопок Генриха Шлимана» («Золото Трои») мировые СМИ называли крайне сложным
публичным испытанием для главы ГМИИ. Ведь до этой выставки Москва в течение полувека «убеждала весь мир», что
ничего не знает о судьбе трофейного «золота Шлимана».Проработав в ГМИИ более семидесяти лет, Ирина Александровна
фактически стала лицом этого музея, а её любовь к работе превратила здание на Волхонке в одну из крупнейших и
известнейших музейных площадок мира. Это её идеи привели к тому, что люди дежурили не только у магазинов, но и впервые
возле музея. Антонова знакомила страну с западным миром через искусство, открывала для зрителей авангардистов, разрушая
железный занавес, привезла в Россию Эль Греко, Тициана и Рафаэля, Гойю и Модильяни, Шанель и Диора, вызволила
арестованные в Швейцарии в 2005 году полотна Дега, Ван Гога и Гогена.
Она является автором более 100 публикаций (каталогов, статей, альбомов, телевизионных передач, сценариев научно-
популярных фильмов). На протяжении ряда лет занималась преподаванием на искусствоведческом отделении в МГУ, в
Институте кинематографии, в аудитории ГМИИ, в Институте восточных языков в Париже.
Ирина Антонова занимала пост директора ГМИИ вплоть до 2013 года, затем она стала президентом Государственного музея.
Антонова являлась действительным членом Российской академии художеств, академиком РАО, членом-корреспондентом
испанской Академии Сан-Фернандо, доктором РГГУ. Заслуженный деятель искусств России, лауреат двух Государственных
премий РФ, полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» – Ирина Александровна была награждена многими
государственными и общественными наградами.Супругом Ирины Антоновой был доктор искусствоведения Евсей Иосифович
Ротенберг (скончался в 2011 году), которому принадлежит ряд основополагающих трудов по классическому искусству Западной
Европы. Он заведовал сектором классического искусства Института истории искусствознания. В этом браке родился сын Борис
(1954 г.р.).Ирина Антонова до конца жизни продолжала неустанно трудиться на посту президента Государственного музея
изобразительных искусств. Каждый день её день был расписан – научные и просветительские проекты, конференции, поездки
по всему миру и, конечно, работа над новыми выставками. Как говорила сама Ирина Александровна: «Свободного времени
действительно мало, а сделать надо много».Скончалась Ирина Александровна Антонова 30 ноября 2020 года в Москве на 99
году жизни. Похоронена в колумбарии Новодевичьего кладбища в Москве, рядом со своими близкими — матерью и мужем.

Театральный мир

В земные страсти вовлеченный,
я знаю, что из тьмы на свет
однажды выйдет ангел черный
и крикнет, что спасенья нет.

Но простодушный и несмелый,
прекрасный, как благая весть,
идущий следом ангел белый
прошепчет, что надежда есть.

ПОСВЯЩЕНИЕ ЮРИЮ БАШМЕТУ

* * *

Как второгодник-тугодум,
вотще решающий задачу, —
ответа жду от солнц, от лун:
что я на этой сцене значу?

Не мучь, о музыка, не снись!
Мы все вины не искупили.
Мы все пред музыкою — ниц,
все — должники её скупые.

Уста от слов не уберечь,
уста к словам не приневолить.
Сначала — музыка, но речь
вольна о музыке глаголить.

Ум изнемог и ослабел —
желанья праведного ради:
воспеть Башмета силуэт,
восславить упаданье пряди.

Хвала артисту надоест.
Гортань — оркестрик самоволья:
до-до-докучлив до-диез
с оскоминою си-бемоля.

Мне нот знакомы имена.
Возрос мой голос и напрягся:
учили музыке меня.
Но каркает бекар: напрасно!

Покуда школьный бал шумел,
невзрачных дев кружа наряды,
благоволил ко мне Шопен,
но Гедике простил навряд ли.

За музыкантом по пятам
брести бы в маске анонима.
Он — не гордец и не педант.
Его величье — шаловливо.

Услада службу отстоять —
одним, других терзают звуки.
Мой признаётся диссонанс,
что музыка — сообщник муки.

Согласье розных мук — талант.
Но эту грациозность жеста,
и эту прядь, и этот альт
спроста мы примем за блаженство.

Рассудок бытия смещён.
Душа свежа и плодородна.
Пусть ей потворствует смычок
и альт в ловушке подбородка.

Веселье рифм на нет сошло.
Остался мне поклон прощанья.
Хотелось говорить смешно.
Простите. Вышло, что — печально.

Всего, что есть, иссякнет срок.
Пребудет музыка бессмертна,
знать не желая — кто экспромт
в ночи содеял для Башмета.

Январь 2008

Белла Ахмадулина

Та ведь боль еще и болью не была,
Так... сквозь сердце пролетевшая стрела.
Та стрела еще стрелою не была,
Так... тупая, бесталанная игла.
Та игла еще иглою не была,
Так... мифический дежурный клюв орла.
Жаль, что я от этой боли умерла.
Ведь потом, когда воскресла, путь нашла,
Белый ветер мне шепнул из-за угла,
Снег, морозом раскаленный добела,
Волны сизого оконного стекла,
Корни темного дубового стола,-
Стали бить они во все колокола:

"Та ведь боль еще и болью не была,
Так... любовь ножом по горлу провела".

Юнна Мориц

Стыдить лжеца, шутить над дураком
И спорить с женщиной — всё то же,
Что черпать воду решетом:
От сих троих избавь нас, Боже!..
М. Ю. Лермонтов

Я говорю вам: научитесь ждать!
Ещё не всё! Всему дано продлиться!
Безмерных продолжений благодать
не зря вам обещает бред провидца:
возобновит движение рука,
затеявшая добрый жест привета,
и мысль, невнятно тлевшая века,
всё ж вычислит простую суть предмета,
смех округлит улыбку слабых уст,
отчаянье взлелеет тень надежды,
и бесполезной выгоды искусств
возжаждет одичалый ум невежды...
Лишь истина окажется права,
в сердцах людей взойдёт её свеченье,
и обретут воскресшие слова
поступков драгоценное значенье.

Белла Ахмадулина

До слез...

Мальчишка был голодный и босой,
Давно не ел, кружилась голова.
В дверь постучав, воды он попросил,
Но женщина выносит… молока!

И тот стакан — дал силы снова жить!
Поверил он — есть в мире доброта!
Минуло много лет… он доктор стал.
Вперед его жизнь потихоньку шла.

Он на обходе женщину увидел,
Ту, что дала когда-то молока!
Она была больна, причем серьезно!
Ей срочно операция нужна!

Он жизнь ей спас, все силы приложив,
Живет и побеждает доброта!…
Квитанцию к оплате принесли,
- Всю жизнь платить! — подумала тогда,

И взяв листок, не верила глазам!
От радости заплакала она!
Оплачен счет!
Он рядом написал:
«Оплачено стаканом молока!»

Валентина Басова

Вот так и бывает: живешь — не живешь,
А годы уходят, друзья умирают,
И вдруг убедишься, что мир не похож
На прежний, и сердце твое догорает.

Вначале черта горизонта резка —
Прямая черта между жизнью и смертью,
А нынче так низко плывут облака,
И в этом, быть может, судьбы милосердье.

Тот возраст, который с собою принес
Утраты, прощанья, наверное, он-то
И застил туманом непролитых слез
Прямую и резкую грань горизонта.

Так много любимых покинуло свет,
Но с ними беседуешь ты, как бывало,
Совсем забывая, что их уже нет...
Черта горизонта в тумане пропала.

Тем проще, тем легче ее перейти,—
Там эти же рощи и озими эти ж...
Ты просто ее не заметишь в пути,
В беседе с ушедшим — ее не заметишь.

Мария Петровых
1957 г

Она несла ребенка на груди,
то был сынок ее новорожденный.
Расстрел и лагерь были позади,
а впереди - путь, вьюгой занесенный...
Чтоб выжил сын, она сняла жакет,
потом в фуфайку сына замотала.
И у берез, когда настал рассвет,
чтоб сил набраться,на минутку встала...
Разведка шла, а ветер стужу нес,
в лицо солдатам липкий снег бросая.
Вдруг, трое встали, видят -меж берез,
стоит в рубашке женщина босая...
Солдаты ахнули, вплотную подойдя,
что это: призрак, явь иль наважденье..?
Под свист свирепый зимнего дождя,
они застыли, стоя в изумленьи...
В снегу, как статуя стояла Мать,
рубашкою потрескивая звонко
И мертвой, продолжала прижимать ,
к своей груди кричащего ребенка!
Солдаты женщину зарыли в колкий снег,
без шапок молча встали над могилой...
Но выжил двухнедельный человек
и крошечное сердце не остыло!!!
Ушла разведка, а в Советский тыл -
один вернулся строго по приказу,
Он нес ребенка - и мальчонка жил!
И не всплакнул в его руках ни разу...

Дмитрий Вальтбаурд

Все, что людям свято!