Нижегородская ученая архивная комиссия

1791 год

86- 1381. «По сообщению арзамасского городничего Ананьина о присланных к исследованию и поступлению по законам нижегородской межевой конторы канцеляристе Александре Попове и рекруте Архипе Потапове, в подложной продаже их в военную службу арзамасским купцом Василием Аллилуевым».

Дело это интересно, как рисующее, возможный только во времена крепостного права, особый род промышленности, сродный, но существу, с деяниями героя «Мертвых Душ» Чичикова, с тою разницею, что Аллилуев-Чичиков оперировал над живыми и не одними крепостными душами, а и захудалыми из дворян. Заключается оно в следующем: Дворянин, канцелярист Попов, отправился из Нижнего в Курск на службу и проездом через Арзамас познакомился с тамошним купцом Аллилуевым. Аллилуев предложил ему вступить с ним в компанию и устроить следующую операцию: поехать в г. Темников, купить по верющему письму на имя его, Аллилуева, у знакомой ему помещицы Корольковой находящегося в бегах ея крепостного и под видом этого крепостного продать его, Попова, в солдаты, а потом бежать. Попов согласился, за известную плату, конечно, из той суммы, какая имела быть вырученною от его продажи. Верющее письмо с Корольковой заключено; Аллилуев едет с Поповым в Тамбов и находит на него покупателя, помещика Бегичева, заплатившего 580 рублей; Бегичев сдает его в солдаты. Прошло месяца полтора; в это время Аллилуев подговорил к побегу, вместе с Поповым, другого солдата Потапова, бывшего с Поповым в одном полку, взял их и втроем поехали они в г. Пензу; здесь продают Потапова, с его согласия, конечно, крестьянину генерала Загрядскаго, тоже для отдачи в солдаты, и по тому же верющему письму на крепостного Корольковой, за 700 рублей. В солдаты его сдали, через некоторое время опять бежали все трое и заехали в Арзамас, остановясь в доме Аллилуева. Аллилуев купил Потапову, у которого волосы на голове еще не выросли, для безопасности, парик; но здесь Потапов захворал горячкою и в беспамятстве со двора Аллилуева ушел, подошел в сумерках к караульным у острога, те, заметивши, что у него волосы на голове бриты и в шапке лежит парик, взяли его; на вопросы их он ответил только, что он мужик. Аллилуев, узнав о случившемся, на другой день бежал из Арзамаса, сказавшись отцу, жившему с ним в разделе, что едет в саровскую пустынь «для моленья» с своей сестрой. Дней через 9 Потапов настолько оправился от болезни, что мог отвечать на расспросы и что касалось лично его и Аллилуева — на допросе рассказал. Попов же, перейдя, по знакомству, на квартиру к прапорщику инвалидной команды после отъезда Аллилуева, через неделю хозяином своим был представлен в суд за без письменность и тоже во всем сознался, присовокупив, что деньги, за исключением употребленных на расходы, остались у Аллилуева.

87-1384: «Об Арзамасской инвалидной команды прапорщице Матрене Ивановой, с найденным у нея в амбаре краденым града Арзамаса, церкви Алексея Божия Человека, пономаря Семена Николаева разным имением, к надлежащему исследованию и поступлению с нею по законам».

Во числе украденного найдены следующие вещи: бархотка, вынизанная по красному бархату разными камешками, ценою в 15 р., голевая женская шуба по красной земле с зелеными травами, на заячьем меху в 20 рублей и платок шелковый желтого цвета. Решения суда в деле нет.

88-1405. «По просьбе подпоручика Михаила Данилова сына Алексеевцева, в сковании сына его, да крестьянина Лавра, бывших на находящихся в чересполосном владении с г. Лопухиным лугах первый для сбирания ягод, а второй для кошения травы, и в держании Ивана в железах, а Лавра в колодке целые сутки арзамасской округи, вотчины подпоручика Ивана Петрова сына Лопухина, села Хозина крестьянами и о протчем».

Дело это осталось почему-то нерешенным.

89—1413. «По жалобе флота лейтенанта г. Бабушкина на подпрапорщика Алексея Болотова в сделании им, Болотовым, над крестьянином его, Бабушкина, Василием Васильевым бесчеловечных и мучительных тиранств и жестокостей».

Бабушкин, послал Васильева к Болотову получить с него долгу 61 р. и 50 рублей, должных Болотовым самому Васильеву; Васильев нашел, Болотова пьяным и, подождав до вечера, пошел обратно. Подгулявший Болотов (в этот день он был именинник) послал в погоню за Васильевым на двух тройках дворовых человек 9, которые, нагнав его, избили и привезли к барину, который «по всегдашнему шумственному житию своему и по привычке к смертоносным поражениям, вместо должного по христианству сожаления, сковав ево в железы, будучи избитого, еще бил по щекам и лежащего топтал ногами и оставя едва уже живого, на другой день велел увести ево в г. Арзамас», где он и был оставлен. Решения в деле нет.

90—1416. «По рапорту от перевозского нижнего земского суда о завладении у флота лейтенанта Ладыженского в состоящей на реке Пьяне мучной мельнице четвёртою частью, называемой Чапасской, гвардии прапорщика Астафьева крестьянами».

Мельница эта, как и вся земля, прилегающая к ней, была в общем владении у 5-ти помещиков и одного крестьянского общества.

1793 год

93-1591. «По рапорту арзамасского нижнего земского суда, для поступления князя Голицына, деревни Должникова с крестьянином Иваном Ивановым, по прозванию Поляка, о сжатии им обще с господина своего крестьянами с принадлежащих госпожи девицы Матюшиной и капитан-поручика Новосильцева крестьянами разного хлеба».

В деле есть сведения об урожае овса и гречи и цене на эти продукты; самое дело представляет некоторый интерес в смысле земельных отношений между крестьянами. Крестьяне Голицына ни за что не хотят отказаться от прав на землю, которою они прежде владели и которая признана судебными учреждениями принадлежащею крестьянам соседних помещиков.

94-1592. «По исковой жалобе подпоручицы Марьи Ивановой дочери жены Алексеевцевой, о взыскании с деверя своего, прапорщика Андрея Данилова сына Алексеевцева, за поношение ее им в бытность в арзамасском земском суде, в подьяческой комнате, всякими скверными словами и названии публичной бл...ю и о удовольствовании ее оным».

По определению земского суда Алексеевцева была удовольствована 200 рублей — двойным годовым жалованьем обидчика.

95-1607. «По прошению крестьянина Григория Терентьева, коим просит о учинении сыну его родному Ивану, за оказанные им ему грубости и непослушание наказания плетьми и после наказания приказать ему жить с его женою в доме у него Терентьева».

Сын объяснил на суде, что отец его бьет его жену и поэтому они с женой ушли жить в тоже село к тестю, к которому он и при женитьбе отпущен был во двор; содержать отца он не отказывается.

1795 год

97-1741. «По просьбе арзамасского купца Якова Степанова сына Кощеева, о даче ему на подкинутого к дому его младенца мужеского полу Василия, на законном основании, владеннаго указа».

Незаконнорожденный этот отдан был купцу Кощееву в вечное услужение и записан был за ним в подушный оклад на основании узаконений, приведенных в деле за № 79/1264 по этой описи и указа сената от 22 сентября 1746 года, которыми незаконнорожденных «писать велено за воспитателями, хотя б те воспитатели и подлые люди были, яко купцы, разночинцы и крестьяне» *).

*)В. И. Семевский в сочинении своем «Крестьяне в царств. имп. Екатерины II» пишет (стр. 10 и 11), что в это царствование прекратился этот источник (незаконнорожденных) закрепощения людей, но только для тех воспитателей, которые не могли владеть крепостными ... В 1765 году в инструкции слободскому губернатору было предписано: отдавать малолетних сирот тому, кто пожелает, но не иначе как на срок до двадцатилетнего возраста, и продолжать этот срок до 30 лет, если воспитатель обучит приемыша какому-нибудь мастерству ... Однако и после того были случаи закрепощения незаконнорожденных; но как только это открывалось, их освобождали и приписывали куда они пожелают.

98—1742. «По просьбе титулярного советника г. Юрлова, об отдаче ему незаконнорожденного мальчика Василия в вечное услужение».

Мальчик этот, происхождением калмык, был найден Юрловым на дороге, как он пишет в своем прошении; ему в то время было около года; крещен он был Юрловым. Владенный указ Юрловым получен.

99-1751. «По просьбе арзамасского купца Ивана Семенова сына Кожевникова жены Анны Степановой о даче ей на подкинутого ко двору брата ея в 1785 году младенца Василия владеннаго указа».

Определение уездного суда такое же, как по делу № 97/1741.

1797 год

104 — 1971. «Села Крутого Майдану о старосте Максиме Флорове, во издержании им мирских денег 1700 рублей».

В прошении своем на имя губернатора крестьяне жалуются на бывшего старосту, что он «по многом их призыве на мирской сход упрямством своим не ходит и отчету в расходной сумме не дает» и просят взыскать со старосты и возвратить в мир их мирские деньги. На суде оказалось, что староста мирских денег в расходную книгу не записывал, а на допросе показал, что с 576 души крестьянского общества было собрано на мирские нужды по 1 р. 50 к. 864 рублей и получено доходов в мирскую казну, между прочим, за отданную в аренду землю 40 р., за тетеревиные приводы 3 р. и проч., всего же 1721 рубль 33 коп. В числе израсходованных из этой суммы денег показано за разные церковные потребы 5 рублей, за кирпич для церкви 180 рублей, исправнику за два приезда 50 р., подьячему его 10 р., на команду 4 р., куплено для судей арзамасского нижнего земского суда 4 туши, дано 17 рублей, для них же 4 барана к святой пасхе, дано 6 рублей, для исправника две поленницы дров, дано 6 рублей 10 к., для явших земляных обмерщиков рыбы 1/2 пуда, дано рубль, при отдаче рекрутской книги: секретарю куплено штоф сладкой водки, дано 1 р. 50 к. регистратору 1 рубль, канцеляристу 1 р., при взятии сотских для себя инструкции: куплено штоф сладкой водки исправнику дано 1 р. 50 к., секретарю штоф же, дано 1 р. 50 к., канцеляристу 50 к. и т. д., пропоено протоколисту, посредством которого нанят за их село рекрут, в два раза 3 р., за. наем рекрута 280 рублей, рекруту пропоено в неделю 5 р , дьякону за индейскую курицу 75 к. (на какую потребность она куплена - того не видно). Во втором допросе староста и сотские заявили, что подарков, показанных в первом допросе, они не давали, «а показано это или напрасно, единственно из робости» (хотя некоторые свидетели и подтвердили первое показание старосты о подарках с некоторым, впрочем, изменением), и чтобы сбалансировать расходы с приходом, деньги показанные раньше израсходованными на подарки, перевел на другие статьи расхода; не записывал же он в расход деньги «по самой сущей своей простоте». Выборные от общества заявили, несколько времени спустя, что староста заплатил им те деньги, которые считались за ним в начете.
В заключении нижегородской палаты уголовного суда, между прочим, изложено: «Староста легко мог забыть с течением времени о настоящем употреблении денег и тем самым побужден был, и он показал их в расход, употребленными на чиновников иногда и несправедливо; но при всем том однако показания их, старосты и сотского, о расходе тех денег, хотя они о справедливости ничем и не доказаны, вовсе несправедливыми и умышленно выдуманными, с намерением показанными, от них в употреблении на чиновников деньгами воспользоваться — почесть не можно». Относительно же заявления выборных от общества о сведении счетов со старостою, при чем, относительно количества денег, имевшихся у старосты, вышло некоторое разноречие с прежним их показанием и показанием старосты, палата говорит, что «показание это довольное подают причину к заключению на них в том сомнения, чего, однако, истинно дойти и уведать, но случаю зависимости открытия потребных к тому окрестностей от их мирского согласия, не предвидится никакой возможности, а без сего, как их, старосту и сотского, во лживом на тех чиновников о подарках показании виновными, так равно и тех чиновников в получении ими оных подарков подозрительными, почесть и не можно», а потому и дело это постановлено «предать воле Божией», а старосту и сотского, как «людей непопечительных и нерадивых о добром порядке общественном, впредь не избирать в вотчинные начальники».

105-1978. «По предложению губернатора Львова, об отсылке производящегося в сей расправе села Крутого Майдану о бывшем старосте М. Флорове дела в арзамасский уездный суд».

106-1979. «О поступлении села Итманова с крестьянами за незаконную отдачу макарьевскаго мещанина Степана Фролова в рекруты по законам».

Макарьевское мещанское общество жаловалось губернатору, что мещанин их общества был отдан в солдаты крестьянами с. Итманова за свое общество под видом их села крестьянина. По справке в рекрутском присутствии оказался при делах присутствия приговор крестьян села Итманова, написанный и подписанный по безграмотству крестьян каким-то уволенным от дел протоколистом Каучиным; приговором этим крестьянин Федоров уполномочивался отдать в солдаты приписанного из мещан к обществу их крестьянина Фролова. Спрошенный на суде рекрутский отдатчик Федоров заявил, что в солдаты за свое общество он никакого мещанина не сдавал и приговора о сдаче якобы приписавшегося из макарьевских мещан Фролова к итмановскому крестьянскому обществу от общества он не получал, «да при том он, Фролов, в то село во крестьянство никогда не бывал записан и каким образом он за село их в рекруты принят, того он не знает». Далее Федоров объяснил, что когда он приехал для сдачи в рекруты своего села крестьянина, то бывший при приеме рекрут, князь Василий Долгоруков предложил ему отдать за их крестьянина своего крепостного за 1040 рублей с тем, чтобы ему, Федорову, «ни в какие хлопоты и убытки по отдаче этого рекрута не входить, а вести все дело Долгорукову на своем отчете». Федоров, получив согласие односельцев, заключил эту сделку с Долгоруковым и дело по отдаче рекрута ведено было одним Долгоруковым. Крестьяне с. Итманова подтвердили показание Федорова и заявили также, что приговора об отдаче в рекруты мещанина Фролова они никогда не писали и никакого Каучина не знают и не видали. Каучина по розыскам нигде не нашли. Из дальнейших справок по делам рекрутского присутствия оказалось, что в тот день, когда был принят в рекруты мещанин Фролов, прежде его было принято несколько крестьян и при приеме их присутствие было в полном составе, при приеме же Фролова был только один Долгоруков с доктором. Спрошенные члены присутствия объяснили, что в росписи на тот день Фролов в числе прочих принимаемых рекрут не был записан, почему они при его приеме и не присутствовали. По именному Е. И. В. указу за такой «непорядок при сей отдаче» велено взыскать с Долгорукова наличного рекрута, оставив в службе Фролова. Указ этот состоялся тогда, когда правительству не известна еще была сделка Долгорукова с Федоровым. Долгоруков во время этого процесса помер. Нижегородская палата уголовного суда по настоящему делу постановила взыскать с наследников Долгорукова 1040 р. в пользу крестьян села Итманова и взять с них рекрута вновь, а «заседателю и магистратским присутствующим за неосмотрительное ево, Федорова, без вины к тяжкому наказанию осуждение учинить выговор». Осуждения этого при деле не оказалось.

107-2004. «Дела о бывшем сел Богородского и Захарьевки попе Григории Алексееве в чинимых им разных кражах».

По этим делам, из которых есть начавшиеся еще в 1788 году, на священника возведена масса обвинений в кражах им (иногда, с дочерью своею) церковной утвари, жемчугу с икон, белья со двора дьячка, живых баранов из ларя на базарной площади, винных бочек, драниц, колес, дверей, коров и т. д.; ни в одной из этих краж он не сознался и хотя покраденные вещи почти все у него были найдены, но он называл их своими; дела тянулись до 1801 года и по манифесту были прекращены.

108-2018. «О поступлении села Ореховца с крестьянином Егором Федоровым за увоз священнической дочери Елены и о вступлении с нею в блудное житие по законам».

Девица Елена подала епископу нижегородскому Павлу прошение, в котором пишет: «По смерти отца, моя мать, пришедши в крайнюю бедность, намерение имеет выдать меня замуж за одного крестьянина, обегающего ей дать на исправление житейских надобностей несколько денег, но поелику оной жених мне не нравится, то я и не желаю быть его женою, напротив же того я желаю быть таковою крестьянина села Ореховца Егора Федорова» и просит разрешить ей вступить с ним в брак. Прошение это было подано после того, как она увезена была Федоровым в свое село и после отказа священника обвенчать их. Священник, спрошенный вследствие резолюции епископа о наведении поповпы, ответил, что она «наперед сего была поведения доброго, а ныне, по наружному слуху, находится в распутстве с крестьянином Федоровым». На прошении дочери священника епископом сделана такая резолюция: «Без благословения матери, когда дочь пойдет за кого замуж, то брак ни под каким видом не венчать, если же мать за кого пожелает выдать дочь и тот жених состояния доброго, то уговаривать протопопу дочь, чтобы она повиновалась воле матери». Привлеченные к суду за прелюбодеяние, жених и невеста, «по не доказательству, от суда учинены свободными».

109- 2025. «По просьбе села Новый Усад бурмистра Тихона Александрова, при коей представил того села крестьян Ивана Петрова с товарищи для осмотру боевых знаков, причиненных им села Хохлова крестьянами во время осмотра первыми недавно купленной земли».

«При коем осмотре оные крестьяне села Хохлова нарядным образом, с кольями, дубинами и палками, без всякой причины и винности означенных госпожи ево крестьян начали бить немилостиво, приговаривая: зачем они на ту их землю приехали ... и по причине таковых побой крестьянин Яков от такового страху из виду их скрылся неведомо куда и с того времени даже поныне в дом свой не явился, прочих же госпожи его крестьян так жестоко били, что они и на ногах устоять не могли и сделались они в беспамятстве, и бив их еще лежащих, унесли. И в той причиненной госпоже моей крайней обиде, а крестьянам не малом увечье и чрез то последовавшей собственности их убытке, а кольми паче в пропаже крестьянина Якова» просит поступить с крестьянами с. Хохлова по законам. «По не доказательству в битии» крестьяне от суда были освобождены.

110-2056. «О доставлении о владельцах и об их селах, и деревнях, и пустошах и о деньгах, собираемых с четвертей земли сведений».

111-2057. «По прошению секунд-майора Тихменева в причиненных ему секунд-майором же Колычевым во время бытья в доме его в азартном образе укорительных изречений, что он, Тихменев, ябедник, негодный человек и смертоубийца».

Кончилось миром.

1799 год

116-2287. «О учинении выправки о возвращенных с поселения людей с вотчино-начальниками села Волчихи и прочих селений».

117-2301. «О зарытии отставным солдатом Иваном Родионовым самовольно младенца без всякого отпевания».

Родионов вырыл глубиною в аршин могилу для умершей своей дочери и пришел просить священника похоронить ее; священник велел рыть могилу в 2 аршина, «но как по причине мерзлой земли и холодного времени рыть землю глубже было не можно, а священник похоронить иначе не соглашался», то он и похоронил дочь сам. Родионов по манифесту от наказания был избавлен.

118 — 2312. «По сообщению арзамасского городничего Юрлова, при котором прислана жительствующая в г. Арзамасе, в Николаевском девичьем монастыре попова дочь девка Марья Дмитриева, во учинении ею лживого поступка и обмана взятьем разных чинов у людей для продажи одежды, украшений, товара и прочего, в продаже оного разного звания охочим людям и в не отдаче хозяевам денег, для поступления по законам».

119-2314. «По доношению арзамасской Троицкой особой церкви священника Федота Никитина о взятии умерших поручика Лукашевича и жены его сына Николая и имения в опеку».

В деле есть подробная опись имения.

120-2319. «О взыскании с прапорщика Павла Чемоданова полковнику Василию Кудрявцеву, за поручительством подпоручика Николая Бахметева денег 4700 руб. с рекамбиею и процентами».

В деле есть подробная опись имения Чемоданова с его крепостными и всем их хозяйским инвентарем с оценкою.

121-2321. «По доношению арзамасского городничего Юрлова, при котором присланы коллежский протоколист Владимир и обер-офицерский сын Павел Веселовские к поступлению с ними за ругательство купецкой женки Цыбышевой и за прочее по законам».

Цыбышева часов около 9 вечера увидела идущих по улице с песнями человек 10; «поверставшись с ея домом, к сущему ея прискорбию выломили они из палисадника палку и оною выбили стекла и видя оное, принужденною она нашлась послать своих дворовых людей для поимки тех неведомых людей». Дворовые ея поймали двух Веселовских и привели к ней, «по поимке же они, Веселовские, ругали ее всякими скверными словами, а один из них, Павел, под видом прошения бросившись к ней в ноги, силился ее повалить и при том разорвал юбку». Городничий отослал Веселовских «на рассмотрение» к губернатору, а от него были они возвращены для поступления по законам в уездный суд. Дело решено было в городовом магистрате.

122. «По просьбе коллежского асессора Бабушкина, о даче ему с допроса мурзам Мамлеевым о продаже ими ему, Бабушкину, в пустоше Богдановской земли с лесы, сенными покосы и со всеми угодьи пятидесяти четвертей в поле, а в дву потому ж за 800 рублей».

123-2365. «О выправке, в котором году построены из каменных материалов архив и подушная палата, занятые ныне уездным казначейством и винным подвалом, и кельи при Введенском монастыре (что ныне приходская церковь), где помещалось экономическое казначейское управление, а ныне живет священник».

По справкам оказалось, что первое здание построено в 1759 г., а второе, строителем монастыря, в последствие игуменом, Еласием в 1731 году.