История церквей Дмитриевского уезда Курской губернии : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

БОГОСЛОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ В СЛОБОДЕ МИХАЙЛОВКЕ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

В фондах Курского госархива хранится документ с длинным названием «Дело об убийстве малороссиянина, писаря слободы Михайловки, Павла Хмелевцова малолетним сыном бывшего атамана М.Г. Алексеенко». Дело велось с 1779 по 1783 годы. В данном документе фигурирует упомянутый ранее протопоп Василий Федоров сын Хмелевцов. Ещё в 1753 году его вступление на службу к Богословской церкви было сразу же ознаменовано судебной тяжбой с приказчиком вотчинного правления Андреем Казакеевым, которого Хмелевцов обвинил в непорядочных поступках. Распря эта пошла между ними оттого, что приказчику, в свою очередь, не понравился хитроумный протопоп и его алчность, к тому же Казакеев хотел видеть настоятелем прихода не присланного чужака, а своего духовника из слободы Василия Григорьева, порядочного человека, поэтому старался всеми силами недругу навредить и заветное место освободить. Противоборствующие стороны сыпали друг на друга разнообразные обвинения. Победил, конечно же, протопоп, так как был более искусен в писании всяких кляуз и изворотлив умом в обвинениях. Приказчик вскоре потерял свою должность, а священник Василий Григорьев ушел из прихода в село Гнань, хотя через несколько лет снова вернулся на свое место.
В деле же об убийстве Павла Хмелевцова протопоп участвует в преступных замыслах шайки атамана-прохвоста Ивана Плаксовского против честного атамана Гавриила Алексеенко. Смещённый с должности Алексеенко, в бытность свою атаманом, пресекал грязные замыслы разных лукавых людишек, в том числе и духовных лиц. Заговорщики (Плаксовский, Титов, протопоп Василий Хмелевцов с родственником Фёдором, братом убитого) отомстили ему, организовав убийство писаря и обвинив в этом жену и малолетнего сына Алексеенко, а также двух дворовых людей как соучастников.
В своём письме в губернскую канцелярию бывший атаман Михайловки приводит доказательства, что протопоп Василий Фёдоров сын Хмелевцов и духовный управитель Казьма Фирсов сын Якубовский, якобы слышавшие в церкви около гроба покаяния соучастников убийства Беденко и Ковалёва, не могут свидетельствовать по причине близкого родства с убитым, а также как лица, таящие злобу и желающие осуществить свою месть лжесвидетельством.
«Василий Фёдоров сын Хмелевцов, близкий родственник Хмелевцова, имеет на меня злобу, что по просьбе моей оный протопоп от приходской нашей Богословской церкви бывшим в Севске архиереем Кириллом отрешён. Три года назад, в бытность мою в слободе Михайловке атаманом, на оного протопопа мною представлено Его Сиятельству Господину Петру Борисовичу Шереметеву, что оный протопоп в дачах Его Сиятельства завладел сенными покосами и построил мельницу, а в слободе Михайловке имеет без позволения разные лавки. И по моему представлению от Его Сиятельства велено до владения его, протопопа, не допущать, за что протопоп имеет на меня злобу, и в освидетельство его верить не должно.
Управитель Козьма Якубовский тоже оному Хмелевцову находится в родстве. Он был определён вышеозначенным архиереем Кириллом в слободу Михайловку священником в Архангельскую церковь, а когда Якубовский в отрочестве обучался в Михайловке грамоте, он похитил в Николаевской церкви церковный пояс. О недопущении его священником в Архангельскую церковь представление было от меня Его Сиятельству, за то он и теперь на меня имеет злобу, и его свидетельство принять не должно. Гавриил Алексеенко».
Запутанное дело завершилось ничем: убийцу так и не нашли, с малолетнего ребёнка сняли обвинения в убийстве.

ПСАЛОМЩИК ГАВРИИЛ ВАСИЛЕВСКИЙ

Среди псаломщиков Богословской церкви самым уважаемым был Гавриил Василевский. Выходец из многодетной семьи бедного дьячка (у его отца было 8 детей), Гавриил с большими лишениями закончил Курское духовное уездное училище, а его младший брат Алексей не смог обучаться в училище далее за неимением обуви. Знавший непонаслышке, что такое бедность, в бедности честно проживший весь свой век, Гавриил с уважением относился к простым людям, а сыновьям своим помог получить семинарское образование и стать священниками.
Вот некролог, написанный его сыном, где подробно описывается его жизненный путь и искреннее служение Богу.
Некролог заштатному псаломщику
Богословской церкви Г.С. Василевскому, напечатанный
в «Курских епархиальных ведомостях» за 1908 год.
«На 77-м году своей жизни в ночь на 14.11.1908 г. скончался Гавриил Семенович Василевский, проживавший у своего сына священника с. Глинцы Льговского уезда.
Вся жизнь почившего была неустанным подвигом и протекала среди крайней бедности, тяжелых утрат и лишений. Почивший был одним из тех псаломщиков доброго старого времени, тип которых, к сожалению, в настоящее время постепенно сменяется типом молодых светских псаломщиков. Наша светская литература рисует этих стариков-псаломщиков с неприглядной, мрачной стороны, предвзято минуя светлые, дорогие для нашего времени стороны их скоромного служения церкви Божьей. Несправедливо было умалчивать об этих светлых чертах в служении.
Почивший был сыном бедного дьячка с. Рыжкова Дмитриевского уезда, родился в 1832 г. Отец его, по крайней бедности, не мог дать ему законченного образования, он окончил только так называемую «уездность», и затем, прожив некоторое время у отца, он в 1852 году на 20-м году своей жизни был определен псаломщиком к Богословской церкви сл. Михайловки, при которой и прослужил беспорочно 51 год.
На свое назначение к Богословской церкви он смотрел как на призвание от Господа и всю жизнь не искал лучшего в другом приходе.
Здесь уместно сказать о его школе. Школа эта помещалась в его же убогом домике и носила на себе печать церковности. Учебниками в школе были церковно-славянский букварь, Часослов, Псалтырь и Святое Евангелие. Учебники эти содержались учениками в особой опрятности и чистоте. Уроки всегда начинались с молитвы. Почивший пользовался искренним расположением не только учеников своих и их родителей, но и всех прихожан. Всегда был он у них желанным гостем при всех семейных торжествах или минутах горя и печали.
Потеря жены, смерть первого сына, который воспитывался в 4-м классе Белгородской духовной семинарии, двукратный пожар, после которого он потерял решительно всё имущество, оставшись без одежды и обуви – всё это не вызывало в нем и единого слова жалобы на свою судьбу. «Господь дал, Господь и взял, да будет благословенно имя Господне», - слышали мы всегда от него.
Но Господь чрезмерно не испытывал раба своего. Он благословил его долголетием и даровал ему великую радость видеть сына своего сявщеннодействующим и найти у него приют в старости.
Погребение совершилось 16 ноября. На погребении духовник Илья Сергеев сказал глубоко прочувствованное слово перед чтением разрешительной молитвы. После погребения дьякон И. Евдокимов произнес надгробное слово, в котором охарактеризовал почившего, как неустанного труженика и человека глубоко преданного воле Господней. Священник Георгий Василевский».

АНДРЕЙ ОРДЫНСКИЙ – ВЫПУСКНИК КИЕВСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ

Сын священника Михаила Ордынского – Андрей Михайлович Ордынский – после окончания Курской духовной семинарии поступил в Киевскую духовную академию, которую закончил в 1837 г. со степенью кандидата богословия. Служил инспектором и учителем в Обоянском духовном училище (1839-1859 гг.) и инспектором Обоянского приходского духовного училища, инспектором в Белгородском духовном училище (1859-1861 гг.), инспектором Курского духовного училища (1861-1863 гг.), смотрителем Обоянского духовного училища (1863-1867 гг.). Священник Обоянского духовного училища Василий Ильинский написал о нем следующий отзыв в ревизорском отчете 1849 г.: «Инспектор и учитель высшего отделения по греческому языку Андрей Михайлович Ордынский наставник по своему предмету с весьма хорошими сведениями; должности свои проходит отлично усердно, для воспитания юношества весьма полезный. Достоин награждения полным годовым окладом учительского жалованья». В 1850 г. Курское семинарское правление объявило ему благодарность за хорошие порядки по инспекторской части и ревностное обучение. Архимандрит Феоктист во время ревизии Курского духовного училища также дал его деятельности весьма высокую оценку: «Хорошим состоянием учебной части Курское училище много обязано инспектору Андрею Ордынскому, который со знанием преподаваемых им предметов соединяет усердие к ним и доброту души, приятную для воспитанников. Инспектор этот заслуживает особенной благодарности и повышения по службе». Вследствие этого отзыва Ордынский в 1863 г. был повышен в должности и назначен смотрителем Обоянского духовного училища, а в 1864 г. получил благодарность от Академического правления.

СВЯЩЕННИК ПАВЕЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ЛЕБЕДЕВ

Павел Васильевич Лебедев родился в 1852 г. в семье священника Никольской церкви с.Беляева Дмитриевского уезда, окончил Курскую духовную семинарию в 1875 г., с этого времени до 20.08.1879 г. учительствовал в Фатежском городском приходском училище. С 11.11.1979 г. рукоположен в священника Богословской церкви сл.Михайловки. Выполнял обязанности законоучителя при Михайловском мужском народном училище (с 21.10.1888 г. по 19.11.1891 г.), в 1889 г. назначен на должность наблюдателя церковно-приходских школ по 1-му Благочинническому округу Дмитриевского уезда. Он часто вел проповеднические беседы. Так, 19 февраля 1880 г. произнес речь в волостном правлении сл.Михайловки после совершения молебствия в честь празднования 25-летия со дня восшествия на престол императора, царя-освободителя Александра Николаевича. Регулярно сотрудничал с журналом «Курские Епархиальные ведомости», в 1880-87 гг. напечатал 24 статьи на богословские темы, из них 20 поучений: о праздновании Рождества Пресвятой Богородицы, о праздновании Воздвижения Креста Господня; поучения - в неделю Мытаря и Фарисея, в неделю Блудного сына, в неделю 14-ю после Пятидесятницы, в неделю Мясопустную, в недедю Сыропустную, в день освящения обновленного иконостаса приходского храма, о значении восковых свечей, против сквернословия, о стоящих в храме при богослужении, о препровождении масленицы, о препровождении святок, об обычае прощаться в неделю сыропустную, о милосердии, по случаю пожара в приходе, поучение о малых и больших грехах, поучение об извинениях наших перед Богом, поучения о сопровождении поста, о милостыне, поучение о достойном прохождениии звания христианского, в неделю пред Рождеством Христовым; два Слова на Новый год и в день св.Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова. Указом епископа Иустина от 19 ноября 1891 г. перемещён в Казанский Кафедральный собор города Курска. В разные годы являлся катехизатором для составления и произношения поучений, законоучителем во 2-м Курском мужском приходском училище, частном начальном училище В.М.Мурановой, Курском епархиальном женском училище; секретарем Курского епархиального попечительства, с 08.10.1895 г. - председателем комитета Курского епархиального свечного завода и казначеем завода; священником при Павловской церкви Курского епархиального женского училища с 1905 г. За усердную и честную службу имел награды: набедренник (1885 г.), скуфью (1892 г.), камилавку (1896 г.), наперсный крест (1903 г.), палицу (1920 г.), медаль в память императора Александра III. Возведен в сан протоиерея в 1912 г. После революции числился в штате курского Казанского Кафедрального собора (по данным на 1921 г).

СВЯЩЕННИК ВЕНЕДИКТ ЕРШОВ И ЕГО СЕМЬЯ

Венедикт Фёдорович Ершов обучался в Белгородском духовном училище, в 1887 г. закончил Курскую духовную семинарию и был назначен дьяконом в Кафедральный Казанский собор г.Курска 10.12.1887 г. Через год определен дьяконом в Архангельскую церковь сл.Михайловки, а 02.12.1891 г. утвержден священником Богословской церкви и законоучителем Михайловского мужского начального училища. Состоял членом Благочиннического совета 2-го округа Дмитриевского уезда (с 1906 г.), Благочинным округа (с 1912 г.); 2 декабря 1902 г. награжден набедренником, 29 января 1910 г. – скуфьей, в 1913 г. – камилавкой, 29.06.1917 г. – наперстным крестом. В 1919 г. возведен в сан протоиерея. Он единственный из михайловских священников, не подвергшийся репрессиям после 1918 года. По воспоминаниям михайловцев, он был добрым, безобидным человеком, далёким от политики. Варсеник Вронская, жена известного геолога, жившая в начале 1920-х годов в Михайловке, писала в своих воспоминаниях, что после революции церковно-приходскую школу при Богословской церкви переименовали в школу I-й ступени, в ней работала учителем дочь казнённого большевиками гнанского священника Любовь Захаровна Амфитеатрова, а в церкви служил священник Венедикт Ершов. О его семье и сыне Вронская написала небольшой рассказ «Шура Ершов», фрагменты которого приводятся ниже.
«В Михайловке было три храма: два соборных, Архангельский и Никольский, расположенные в центре, и небольшая Богословская церковь в бедном приходе. Среди прихожан соборов – местная знать, представленная богатым купечеством. Богословский же приход заселён преимущественно хлеборобами средней руки и мелкими ремесленниками. Архангельская и Никольская церкви работали с перебоями, часто только по большим праздникам, так как там не стало постоянного штата служителей, Богословская же работала без перебоев. По той причине в обычное время верующие из других приходов осаждали действующий храм, который не всегда вмещал посетителей, и нередко служба выносилась за пределы церкви под открытое небо.
Маленькая Богословская церковь продолжала свою тихую жизнь до самой кончины о. Венедикта Ершова, последовавшей в конце 1920-х годов. Похороны священника превратились в многочасовое выражение всенародной скорби и уважения к его личности. Представители советской власти, при сём присутствовавшие, не препятствовали этому, отдавая тем самым дань уважения его памяти, что тоже о чём-то говорит.
…Иерей Богословской церкви - единственный избежал злой участи, которой подверглись церковники Михайловки и окрестных сёл: их подняли ночью и не дав обуться-одеться, избивая и богохульствуя, полуживых затолкали под лёд. Забыли что ли «красные мстители» о Венедикте? Или он не был так богат, как другие иереи? Потому ли, что он обеспечивал жизнь семьи доходами со своего хозяйства? Можно лишь судить и гадать, но факт остаётся фактом.
…Отец Венедикт имел в своём хозяйстве полевые земельные участки. При доме, кроме того, имелся большой фруктовый сад, были корова, лошадь, птица и ещё пасека. Расположенная в том же саду при доме, пасека и являлась основной доходной статьёй хозяйства, так как денежное обеспечение сельского священника, его жалование, было мизерным. Дополнительными ресурсами для священнослужителей являлись доброхотные сборы с прихожан, но в Богословской церкви они были не в пример скудны по сравнению со сборами в приходах упомянутых соборов.
…Внутренней благородной сути о. Венедикта соответствовало и его внешнее благообразие. Осанистый, выше среднего роста, крепкий, плотный, но не тучный, с гривою седеющей волнистой шевелюры, плавно переходящей в не менее волнистую бороду, умный, внимательный взгляд глубоко сидящих карих глаз, спокойное, с крупными чертами лицо. В облачении священника с неизменным посохом в одной руке, в то время как другую руку он обычно возлагал на нагрудный крест, о. Венедикт имел обличье, полное достоинства. Однако не надо думать, что это была некая застывшая форма его внешности, некое отработанное картинное благообразие и благолепие. В кругу друзей по праздникам он запросто включался в хоровое исполнение светских песен и своим рокочущим басом украшал исполнение популярных в те годы русских народных песен. А иногда, в подпитии, чем не брезговал, подобрав полы своей рясы, мог «ударить трепака» к вящему восторгу честной компании, проявляя при этом высокое мастерство и русскую удаль.
Семья о. Венедикта была немаленькая. Впрочем, в те годы это было нормальным явлением в семьях священнослужителей. Примечательно, однако, то, что все дети были личностями высокоодарёнными и талантливыми. Старший сын его Михаил, окончивший военно-медицинскую академию в Петербурге, обладал прекрасным баритональным басом и с большим успехом выступал на любительских концертах не только в Михайловке, но и в губернском масштабе. Не менее одарена и единственная дочь Лиза, обладавшая колоратурным сопрано нежнейшего звучания. Лизины выступления приводили слушателей в какой-то трепетный, почти молитвенный экстаз, вызывая нередко слёзы на глазах слушателей. (Родилась она 10.04.1899 г., закончила 8 классов Курского епархиального училища в 1916 г., с 1918 г. работала учителем в Старо-Бузском начальном училище, с 1921 г. – в Михайловской школе № 1 1-й ступени; выдана замуж за Василия Семеновича Кошеварова, лесничего из д.Веретениной Дмитровского уезда Орловской губернии – прим. авт.).
Следующий по старшинству сын Ершовых, Владимир, оставил неизгладимый след в памяти односельчан. Он обладал высоким сценическим даром, был деятельным организатором и участником любительских клубных постановок. Призванный в армию, принял участие в Первой мировой войне (1893 г.р., обучался в Курской духовной семинарии, служил псаломщиком в с.Глебово Курского уезда с 06.09.1914 г., затем в Иоанно-Богословской церкви г.Курска с 21.12.1914 г.; с 20.02.1919 г. был принят на должность учителя пения в Михайловских школах 1-й и 2-й ступеней, не вернулся с фронтов Гражданской войны – прим. авт.). Следующий за ним по старшинству был третий сын Ершовых – Григорий. Работал он в качестве агронома в Курске. Он тоже нёс печать одарённости, свойственной всем Ершовым: был непревзойдённым мастером импровизации маленьких юморесок, темой которых служили события из жизни окружающих. Личная жизнь его не сложилась. С женой, врачом-хирургом, человеком волевым и рационального образа мышления, разошлись. Он продолжал жить в Курске, где к нему после смерти родителей примкнула и овдовевшая бездетная сестра. Лиза, человек глубоко религиозный, вложила весь свой Божий дар, участвуя в любительском хоре в одной из сохранившихся в те годы в Курске церквей. Скудные приношения прихожан, поочереди распределяемые среди участников этого хора, поддерживали её скромное существование. Гриша Ершов, участник Великой Отечественной войны, дошедший до Берлина, жил на пенсию и продолжал по мере сил помогать дочерям.
Следующие по возрасту после Гриши – братья-близнецы Коля и Костя. Это были обыкновенные юноши, не лишённые способности привносить, где бы ни появлялись, некое суматошное оживление, безудержное веселье. Однако судьба распорядилась так, что отпущенное природой на двоих, было распределено неравномерно. Коле явно перепало больше, чем Косте, и с годами это усугублялось. В результате, жизненные пути их сильно разошлись. Коля был участником Великой Отечественной войны, впоследствии женился, имел престижную работу, а Костя, хотя и окончил сельхозинститут (не без помощи брата), но по состоянию здоровья закончил свою жизнь в некоем учреждении для слабоумных.
Повествуя о семье Ершовых, нельзя обойти молчанием личность Афанасия Ивановича. Фамилию его я не знаю. Он считался пономарём Богословской церкви, но слыл мастером на все руки. В небогатом приходе по штату дьякона не было, как и постоянных певчих и прочего церковного причта. Всё это воплощалось в лице Афанасия Ивановича. Человек плотного телосложения, среднего роста, он обладал прекрасным голосом с диапазоном от дисканта до баритонального тенора и, по мере надобности, исполнял во время службы и партию дьякона, и регента, и обязанности церковного служки. Жил в некой пристройке к дому Ершовых. Был Афанасий Иванович безродным сиротой и смолоду, прилепившись к семье священника, прижился как член семьи. Являлся большим помощником и в полевых работах, и на огороде, а особливо на обширной приусадебной пасеке.
Пришёл черёд познакомиться с попадьёй, но никто её не называл попадьёй-матушкой. Клавдия Михайловна – так величали её. Внешностью она также не смахивала на расплывшихся от сытой и спокойной жизни жён священников. Среднего роста, скорее субтильная, хотя и с уютной фигуркой, в простом ситцевом платье собственного шитья, в светлой ситцевой косынке, в неизменном фартуке с нагрудником и обширными карманами, в которых таились лакомства для ребятишек своих или их товарищей. Она походила на экономку, опекающую большое хозяйство священника, а не на хозяйку-попадью.
… Вход в дом священника с улицы был из застеклённой веранды, служившей семье чем-то вроде летней столовой и приёмной. На этой веранде стоял большой обеденный стол и вокруг него – полдюжины стульев. Дальний от входа конец веранды был занят швейной машиной, за которой обычно Клавдия Михайловна, иногда вкупе с дочерью Лизой, шила бесконечные одеяния своим домочадцам. Около двери, ведущей во внутренние покои, находился небольшой буфет, на нём постоянно стоял горячий самовар. Когда бы вы ни пришли, вас тут же сажали за стол, и оторвавшаяся от машинки Клавдия Михайловна ставила перед вами стакан чаю и, придвинув тарелку с сотовым мёдом и блюдо с каким-либо изделием домашнего изготовления, спешила оповестить о. Венедикта о посетителе. …То и дело кто-то стучался в стекло веранды, и Клавдия Михайловна, торопливо выглянув в дверь на улицу, тотчас же исчезала в недрах дома, вынося оттуда, конфузливо прикрывая передником, то пяток яиц, то шмат сала, то стакан мёда или кулёчек пшена – то есть, то, за чем пришла очередная просительница из соседок. Эта безоглядная щедрость была её неотъемлемым природным качеством, и не без того, что соседи этим злоупотребляли. А кто знает? Не эта ли её щедрость отвела от семьи Ершовых карающую десницу «красных мстителей»?
Таково было окружение, в котором росла и формировалась личность Шуры Ершова. Будучи младшим, он фактически рос один при уже далеко не молодых родителях и с сестрой значительно взрослее его. Братьев своих, уже работавших в отрыве от семьи или учившихся в институтах, видел лишь во время каникул. Шура в этой большой семье был на самом деле одинок. Кроме того, судьба его была отлична от судьбы братьев и тем, что они выросли в эпоху, когда духовенство в селе было уважаемое и почитаемое, а на долю Шуры выпали годины гонения и поношения священнослужителей. И хотя семья Ершовых избежала этой участи, едва ли это обстоятельство могло примирить с действительностью вдумчивого и умного мальчика, любившего и уважавшего своих родителей как достойных людей. Вероятно, по этим причинам Шура рос замкнутым и малообщительным мальчиком. Тем более, что, будучи по природе таким же, если не более, одарённым. Как и все остальные члены семьи Ершовых, он острее чувствовал выпавшую на его долю несправедливость. Не в пример другим детям он был особенно подтянут, молчалив, не озорлив и даже не шаловлив.
…Осенью я уехала в Москву поступать в университет. Связь со школой у меня не прерывалась, но вести оттуда были всё более и более невесёлые. Так, я узнала о разгроме школьной молодёжной организации, включённой в официально организованный в Михайловке комсомол. Многих исключили, и в первую очередь это коснулось, конечно, Шуры, как интеллигента и сына лишенца. …Наконец, настала пора Шуре кончать 10 класс. Отца его уже не было в живых. Братья разбрелись кто куда и в слободе появляться избегали, чтобы не напоминать о себе. Лиза вышла замуж за немолодого вдовца лесничего в город Фатеж. Клавдия Михайловна собиралась тоже покинуть опустевший ершовский дом и переехать на житьё к Лизе, как только Шура окончит школу и поступит в институт. Но, исключённый из комсомола и сын лишенца, Шура не имел уже в те годы шансов попасть в вуз. Его жизненный путь пресекался пропастью. В эту трудную для Шуры годину я вновь оказалась в Михайловке. Он пришёл ко мне. Пришёл всё с тем же немым вопросом в глазах: за что ему такая доля? Что я могла сказать этому умному, одарённому и достойному юноше? И я посоветовала ему то, что уже начинало внедряться в действительность: окольные пути. Да, надо было идти окольными путями, в обход «закона». «Шура. Верю, что ты достигнешь того, чего заслуживаешь. Не теряй веру в себя, поступай простым рабочим на любую стройку, в любое хозяйство, приобрети личные заслуги как рабочий, и тогда двери вуза перед тобой будут открыты». Он так и поступил. Прошёл рабочий путь, поступил в Ростовскую сельхозакадемию, закончил аспирантуру и работал на Омской опытной биостанции по селекции хлебных злаков. Когда разразилась война, Шура, пренебрегая имеющейся бронью, уехал добровольно на фронт. Несколько скупых весточек из-под Ленинграда было последнее, что известно родным о нём.
Большой гостеприимный дом Ершовых опустел. Война разбросала оставшихся в живых братьев по разным уголкам обширной страны. Клавдия Михайловна скончалась, Лиза овдовела. Великолепная пасека Ершовых в своё время была национализирована, вывезена и установлена на цветущей поляне километрах в трёх от Михайловки. Афанасия Ивановича переквалифицировали из церковного служки в пролетария, десятки лет злостно эксплуатируемого семьёй священника, и ему поручили заведование этой пасекой. На первых порах дела на пасеке пошли отлично, она процветала, но вскоре пасека пришла в бедственное состояние по причине чрезмерного обжорства большого начальства. А когда над пасекой нависла угроза голодной зимовки, молчаливый и неподкупный Афанасий Иванович возроптал. Очень скоро вспомнили, что он вовсе не пролетарий, а церковный служитель и лишенец, и личность его навсегда исчезла из-под мирного неба пасеки и Михайловки вообще…».

Венедикта Ершова упоминает в своей повести «Матвейка» ещё одна писательница – Зинаида Фильчакова. Уроженка Михайловки, она знала его лично и использовала детские впечатления для создания образа приходского священника в художественном произведении о жизни реально существовавшего крестьянского мальчика Матвея Дружинина – человека с интересной и сложной судьбой, ставшего в годы Гражданской войны водителем броневика знаменитого командарма Фрунзе.
«…Прошла перемена. Сторож с ожесточением зазвякал колокольчиком.
- Закон Божий идёт! – рассовывая по карманам коровьи и свиные бабки, крикнул ребятам Матвейка, покидая двор.
Со скрипкой в руке в класс вошёл священник отец Венедикт. Три десятка мальчиков встретили его стоя.
Положив скрипку на стол, отец Венедикт откинул широкие рукава рясы, пригладил ладонями масляные волосы, заплетённые в тощенькую косичку, и перебрал блеклыми глазами ребячьи фигурки.
- Дружинин, читай молитву, - произнёс он.
- Преблагий Господи, ниспошли нам благодати духа твоего святаго, дарствующего смысл нам, укрепляющего душевные наши силы, - звонко, нараспев начал Матвейка и запнулся. В парте у Шарапова лежало надкусанное яблоко, по которому ползала оса. Мысли Матвейки пошли не на молитвенный лад. Он думал, чем бы накрыть осу и подпустить её обидчику Шарапову.
Батюшка потерял терпение и подошел, намериваясь ударить Матвейку смычком. Матвейка увернулся, удар достался Шарапову.
Батюшка знал: ученик Шарапов – старовер, но с уроков Закона Божьего не удалял и сейчас, обидев сына богача, поднял руку погладить мальчишку. В этот момент Матвейка поймал за крылья осу и пустил в широкий рукав священнослужителя.
После того, как молитва была прочтена хором, отец Венедикт достал из кармана камертон, стукнул по нему ногтем пальца, приложил камертон к уху и пропел:
- До-ре-фа-соль-ре-ре. – Затем движением руки приказал:
- Садитесь! Споем: «По небу в полуночи ангел летел и тихую песню он пел…»
Батюшка положил скрипку на плечо и прильнул к ней щекой, отчего куцынькая его борода поднялась торчком. По струнам поехал смычок. Запела скрипка. Запели ребята.
- Отец Венедикт к водочке привык, кто за ним потянется, тому не достанется, - ясно расслышал батюшка, но не мог уловить, с какого ряда несутся издевательские слова. Он скосил глаза на Матвейку. Песнопение не ладилось.
- Дружинин, что тебе? – увидев поднятую руку, зло спросил отец Венедикт и опустил скрипку.
- Сколько я ни смотрел на небо, ангелов не заметил. И когда они поют? Почему, батюшка, их не видать? – задал вопрос Матвейка.
- Не достоин лицезреть… - отец Венедикт не договорил. Крякнул. Воздел глаза к потолку и замер на месте.
- А, ч-черт! – воскликнул он и принялся шарить руками у себя по груди и животу.
Ученики недоуменно переглядывались, хохотали и топали ногами.
- Батюшка-а! – вскочив коленями на парту, старался перекричать всех Шарапов. – Это Дружинин вам осу в рукав пустил. Я видел, видел…
- Изыди за дверь, адово племя! – вытащил батюшка Матвейку из-за парты.
Матвейка обозвал Шарапова ябедой и под сочувственными взглядами товарищей вышел за дверь...».
Четверо сыновей о.Венедикта защищали свою родину против фашизма на фронтах Великой Отечественной войны:
Ершов Александр Венедиктович, 1908 г.р., младший лейтенант, погиб 15.05.1942 г. в бою у д.Никольское Ленинградской области;
Ершов Григорий Венедиктович, 1900 г.р., рядовой, награжден медалями «За боевые заслуги» (15.05.1945 г.) и «За победу над Германией (09.05.1945 г.), проживал в Курске;
Ершов Николай Венедиктович, 24.02.1903 г.р., лейтенант, с 1925 г. на военной службе, демобилизовался 10.12.1945 г.;
Ершов Михаил Венедиктович, 25.02.1891 г.р., в военной службе с 12.07.1919 г., уволился в 1947 г. в звании полковника медицинской службы, был награжден орденом Красного Знамени (21.02.1945 г.), орденом Ленина (06.11.1945 г.), медалью «За оборону Кавказа» (30.04.1945 г.), медалью «За победу над Германией» (31.10.1945 г.).

Страховая оценка строений Богословской церкви сл.Михайловки 2-го Благочиннического округа Дмитриевского уезда, составленная 15.06.1910 г.
«Богословская церковь каменная, снаружи и внутри оштукатурена; внутри расписана живописью и анфрейными работами; крыша покрыта железом, окрашенным зеленой масляной краской; длина церкви с колокольней – 10 сажен, наибольшая ширина – 7 сажен, высота до верха карниза – 2 сажня; на церкви имеется одна большая главка, одна малая главка над алтарем; больших окон – 10 штук, 4 полуокна, малых окон – 8 штук; дверей наружных створчатых, не обшитых железом, – 3 штуки, внутренних стврочатых дверей – 3 штуки; иконостас длиною – 18 аршин, высотою – 14 аршин, оценен в 3000 р.; церковь отапливается четырьмя голландскими печами; колокольня в 2 яруса, общая высота до верха карниза – 6 сажен; ближайшая к церкви постройка - церковно-приходская школа со сторожкой с восточной стороны на расстоянии 4 сажен; церковь построена в 1833 г., строение сохранилось хорошо; церковно-приходская школа со строжкой каменные, на каменном фундаменте, внутри оштукатурены, покрыты железом, покрашенным зеленой масляной краской; школа построена в 1903 г.; церковный дом для священника деревянный, покрытый железом, оштукатурен внутри и снаружи, на каменном фундаменте, построен в 1884 г., сохранился хорошо; двор дощатый, деревянный, с сараем, крытый соломой под глинку. Итого: 12.300 р.
Оценку составляли: Благочинный 2-го округа св.Василий Карпинский; священник Богословской церкви Венедикт Ершов, псаломщик Михаил Вороновский, церковный староста Федор Ковалев, от прихожан крестьяне – Сергей Овчаров, Макар Быстряков, Дмитрий Пастухов.

Проект Богословской церкви в сл.Михайловке Дмитриевского уезда.

НИКОЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ В СЛОБОДЕ МИХАЙЛОВКЕ

Слобода Михайловка до 1779 г. входила в Свапский стан Рыльского уезда Белгородской губернии, в 1779-1797 годах - в состав Дмитриевского уезда Курского наместничества, в 1797-1802 годах в состав Фатежского уезда Курской губернии, в 1802-1924 годах в состав Дмитриевского уезда Курской губернии, в 1924-1928 годах – в состав Льговского уезда Курской губернии, в 1928-1930 годах – в состав Михайловского района Льговского округа ЦЧО, в 1930-1934 годах – в состав Дмитриевского района ЦЧО, с 1934 года – в состав Михайловского района Курской области, с 1965 г. – Железногорского района Курской области.

В церковном отношении в XVIII веке находилось в ведении Рыльской десятины Синодальной области, с 1742 г. – в ведении Московской епархии, с 13 января 1764 г. – в Рыльской десятине Севской епархии, с 1788 г. - в Белгородской епархии, с 1799 г. - Курской епархии, с 2012 г. – в Железногорской епархии Курской митрополии.

Никольская церковь пережила революцию, Гражданскую и Великую Отечественную войны, эпоху воинствующих атеистов и благополучно сохранилась до наших дней. В советское время она стала единственной в Железногорском районе действующей церковью.
Точной даты построения деревянной Никольской церкви не установлено, однако точно известно, что она существовала уже в 20-е годы XVIII века. В переписных книгах Рыльского уезда Свапского стана за 1721 г. сказано: с церкви Николая Чудотворца в слободе Михайловке положено дани 96 коп. В причте состояли: «поп Яков Андреев (40 л., родом из города Глухова, черкасской породы), у него дети - Илья Яковлев (вновь рожденный), дьячок Иван Яковлев (15 л., черкасской породы); пономарь Иван Васильев сын Морозов (15 л., черкасской породы, родом из г.Янполь); у попа винница и мельница, работники польской породы Яков Клементьев и Петр Михайлов».

В переписи 1722 г. указано, что при церкви Николая Чудотворца устроена школа, в ней обучали грамоте детей школяры (учителя) черкасской породы: дьячок Никифор Васильев сын Сланковский (30 л.), родом из города Кролевца, живет в слободе 1 год; дьячок Кондратий Васильев сын Квалицкий (25 л.), родом из города Янполя, живет в слободе 1 год; школьник - Тихон Савельев сын Мирочников (13 л.), родом из города Киева, пришел в слободу в октябре 1722 г. Жил на время в школе прихожий дьякон Яков Федоров (40 л.), родом из села Духовшины Смоленского уезда.
При той церкви устроена богадельня, в ней нищие черкасской породы: Влас Иванов сын Буряков (40 л.), слепой, родом из города Батурина, живет в богадельне 9 л.; Семен Яковлев сын Беликов (40 л.), хромой, родом из города Почепа, живет в богадельне 9 л.; Емельян Лаврентьев сын Рагозин (40 л.), родом из города Почепа, живет 1 год, у него дети – Степан, Яков».

Деревянное здание подновлялось в 1746 году. Строительство каменной церкви начато в 1753 году, окончательно завершено к 1782 г. Храм, трехпрестольный, освящен во имя Николая Чудотворца, особо чтимого русским народом, с двумя приделами: во имя святых Иоанна Предтечи и Дмитрия Ростовского. Площадь храма – 440 кв.м.
Харьковский инспектор Алякритский так описал Николаевскую церковь в начале ХХ в.: «В главном храме на стене, противу алтаря, находится картина Страшного Суда. К сожалению, трудно её рассмотреть, так как она нарисована высоко, да и день был пасмурный, и в церкви довольно темно. Из находящихся здесь священных предметов заслуживает внимания Евангелие 1751 года, пожертвованное Иваном Игнатьевичем Долгополовым, в богатом серебряном окладе, весом более двух пудов, стоимостью 800 рублей. Евангелие это не употребляется и вставлено в киот, в стену, напротив престола, в виде иконы. В левом приделе в углу стоит изваяние Спасителя в темнице. В церкви мне удалось найти и взять Синодик. Состоит из 40 гравированных, но не раскрашенных листов (из них некоторых недостаёт) и 13 листов поминания, из которых официальные занимают почти два листа, а остальные - частные, но сравнительно довольно древние. На бумаге встречаются водяные знаки Ф.С.Г.И. и филиграни. В начале и конце вшиты листы позднейшего времени. На первом листе, по концам изорванном, но подшитом, находится весьма изящная виньетка, очевидно, позднейшего происхождения; наверху два херувима поддерживают осенённое сиянием Евангелие, раскрытое на словах: «Во царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во царствии твоем». Внутри виньетки: «1782 года апреля 27 дня. Начатся сия вторая часть синодика по освящении в 1782 году в марте месяце Дмитриевской округи в слободе Михайловке Святителя Христова и Чудотворца Николая каменной церкви». На листе 4-м в нижней рамке находим такую надпись, сделанную киноварью: «Синодик православно почивших Рыльского уезду в слободе Михайловке церкви Святителя Христова и Чудотворца Николая. За державою Благородного Боярина Петра Борисовича Шереметева и благословением отец Илии и Герасима. Пресвитер то яж церкви 1757 года сентября 21». Если обратиться к поминанию царскому, то мы увидим, что оно заканчивается Анною Иоанновною; имя Елизаветы Петровны вписано позднее, другим почерком. На основании этих данных означенный синодик может быть отнесён к первой половине XVIII века».

В июне 1922 года многие ценные вещи, в том числе и Евангелие, были изъяты государством, проданы, а деньги использованы на нужды голодающих Поволжья. Весьма сомнительно, что эти средства дошли до голодающих, тогда бы не было столь массовой гибели людей, но, тем не менее, ценности увезли, о них остались только воспоминания. Комиссия в присутствии верующих Фильчакова А.Ф. и иеромонаха Иустина (в миру Головина) изъяла ценности из серебра 84-й пробы: тарелочку, лжицу, три ризы с икон Христа, Владимирской Божьей Матери и Иверской Божьей Матери, два потира, две звездицы, два дискоса, три креста, кадило - общим весом 23 фунта.
Два Евангелия в серебряных оправах 1703 и 1751 гг. изъяты условно, впредь до решения Губернской комиссии, как представляющие историческую и художественную ценность. Их вернули в храм взамен на деньги и ценные вещи, было отдано: 1 руб. серебром достоиноством 17 р.; 50 коп. - достоинством 19 р. 50 к.; 25 коп. – достоинством 1 р. 50 к.; разменная серебряная монета на сумму 128 р. 55 к.; 3 ризы с икон; две чайных и одна столовая серебряные ложки; 4 крышки от часов; 4 кольца; одна лампада; разного лома без пробы на 51 золотник; а всего весом серебряных изделий и монет – 14 фунтов 33 золотника.
Через некоторое время произвели дополнительное изъятие серебряных ценностей, вес которых составил 3 фунта.

В конце XIX века в приходе Никольской церкви числилось: православных – 620 душ мужского пола и 628 душ женского пола, а также раскольников – 57 человек обоего пола; имелось 33 десятины полевой и 0.2 десятины усадебной земли; при церкви действовала женская школа грамоты. Деньги на покупку здания для школы в 1896 г. изыскал священник Илья Бакринёв, попечителем долгое время являлся крестьянин В.И.Жуков.
Уездный училищный совет в 1897 г. в своем отчете отмечал усердие в обучении детей законоучителя св.Ильи Бакринева и учителя Якова Ильича Бакринева. Учитель школы грамоты Яков Бакринев 2 января 1897 г. был назначен псаломщиком в с.Красный Клин Дмитриевского уезда. Пришедший на его место учитель Иван Михайлович Нездоймишев проработал до 21.09.1898 г. и был определен на дьяконское место в с.Киселевка Рыльского уезда, затем служил в с.Малая Локня Суджанского уезда.

Ещё в самом начале XIX века в церкви приключилось несчастье: треснул большой колокол. Обстоятельства этого события изложили в прошении Благочинному протоиерею соборной Архангельской церкви Евдокиму Федотову приходские служители: «Прежний колокол в 40 пудов, вылитый доброхотным дателем из собственного своего капитала новгород-северским купцом Андреем Шапошниковым, от звона в мороз треснул года четыре назад, отчего и звук был дребезливый, а прошлого 1805 г. в апреле после пожара от звона трещина умножилась, и ныне никакого от него голоса нет. Просим променять его на 50-пудовый с придачей церковных денег. Священник Алексей Протопопов, дьякон Иван Богословский, дьячок Ерофей Мещерский, пономарь Моисей Мещерский, ктитор Андрей Плотников».
На замену колокола испросили прежде всего разрешение у графа Николая Петровича Шереметева и получили на то одобрение с указанием: употребить при обмене старого колокола на новый для доплаты имеющиеся в наличности в церковной казне от доброхотных жертвователей 719 р. 29 к. 15 июня 1807 г. управляющий Михайловской вотчины Никита Косарев и атаман Андрей Плотников приехали на Коренную ярмарку, где заключили договор на изготовление колокола с приказчиком московского купца и содержателя колокольного завода Николая Афанасьевича Самгина – Филиппом Пестриковым. Пестриков пообещал вылить колокол не менее 60 пудов из хозяйской меди с добавкою «аглицкого олова», а по вылитии доставить своим коштом на наёмных подводах в слободу Михайловку. Цену за пуд веса установили в 23 рубля, а в задаток дали меди от старого колокола – 46 пудов и 6 фунтов на 830 р. 92 к. Договор был честно выполнен. Как писал атаман Иван Овчаров, «по зимнему пути 14 февраля 1808 г. с завода Самгина в слободу Михайловку новый 62-пудовый колокол был доставлен».

В переписи 1744 г. в Никольской церкви сл.Михайловки в причте указаны: «поп Илья Яковлев (24 г., сын попа сей церкви); пономарь Михаил Иванов (19 л.); заштатный поп Иван Яковлев (46 л., сын попа сей церкви, бывший дьячок). Приходских дворов – 47.».

В середине XVIII века упоминается в документах 1753 г. священник Герасим Гаврилов.

В документах Севской епархии 1784 г. сохранился список служителей храма. В приходе было 165 дворов, штат состоял из священника, дьякона, дьячка, пономаря. В штате: священник Алексей Васильев сын Богословский-Протопопов (34 г.), у него сын Иван (3 г.); дьякон Тимофей Герасимов сын Козловский (30 л.), у него жена Стефанида Ефимова дочь, у них сын Иван (полгода); пономарь Яков Ефимов сын Мещерский (30 л., сын священника с.Гнань Дмитровского уезда Орловской губернии), у него сын Моисей (8 л.); пономарь на дьячковском месте Ерофей Ефимов сын Мещерский (25 л., сын священника с.Гнань Дмитровского уезда Орловской губернии), у него сыновья - Матвей (2 г., в 1791 г. определен пономарем в с.Хотемль Фатежского уезда, умер в 1798 г.), Григорий (умер в 1783 г.); заштатный церковник Дмитрий Иванов (46 л.), умер в 1783 г.; заштатный дьячок Карп Семёнов сын Тимонов (25 л.), переведён в с. Дерюгино Дмитриевского уезда в 1783 г. пономарем, сыновья его: Емельян Тимонов служил пономарем в с.Пальцево Дмитриевского уезда, Михей Тимонов – пономарем в с.Дерюгино того же уезда, Григорий Карпов – дьячком в с.Лубошево того же уезда.

В ведомостях церквей Фатежского уезда за 1828 г. сохранился «Послужной список» бывшего служителя Никольской церкви – Михаила Яковлева сына Белявского: «57 лет, сын протоиерея сл.Мантуровой Тимского уезда, позднее Соборной Рождество-Богородицкой церкви г.Старого Оскола, окончил Белгородскую духовную семинарию, в 1791 г. произведен в дьякона к Николаевской церкви сл.Михайловки Дмитриевского уезда; в 1796 г. произведен священником к Архангельской церкви с.Дерзское Льговского уезда; в 1799 г. переведен в с.Колпаково; с 1803 г. священник Дмитриевской церкви с.Горки Фатежского уезда; семья: жена Наталья Тимофеева, дочь дьякона Никольской церкви сл.Михайловки Тимофея Козловского, 49 л., дети – Василий, 20 л., обучается в Белгородском духовном училище; Елизавета, 19 л., Иван, Анастасия». Сын его Василий Михайловия Белявский служил дьяконом в Соборной Дмитриевской и Соборной Покровской церквях города Дмитриева.

В ведомостях Севской духовной семинарии за 1793 г. упоминается также священник слободы Михайловки Михаил, сын которого, Василий Богословский, был зачислен в семинарию в указанный год.

В переписи 1811 г. записаны:
священник Иоанн Алексеев сын Богословский (30 л.), бывшего сей церкви священника Алексея Протопопова сын, назначен в 1806 г., у него дети – Петр (7 л.), Алексей (4 г.);
дьячок Ерофей Ефимов сын Мещерский (53 г.), у него сын Николай, в 1804 г. выбыл в штатскую службу;
пономарь Моисей Яковлев сын Мещерский (36 л.), сын пономаря сей церкви, переведен из Троицкой церкви с.Пальцево Дмитриевского уезда; у него дети – Василий (13 л.), Яков (4 г.);
заштатный священник Алексей Васильев сын Протопопов (62 г.), уволен в 1809 г., у него сын Василий (умер в 1806 г.);
утонувшего дьякона Тимофея Герасимова сына Козловского сын Андрей, умер в 1798 г.; жена дьякона Тимофея Стефанида Ефимовна с дочерью Ефросиньей проживала после смерти мужа у зятя своего Михаила Яковлевича Белявского, священника с.Горки Фатежского уезда.

В «Ревизских сказках» 1815 г. перечислены церковники и члены их семей:
священник Иоанн Алексеев сын Богословский (33 г.), у него жена Наталья Иванова дочь (31 г.), у них дети – Петр (10 л.), Алексей (7 л.), Александра (6 л.);
дьячок Зеновий Григорьев сын Пономарев, переведен в 1815 г. из с.Горяиново Щигровского уезда с должности пономаря, сын пономаря Григория Сергеева с.Расторог Дмитриевского уезда;
пономарь Василий Моисеев сын Мещерский (16 л.), семинарист, бывшего сей церкви пономаря Моисея Мещерского сын, назначен в 1815 г.;
дьячок Ерофей Ефимов сын Мещерский, умер в 1815 г.;
пономарь Моисей Яковлев сын Мещерский, переведен в 1815 г. в с.Пальцево Дмитриевского уезда на должность дьячка; у него жена Анастасия Васильева дочь, дети – Михаил (служил в с.Шатохино Фатежского уезда с 1811 г. пономарем), Яков;
заштатный священник Алексей Васильев сын Протопопов (65 л.), у него жена Стефанида Васильева дочь (62 г.).

В «Исповедных книгах» за 1847 г. указаны духовные лица и их домочадцы:
священник Петр Иоаннов сын Богословский (44 г.), сын священника сей церкви, у него жена Елизавета Тихонова дочь (37 л.), у них дети: Мария (20 л.), Тихон (15 л., обучался в Курской духовной семинарии);
дьякон Адриан Григорьев сын Ильинский (40 л.), вдов, у него дочь Ольга (16 л.);
дьячок Зиновий Григорьев сын Пономарев (54 г.), вдов, у него дети: Александр (30 л.), Андрей (21 год, обучался в Курской духовной семинарии, затем служил священником в с.Осотское Дмитриевского уезда), Екатерина (16 л.), Константин (10 л., обучался в Белгородском духовном училище, записан в мещанское сословие г.Дмитриева);
пономарь Федор Иванов сын Шкорбатов (47 л.), у него жена Мария Васильева дочь (47 л.), у них дети: Анна (19 л.), Петр (14 л., обучался в Курском духовном училище), Пелагея (13 л.), Евдокия (10 л.), Наталья (6 л.).

СВЕДЕНИЯ О ЦЕРКОВНОСЛУЖИТЕЛЯХ

СВЯЩЕННИКИ

Пётр Иоаннович Богословский, числился в штате по данным на 1834-1847 гг.; состоял Благочинным; умер 19.11.1877 г.;
Тихон Петрович Богословский, сын священника сей церкви, числился в штате по данным на 1861-1869 гг.; умер 07.01.1869 г.; у него семья: жена Мария Алексеевна, дочь Мариамна (выдана замуж за священника с.Прилепы Дмитриевского уезда Петра Михайловича Булгакова);
Иоанн Петрович Величковский, числился в штате по данным на 1877-1978 гг., ранее служил в с.Бычки Дмитриевского уезда; в 1878 г. переведен в с.Шатохино Фатежского уезда; у него жена Александра Афанасьевна, дочь священника с.Бычки Дмитриевского уезда Тимонова, дети - Мария, Аввакум.
Илья Фёдорович Бакринёв (20.07.1847 г.р.), родился в семье священника Троицкой церкви с.Борисовки Льговского уезда Федора Ивановича и его жены Марии Ионовны, поступил в Курское духовное училище 02.10.1857 г., затем окончил Курскую духовную семинарию, исполнял обязанности учителя земского училища с сентября 1869 г.; рукоположен в сан священника к Никольской церкви сл.Михайловки с 05.06.1878 г., утвержден в должности духовника по 1-му Благочиннеческому округу 19.07.1894 г., состоял членом Благочиннического Совета 1-го церковного округа в 1894-96 гг., был Благочинным 2-го духовного округа Дмитриевского уезда, законоучителем земского училища с 1878 г., в ЦПШ с 1898 г., в Михайловском женском училище; награжден набедренником 27.05.1886 г., скуфьей 25.03.1900 г., камилавкой май 1905 г., орденом Св.Анны 3-й степени в 1897 г.; за усердную службу в должности законоучителя начального училища получил архипастырское благословение епископа Иустина 12.06.1888 г. Временно проводил службы в Троицкой церкви с.Рышково Дмитриевского уезда с 19 по 30 мая 1900 г.; в Архангельской церкви сл.Михайловки с 30.11.1905 г. по 29.12.1905 г. Умер 1 декабря 1912 г. У него семья: жена – Анна Ивановна, дети: Яков (1875 г.р.), Антоний (17.01.1880 г.р.), Гавриил (1881 г.р.), Федор (05.02.1882 г.р.), Серафима (1886 г.р., обучалась в Свято-Владимирской школе в г.Санкт-Петербурге, работала учителем в Нижегородской женской ЦПШ), Семен (1890 г.р.), Андрей (04.06.1893 г.р.), Георгий (1896 г.р.).
Его сыновья пошли по стопам отца. Антоний Ильич Бакринев состоял учителем ЦПШ при Архангельской церкви сл.Михайловки, служил дьяконом в Архангельской церкви сл.Михайловки, священником в Преображенской церкви с. Рыжково Дмитриевского уезда, в селе Троицком-на-Сучке Фатежского уезда, в с.Долгое Курского уезда, в Знаменской церкви г.Льгова, в с.Жигаево Дмитриевского уезда. Андрей Ильич Бакринев (1894 г.р.) окончил Курскую духовную семинарию и 09.09.1914 г. Преосвященным Феофаном, епископом Рыльским, определен псаломщиком к Васильевской церкви с.Станового Фатежского уезда, затем дьяконом к Знаменской церкви г.Льгова, с 14.07.1915 г. определен к Спасской церкви Щигровского уезда, и в том же году (28.12.1915 г.) отчислен из епархии и Преосвященным Иоакимом, епископом Нижегородским, определен к Спасо-Преображенской кладбищенской церкви г.Нижнего Новгорода. Семен Ильич Бакринев окончил Курскую духовную семинарию, с 1911 г. служил учителем в Доброколодезской второклассной мужскоой школе в с.Добрый Колодезь Тимского уезда, в советское время проживал в с.Ивня Белгородской области, был арестован 25 октября 1937 г., расстрелян 4 декабря 1937 г. Реабилитирован в 1989 г.
Гавриил Ильич Бакринев, военный медик, участник Брусиловского прорыва, с семьей проживал в г.Пермь, его сыновья Сергей (1916 г.р.), майор медслужбы, и Борис, мл.лейтенант, были участниками Великой Отечественной войны. Георгий Ильич Бакринев проживал в г.Рыльске, сын его Георгий Георгиевич, 1926 г.р., пропал без вести в годы войны.
Иоанн Николаевич Протопопов, сын титулярного советника Курской духовной консистории, окончил Курскую духовную семинарию; назначен 24.05.1900 г., переведен из Смоленской церкви г.Курска с должности псаломщика; ранее служил псаломщиком в Смоленском соборе г.Белгорода; награжден набедренником в 1912 г.; переведен 30.05.1900 г. к Троицкой церкви с.Рышково Дмитриевского уезда; у него жена Ирина Ивановна, дочь София;
Николай Иванович Арбузов, перемещен из Успенской церкви сл.Чернянки Ново-Оскольского уезда 30.11.1905 г.; перемещен к Архангельской церкви сл.Михайловки 29.12.1905 г.;
Иаков Ильич Бакринёв (1875 г.р.), сын священника сей церкви, обучался в Курской духовной семинарии, полный курс не закончил по болезни, имел свидетельство на звание учителя, перемещен из Дмитриевской церкви с.Дмитриевского, Иванчиково тож, Льговского уезда 14.12.1912 г., назначен законоучителем Михайловского женского училища с 23.12.1912 г.; награжден набедренником в 1907 г., скуфьей - в апреле 1917 г.; у него семья: жена Валентина Павловна, дети – Николай (1899 г.р.), Серафим (1904 г.р.), Екатерина (1909 г.р.). До назначения в сл.Михайловку на церковную службу исполнял обязанности учителя в школе грамоты при Никольской церкви в сл.Михайловке с 1894 г., а затем подвизался на духовном поприще в разных приходах епархии: псаломщиком в Покровской церкви с.Красный Клин Дмитриевского уезда с 02.01.1898 г.; дьяконом в Троицкой церкви с.Илька, Кошары тож, Грайворонского уезда с 15.10.1900 г.; священником в церкви с. Петратинки Новозыбковского уезда Черниговской епархии с 02.10.1905 г.; в церкви с.Антыки Путивльского уезда с 11.11.1906 г.; в Дмитриевской церкви с.Дмитриевского, Иванчиково тож, Льговского уезда с 17.01.1908 г., вернулся в церковь с.Антыки Путивльского уезда с 30.04.1908 г.; снова в Дмитриевской церкви с.Дмитриевского-Иванчиково Льговского уезда с 05.06.1908 г., а с 1912 г. – в сл.Михайловке.

В мае 1919 г. из Покровского храма г. Дмитриева переведен по желанию слободских прихожан священник Леонид Александрович Корсунский.
Родился он в 1873 г. в с.Богоявленском-на-Игрищах Ярославской губернии, в семье священника Александра Михайловича Корсунского. Образование получил в Ярославской духовной семинарии. Службу начал в должности псаломщика 30.10.1893 г. при Воскресенской церкви Ярославля, рукоположен священником к Николо-Надеинской церкви 20.08.1894 г. Состоял делопроизводителем Ярославского миссионерского общества с 10.10.1895 г. по 30.03.1900 г.
Перемещен в Николо-Мельницкую церковь Ярославля с 10.01.1900 г., преподавал Закон Божий в начальном земском училище с 03.09.1900 г. по 31.12.1905 г.
Переведен священником к церкви с.Санникова Пошехонского уезда Ярославской губернии с 30.06.1906 г. Уволен за штат для получения высшего образования с 19.07.1906 г. в Казанской духовной академии, которую закончил в 1910 г.
С 30.07.1910 г. служил в Покровской церкви г.Ростова Ярославской губернии, с 1911 г. – священник Покровского храма в Дмитриеве, а также законоучитель при Дмитриевском реальном училище и Дмитриевской женской гимназии, куда назначен по указу управляющего Харьковским учебным округом 2 августа 1911 г. Был награжден набедренником (1896 г.), камилавкой (1900 г.) и скуфьёй (1914 г.). Из Никольского храма сл.Михайловки 2 июля 1920 г. переведен в приход Казанской церкви с. Холчи Фатежского уезда. В 1923 г. он составил последнюю опись Казанского храма. Был арестован 11 мая 1932 г. в с.Верхние Холчи Фатежского района по групповому делу «Ревнители церкви». Умер в ссылке в 1937 г.
Семья Корсунского: жена – Мария Николаевна (в девичестве Потехина, дочь священника); дети – Михаил и Александр. Михаил Леонидович, 1903 г.р., по одним данным пропал без вести 26.09.1942 г., по другим – попал в плен и был освобожден. Александр Леонидович, 1912 г.р., умер от ран 07.12.1944 г.

20.02.1921 г. назначен Евлампий Иванович Едемский-Своеземцев, выходец из крестьян Вологодской губернии. О его назначении ходатайствовал благочинный В.Ершов в прошении к епископу Никону: «Преосвященнейший Владыко! Около полугода уже Никольская церковь сл. Михайловки вверенной мне округи без священника. С трудом совершаю я приходские требы в осиротевшем приходе, а церковные службы приходится отправлять очень редко. Прихожане в унынии. В виду того, что они не в состоянии в настоящее тёмное время содержать семейного священника, почтительнейше прошу Вас командировать в означенную церковь или заштатного одинокого священника, или иеромонаха». В апреле 1922 г. Едемский покинул с разрешения епископа приход и по семейным обстоятельствам перевёлся в Ярославскую епархию.
С 1922 до самого ареста в 1933 гг. служил священник Михаил Васильевич Пятницкий, затем более двух лет службы не велись, а в 1936 г. назначен настоятелем игумен Серафим (Яков Вакхович Дементьев).

ДЬЯКОНЫ

Матвей Иванов сын Богословский, сын дьякона Богословской церкви сл.Михайловки; переведен из с.Вандарец Дмитриевского уезда; два его сына Василий и Дмитрий в 1831 г. причислены их духового ведомства в военное;
Адриан Григорьев сын Ильинский, числился в штате по данным на 1842-1847 гг.;
Дмитрий Михайлович Александров, числился в штате по данным на 1861-1869 г.; у него жена Ольга Андриановна, дети – Анна, Прокопий (исключен из духовного ведомства и причислен в потомственные почетные граждане), Феопемт (потомственный почетный гражданин), Лев (потомственный почетный гражданин). После смерти мужа вдова Ольга Андриановна осталась с двумя несовершеннолетними детьми – Всеволодом (15 л.) и Феопемтом (10 л.). Кроме пособия из попечительства (20 рублей в год), других источников дохода не имела, как не имела и богатых родственников, на помощь которых можно было бы рассчитывать. Вдова обратилась с прошением в Курское епархиальное попечительство о переводе её сына Феопемта, обучавшегося в 1875 году в Курском духовном училище, на казённое содержание, так как по причине бедности не могла на своём иждивении больше его обучать. Духовное ведомство вошло в положение просительницы и перевело ученика на казённое обучение и содержание.

ПОНОМАРИ, ДЬЯЧКИ, ПСАЛОМЩИКИ

дьячок Зиновий Григорьев сын Пономарев, числился в штате по данным на 1815-1847 гг.;
пономарь Александр Зиновьевич Пономарев, сын дьячка сей церкви, числился в штате по данным на 1861 г.; у него семья: жена Анна Федоровна, сын Василий (почетный гражданин);
пономарь Андрей Гаврилович Ельчуков, сын пономаря Богоявленской церкви г.Фатежа, в сл.Михайловке с 27.06.1864 г., переведен к Богоявленской церкви г.Фатежа с 13.10.1866 г., затем служил в с.Рыбинские Буды Обоянского уезда; у него семья: жена Татьяна Леонтьевна, дочь пономаря Богоявленской церкви г.Фатежа Хорошилова, сын Андрей (1889 г.р., служил псаломщиком в с.Бычки и дьяконом в с.Гаево Фатежского уезда, был женат на дочери фатежского купца Параскеве Алексеевне Жирновой, у них сын Аркадий, 1918 г.р.);
пономарь, затем дьячок Фёдор Иванович Шкорбатов, числился в штате по данным на 1833-1866 гг.; умер в 1866 г., с этого времени до 1893 г. его дочь Евдокия получала ежегодное пособие от епархии в виду болезненного ее состояния;
пономарь Евгений Александрович Пономарёв, сын пономаря сей же церкви, числился в штате по данным на 1869 г.;
дьячок, затем псаломщик Тихон Онисимович Зеленин, сын дьякона Архангельской церкви сл.Михайловки; числился в штате по данным на 1869-1890 гг.; с 22.03.1890 г. переведен на дьяконское место к Петропавловской церкви с.Ивановского Льговского уезда; у него семья: жена – Наталья Федоровна, дети – Александр (09.06.1884 г.р.), Дмитрий (служил дьяконом в с.Коренево Рыльского уезда);
псаломщик Лавр Павлович Дьяков, сын дьякона Покровской церкви г.Курска, воспитанник Курского духовного училища, с 24.04.1890 г. исполнял обязанности псаломщика, 26.11.1892 г. утвержден в должности; 05.01.1893 г. перемещен в Курский Кафедральный собор, затем на должность дьякона в с.Марица Льговского уезда, с 06.02.1895 г. служил дьяконом в Архангельской церкви сл.Михайловки;
псаломщик Алексей Васильевич Малыгин,из мещан г.Курска, окончил курс Курской учительской семинарии в 1885 г.; с июля 1885 г. по 29.01.1893 г. состоял учителем сначала в Нижне-Песоченском, а затем в Михайловском народных училищах Дмитриевского уезда; определен на должность псаломщика к Никольской церкви сл.Михайловки с 28.01.1893 г., утвержден в должности 23.15.1894 г.; перемещен на должность дьякона в с.Вышние Деревеньки Льговского уезда 20.05.1898 г.; затем служил дьяконом в Воскресенской церкви с.Угоны Льговского уезда (с 30.10.1902 г.), священником в с.Сторожевое Суджанского уезда (с 1906 г.) и в с.Вышние Деревеньки Льговского уезда (с 16.02.1910 г.); состоял законоучителем в Вышне-Деревеньковской и Сторожевской ЦПШ; был награжден набедренником в 1909 г.; у него семья: жена Агриппина Алексеевна, дети – Анна, Всеволод (10.02.1894 г.р., участник Великой Отечественной войны), Варвара, Татьяна, Мария, Серафима, Ольга;
псаломщик Андрей Иоаннович Диаконов (1873 г.р.), сын пономаря, определен на должность псаломщика после окончания курса Курской духовной семинарии 06.07.1898 г., затем служил священником в Введенской церкви с.Кочетно Льговского уезда с 25.08.1900 г., в Христорождественской церкви с.Звенячка Дмитриевского уезда с 23.03.1906 г., где состоял законоучителем ЦПШ; в Введенской церкви с.Капыстичи Рыльского уезда с 01.02.1908 г., в Борисо-Глебской церкви с.Березники Рыльского уезда с 03.03.1908 г., где состоял законоучителем земского училища; у него семья: жена Мария Константиновна, дети – Надежда, Варвара, Ольга, Александр, Елена; награжден набедренником в 1907 г.;
Михаил Федорович Покатаев, определен на псаломщическое место бывший воспитанник 1-го класса Курской духовной семинарии 26.08.1900 г., утвержден в должности 13.08.1902 г.; перемещен к Богословской церкви с.Поды Дмитриевского уезда 14.05.1907 г., затем служил дьяконом в Пятницкой церкви с.Погорельцево Дмитриевского уезда, священником в с.Топлино и с.Михайловское Белгородского уезда;
Николай Михайлович Андреев (1887 г.р.), сын крестьянина, окончил Дмитриевское трехклассное городское училище, назначен на псаломщическое место 21.05.1907 г., перемещен к Троицкой церкви с.Миленина, Низовцево тож, Рыльского уезда 24.08.1912 г.; у него семья: жена Анна Ивановна, дети – Нина, Георгий, Варнава, Тамара;
Михаил Иванович Яновский, сын псаломщика с.Косоржа Щигровского уезда, перемещен 24.08.1912 г. из Троицкой церкви с.Миленина, Низовцево тож, Рыльского уезда, в которой служил с 20.03.1909 г.; затем служил дьяконом в Успенской Соборной церкви г.Суджи; у него семья: жена Ксения Алексеевна;
протодиакон Курского Знаменского монастыря Иустин (после Яновского в марте 1921 г. прихожане просили епископа Никона о назначении псаломщиком церковного регента Петра Гавриловича Крештопова, но епископ прислал Иустина);
Серафим Яковлевич Бакринёв, сын священника сей церкви, оставил службу в 1927 г.;
Александр Иванович Хохлов, дьякон на должности псаломщика.

ЦЕРКОВНЫЕ СТАРОСТЫ

1882-84 гг. – крестьянин Фёдор Фильчаков;
04.02.1888-90 гг. – крестьянин Иван Быстряков;
12.01.1891 г. – крестьянин Иван Почепцов;
06.04.1894 г. – крестьянин Лев Черторыгин;
12.11.1894 г. – Федор Фильчаков;
18.01.1906 г. – Семен Зайцев;
15.01.1909 г. – крестьянин Иван Прудников;
20.07.1909 г. – крестьянин Федор Жуков.

Представители от прихожан для проверки церковных сумм в 1891 г. – крестьяне Иван Фильчаков и Пётр Гапонин.

В 1911 г. прихожане Никольской церкви сл.Михайловки участвовали в многодневном крестном ходе в г.Белгород в честь открытия мощей святителя Иоасафа, епископа Белгородского. Паломниками стали 8 человек: Параскева Тихоновна Чеботарева (47 л.), Мария Гавриловна Прудникова (52 г.), Татьяна Николаевна Шашелева (54 г.), Надежда Андреевна Бородавкина (65 л.), Анаа Васильевна Крохотова (43 г.) и ее сын Федор Дмитриевич Крохотов (8 л.), Пелагея Ивановна Прудникова (70 л.), Агафья Ивановна Шпакова (50 л.).
В 1920-е годы сторожем при храме числился Иван Иосифович Мещерин.

Партийное руководство района продолжало постепенную и планомерную работу по закрытию церкви в Михайловке, а заодно и в Гнани. К 1940 г. желаемый результат был достигнут. В ноябре область потребовала от райисполкома подготовить документы так, чтобы в них не было нарушений, допущенных ранее, и они строго соответствовали букве закона: нужно предоставить подлинные списки с подписями граждан Михайловки и Ратманово, ходатайствующих о закрытии церкви, а не «явочные листы», обеспечив сбор подписей не менее 85% от общего числа взрослого населения сельского совета (до этого собрано всего лишь 20% подписей); справку о количественном составе общины и сведения, как она выполняет свои обязательства по договору, если распалась – то когда и по какой причине; ориентировочную смету на переоборудование здания под клуб, с указанием источников покрытия этих расходов. Все справки с желаемой информацией потихоньку собрали и на заседании Исполкома Михайловского райсовета 11 июля 1940 года рассмотрели вопрос «об окончательном оформлении закрытия церквей Михайловской и Гнанской». Исполком райсовета решил:
«В виду наличия документов от налогового отдела Михайловского райфо и Михайловского с/совета, подтверждающих отсутствие религиозных общин при обеих церквях, а также наличие недоимки по земренте и налога со строений с 1937 года за церковными зданиями в сумме 5 тыс. рублей, кроме того, оба здания находятся в безобразно-бесхозяйственном виде, считать окончательно закрытыми собор Никольский в Михайловке и собор в Гнани. Одновременно просить Исполком облсовета депутатов трудящихся утвердить решение Исполкома Михайловского райсовета». Курский облисполком 9 сентября 1940 года безоговорочно утвердил решение исполкома Михайловского райсовета, передав здания закрытых церквей в ведение Райфинотдела.
Осенью 1941 года, ожидая появления немецко-фашистских войск, на колокольне Никольской церкви комсомольцы устроили наблюдательный пункт для своевременного оповещения о приближении врага. Когда немцы оккупировали Михайловку, в церкви устроили конюшню, держали там советских военнопленных, потом устроили склад боеприпасов. Охраняли его местные полицаи, жившие в церковной сторожке. В ночь под Рождество полицаи перепились и мертвецки спали. Этим воспользовались партизаны: проникли в здание, погрузили на подводы боеприпасы и увезли их в лес.
После окончания войны, 29 октября 1945 г., зарегистрирована религиозная община, в храме вновь возобновились службы. Количество верующих, посещавших службы в дни больших религиозных праздников, достигало 450-500 человек. Священником в нём был Стефан Ильич Найденов (1898 г.р., жена Мария Ивановна Шепелева, 1916 г.р., работала санитаркой в Михайловской районной больнице). С 1954 г. служил Николай Федорович Русанов (26.04.1923 г.р., семья его состояла из 4-х человек: супруга Вера Митрофановна (1924 г.р., в девичестве Добровольская) и трое детей – Алла (1945 г.р.), Людмила (1948 г.р.), Игорь (01.06.1956 г.р.). Указом епископа Курской и Белгородской епархии 13 марта 1958 года утверждён настоятелем Евгений Владимирович Шпаковский.
В 1962 г. в число служителей культа входили 10 человек: священник, псаломщик, староста, казначей, просвирница, 5 хористов; из них денежное вознаграждение получали: староста, казначей и продавец свечей по 10 руб., псаломщик – 15 руб., священник ежемесячно (квартирных) – 15 руб., выплачено певчим три раза – 155 руб. В собственности религиозной общины имелись лошадь и повозка под присмотром конюха. В обычные дни церковь посещали 30-50 человек, в престольные праздники – 75-80, в Пасхальные службы – 450-500 человек. В приход входили следующие селения: Гнань, Ратманово, Каменец.
В 1967 году персонал церкви, помимо священника Шпаковского, включал в себя пономаря-алтарника - Арбузова Ивана Васильевича, казначея - Световую Марию Алексеевну, счетовода – Долгополову Зинаиду Ильиничну, регента – Чернухину Пелагею Васильевну, певчих – Долгополову Анну Дмитриевну и Косогову Евдокию Никитичну, сторожа – Коробцову Ефросинью Фёдоровну, продавца свечей – Крештопову Дарью Ивановну.
В течение 29-и лет о.Евгений Владимирович Шпаковский бессменно возглавлял приход, оставив о себе самые лучшие воспоминания у прихожан. Он был настоящим духовным пастырем и кристально чистым человеком, которого уважали не только верующие, но и партийные работники, тайно приходившие к нему домой крестить своих детей.
Родился Евгений Владимирович 24 февраля 1921 года в селе Антиповка Камышинского уезда Саратовской губернии, куда была эвакуирована в 1915 г. семья его отца протоиерея Владимира Флоровича из с.Иваново Кобринского уезда Гродненской губернии. У Владимира Флоровича и его жены Ольги Васильевны было семь детей. В 1922 г. Шпаковские вернулись в с.Иваново, где прошли детские и юношеские годы о.Евгения. Отец служил настоятелем местной Покровской церкви. Дедушка Евгения по матери – протоиерей Василий Николаевич Никольский, был уроженцем Тверской губернии. Евгений, единственный из всех детей, пошел по стопам отца и продолжил семейную традицию.
В Иваново он окончил гимназию, затем работал учителем в с.Снитово.В годы войны белорусская земля была оккупирована немецкими войсками. В ноябре 1942 г. он женился на Татьяне Александровне Гулюк. После создания семьи выбирает путь духовного служения. В городе Пинске 7 апреля 1943 года был рукоположен в дьяконы архиепископом Александром, а 11 апреля 1943 г. возведен в священника к Успенской церкви с.Снитово. В 1944 г. о.Евгений гитлеровцами был отправлен в концлагерь, находишийся в местечке Метгеттен в Восточной Пруссии, недалеко от Кенигсберга. После освобождения узников лагеря советскими войсками, в марте 1945 г. Евгений Шпаковский был призван в Красную Армию в 231-й запасной стрелковый полк. Участвовал во взятии Кенигсберга, попал в плен, но снова был освобожден советскими солдатами. В составе 231-го полка после боев в Восточной Пруссии участвовал в войне с Японией. Во время похода через безводные пустыни Монголии спас десятки своих товарищей. Раненные в боях с японцами советские солдаты оказались далеко от своих. На полсотни человек у них имелось две буханки хлеба, мешок муки и немного воды. Священник сделал подобие небольшой печи из найденных камней, растворил хлеб, превратив его в опару, приготовил тесто из оставшейся муки и испек десятки хлебов, чем спас всех от голода. И еще был случай чудесного избавления от смерти. Командир части, втайне от политрука, пришел к Шпаковскому с просьбой обратиться к Богу – пусть бойцы останутся живыми, ведь обидно погибать в последние дни войны. До рассвета молился отец Евгений, а утром пришло известие, что боя не будет: японцы выкинули белый флаг, сдались.
В декабре 1945 г. из города Порт-Артур был мобилизован и вернулся в с.Снитово к семье. Он имел награды: медали «За боевые заслуги», «За победу над Японией» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», орден Отечественной войны II степени.
После возвращения домой о.Евгений продолжил свое пастырское служение в с.Снитово с 30.01.1946 г., затем в приходах с.Хомск с 09.09.1946 г., в с.Бездеж с 1954 г. В 1957 г. священник с семьей переехал из Белоруссии в г.Орел. С марта 1957 г. по март 1958 г. служил в орловском Кафедральном Богоявленском соборе, с 13.03.1958 г. в Никольской церкви сл.Михайловки.
В жизни о. Евгений был талантливым и разносторонним человеком. Он интересовался художественной литературой, искусством, изучал языки, умел хорошо играть на гитаре и петь, увлекался живописью: написал несколько икон, занимался росписью стен внутри храма. Увлечение живописью передалось и сыну, который стал заслуженным художником России. Евгений Владимирович любил наблюдать за природой, собрал уникальный гербарий и подарил его Михайловской школе.
Кроме исполнения своих церковных обязанностей, он постоянно заботился о благоустройстве храма и его ремонте.
За своё добросовестное служение в 1973 г. был награжден Патриаршей грамотой, в 1977 г. – митрой, в 1981 г. – Орденом Преподобного Сергия Радонежского 3-й степени, в 1985 г. – Патриаршей грамотой по случаю 40-летия Победы и Правом служения Божественной Литургии с отверстыми Царскими Вратами до Херувимской песни.
Отец Евгений скончался 4 декабря 1987 года в возрасте 66-и лет от сердечного приступа. Похоронили его по просьбе прихожан в ограде храма Николая Чудотворца в Михайловке.

После смерти о. Евгения настоятелем назначен протоиерей Сергей Николаевич Фролов, с 1989 по 2005 год – Михаил Дендак; с 2005 года – Михаил Цюркало. Родом Цюркало из украинского села Карпатское на Львовщине, рос в семье верующих. В 1998 г. поступил в Курскую духовную семинарию, которую окончил в 2002 г. Митрополитом Ювеналием 24 ноября этого же года рукоположен в дьяконы, а через два дня в священники и назначен клириком в Сергиево-Казанский кафедральный собор Курска. После назначения в Михайловку сразу же принялся за ремонт храма. Сделано паровое отопление, проведена вода, положен дубовый пол, заасфальтирована прихрамовая территория, вставлены пластиковые окна, заменены двери, фасад покрашен в бирюзовый цвет по совету Владыки Германа, установлены на колокольне 6 колоколов, привезённые из Воронежа ещё прежним настоятелем, и барельеф святителю Николаю. В 2013 г. на Пасху владыка Вениамин отметил труды отца Михаила и возвёл в сан протоиерея.
С установкой колоколов появился при церкви и звонарь. Александр Суматохин, житель деревни Ратманово, преодолевая пешком десятикилометровое расстояние, оповещает благовестом прихожан о начале богослужения. На звонарское дело его подвигла паломническая поездка на Украину в Почаевский монастырь.
Помощь по реставрации храма оказал в конце 1990-х годов директор АО «Гевикс» Г.А.Вехлов.
Никольский храм несколько раз подвергался ограблению. В 1976 г. местный житель Н.Говор ограбил ризницу, затем были ограбления в 2004 и 2007 гг.: унесли несколько старинных икон, в последний раз пропали святыни храма – икона Николая Чудотворца и икона Казанской Божьей Матери. Но святотатства случались и раньше. 12 июля 1916 года Благочинный 2-го Дмитриевского округа св. В.Ершов писал рапорт епископу Рыльскому Феофану о случившемся в Михайловке воровстве: «Имею долг почтительнейше донести Вашему Преосвященству, что в Никольской церкви слободы Михайловки вверенного мне округа 22 июня сего года произведена кража - из ктиторского ящика вынуто 650 рублей. Означенная сумма отыскана и возвращена в кассу церкви. Вором оказался сын сторожа означенной церкви Андрея Чеботарева – Симеон, 13 лет, который предварительно украл ключ у церковного старосты и проник во время будничной службы, когда церковного старосты не было, - в конторку. 650 рублей хранились в ктиторском ящике, а не вносились в кассу, по заявлению причта и церковного старосты, потому что нынешним летом предположено ремонтировать ограду около церкви и пристроить караулку. О случившемся заявлено приставу, составлен протокол и делу дан законный ход».
Епархиальное начальство посетило храм в 1973 году, о чём сообщалось в издании «Журналы Московской патриархии»: «5 августа, в неделю седьмую по Пятидесятнице, в день празднования чтимой Почаевской иконы Божией Матери, епископ Николай совершил Божественную литургию в старинном Николаевском храме в слободе Михайловке. Множество верующих, члены церковного совета с цветами встречали архипастыря. В храме Владыку тепло приветствовал благочинный, настоятель протоиерей Евгений Шпаковский. После литургии преосвященный сказал поучение о заступничестве и материнской любви Божией Матери. Владыка преподал молящимся благословение, а затем осмотрел работы, проведённые по ремонту храма, и посетил могилы воинов, павших за Родину».
В июле 2003 года Никольский храм посетил митрополит Курский и Рыльский Ювеналий, отслужил Божественную литургию, поздравил настоятеля и прихожан с 250-летием со дня освящения храма, а также подарил икону Спасителя.
4 декабря 2012 года в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы утреннее богослужение провёл епископ Железногорский и Льговский Вениамин. На службу в этот день пришли 107 человек. Для будничного дня в сельском храме – это немалое количество людей. Владыку встречали торжественно, с караваем и цветами. Житель Михайловки Дмитрий Фролков из рук Владыки получил медаль в честь Победы в войне 1812 года за хранение памяти о своём роде: его прапрадед Прохор принимал участие в боях за освобождение Родины от французского нашествия.
22 мая 2013 г. владыка Вениамин освятил новое здание воскресной школы, построенной на территории церкви усилиями одного благотворителя. Два с лишним года занятия проводились в стенах церкви. Школу посещают как взрослые, так и дети. Для школьников помимо бесед о православной вере и Законе Божьем, проводятся уроки по вышиванию, плетению и выпиливанию.
С 2013 г. в День крещения Руси и памяти святого князя Владимира 28 июля на реке Свапе совершается обряд крещения. После торжественного богослужения в Никольском храме крестный ход направляется к реке, на то место, где в 1919 г. были казнены священнослужители. По завершении обряда верующие возвращаются в храм для совершения службы.
Летом 2014 г. проведён наружный ремонт церкви: замена куполов, штукатурка и покраска стен. 1 июля купол весом около 200 кг был установлен на главу церкви. Помощь в ремонте оказали А.И.Фомин, А.Л.Шалагин, Е.В.Миронов и другие жертвователи.
Храм является памятником архитектуры республиканского значения.

В Курском госархиве хранятся метрические книги Никольской церкви слободы Михайловки Дмитриевского уезда за 1842, 1861, 1869, 1877, 1880, 1881, 1882, 1884, 1890, 1895 гг.; «Исповедная ведомость» за 1847 г.

Никольская церковь в слободе Михайловке.

НИКОЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ В СЛОБОДЕ МИХАЙЛОВКЕ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

О СУДЬБАХ СВЯЩЕННИКОВ

ЯКОВ ИЛЬИЧ БАКРИНЕВ

Жизнь Иакова Ильича Бакринёва закончилась трагически. В марте 1919 года большевики расстреляли его вместе со священником из Гнани Захарием Амфитеатровым, а трупы поместили в мешки и бросили в полынью под мельницей на реке Свапе (по свидетельствам некоторых очевидцев они были заживо потоплены в реке). Столь жестокой расправе подверглись они всего лишь за то, что выступили в защиту протестующих против продразвёрстки крестьян. Сыновья казнённых священников Николай Яковлевич Бакринёв и Фёдор Захарович Амфитеатров стали на сторону взбунтовавшихся крестьян во время антисоветского восстания. Ненависть к коммунистам, уничтожившим их родителей, привела молодых людей в ряды повстанцев. Восстание быстро подавили, Амфитеатров попал в тюрьму, а Николая Бакринёва, скрывавшегося в лесах Веретенинской волости, в 1920 году чекисты нашли и расстреляли на месте без суда и следствия.
Семья расстрелянного священника Бакринева оказалась скоро без средств к существованию, поэтому вдова его Валентина Павловна в отчаянии подала прошение митрополиту Курскому и Обоянскому Назарию с просьбой о назначении 17-летнего сына Серафима псаломщиком Николаевской церкви, описав трудности своего положения: «Ваше Высокопреосвященство, Всемилостивейший Архипастырь! За последние три года на меня по неисповедным путям Божиим обрушился ряд тяжёлых испытаний. В ночь с 8 на 9 марта 1919 года был расстрелян мой муж вследствие роковой поспешности, что признано было позднее представителями Советской власти при подавлении восстания белых; около этого же времени убит был старший сын мой Николай; в настоящем году пала корова, единственная поддержка моей семьи, состоящей из сына Серафима и дочери Екатерины. Великим же постом скончался брат моего мужа, кормилец и попечитель моей бедствующей семьи, священник села Жигаева Дмитриевского уезда Антоний Бакринёв. Одна надежда и опора осталась у меня – это сын Серафим, заканчивающий в этом году среднее образование. Так как в приходе, где настоятельствовал его отец, а мой муж о. Иаков в настоящее время вакансия псаломщика занята временно командированным иеродиаконом о. Иустином из г. Курска, я осмеливаюсь прибегнуть к Вашему Высокопреосвященству с просьбой считать это место за моим сыном, чтобы, когда Вы найдёте нужным откомандировать иеродиакона обратно в монастырь или он сам будет просить Вас об этом, освободившаяся должность сразу была б предоставлена моему сыну. Вдова убиенного священника Валентина Бакринёва. 26 апреля 1922 г.». Прошение возымело действие, Серафим позднее получил желаемое место, но беды на том не закончились. Коммунисты не оставили в покое детей священника. В 1930-м году решением Михайловского исполкома псаломщика Серафима Бакринёва и его сестру Екатерину раскулачили и выслали за пределы ЦЧО. Перед войной они проживали в Льговском районе Курской области. Несмотря на причиненные советской властью обиды и лишения, Серафим Яковлевич в годы Великой Отечественной войны защищал свою Родину, был награжден медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги» и орденом Красной Звезды.

ЕВЛАМПИЙ ИВАНОВИЧ ЕДЕМСКИЙ-СВОЕЗЕМЦЕВ

Едемский-Своеземцев Евлампий Иванович (архимандрит Спиридон), родился в октябре 1893 г. в д.Аноквино Спасской волости Тотемского уезда Вологодской губернии. В 1908 г. Евлампий Иванович закончил Вологодское городское училище, один год учительствовал, с 1910 г. служил конторщиком в бухгалтерии, жил в Вологде. В 1914 г. поступил на общеобразовательные курсы А.С.Черняева в Петербурге (частное среднее учебное заведении, где читали лекции известные профессора петербургских университетов), служа одновременно бухгалтером на Северо-Западной железной дороге. В 1915 г. был призван в армию, воевал на фронтах Первой Мировой в 302-м пехотном полку, дослужился до чина прапорщика, с февраля по сентябрь 1917 г. служил в Сибирском полку. Как младший офицер преподавал топографию и полевой устав в учебной команде. В 1918 г. демобилизовался и поступил на Пермскую железную дорогу счетоводом. В июне 1918 г. был мобилизован в Красную Армию, назначен адъютантом штаба полка и отправлен на эстонский фронт, оттуда, в связи с обострившимся военным положением на территории Курской губернии, переведен в Курск, в период с 30 июля 1918 г. по июнь 1920 г. во время противостояния Красной Армии и войск Деникина служил начальником штаба 2-й бригады Курского укрепрайона, затем начальником штаба 1-й бригады 9-й дивизии РККА. Полученное в Петербурге образование позволило ему стать начальником школы 5-го Пермского полка Красной армии, потом работать во Всевобуче (Всеобщее военное обучение) Курской губернии, где проводилась начальная военная подготовка недавно мобилизованных в армию рядовых бойцов. В июне 1920 г. по болезни от службы в армии был освобожден и некоторое время работал казначеем при "22-х пехотных курсах", затем был назначен председателем суда при 4-й школе комсостава.
Во время революции под воздействием агитации большевиков Евлампий Едемский был увлечен идеями светлого будущего, но к исходу братоубийственной Гражданской войны своими глазами увидел реальное воплощение новой политики в жизнь, ужасы «красного террора», после чего в душе его совершился переворот, наступило полное разочарование в советской власти, принесшей столько бед и несчастий России. Человек, который мог бы сделать успешную военную карьеру, постепенно переосмыслил свои взгляды на жизнь, отошел от военной службы окончательно и решил следовать по другому жизненному пути – духовного служения.
В 1920 г. при Курском Епархиальном Управлении окончил курс духовной семинарии по богословским предметам и был рукоположен в сан священника 26.02.1921 г. епископом Рыльским Никоном (Пурлевский), после чего назначен в Никольскую церковь слободы Михайловки Дмитриевского уезда. Прослужил он в ней немного больше года, и уже в апреле 1922 г. с разрешения епископа по семейным обстоятельствам перевелся в Спасо-Преображенский собор г.Рыбинска Ярославской губернии. В ноябре 1922 г. он снова меняет место службы и переезжает в с.Орлово Моголского уезда той же губернии. Через пару недель после переезда (27 ноября) его арестовали за преподавание Закона Божьего взрослым и детям и организацию помощи неимущим. Коллегия ОГПУ приговорила его к 3 годам ссылки (ст.58–10 УК РСФСР). Заключение отбывал в поселке Аныб Зырянского края (Коми) с февраля 1923 г. по март 1926 г. В ссылке состоялось знакомство о.Евлампия с отбывавшими в тех местах наказание митрополитом Казанским Кириллом (Смирновым) и епископом Ковровским (Владимирская епархия) Афанасием (Сахаровым), с которыми впоследствии он вел переписку. После освобождения из ссылки снова вернулся в церковный приход села Орлово, где был встречен верующими односельчанами как мученик за веру. К священнику началось паломничество из других приходов, так как о.Евлампий был замечательным проповедником. И вскоре, 11 июня 1927 г., последовал новый арест. В предъявленном ему обвинении указано: "…за создание сестричества, проведение среди своего окружения религиозных бесед и антисоветской агитации, проповедей против обновленчества, выражал недовольство Советской властью, призывал к борьбе за сохранение устоев церкви". Среди прочего о.Евлампию вменялась в вину организация детской рождественской елки. Проходил по групповому делу ярославского духовенства (еп. Вениамин (Воскресенский), священник Стратилатов В.И. и др.), осужден Коллегией ОГПУ 23.09.1927 г. по ст.58-10 УК РСФСР к 3 годам ссылки в Казахстане. Во время следствия содержался в Ярославском специзоляторе, оттуда был отправлен в Казахстан. В июле 1930 г. из ссылки был освобожден и уехал как "минусник" (т.е. «минус семь», запрет на проживание в 7 крупных городах СССР) в город Казань на поселение. Этот город выбран им не случайно: там находились многие единомышленники митрополита Кирилла, знакомого ещё с первой ссылки и поддерживавшего с ним переписку. Проживал там с 30 июля 1930 г. по 21 июня 1931 г., поселился в Академической слободе (поблизости от закрытой к тому времени Казанской Духовной академии), сразу же по прибытии туда познакомился с епископом Яранским (Вятская епархия) Нектарием (Трезвинским).
В 1931 г. снова арест: по одному делу с епископом Иоасафом (Удаловым) осужден Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ СССР от 05.01.1932 г. как активный член Казанского филиала Всесоюзной церковно-монархической контрреволюционной организации "Истинно-Православная Церковь", участвовавший в практической антисоветской деятельности и вербовавший новых людей в состав организации" (ст.58–10,58–11 УК РСФСР). Приговор - 3 года концлагеря. В период следствия содержался в Казанском изоляторе ПП ОГПУ ТР. Сначала был отправлен в Сиблаг, но вскоре местом заключения стала Карельская АССР, Белбалтлаг (с 17.02.1932 г. по сентябрь 1933 г.). С апреля 1932 г. строил Беломорканал. Из письма о.Евлампия, отправленного 19 марта 1932 г. в ПКК (Политический Красный Крест) Е.П.Пешковой: "17 февраля 1932 г. по прибытии в Новосибирскую группу лагерей надо мной было учинено насилие: меня за отказ стричь волосы схватили и пытались сделать это насильно. Не удавшаяся в этот день операция была продолжена на следующий день уже при участии шести дюжих "молодцов" и окончилась, конечно, на этот раз полной их "победой". Я не знаю, чем вызвана эта беспримерная и дикая расправа, которая не могла не произвести (поскольку вся камера в 55 человек была свидетельницей) потрясающего впечатления весьма отрицательного порядка. Ссылка на "закон" не основательна, так как Исправительно-Трудовой Кодекс, конечно, обязательный и для лагерей, ничего об этом не говорит. Соображения гигиены имели бы место при поголовной стрижке, но ведь женщины избавлены от нее, да и в самом лагере целая категория граждан ходит в самых разнообразных прическах. Затем, нося ряд лет длинные волосы, я и сам знаю уход за ними. Единственное объяснение — глумление (позорное для глумящихся над беззащитным заключенным) над людьми религиозных убеждений, что видно из заявления одного из руководителей стрижки: "Эх, я люблю попов расстригать!" Категорически протестуя против насильников, прошу разъяснить администрации лагеря точный смысл ст.127 Уголовного Кодекса..."
В сентябре 1933 г. Едемский был досрочно освобожден и выслан на поселение в Чувашию (д.Козловка). Оттуда поехал в г.Красноярск, получил паспорт, прожил там около 2-х месяцев у митрополита Кирилла, находившегося в сибирской ссылке в Туруханском крае (со времени Зырянской ссылки о.Евлампий входил в число особо близких священномученику Кириллу лиц). В конце декабря отправился в Павлов-Посад, затем в Рыбинск и вернулся снова в Ярославль, где 3 мая 1934 г. подвергся очередному аресту по одному делу с архиепископом Угличским Серафимом (Самойловичем) и группой верующих. При обыске у о.Евлампия был изъят антиминс, освященный и подписанный Афанасием, епископом Ковровским, и несколько писем от митрополита Кирилла (Смирнова).
На следствии обвинялся совместно с другими в проведении организованной антисоветской деятельности как участник контрреволюционной церковно-монархической организации «ИПЦ», охватившей своей деятельностью ряд районов Ивановской области (Рыбинский, Ярославский, Угличский и др.), «как непримиримый враг советской власти, близко связанный с лидерами «ИПЦ» митрополитом Кириллом, бывшим архиепископом Серафимом и др.», как распространитель провокационных слухов о гонениях на религию и духовенство в Советском Союзе с целью возбуждения недовольства верующих против советской власти.
На допросе 21 мая 1934 показал: «Политику митрополита Сергия по отношению к советской власти я осуждаю. Я нахожу, что митр. Сергий пресмыкается перед советской властью и не проявляет нужной решительности в разрешении вопросов отношений соввласти к религии. Я считаю, что советская власть должна принести покаяние, прекратить репрессии и в корне изменить церковную политику. Действия митр. Сергия и данное им иностранным корреспондентам в 1930 г. интервью о положении Церкви в Советском Союзе я осуждаю и расцениваю это, как ложную информацию загранице, наносящую вред религии». Отец Евлампий виновным себя не признал. Осужден Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ 01.06.1934 г. как "член церковно-монархической контрреволюционной организации ИПЦ" по ст.58-10,58-11. Из Ярославского арестного дома был отправлен этапом в г.Мариинск Западно-Сибирского края (Сиблаг), в Мариинском ИТЛ провел 3 года.
В 1948 г. принял монашеский постриг с именем Спиридон и находился в числе братии Троице-Сергиевой Лавры в г.Загорске Московской области, впоследствии рукоположен в сан иеродиакона и иеромонаха.
В Лавре архимандрит Спиридон находился с 1948 по 1951 гг. За полгода до смерти, в 1951 г., назначен настоятелем Введенского кафедрального собора в Чебоксарах, а также секретарем Епархиального Управления. За свою кратковременную службу в г.Чебоксарах о.Спиридон показал себя усердным молитвенником, неутомимым ревнителем уставной церковной службы, его проповеди отличались простотой, задушевностью и убедительностью. Он планировал основательно заняться благоустройством собора, но преждевременная смерть не позволила совершить задуманное. Скончался 27 августа 1951 г. накануне праздника Успения Божией Матери, после всенощного бдения, около 23 часов. Погребение тела о.Спиридона происходило 29 августа. Очевидец вспоминал: «Несмотря на будничный день, собралось много людей, пожелавших отдать последний долг покойному, большой храм был полностью заполнен. Заупокойную Литургию и отпевание совершал Преосвященный Иов, ему сослужило соборное духовенство. Хор собора провожал своего покровителя строгими напевами особенно любимых покойным песнопений. Отпевание происходило по особому монашескому чину, которое произвело на молившихся глубокое впечатление». Реабилитирован 21.03.1990 г. прокуратурой Ярославской области.

МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ ПЯТНИЦКИЙ

Священник Михаил Васильевич Пятницкий появился в слободе зимой 1920 года. По прошению прихожан иногда проводил службы в Архангельском храме. Бывал наездами, поскольку постоянным местом его служения определён изначально приход села Вабля Льговского уезда. Тяга к другому месту и нелюбовь к своему приходу объяснялась следующими причинами: во-первых, его назначили в Ваблю после смерти священника Опришко, церковный дом занимала вдова его с шестью малолетними детьми, а новый батюшка остался без постоянного жилья; во-вторых, прихожане ввиду тяжёлой жизни не могли в достатке обеспечить ему элементарного пропитания, а доход от треб оставлял желать лучшего; в-третьих, отсутствие в церкви псаломщика и натянутые отношения с дьяконом Павлом Григорьевичем Кожуровым не способствовали тому, чтобы задержаться здесь надолго. Молодой священник в течение двух недель провёл две службы и больше в церкви не появился, а стал подыскивать себе новый приход. Поначалу решил остановиться в Генеральшино, где и жену себе нашёл, Зою Фёдоровну Декунову. Повенчал их в 1920 г. его отец, священник Василий Николаевич Пятницкий из с. Яндовище. Родился же Михаил Пятницкий 10.04.1891 г. в с. Холчи Фатежского уезда, где в то время его отец занимал должность дьякона, в 1904 г. Василия Николаевича перевели в с.Брусовое Фатежского уезда, а в 1905 г. - в с.Мармыжи Дмитриевского уезда.
В 1912 г. Михаил Васильевич окончил Курскую духовную семинарию, с 14.02.1913 г. до 1914 г. состоял псаломщиком в Николаевской церкви с. Верхняя Соковнинка Дмитриевского уезда, с 10.10.1914 г. – к Знаменской церкви с.Тазова Курского уезда, 16.10.1915 г. отчислен от места за самовольное отлучение из прихода, затем - в с.Вышний Даймен Щигровского уезда, с 23.01.1918 г. - в Благовещенском храме Курска, в 1920 г. епископом Никоном рукоположен священником в с.Вабля (Глазово) Льговского уезда). Помимо Генеральшино, ездил ещё и в Михайловку, Архангельский приход которой ему очень понравился. Прихожане без постоянного священника впали в уныние. Принимали Пятницкого всегда радушно и всячески старались переманить к себе. Для этого предложили заманчивые условия, от которых трудно было отказаться. Обещали: 1) квартиру с отоплением; 2) выдать с каждого двора по 4 фунта хлеба или же другого зерна по 5 фунтов; 3) по ведру картофеля, а бурака и капусты - кто сколько даст; 4) за неимением хлеба, таковой допускается заменить солью с расчётом: за 4 фунта хлеба 2 фунта соли. Пятницкий в октябре 1920 г. получил одобрение от прихожан и Благочинного, написал прошение в Епархию о переводе. В Вабле тем временем верующие стали искать своего батюшку, ходили к его отцу, и, убедившись, что он не вернётся к ним, просили епископа утвердить священником их дьякона Кожурова. Епископ рассердился на Пятницкого, что тот самовольно оставил приход, запретил проводить службы, где бы то ни было, и наложил епитимью, для исполнения которой нужно прибыть в Знаменский монастырь Курска и отмаливать там грехи целую неделю. Пятницкий написал ответ, что приехать не в состоянии по причине полного расстройства здоровья, отсутствия одежды и денег на повозку до Курска, за которую надо заплатить 70 тысяч рублей. Тем не менее, он просит у Преосвященного простить ему его прегрешения, раскаивается искренне в поступках, причиной которых является молодость и отсутствие житейского опыта. Епископ Никон поверил в искренность раскаяния Пятницкого, перевод в Михайловку одобрил, но только после пятикратного служения в старом приходе. В феврале 1921 г. отец Михаил назначен в Архангельскую церковь Михайловки, а в 1922 г. перешёл в Никольскую.
В 1933-м году работники Курского ГПУ сфабриковали дело о подпольной организации под названием «Группа освобождения церкви», действовавшей на территории Курской области под руководством дмитриевского иеромонаха Исидора Шендрикова. Члены организации обвинялись в противостоянии советской власти, преследовавшей православную церковь и священнослужителей, а также проведении агитации против вступления в колхозы. Пятницкого обвинили в руководстве одной из групп этой организации в Михайловке. 29 сентября 1933 г. он арестован. После жестоких допросов под давлением следователя признал себя виновным и подписал требуемые от него показания. Постановлением «тройки» ОГПУ по ЦЧО от 21 января 1934 г. осуждён по ст. 58-10, 58-11 УК РСФСР к заключению в исправительно-трудовой лагерь сроком на 5 лет в ТЕМЛАГЕ (г.Темников в Мордовии). Жена священника Зоя Фёдоровна с детьми Виталием и Леонидом после ареста мужа покинула слободу.
В нечеловеческих условиях лагеря Пятницкий смог выжить и вернулся в Курскую область. Сначала работал в гражданских учреждениях: швейцаром при Учительском институте города Льгова, делороизводителем в Сельхозимснабе. Затем снова возвратился на путь духовного служения. Вот его послужной список: 26.09.1941-12.02.1942 гг. – исполнял должность псаломщика при Никольской церкви г.Льгова; с 12.02 по 15.09.1942 г. – священник Покровской церкви с.Банищи Льговского района; 15.09.1942-22.03.1945 гг. – священник Никитской церкви с.Яндовище Конышёвского района; 22.03.1945-22.06.1950 гг. – св-к с.Виногробль Бесединского района; в 1950 г. переведён в с. Липовчик к Владимирской церкви. В 1956 г. Пятницкий возведён в сан протоиерея. Он неоднократно становился объектом для клеветы, на него жаловались уполномоченному по делам религии и патриарху. Архиепископ Иннокентий писал в 1957 г. в Патриархию, что «все факты обвинений Пятницкого проверялись, и вяснилось – это бесстыжая ложь».
В 1967 г. о. Михаил ушёл за штат по возрасту и болезням, жил в д. Волжанец. Умер 9 июля 1977 г., похоронен на кладбище с. Липовчик Советского района. Пятницкий Михаил Васильевич реабилитирован решением прокуратуры Курской области от 17 апреля 1989 г.

ИГУМЕН СЕРАФИМ

Игумен Серафим (в миру Яков Вакхович Дементьев), родился 22.10.1865 г. в с. Карманово Дмитриевского уезда. В молодости в течение четырех лет служил старшим унтер-офицером жандармского управления. В 1903 г. оставил службу в жандармерии и ушел в киевский Троицкий монастырь. Там он закончил закрытую монастырскую школу священников и провел в монашестве 18 лет, причем перед революцией получил сан игумена. В 1921 г. лишён избирательных прав, после чего выбыл в Смоленскую область, где служил при Соборной церкви города Вязьмы. В Соборном Братстве игумена Варлаама (Владыкина) руководил Вяземской нелегальной группой церковного сообщества. Решением коллегии ОГПУ от 28.05.1930 г. осуждён по ст.58-10. Приговором лишён права проживания в 12 областях РФ с прикреплением к определённому месту жительства на 3 года. Он вернулся в родные места и проживал в Михайловке. Второй арест произошёл 19 декабря 1933 г. В это время Серафим возглавлял наряду с Пятницким в Михайловке вторую группу «Освобождения церкви». На допросе под давлением чекистов он дал следующие показания: «В сентябре 1933 года мне стало известно, что в ряде сёл верующие передали свои храмы колхозам для засыпки зерна. Чтобы не допустить такого же положения и в слободе Михайловке, я через своих членов группы распустил слух о том, что советская власть намеревается отобрать в Михайловке церковь и засыпать её хлебом. Это извещение вызвало в среде действующих масс озлобление против советской власти и в результате привело к тому, что верующие при помощи членов моей группы собрались в церкви и сделали до двухсот подписей на протоколе в знак протеста против закрытия».
В 1934 году процесс по явно сфабрикованному работниками ОГПУ делу завершился полной ликвидацией так называемой организации «Освобождение церкви». Члены её были арестованы, некоторые впоследствии расстреляны. Серафима приговорили к 3 годам заключения в лагере условно.
Несмотря на протест верующих, местная власть закрыла церковь и устроила в ней зерносклад. Службы в Никольском храме прекратились на два с половиной года. Серафим вместе с жителями слободы Михайловки и деревни Ратманово решили не сдаваться и написали в Москву ходатайство о его открытии. Из центра пришло указание районному прокурору: храм очистить от зерна и передать верующим. В мае 1936 года указ незамедлительно выполнен. Райфинотдел тут же потребовал с общины налог за текущий год со строений и земли – 1. 017 руб., а в августе повесил ещё на неё несуществующие долги за 1934-35 год в сумме 1261 рубль, хотя община в это время зданием не пользовалась, а помещение было на балансе райисполкома. Коммунисты всеми силами снова старались закрыть в Михайловке последнюю церковь и, кроме финансового давления, организовали сбор подписей комсомольцев против действующего храма. Опять нависла реальная угроза закрытия. Верующие написали вторую жалобу на действия районной власти, выразив своё несогласие по поводу незаконного обложения их налогами, и отправили во ВЦИК: «Мы, церковная община и весь народ, просим: 1) не позволить закрывать наш многострадальный храм, а оставить таковой большому числу верующих; 2) незаконный налог (1261 руб.) сложить; 3) взятые за нашу часовню 3 000 руб. возвратить церкви на ремонт, так как таковая попорчена ссыпкой зерна. Покорнейше просим сделать своё распоряжение и передать на руки нашей представительнице Мещерской Анастасии. При сём прилагаем список верующих в количестве 475 человек. Просители: Дружинин, Дементьев. 15.08. 1936 г.»
Президиум Михайловского РИКа тем временем на пленуме рассмотрел неожиданно откуда-то появившееся «ходатайство трудящихся сл. Михайловки и д. Ратманово о закрытии Николаевской церкви» и постановил: «Выполняя волю трудящихся и учитывая, что в одном километре от сл. Михайловки действует церковь в с.Гнань Михайловского с/с, вполне способная обеспечить отправление религиозных обрядов для всех оставшихся одиночек-верующих, - удовлетворить желание трудящихся о закрытии Николаевской церкви и предоставить здание под клуб пионеров. Председатель пленума Лебедев, секретарь - Токарев».
Осуществить задуманное им помешала бумага из Курска. Президиум ЦИК СССР направил жалобу верующих в культовую комиссию облисполкома, потребовав разобраться, почему местная власть без утверждения в области закрывает церковь, и удовлетворить требования верующих, а курская комиссия в свою очередь написала соответствующие указания Михайловскому РИКу:
«1) в декадный срок передать здание церкви в пользование общины, так как закрытие церкви без нашего решения об этом прямо противоречит постановлению ВЦИК И СНК от 08.04. 1929 г. и является незаконным; 2) имея в виду, что необходимость ремонта здания церкви является следствием засыпки его хлебом, поэтому община верующих ответственности за это нести не может, предложить общине произвести минимальный ремонт здания, установив для производства ремонта реальные сроки, переплату по налогам зачислить в счёт будущих платежей. 21 сентября 1936 г.».
Ни местная, ни областная власть, увы, не собирались мириться с существованием последних очагов православия в Михайловском районе, ведь религию нужно было уничтожить окончательно и бесповоротно. Прежде всего, обезглавили приход. Игумен Серафим приход не бросил, от веры не отступился и не собирался никогда этого делать, поэтому 23 сентября 1937 г. был арестован в третий раз. В обвинении говорилось: «…Группировал вокруг себя контрреволюционный элемент для борьбы с Советской властью. Проявлял террористические стремления к низовым советским работникам. Дискредетировал руководителей партии и Советского правительства…». Постановлением «тройки» УНКВД по Курской области от 4 декабря 1937 г. Дементьев приговорён к расстрелу. Реабилитирован игумен Серафим заключением прокуратуры Курской области от 27 июля 1989 г.

Страховая оценка строений Николаевской церкви сл.Михайловки 2-го Благочиннического округа Дмитриевского уезда, составленная 15.06.1910 г.
«Николаевская церковь каменная, снаружи оштукатурена, крыша покрыта железом, окрашенным зеленой масляной краской; длина церкви с колокольней – 13 1/2 сажен, наибольшая ширина – 9 ½ сажен, высота до верха карниза – 4 сажня; на церкви имеется одна большая главка, одна малая главка алтарем; больших окон – 13 штук, малых окон - 16 штук; дверей наружных, створчатых – 3 штуки, из них одна дверь одностворчатая, двери все железные; внутренних дверей – 5 штук; иконостас длиною – 7 сажен, высотою – 15 аршин, оценен в 1200 р.; церковь отапливается пятью голландскими печами; колокольня в 4 яруса, общая высота до верха карниза – 12 сажен; ближайшая к церкви крестьянская постройка с западной стороны на расстоянии 35 сажен, а с южной стороны – на расстоянии 30 сажен; строение сохранилось хорошо; часовня каменная, снаружи и внутри не оштукатурена, покрыта железом, круглая, вдиаметре 9 аршин, окон нет, дверей наружных – 3 штуки, высота до верха карниза – 7 аршин, 5 главок малых; церковная лавка, каменная, крыта железом, построена в 1887 г., сохранилась хорошо; церковная сторожка, каменная,крыта железом, отапливается русской печью. Итого: 13.475 р.
Оценку составляли: Благочинный 2-го округа св.Василий Карпинский; священник Илья Бакринев, псаломщик Николай Андреев, церковный староста Федор Жуков, от прихожан крестьяне – Василий Байков, Михаил Черторыгин, Василий Крештопов, Иван Жуков, Иван Прудников.
Дооценка имущества, составленная 10.05.1915 г.: церковно-приходская школа, деревянная, покрыта железом; сарай деревянный, крытый железом. Итого: 4.250 р.
Оценку составляли: Благочинный 2-го округа Венедикт Ершов, священник Яков Бакринев, священник Архангельской церкви сл.Михайловки Николай Арбузов, псаломщик Михаил Яновский, церковный староста Федор Жуков, от прихожан крестьянин Иван Георгиев сын Лазарев, а за него неграмотного по его просьбе расписался крестьянин Александр Яковлев сын Чеботарев».

Игумен Серафим (в миру Яков Вакхович Дементьев)

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ЦЕРКВЕЙ ДМИТРИЕВСКОГО УЕЗДА КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ

«Справочная книга церквей Курской епархии 1908 г.».
«Справочная книга церквей Курской епархии 1890 г.».
«Курские епархиальные ведомости»: 1871-1918 гг.
Г.И.Холмогоров. «Материалы для истории церквей Рыльской десятины». 1904 г.
Г.И.Холмогоров. «Материалы для истории церквей Рыльской десятины». 1907-1908 гг.
В.И.Холмогоров. «Материалы для истории церквей Курской, Харьковской, Орловской, Черниговской и Воронежской губерний». 1913 г.
«Книга Памяти жертв политических репрессий Курской области», тт.1-5.
ГАКО, фонд Р-750: «Учреждения церковного управления и суда Курской епархии», 1917-1924 гг.
ГАКО, фонд 20, описи 1; 2; 3. «Курская духовная консистория».
ГАКО, фонд 184, опись 1, дело № 241 «Разборные ведомости» церквей Путивльского, Рыльского, Дмитриевского, Льговского, Суджанского уездов 1884 г.
ГАКО, фонд 184, опись 2, дело № 189 «Ревизские сказки» церковнослужителей Рыльского и Дмитриевского уездов 1882 г.
ГАКО, фонд 184, опись 2, дело № 294 «Ревизские сказки» церковнослужителей Рыльского уезда 1795 г.: листы 795-910.
ГАКО, фонд 184, опись 2, дело № 344 «Ревизские сказки» церковнослужителей Дмитриевского уезда 1811 г.: листы 1183-1245.
ГАКО, фонд 184, опись 2, дело № 381 «Ревизские сказки» церковнослужителей Дмитриевского уезда 1815 г.: листы 214-503.
ГАКО, фонд 184, опись 4, дело № 15 «Переписная книга Усожского стана Курского уезда 1710 г.".
ГАКО, фонд 217, опись 1, дела №№ 967-1062 («Метрические книги», «Исповедные ведомости», «Клировые ведомости»). В деле № 988 «Метрическая книга с.Старшее 1861 г.» начало – раздел «Умершие» Преображенской церкви с.Рышково Дмитриевского уезда.
ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 1246, оглавление «Метрическая книга Дмитриевской церкви с.Рышково Курского уезда 1861 г.», а в деле «Метрическая книга Преображенской церкви с.Рышково Дмитриевского уезда».
ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 3927 «Метрические книги» Михайло-Архангельской церкви сл.Михайловки Рыльского уезда» 1777-1783 г.
ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 5156, оглавление «Метрические книги» Трехсвятительской церкви с.Петровское-Макарово за 1787-1832 гг., а в деле с.Пересветова Белица.
ГАКО, фонд 217, опись 2, дела №№ 49, 50, 51, 52, 57, 58, 59, 63, 64,65 («Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда).
ГАКО, фонд 217, опись 3, дела №№ 24-50, 692-709 («Метрические книги» церквей Дмитриевского уезда).

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 967 «Метрические книги» церквей Дмитриевского уезда 1833 г.:
с.Веть,
с.Белитино,
с.Дерюгино,
с.Меловое,
с.Злобино,
с.Сныткино,
с.Быховка,
с.Клевень,
с.Петровское-Макарово,
с.Яцыно,
с.Волково,
с.Веть,
с.Прилепы,
с.Жигаево,
с.Фатеевка,
с.Лубошево,
с.Петровское-Шагарово,
с.Поды,
с.Расторог,
с.Дмитриевское-Старый Город,
с.Погорельцево,
с.Пальцево,
с.Городьково,
с.Мармыжи,
с.Коробкино,
с.Калиновка,
с.Почепное,
с.Куток,
с.Кузнецовка-Камарицкая,
с.Арбузово,
с.Асотское,
с.Селино,
с.Глубое,
с.Пробожье Поле,
с.Романовка,
с.Меркуловка,
с.Красный Клин,
с.Поповкино,
с.Кубань,
с.Жидеевка.

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 980 «Метрические книги» церквей Дмитриевского уезда 1841 г.:
с.Пробожье Поле,
с.Меркуловка,
с.Неварь,
с.Петровское-Шагарово,
с.Поповкино,
с.Арбузово,
с.Погорельцево,
с.Сальное,
с.Клинцы,
с.Прилепы,
с.Сковороднево,
с.Погодино,
с.Дерюгино,
с.Яндовище,
с.Ольховка,
с.Звенячка,
с.Старшее.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 69 «Метрические книги» г.Рыльска и уезда Рыльского духовного правления 1796 г.:
с.Клевень-Сучкино, стр.183;
с.Сальное, стр.189;
с.Дубовицкое, стр.197;
с.Калиновка, стр.205;
с.Соколовка (Хомутовка), стр.209;
с.Клинец, стр.215;
с.Обжи, стр.221;
с.Старшее, стр.227;
с.Деменино, стр. 239;
с.Селино, стр.247;
с.Веть, стр.255;
с.Гремячее (Гламаздино), стр.261;
с.Романово, стр.271;
с.Куренок, стр.279;.
с.Ольховка, стр.287;
с.Поды, стр.299;
с.Злобино, стр.309.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 70 «Метрические книги» г.Рыльска и уезда Рыльского духовного правления 1798 г.:
с.Клевень-Сучкино, стр.172;
с.Соколовка (Хомутовка), стр.176;
с.Дубовицкое, стр.184;
с.Калиновка, стр.192;
с.Сальное, стр.200;
с.Клинец, стр.208;
с.Обжи, стр.220;
с.Старшее, стр.232;
с.Деменино, стр.240;
с.Селино, стр.248;
с.Веть, стр.256;
с.Гремячее (Гламаздино), стр.268;
с.Романово, стр.288;
с.Куренок, стр.306;
с.Ольховка, стр.314;
с.Поды, стр.326;
с.Злобино, стр.334.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 71 «Метрические книги» г.Рыльска и уезда Рыльского духовного правления 1800 г.:
с.Злобино, стр.252;
с.Куренок, стр.268;
с.Ольховка, стр.274;
с.Поды, стр.322;
с.Дубовицкое, стр.438;
с.Клевень-Сучкино, стр.446;
с.Сальное, стр.452;
с.Обжи, стр.462;
с.Калиновка, стр.472;
с.Соколовка (Хомутовка), стр.478;
с.Клинец, стр.484;
с.Старшее, стр.494;
с.Деменино, стр.504;
с.Селино, стр.511;
с.Веть, стр.519;
с.Гремячее (Гламаздино), стр.527;
с.Романово, стр.534;
с.Кирилловка, стр.610;
с.Гламаздино(Меньшиково), стр.769;
с.Сковороднево, стр.841;
с.Сныткино, стр.874.

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 49 «Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1847 г.:
с.Вабля;
с.Береза;
сл.Михайловка Богословская церковь;
с.Арбузово;
с.Красный Клин;
с.Жигаево.

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 50 «Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1847 г.:
с.Яцыно;
с.Ольховка;
с.Кузнецовка-Докторова;
с.Городьково;
с.Беляево Никольская церковь;
с.Беляево Федоровская церковь;
с.Кузнецовка-Камарицкая;
с.Почепное;
с.Вандарец;
с.Кошкино;
с.Селино;
с.Коевень.

«Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1847 г. фонда 217, опись 2, дела № 49, 50 дублируют дела № 49, 50 описи № 1.

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 1003 «Метрические книги» с.Лубошево, внутри «Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1847 г.:
с.Лубошево;
с.Пробожье Поле;
с.Глубое.

ГАКО, фонд 217, опись 1, дело № 57 «Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1866 г.:
с.Сальное;
с.Снижа;
с.Киликино;
с.Яндовище;
с.Дубовицкое;
с.Калиновка;
с.Почепное;
с.Дмитриевское-Старый Город.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 57 «Исповедные ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1866 г.:
с.Сальное;
с.Снижа;
с.Калиновка;
с.Яндовище.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 64 «Клировые ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1914 г.:
г.Дмитриев, тюремная Иоасафовская церковь;
г.Дмитриев, кладбищенская церковь Марии Магдалины;
с.Крупец;
с.Кузнецовка-Докторова;
с.Дерюгино;
с.Бычки;
с.Кубань;
с.Неварь;
с.Кошкино;
с.Расторог;
с.Лубошево;
с.Красный Клин;
с.Погодино;
с.Меркуловка;
с.Меловое;
с.Дмитриевское-Старый Город;
с.Рогозна.

ГАКО, фонд 217, опись 2, дело № 65 «Клировые ведомости» церквей Дмитриевского уезда 1916 г.:
с.Крупец;
с.Кузнецовка-Докторова;
с.Дерюгино;
с.Бычки;
с.Кубань;
с.Неварь;
с.Кошкино;
с.Расторог;
с.Лубошево;
с.Красный Клин;
с.Погодино;
с.Меркуловка;
с.Меловое;
с.Бычки (повтор);
с.Неварь (повтор);
с.Дмитриевское-Старый Город;
с.Рогозна;
с.Дмитриевское-Старый Город (повтор).

РГАДА, фонд 350, опись 1, дело № 361 «Переписная книга Севского уезда».

РГАДА, фонд 350, опись 2, дела №№ 2845, 2846, 2847, 2848, 3014 «Ревизские сказки» Рыльского уезда.

РГАДА, фонд 350, опись 2, дело № 3007, 3008, 3012, 3022, «Переписная книга Севского уезда».

РГАДА, фонд 350, опись 2, дело № 2853 «Переписная книга» церковнослужителей Рыльского уезда 1748 г.:
с.Беляево, л.15;
с.Вандарец, л.16, 35;
с.Яцыно, л.17;
с.Вабля, л.17;
с.Жихаево, л.17;
с.Мармыжи, л.17;
с.Яндовище, л.17;
с.Машкина Белица, л.18;
с.Старая Белица, л.18;
с.Романовка, л.18;
с.Петровское (Куток), л.18;
с.Снижа, л.19, 35;
с.Пальцево, л.19, 35;
с.Расторог, л.19;
с.Кошкино, л.19;
с.Лубошево, л.20;
с.Киликино, л.20;
с.Крупец, л.20;
с.Дмитриевское, л.20;
с.Рогозна, л.21;
с.Арбузово, л.21;
с.Петровское-Шагарово, л.21;
с.Быховка, л.21;
с.Береза, л.22, 36;
с.Петровское-Макарово, л.22;
с.Сныткино, л.22, 36;
с.Сковороднево, л.22;
с.Злобино, л.24, 36;
с.Поды, л.24;
с.Романово, л.24;
с.Богословка, л.30;
с.Кирилловка, л.31;
с.Гламаздино, л.31;
с.Куренки, л.31;
с.Ольховка, л.32;
сл.Михайловка, л.33, 37.

ИИМК РАН, Санкт-Петербург. «Метрики (описание) церквей Дмитриевского уезда. 1887 г.», фонд Р-III, дело:
№ 2459, г.Дмитриев, Покровская церковь;
№ 2460, с.Беляево;
№ 2463, с.Береза;
№ 2464, с.Веть;
№ 2465, с.Волково;
№ 2466, с.Городьково;
№ 2468, с.Дерюгино;
№ 2469, с.Жигаево;
№ 2470, с.Звенячка;
№ 2471, с.Киликино;
№ 2472, с.Коробкино;
№ 2473, с.Кирилловка;
№ 2474, с.Кошкино;
№ 2475, сл.Михайловка, Богословская церковь;
№ 2476, с.Мармыжи;
№ 2477, с.Ольховка;
№ 2494, с.Дубовицкое;
№ 2495, сл.Жидеевка;
№ 2501, с.Клевень;
№ 2503, с.Клинцы;
№ 2504, с.Карманово;
№ 2506, с.Калиновка;
№ 2512, с.Машкина Белица;
№ 2514, сл.Михайловка Архангельская церковь;
№ 2515, с.Неварь;
№ 2526, с.Романовка;
№ 2527, с.Фатеевка;
№ 2996, с.Белитино;
№ 3001, с.Быковка;
№ 3004, с.Вандарец;
№ 3008, с.Деменино;
№ 3009, с.Дмитриевское;
№ 3013, с.Генеральшино;
№ 3020, с.Красный Клин;
№ 3037, с.Рогозна;
№ 3044, с.Старая Белица;
№ 3069, с.Лубошево.

РГИА, фонд 799, опись 33, дело № 717 "Страховая оценка церквей 2-го Благочиннического округа Дмитриевского уезда".
РГИА, фонд 799, опись 33, дело № 718 "Страховая оценка церквей 1-го Благочиннического округа Дмитриевского уезда".

Добрый день!

Подскажите, пожалуйста, сохранились ли МК или исповедные ведомости по селу Трояново Дмитровского уезда Орловской губернии (ныне - Курская область)?

Спасибо.

Vaks_Kaloshin написал:

[q]
Добрый день!

Подскажите, пожалуйста, сохранились ли МК или исповедные ведомости по селу Трояново Дмитровского уезда Орловской губернии (ныне - Курская область)?

Спасибо.
[/q]

В Орловском государственном архиве сохранилась единственная "Метрическая книга" Троицкой церкви с.Трояново Дмитровского уезда Орловской губернии за 1883 г.: фонд 220 (Орловская духовная консистория), опись № 2, дело № 161. "Исповедные ведомости" не сохранились.

История церквей Дмитриевского уезда Курской губернии

Время построения и закрытия храмов, статистические данные, фамилии церковнослужителей, время служения, перемещения.