Помещики земли Орловской

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

ОСАДНЫЙ СПИСОК. 1618 г. Со с т а в и т е л и: Ю . В. А н х и мюк , А . П . П а в л о в
Москва — Варшава
« Д Р Е В Л Е Х Р А Н И Л И Щ Е » О т в е т с т в е н н ы е редакторы: Б. Н . Флоря, Ю . М. Эскин

Осадный список перечисляет имена участников обороны Москвы 1618 г., расположенные по чинам и местам несения осадной службы. Всего здесь названы имена около 1950 человек, представителей различных служилых чинов — члены Боярской думы, стольники (в том числе комнатные), стряпчие, дворяне московские, стрелецкие головы, жильцы, дворяне и дети боярские из 64 дворянских уездных корпораций, дьяки и подьячие, служилые иноземцы, татары и новокрещены, царицыны и патриаршие дети боярские, дворцовые служители (конюхи, сытники, псари и т. д.), служилые атаманы.
...
Рагозин Федор Степанов с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. F. IV. № 432. Л. 288об.
Черемисинов Иван Трофимов с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. F. IV. № 432. Л. 300
Шеншин Андрей Артемьев с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ, I IV, № 432. Л. 303
Горин Обросим Семенов с. сын боярский городовой по Мценску
Торнин Семен Иванов с. дворовьій с. б. по Мценску
Глебов Андрей Владимиров с. — Мценский у., Сатыевский ст. — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 762об.
Жиленков Макар Федоров с. — Мценский у., Меньшой Городской ст. - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 959
Конищев Дмитрий — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Конищевы Федор Дмитриев с. (сын) и Максим Данилов с. (племянник) — РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 172об.
Кривцов Варлам — 1) Мценский у., Сатыевский ст.; вотчина перешла затем: Кривцов Никита Варламов с. (сын) РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 764об.;
2) Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Кривцов Никита Варламов с. (сын) — РНБ. OP. F. IV. 434. Л. 168об.
Кулешин Степан — Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Кулешин Иван Степанов с. (сын) — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 960
Лукин Иван — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Лукины Онуфрий и Иван Ивановы д., недоросли (сыновья)
- РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 167
Лукин Томила Иванов с. — Мценский y., Сатыевский ст. — РНБ. ОР. F. IV. № 432. Л. 760об.
Лутовинов Алексей Иванов с. — Мценский v., Меньшой Городской ст. - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 194об.
Лутовинов Мясоед — Мценский y., Сатыевский cт .; вотчина перешла затем: Лутовиновы Авдотья, Марк Мясоедов с. (жена, сын) —
РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 7 6 Іоб.
Лутовинов Первой Степанов с. — Мценский у., Меньшой Городской ст. - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 973об.; Печ. № 2. Л. 432
Меркулов Игнатий — Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Меркуловы Нелюб и Кунай Ивановы д. (племянники),
Федор Нелюбов с. - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 968, 969; Печ. № 2.Л .335об.
Меркулов Нелюб Иванов с. — Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Меркулов Кунай Иванов с. (брат) — РНБ. ОР. F. IV. № 4 3 2 .Л .9 6 6 о б .,9 6 9
Протасов Захарий Борисов с. — Мценский у., Сатыевский ст. —РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 759об.
Рагозин Гаврила Смирново с. — Мценский у., Поленский ст. — РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 265
Рагозин Иван Степанов с. — Мценский у., Поленский ст. — РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 263об.
Рагозин Савелий — Мценский у., Поленский ст.; вотчина перешла затем: Рагозин Перфирий Савельев с. (сын) — РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 267
Рагозин Семен — 1) Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Рагозин Семен Семенов с. с матерью вдовой Парасковьей (сын, жена) - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 972; Печ. № 663. Л. 59;
2) Мценский у., Поленский ст.; вотчина перешла затем: Рагозины Герасим и Мелентий Семеновы д., недоросли (внуки) — РНБ. OP. F. IV.
№ 434. Л. 268;
3) Новосильский у., Пятницкий ст.; вотчина перешла затем: Рагозин Семен Семенов с. (сын) — ПК № 8978. Л. 757
Хитрово Иван Андреев с. — Мценский у., Яченский ст.; вотчина перешла затем: Хитрово Александр Андреев с. (брат), затем Подымов Иван Богданов с. Меньшой (зять) — РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 202, 203об.
Чортов Марк Андреев с. — Мценский у., Сатыевский ст. — РНБ. ОР. F. IV. № 432. Л. 766
Глебов Никита Богданов с. — Мценский у., Большой Городской ст.; стольник - РНБ. F. IV. № 432. Л. 559
Прончищев Афанасий Осипов с. — Мценский у., Меньшой Городской ст. - РНБ, F. IV, № 432. Л. 958
Богданов Кузьма — Мценский у. — Печ. № 2. Л. 407
Ворыпаев Иван Васильєв с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 307об
Кулешин Иван Степанов с. — Мценский у., Большой Городской ст. — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 553об.
Лукин Богдан Федоров с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. ОР. F. IV. № 432. Л. 304об.
Лукин Иван Федоров с. — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. ОР. F. IV. № 432. Л. ЗОбоб.
Лутовинов Афанасий — Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Лутовинов Алексей Иванов с. — РНБ. OP. F. IV.
№ 432. Л. 965об.
Лутовинов Мясоед — Мценский у., Меньшой Городской ст.; вотчина перешла затем: Лутовиновы Авдотья и Марк Мясоедов с. (жена,
сын) - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 963
Протасов Захарий Борисов с. — Мценский у., Большой Городской ст. — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 557об.;
3) Мценский у., Меньшой Городской ст. — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 970об.
Рагозин Иван Степанов с. — Мценский у., Меньшой Городской ст. —РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 979об.
Чортов Андрей — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Чортов Марк Андреев с. (сын) — РНБ. OP. F. IV. № 432.
Л. 554об.
Чортов Михаил — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Чортовы Семен и Лазарь Михайловы д. (сыновья) —
РНБ. OP. F. IV. № 434. Л. 171
Шеншин Артем — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Шеншин Андрей Артемов с. (сын) — РНБ. OP. F. IV.
№ 432. Л. 555
Шеншин Григорий — Мценский у. — Печ. № 2. J1. 186
Шеншин Данила Гредарев — Мценский у., Чернский ст. — РНБ. ОР. F. IV. № 432. Л. 308
Шеншин Леонтий — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Шеншины Филимон и Григо.рий Леонтьевы д. (сыно-
вья) - РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 549
Шеншин Никита — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Шеншины Степан, Иван Большой и Иван Меньшой
Никитины д. (сыновья) — РНБ. OP. F. IV. № 432. Л. 551
Шеншин Прохор — Мценский у., Большой Городской ст.; вотчина перешла затем: Шеншин Иван Прохоров с., недоросль (сын) — РНБ.
OP. F. IV. № 432. Л. 556об.

дворяне - разбойники Мцеского уезда ( 17 века )

небольшая подборка

Томило Иванов сын Песковатской
Осип Иванов сын Некрасов
Нехорошей Иванов сын Некрасов --- данные дети боярские ,помещики Мценского уезда в 1646 числились как "...тюремные сидельцы...", которые сказали за собой "слово и дело государево" --- затем один из них уже видимо указанный уже с крестильным именем Тимофей Иванов сын Песковатской помещик деревни Сушково - Детково тож , был казнен ( казнь заключалась что у него "...отрезано ухо ...." ) и далее по указу он был помечен в ссылку .

Другой помещик Петр Иванов сын Старухин -- кк сказано " ...за воровство был сослан в ссылку в город Карпов ....." где он и умер -- но на этом эта история не заканчивается в 1670 -- году из ссылки в Мценский уезд приезжает его сын Харлам Петров сын Старухин и в результате видимо давнего земельного спора убивает соседнего помещика Гура Ползикова -- какое он понес наказание не известно , известно только что он после этого инцендента в "......в Москве в Разбойном приказе....."

Тимофей Галахтионов сын Денисьев - мценский помещик , в 1633 году был судим за убийство , бежал из тюрьмы в Москву и записался в солдатский полк Аврама Лесли

Степан Семенов сын Коротеев - так же мценский помещик , приговорен к смерти , был в бегах , затем постригся в монахи под именем Савелий .

Меркул и Семен Пишковы
и Ларион Некрасов ------ мценские помещики в 1648 году ограбили и убили ( застрелили) другого мценского помещика ЛАВРЕНТИЯ АГАРКОВА , тк же в документе указывалось что данные помещики "...стояли по разным дорогам и разбивали людей..которые на службу едут........." -- какое они понесли наказание не известно , сохранился только документ в котором сын убитого ими помеещика ЛАВРЕНТИЙ АГАРКОВ просил в свой оклад "..разбойничьи поместья...." Некрасова и Пишковых

РГАДА
Фонд 1209 оп. 45i

Поместный приказ. Вотчинная коллегия и Вотчинный департамент. Историческая опись.
Реестры писцовых межевых и мерных книг по г. Черни, Одоеву, Новосилю1628-1685 годы

Реэстр 111 отделения Архива Министерства Юстиции Писцовой, межевой и мерной книги по городу Черни и Новосилю с 7182 по 7190 год (1673-1681 год), общ. №8989

Файлы 382, 398

…п.50 Отмерено и отмежевано Мецнянам:
Моисею и Федору Мининым, Александру Лабынцову, Дмитрию Минину, Никифору Очкасову, Якову Ескову, Артемию Минину, Евдокиму и Илье Марцаловым, Обросиму Минину, Авилу Марцалову,
Игнатью Кретову, Евстрату, Якову, Афонасью Кретову, Фетису и Кузьме Савенкову, Данилу Мишурову, Клемену и Емельяну Хожаиновым
в пустоши в Диком Поле в Толстой Дуброве в верховье реки Каменной Мечи.
Да в тех же местах и гранях намерено и намежевано Алексею Тимофееву сыну Лабынцову, Макею Кондратьеву сыну Кретову.

Список помещиков Орловского уезда 1594-1595 год http://dlib.rsl.ru/viewer/01003773230#?page=170

По родовой линии отца, я отношусь, к роду Сидоровым, а вот мать моего отца(моя бабушка) относилась к роду Овсянниковых. Когда род Овсянниковых во второй половине 19 века переселился из Курской губернии на Кочковскую землю(ныне Новосибирская область), то обосновались они в селе Жуланка, это в 20 км, от села Быструха, где жили Сидоровы.
Род Сидоровых и род Овсянниковых по истории шли вместе, на Орловской земле служили по Мценску жили в Чернском стане.
В настоящее время я занимаюсь родом Сидоровых, а вот по Осянниковым пока подвижек нет. Хотя есть люди которые этот род изучают. Но, вот по изначальному происхождению рода Овсянниковых все на уровне гипотез, может у кого есть информация откуда Овсянниковы пришли на Орловскую землю?
Привожу информацию по помещикам Овсянниковым с сайта - http://vk.com/club54149315

"…До сих пор в изложении я тщательно обходил стороной северо-восток Владимирской области – Ковровский и Вязниковский районы (13 рассматриваемых фамилий из писцовой книги Орловского уезда; в т.ч. все они есть в Вязниковском). Овсянниковых там, правда, отыскалось немного. Не ясно как местные Овсянниковы связаны со всеми остальными. По результатам подсчёта общих фамилий получается, что с южным Подмосковьем эта местность связана чуть больше, чем с окрестностями Ярославля или Твери. Однако тут есть некоторая заморочка. На территории Ковровского района существует деревня Овсянниково, известная аж со времён Стародубского княжества (см. http://sobory.ru/article/index.html?object=03795 или http://бортникъ.рф/istor_ovsjnnikovo.htm) (и не надо путать этот древний Стародуб со Стародубом в Брянской области!).

Это, конечно, неопределённая формулировка – «со времён Стародубского княжества». Оно существовало с 1217 по 1227 и с 1238 г. по середину XIV в. как независимое от соседних княжеств, а затем до 1450-х гг. – как зависимое от Москвы (ссылаюсь на «Википедию»). И по сему логично полагать, что Овсянниковы приехали сюда не из Подмосковья, но наоборот – отсюда тем или иным путём попали в Подмосковье. А как же тогда результаты вычислений?

Ну, остальные фамилии могли попасть сюда из других мест – из Подмосковья ли, с верхнего Поволжья ли.

Но я уже упоминал, что вероятность случайного совпадения 13-ти фамилий в одном районе очень и очень мала. Так как же всё это объяснить?

Я попытаюсь изложить версию того, как это могло быть. Однако, обращаю внимание, что эта версия основана лишь на догадках, т.е. это почти беллетристика. Я уже ошибался ранее («Первые Овсянниковы в Орловском уезде»), когда предположил несколько версий того, откуда Овсянниковы могли попасть в Орловский уезд. Вот и к этой нижеизложенной версии следует относиться только как к версии.

Но сначала затронем вопрос возникновения фамилии. Определённо название села происходит от фамилии Овсянников. Если бы фамилия произошла от села, то скорее получилась бы фамилия «Овсянниковский» (для примера: Ряполовский, Лодыженский, Пожарский, Ромодановский, Серпуховский, Звенигородский и т.д.).

Фамилия же Овсянников происходит от имени Овсяник. По какой причине давалось такое имя или же прозвище, однозначного толкования нет. В общем-то все толкования слова «овсяник» сводятся к нескольким обобщениям (упоминаются на разных ресурсах). Это тот, кто печёт хлеб из овсяной муки, хлеб называемый овсяником. Это тот, кто торгует овсом. И ещё это тот, кто любит питаться овсами (медведь, например, или лошадь).

Но я позволю себе высказать ещё одну версию. Ведь фамилия Овсянников – это фамилия однодворцев, дворян, детей боярских, в общем, неких землевладельцев. И происходит, очевидно, от человека, занимавшего не последнее место в социальной иерархии средневекового общества. Стародубское княжество было невелико и сохраняло свою самостоятельность за счёт лавирования между более сильными соседями. Но и это княжество, конечно, имело некую боевую дружину. Стало быть, имело и конницу, пусть и немногочисленную. Так эту конницу необходимо было обеспечивать фуражом. И кто-то в княжестве отвечал за поставки фуража. Вполне такого человека могли прозвать Овсяником.

Когда же Стародубское княжество стало терять свою самостоятельность, дробиться на уделы, то служилые люди стали переходить на службу к другим князьям. Известно о Стародубских князьях, перешедших на службу к великому князю московскому. В то же время известно, что один из князей Кривоборских служил боярином у новгородского архиепископа. А один из князей Ромодановских – Василий – служил боярином не у великого, а у одного из удельных князей московских (Великие и удельные князья северной Руси в татарский период с 1238 по 1505 г. Биографические очерки по первоисточникам и главнейшим пособиям А.В. Экземплярского Т-2. СП-г, 1891). Соответственно, и лица рангом пониже также могли оказать на службе у того или иного князя за пределами стародубских земель.

Так что вполне потомок Овсяника, уже обладавший фамилией, мог переехать на службу из Стародубского княжества в Ярославское.

Перебравшись в Ярославское княжество, этот потомок вполне мог обосноваться на левом берегу Волги 30-ю километрами ниже Ярославля. Но почему в таком случае село получило название Овсяники, а не Овсянниково? Какая-то неувязочка. Но, может быть, переселился не один потомок, а несколько? Раньше ФИО писали не так как сейчас. Например, не Пётр Иванович Сидоров, а Пётр Иванов Сидоров или Пётр Иванов сын Сидоров. По писцовым и метрическим книгам и по ревизским сказкам это хорошо известно. Но может быть (предполагаю, и не более) поначалу в обиходе говорили не «Пётр – Иванов сын – /потомок/ Овсяников», а «Пётр – Иванов сын – /потомок/ Овсяника»? В таком случае, несколько дворов, принадлежавших потомкам Овсяника, стояли на берегу Волги. А все, кто шли на судах по Волге, вынуждены были на этом участке миновать обширную мель и, разумеется, задерживались. Купцы и служилые интересовались у местных, что за поселение на берегу, т.е. кто там живёт. А местные им и отвечали, что, дескать такие-то и такие-то Овсяники. Так мне это представляется.

Ну, а в ярославских землях выходцы из Стародубского княжества, понятное дело, роднились с местными. Не только Овсянниковы. Право наследования земельных участков, наверное, как-то передавалось по родственным связям. И из этих соображений из ярославских земель в окрестности Стародуба могли потянуться родственники, представленные другими фамилиями – фамилиями уже существовавшими к тому времени в ярославских землях. И вот таким образом, как я думаю, могло получиться на северо-востоке Владимирской области высокое число рассматриваемых фамилий. Ну а Овсянниковы до XX века могли там как сохраниться с самого начала, так и «репатриироваться» значительно позже, но уже сугубо случайным образом.

Но ещё раз напомню, что только что изложенная мной версия о выходе Овсянниковых из Стародубского княжества в ярославские земли – лишь версия и не бесспорная.

Ну, а теперь ещё раз воспроизведу уже полученный из расчётов и подсчётов путь Овсянниковых из Ярославльских земель в Орловский уезд. Попутно попытаюсь хотя бы ориентировочно датировать время переездов и привести дополнительно те или иные подробности. Разумеется, чем ближе к Орловскому уезду, тем с большей уверенностью можно говорить о тех или иных событиях.
...
картинка
...
Я уже подробно излагал, почему я полагаю, что миграция Овсянниковых происходила из окрестностей Ярославля в южное Подмосковье. А теперь попытаюсь обозначить, когда это произошло.

Обращаю внимание, что это предполагаемое переселение произошло до середины XVI в. (иначе их потомки не успели бы к 1594-95 гг. осесть в Орловсом уезде вместе с семьями). И ещё обращаю внимание, что переселение из ярославских земель имело массовый характер. Но, казалось бы, как могла большая масса людей переселиться в район хорошо освоенный, хорошо обжитый, входивший в состав Московского государства аж с 1301 г.? На общем фоне выделяется одно грозное событие первой половины XVI в. – поход крымского хана Мухаммеда-Гирея на Москву.

Предистория этого события разворачивалась далеко от ярославских земель. В 1515 г. в Крымском ханстве к власти пришёл Мухаммед-Гирей, весьма враждебно настроенный по отношению к Москве. В 1521 г. его агентам удалось свергнуть промосковски ориентированного правителя Казанского ханства. На Казанский трон сел брат Мухаммед-Гирея – Сахиб-Гирей. В том же 1521 г. войска Крымского и Казанского ханств неожиданно и одновременно выдвинулись против Москвы. Войско Мухаммед-Гирея опустошило территорию современной Тульской области и вышло к Оке между Калугой и Алексином, где разбило войско Андрея Старицкого. Затем крымцы переправились через Оку и, разоряя окрестности, по левому берегу Оки направились к Коломне. Замечу, что этот путь проходит через Серпуховский уезд. С другой стороны, захватив Нижний Новгород, к Коломне двигалось войско Казанского ханства. Затем татарские войска направились к Москве. Московский князь Василий III не ожидал такого поворота событий. Он покинул Москву. Крымцы вошли в Москву, сожгли посад и осадили кремль. Василий III согласился на унизительные для Москвы условия. Согласно мирному договору, Москве надлежало выплачивать дань Крыму подобно тому, как всего тремя десятилетиями ранее Москва платила дань Орде. Кроме того, агрессоры захватили в полон множество населения.

На обратном пути крымцы проходили через рязанские земли. Здесь незаурядной личностью проявил себя рязанский воевода Хабар. Он не только выкупил часть пленых, не только не пустил неприятеля в Рязань, но ещё он сумел перехитрить крымцев и заполучить договор, по которому Москва должна была платить дань.

Узнав о том, что у крымцев больше нет текста договора, Москва не стала выплачивать дань. Конечно, Василий III отдавал себе отчёт, что Крым просто так уже не успокоится. Тем более, что агрессия 1521 года отчётливо выявила уязвимость Московского государства. Стало ясно, что южные рубежи необходимо укреплять.

Ещё 1514-1520 гг. в Туле был возведён каменный кремль. А в 1520-х гг. началась работа по возведению оборонительных рубежей, известных под названием засеки. Первая засечная линия прошла вдоль естественного природного рубежа – вдоль среднего течения Оки и как раз она проходила возле Серпухова. В засеках подрубались кронами в южном направлении деревья, возводились крепости и сторожевые пункты, «ворота».

Для обороны засек, организации дозоров требовались служилые люди. Но приокские земли сильно пострадали от набега Мухаммед-Гирея. Ведь он ушёл с огромным полоном – известно из летописи, что на невольничьих рынках Кафы и Астрахани было продано 80 000 полонян! Это очень много по меркам того времени. Стало быть, население к югу от Москвы сильно поубавилось в 1521 году.

И как его было восполнить? С востока Московскому государству угрожала Казань. С юга – Астрахань и Крым, а за ними маячила Турция. С запада – Речь Посполитая, Ливонский орден, Швеция. Оголять эти рубежи было опасно. Северо-восточное направление было более спокойным. Но там и население было реденьким.

По-видимому, вот тогда-то – в 1520-е гг. – и были направлены многие люди служилого сословия из ярославских земель на южные рубежи Московскго государства. В этом потоке, как видно, прибыли и Овсянниковы куда-то на пространство между Серпуховом и Лопаснёй. Где именно они осели – сказать трудно; я думаю, что, скорее всего, несколько западнее этих городов. Отсюда Овсянниковы расселялись в разных направлениях.

Пространству, расположенному южнее среднего течения Оки, доставалось от крымцев ещё пуще, чем окрестностям Серпухова. Строительство крепостей и засечных линий началось тут позже.

Крепость Крапивна была возведена, вероятно одновременно с окрестными станицами и сторожевыми постами – в 1551 году. Должно быть, Овсянниковы прибыли в окрестности Крапивны не раньше 1551 года.

Вообще, Крапивна известна с 1389 года. Но за свою историю Крапивна не раз подвергалась нападениям врагов, неоднократно была разрушена и не всякий раз возводилась заново на прежнем месте. Источники весьма различно указывают, где именно находилась крепость Крапивна в разное время. Так на plavsk.narod.ru/articles/book/k_k.html указывается, что крепость Крапивна до 1571-72 г. стояла на месте современной деревни Старая Крапивна. Была разрушена крымцами хана Дивлет-Гирея, а немногие оставшиеся в живых её жители разошлись по реке Плаве на север, где возникла современная Крапивна, и на юг, где возникла Крапивенская Слобода (ныне – г. Плавск). На сайте krok.ucoz.ru/load/shhjokinskij_rajon/krapivna/2-1-0-3 утверждается, что эта новая Крапивна была разорена крымцами царевича Саламат-Гирея в 1585 г. Иначе преподносится история Крапивны в книге В.В. Богуславский «Тульские древности»: крепость в 1551 г. была возведена там, где сейчас и находится, а после крымского разорения 1587 г. была возведена заново там, где сейчас находится село Старая Крапивна, и просуществовала она там до разрушения поляками Заруцкого в 1613 г. О существовании крепости на месте Старой Крапивны как минимум до 1605 г. говорится на сайте www.krapivna.ru/novost/raskopki.htm («Щёкинский вестник» 15 ноября 1996 г.).

Так или иначе, но жизнь в Крапивне в XVI – начале XVII вв. была очень тревожной.

Пока историки не пришли к однозначному мнению, я представляю себе это таким образом: древняя летописная Крапивна – это село Старая Крапивна, и от укреплений той древней Крапивны к середине XVI века уже ничего не осталось. А в 1551 г. крепость была возведена на том месте, где сейчас находится современная Крапивна. Эта новая Крапивна находилась на берегу Упы на внешнем крае Крапивенских засек. Из окрестностей Серпухова и Лопасни прибыли на Крапивенскую засеку и Овсянниковы. У восточного края Крапивенской засеки на стыке с Щегловской возникло село Овсянниково (точная дата основания села неизвестна; оно существует и поныне немного восточнее Ясной Поляны). Село расположено с северной (внутренней) стороны Крапивенской засеки. Однако его расположение тоже нельзя было назвать спокойным, т.к. оно расположено вблизи Муравского шляха.

Неизвестно, сколько Овсянниковых проживало у Крапивенской засеки в 1550-х гг. Судя по писцовым книгам Орловского, уезда, в их числе были Григорий и Сопрон.

Когда в 1587 г. крепость была перенесена на место Старой Крапивны, то вокруг неё возникли и поселения. Я уже отмечал, что поблизости от Старой Крапивны до сих пор существуют деревни Голощапово, Лунино, Сумароково. Видимо, Овсянниковы тоже переместились сюда на место жительства, в т.ч. и упомянутые Григорий и Сопрон с детьми.

Переместились, но не все. Например, известен Любимко Григорьевич Овсянников по деревне Овсянниково, что близ Ясной Поляны (на сайте http://tulalmanac.blogspot.com/2010/12/blog-post.html он почему-то назван первым воеводой). Упоминается, увы, без даты.

Кроме того, вероятно, что кто-то из Овсянниковых переместился вдоль линии засек на запад и основал между Белёвом и Лихвином ещё одну деревню Овсянниково (это в Козельском районе). Но вот когда это произошло, сказать трудно.

Вполне возможно, что и деревня Овсянниково в Чернском районе связана с выходцами из Крапивенских засек. А ещё с ними могут быть связаны Овсянниковы из Елецкого и Ефремовского районов.

Ну, и, наконец, дети Григория и Сопрона – Василий, Филимон, Исай и сын ещё одного сына Самсона – Якушка – Овсянниковы прибыли из Крапивны в Орловский уезд. Относительно времени прибытия Овсянниковых в Орловский уезд можно обратиться к книге Владимира Неделина «Орёл изначальный» (стр. 223): «В сторожевом полку с Крапивны воеводы Ждан Степанович Сабуров да князь Семён Звенигородский» . Более ранних упоминаний полков из Крапивны не значится. Таким образом, можно полагать, что Овсянниковы прибыли в Орловский уезд в 1593 году. Из писцовой книги Орловского уезда известно, что семья Василия Григорова Овсянникова поселилась на Сорочижском верху (Орловский район, окрестности деревень Ботавина и Труфаново), семья же Филимона Сопронова Овсянникова поселилась на Мокром Бенску (Мценский район, бассейн речки Каменки).

Я хорошо знаю эту местность. И легко представляю себе пейзаж в моросящем дожде и смутно – человека только что приехавшего на коне к себе домой и сообщающего близким какую-то новость, не так чтобы сильно выходящую за рамки обычного уклада жизни…

Судя по той же писцовой книге, на Мокром Бенске Овсянниковы надолго не задержались. И уже ко времени переписи (1594-95 гг.) переехали оттуда в деревню Большой Ольховец (ныне – на восточной окраине Орла), где уже обосновался Исай Сопронов Овсянников с племянником Якушком. Кто-то из их потомков в дальнейшем основал поблизости большую деревню Овсянниково.

Определённо, и Овсянниковы на Сорочижском верху, и Овсянниковы в Ольховце были в родственных отношениях, достаточно близких, чтобы поддерживать друг с другом отношения, проживая на расстоянии 20 – 30 км. Такой вывод следует из анализа фамилий – какие фамилии были в числе заимщиков в Тёплом, Молотычах и Самодуровке Усожского стана и как эти же фамилии распределялись по Орловскому уезду четыре века назад.

В 1594-95 гг. Кофановы и Воробьёвы жили в т.ч. в Малом Олховце (т.е. рядом с Овсянниковыми, проживавшими в Болшом Олховце).

Голощаповы, Офремовы, Огламазовы, Шатовы, Воронцовы, Даниловы-Луневы жили в окрестностях Сорочижского верха – территория с дюжину километров в поперечнике (т.е. недалеко от Овсянниковых с Сорочижск)".

Овсянниковы
rosgenea.ru/?a=15&r=1&s=%CE%E2%F1%FF%ED%ED%E8%EA%EE%E2
Овсянников Андрей Евменович
(1615) в 1615 сын-боярск.помещ.-Оскол-у.(Орлицк.-ст.) д.Хмелевская
Овсянников Афанасий Павлович
(---1581,под Торопцом) сын-боярск.?
Овсянников Василий Исидорович
(1651) в 1651 городов.сын-боярск. помещ.-Обоянь-у. оклад-150чет.,5руб.(1651.02.)
Овсянников Василий Парфенович
(1651) в 1651 городов.сын-боярск. помещ.-Обоянь-у. оклад-150чет.,5руб.(1651.02.)

Овсянников Григорий Максимович
(1588) в 1588 помещ. вл.двора-г.Тула
Овсянников Кондрат Алексеевич
(1621?--,1636) новик(1636) городов.сын-боярск. помещ.-Курск-у. оклад-150чет.(1636.03.10)

Овсянников Кондрат Иванович
(1684) в 1684 сын-боярск. помещ.-Обоянь-у.(1684) помещ.-Обоянь-у.(Залесск.-ст.) д.Быканова

Овсянников Курдюк
(1617) в 1617 сын-боярск. помещ.-Ливен
Овсянников Максим
(1588) в 1588 помещ. вл.двора-г.Тула
Овсянников Мартын Андреевич
(1615) в 1615 сын-боярск.помещ.-Оскол-у.(Орлицк.-ст.) д.Хмелевская
Овсянников Роман Максимович (1588) в 1588 помещ. вл.двора-г.Тула

О помещиках Сидоровых с района реки Северная Двина
(С этой точки зрения, для исключения однофамильцев, предлагается посмотреть каждому на исследование своего родословия)
Сидоров Архип Онтропович (15/16) кр-н Учецкой вол. Сольвычегодск-у
Сидоров Ждан (15/16) кр-н Вилегодской вол. Сольвычегодск-у.
Сидоров Нечай (15/16) кр-н Вилегодской вол. Сольвычегодск-у.

"... следует обратиться к работе Е.Н.Носова 32. Он показал, что если в новгородских пятинах 1480-х гг. состоялось выселение знати в центральные уезды, то на Двине, в казну были отобраны земли «великих» новгородских бояр, а прочие «двинские бояре» подверглись т.н. «дефеодализации». То есть их вместе с новгородскими местными своеземцами зачислили в крестьянское тягло; имущественных или земельных конфискаций у них не проводили. Поэтому уже в первой четверти XVI в. в Подвинье известны крупные семьи местных крестьян, владевшие немалыми земельными активами, 31 Коховя Л.А. Промышленное развитие села Иванова города Иваново-Вознесенска в XVII начале ХХ в. // Автореф канд. ист. наук. Иваново, С Носов Е.Н. Опыт генеалогических изысканий по истории зарождения крестьянских торговопромышленных капиталов в России («лучшие люди» и «торговые мужики» двинских актов XIV в.) // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., Т. 1. С

18 занимавшиеся промышленными промыслами, торговлей, в т.ч. ростовщичеством, а также основывавшие местные храмы и становившиеся при них клириками. Как известно, до конца XV в. в категорию своеземцев, рассматриваемых свободными землевладельцами, попадали как богатые крестьяне, так и купцы и младшие представители новгородских боярских родов 33. Поэтому можно думать, что и среди «двинских бояр» могли быть представители младших ветвей новгородского боярства. Е.Н.Носов осторожно именовал их «новгородскодвинским» боярством. А.И.Копанев убедительно доказал, что роды, происхождение которых Е.Н.Носовым предполагалось боярским, действительно являются ними; причем он показал их происхождение именно от новгородского боярства 34. Также показано, что «двинские бояре» это новгородские бояре, имевшие вотчины на Двине 35. Работы Е.Н.Носова и А.И.Копанева показали, что переход новгородского боярства в крестьянство был возможен. Таким образом, основной задачей нашего настоящего исследования является нахождение предков братьев Леонтьевичей схемы 1 среди представителей древненовгородского боярства Неревского конца. 2. Боярство Неревского конца Великого Новгорода и его связь с семьёй Леонтьевичей XVI в. Как твёрдо установлено и подтверждено археологически, с сер. XIII века до 1478 г. Неревский конец был местом обитания крупнейшего боярского рода, названного В.Л.Яниным «Мишиничами-Онцифоровичами» ".
http://docplayer.ru/27546002-V..._full_text
Вероятно крестьяне Новгородской республики Сидоровы были двинскими дефеодализированными боярами.
А нижегородцы Иван и Третьяк были переселены из Новгорода или Пскова и с Рязанскими Сидоровыми как говорит Веселовский ничего общего не имеют.

Колонизация южных рубежей 16 век

"На Российское централизованное государство, окончательно оформившееся лишь в начале XVI века, сразу же с момента создания навалился огромный ком проблем, от решения которых зависело само дальнейшее его существование. Одной из важнейших и сложнейших проблем была защита территории и населения страны от непрекращающихся ни на минуту набегов степняков. Уж если Екатерина II, обладая современной армией, линией оборонительных укреплений на южных рубежах, не страдая от угроз Казанского, Астраханского и Сибирского ханств, жаловалась Вольтеру о том, что татары ежегодно забирали в плен по 20 тысяч человек[4], то мы можем себе представить ситуацию, которая сложилась в XVI веке. Практически не проходило и года, чтобы татары не совершили поход на Московское государство. Они имели плачевные результаты для страны: так, в удачном для крымских татар походе 1571 года, отряды Девлет-Гирея (Герая) обошли пограничные русские полки и дошли до Москвы, где им чудом успели перекрыть подходы к столице русские воеводы, что, однако, не уберегло город от сожжения. В том походе татары разорили 36 русских городов, убили 60 тысяч русских, и еще 60 тысяч угнали в плен[5]. И хотя на следующий год объединенным войскам земщины и опричнины удалось в битве при Молодях уничтожить крупное крымско-турецкое войско, но общие перспективы бездействия были понятны[6].

Уже в 1552 году московскими ратями было ликвидировано Казанское ханство, в 1556 — Астраханское, в 80-е годы XVI века прошла серия походов на Сибирское ханство под командой Ермака Тимофеевича, в результате которых оно перестало существовать. Эти меры позволили уберечь Россию от угроз с восточного и юго-восточного направлений, однако главная опасность — набеги крымских татар — оставалась таковой[7].

Система обороны границ на конец XVI века

К середине XVI века была сооружена Большая Засечная черта. Она проходила по границе территорий, плотно заселенных русскими, и т. н. Дикого поля — степных районов, с крайне низкой плотностью населения, основным ареалом кочующих орд степняков. Организовывать здесь какие-либо особые социальные условия было не нужно: земли вокруг были и так освоены столетиями, а охрану границы осуществляло «береговое» войско местных дворян и князей[8].

То явление, которое начиналось за «Берегом» (так называли на Руси границу с Диким полем) не уникально для мировой истории. В науке оно обозначается словом «фронтир». Это пограничная территория, за которой плотность населения крайне мала, а население фронтира подвержено перманентной опасности со стороны кочевников. Это явление существовало в истории США во время европейской колонизации этой страны, в Китае на протяжении почти всей его истории, а также, с большой оговоркой, в Испании в Средние века.

Если мы взглянем на карту, то поймем, что сразу на север за Большой засечной чертой начинались плотно заселенные земли, а значит у полков засечной черты не было буфера, подушки безопасности, права на ошибку. Любая ошибка могла кончиться катастрофой 1571 года с десятками тысяч убитых и угнанных в рабство, а, с учетом невероятной мобильности татарского войска, вероятность такой трагической ошибки была высока. Создание эшелонированной обороны границы с мощными крепостями и фортами должно было задержать неприятеля, отобрать у него фактор внезапности, заставить его увязнуть в боях еще до достижения им границы.

Была и иная причина начинать освоение новых южных земель. Как отмечает Миронов, численность населения уже в XVI веке начала расти колоссальными темпами[9].

Так или иначе, с конца XVI века начинается колонизация земель к югу от Большой засечной черты. Она ведется посредством основания фортов в степи. В 1586 году основаны Самара и Воронеж и в этот же год заново основан Курск, в 1589 — Царицын, в 1590 — Саратов, в 1593 — Старый Оскол и Валуйки, в 1596 — Белгород. Как мы видим, в течение одного десятилетия возникают десятки городов на территории шести современных областей России, ранее незаселенных. Правительство Московского царства осваивало эти территории просто невероятными темпами.

Пархоменко в своей книге «Белгородская засечная черта» так описал процесс заселения территории Дикого поля: сначала в степи основывалась сторожевая крепостица, в которой сидел очень маленький гарнизон, либо и вовсе гарнизон был приходящий. Если место было действительно удобным, под контролем «берегового» воеводы поистине «стахановскими» темпами возводилась крепость с оборонительными валами и стенами, в которую вводился мощный гарнизон, состоящий из служилых людей Российского государства[10].

За десятилетие сфера контроля Российского государства отодвинулась на 200-400 километров от Большой засеки. При этом, следует понимать, что по-настоящему единая оборонительная граница не сдвинулась с места, а лишь выбросила свои «ложноножки» далеко в степь.

Рывок на юг

Естественно, что такая быстрая колонизация бросала правительству несколько вызовов: во-первых, надо было определить тип хозяйствования на данной территории и обеспечить людей на ней средствами для существования, а во-вторых, принять план колонизации данной территории, что подразумевает под собой, в первую очередь, обеспечение «правильной» миграции в данный регион.

Начать следует с миграции русских людей в данные районы. Как уже было отмечено выше, форсированное заселение территории за Большой засечной чертой началось в 80-е годы XVI века и уже через десять лет, хоть точечно и крайне неплотно, была заселена вся территория, в будущем зажатая между Большой и Белгородской засечными чертами. Естественно, что для контроля этой большой территории необходимо было значительное количество людей, однако, что важно, именно на этот период приходится дата создания вероятно существовавшего указа о закрепощении крестьян (т. н. теория об указном закрепощении крестьян). Более того, именно на начало колонизации этих земель приходится появление такого положения, как заповедные лета (введены впервые в 1581 году). Может ли быть случайным совпадение начала широчайшей колонизации юга и, практически в то же время, ограничение на перемещения для крестьян? Крайне сомнительно.

Причина такого решения, вероятнее всего, кроется в том, что, как отмечает Благовещенский, «на Москве» и так на этот момент был переизбыток служилых людей, которые и должны были начать военно-хозяйственное освоение этих территорий[11]. Служилые люди царя имели военную подготовку, в отличие от крестьян, и были готовы столкнуться с теми трудностями, которые их ждали в Диком поле. Однако, по моему мнению, все же главной причиной такого решения стало складывание дворянского бенефициарного хозяйства и его становление как основной производственной единицы. Повальное же бегство крестьян из дворянского хозяйства стало бы мощнейшим ударом по экономике Российского государства. Поэтому-то и было принято такое резкое решение о заповедных летах и закрепощении крестьян, окончательно оформленное Соборным уложением 1649 года.

Появление однодворцев

Как отмечает Важинский, именно в это время, т. е. в конце XVI века в документах появляется слово «однодворец»[12]. Между тем, в законодательных актах первое упоминание этой категории людей появляется не поздно, а очень поздно — в Полном собрании законов Российской империи они фигурируют лишь с 1713 года. С чем это связано?

Причины тут видятся две. Первая — это собственно сам государственный аппарат Российского государства. Приказная система работала по казуальной системе, полномочия множества приказов пересекались, и, соответственно, сам бюрократический аппарат был не простроен. Как нам видится, это вело к тому, что значительный пласт деятельности просто не документировался в качестве законов, а в виде непосредственных распоряжений передавался на места, либо же без указки сверху решался на местах.

Вторая причина видится в том, что само однодворческое землевладение возникло стихийно, без приказов сверху. Оно было единственно адекватным данной ситуации, т. к. крепостное хозяйство было попросту невозможно фактически в зоне боевых действий.

Так или иначе, данный термин возникает с самого начала «рывка на юг». В период наступившей Смуты сам процесс освоения этих земель замораживается, более того, мы видим обратное явление, а именно «большой интерес» дворян и детей боярских только начавших осваиваться южных уездов и «береговых» областей к политической обстановке в Москве. Об этом нам говорит восстание Болотникова, начавшееся в южных уездах, активное участие огромного количества мелкопоместных дворян юга и другие факты[13].

В результате Смуты и служба «на Берегу», и сами города Дикого поля пришли в расстройство. Земли Рязанщины, Тульщины, а тем более Белгородчины и других южных областей были подчистую разграблены татарами и крайне обезлюдели[14]. Между тем, сама Смута высвободила огромное количество людей из производственного цикла, занятых войной, а в Москву переселилось значительное количество служилых людей из отданных Речи Посполитой по результатам Деулинского перемирия 1618 года областей[15]. «Кормовая база» нечерноземных областей Российского государства не была рассчитана на такое большое количество не занятых производством людей, что и обусловило продолжение экспансии на юг, однако ее характер поменялся, и теперь она стала обусловлена не только соображениями обороны, но и нехваткой земли для военных людей разной масти Российского государства.

Не совсем верно говорит Важинский «Он [служилый человек, будущий однодворец — И.П.] только что потерял крестьян и готов был приобрести их снова»[16]. Это не совсем верно — значительное число отправившихся на юг никогда и не были дворянами, не держали поместий, а вышли в период войны в категорию людей, не сеющих и не собирающих урожай, однако их желание обзавестись бесплатными работниками Важинским уловлено очень четко.

«Рывок на юг» в период после Смуты, с одной стороны, в разы увеличил плотность заселение этого региона, а, с другой стороны, сосредоточил там людей, как отметил Важинский, охочих до крепостных. Однако на этот момент создать на юге латифундарное хозяйство было попросту невозможно, через районы проходило все три основные дороги, Муравский, Кальмиусский и Изюмский шляхи, по которым приходили с набегами татары[17]. Держать не «огородное» прикрепостное хозяйство здесь было невозможно из-за перманентной опасности, а поэтому правительство впервые вмешивается в хозяйствование на юге в лишь 30-е годы XVII века.

Вопросы земледелия и хозяйствования на территории Дикого поля

Безусловно, одной из важнейших задач было построение хозяйства с первых же лет заселения края. Москва не могла кормить целые области, а значит они должны были обеспечивать себя сами. Отсутствие здесь зависимых крестьян, опасная обстановка из-за угроз татарских набегов с самого начала определила форму землевладения на юге — небольшие дачи. Стрелец, мелкий дворянин, представитель детей боярских получал здесь надел земли недалеко от крепости, что позволяло ему служить в ней. Земля была временным бенефицием, и давалась за службу в качестве оклада[18]. Служилые люди юга из-за малых размеров этого надела и отсутствия крестьян сами обрабатывали свою землю, и, как объясняет Благовещенский, именно из-за этого стали называтся однодворцами. Однодворец — это тот, кто не имеет на участке ничего (под «ничего» имеются в виду зависимые крестьяне), кроме двора[19].

Такой участок назывался четвертью (при этом, размер этой четверти не был четко определен, и, как иллюстрирует Благовещенский суть четверти, если один из однодворцев захватывал четверть, к примеру, умершего, то он не становился обладателем двух четвертей, а лишь увеличивал свою), а право владения им — четвертным правом[20]. Как определил его Благовещенский в своей книге с говорящим названием «Четвертное право»: «Четвертное право есть долевое право владения землей, основанное на счет четвертей, дошедших до владельца по наследству или иным законным путем»[21].

Надо отметить, что в этом аспекте сложилась парадоксальная ситуация — с одной стороны, дачу однодворец получал в личное пользование, а, с другой стороны, из-за ситуации в крае здесь сложилась община однодворцев, т. к. все соседи, держатели персональных участков, были, в то же время, сослуживцами. Соединение боевого братства, чувства плеча и частного владения землей привело к построению крепких горизонтальных связей, что, как мы увидим позже, давало однодворцам возможность эффективно бороться с притязаниями помещиков на землю.

При этом, неверно было бы, вслед за советской литературой, утверждать, что неимение крестьян является главным критерием принадлежности к однодворцам. Как раз в неопределенности положения однодворцев заключается их главная особенность, и в конце XVIII века в одном из уездов у 271 однодворцев имелось 1023 крестьянина, а у большинства их не было вообще[22], что, конечно, очень мало, но не отменяет того факта, что некоторые однодворцы владели крестьянами, не переставая быть однодворцами. По моему мнению, стоит определить однодворцев так: однодворцы — потомки служилых людей Российского государства, испомещенных на земли южных областей государства, и получивших от государства земли в пользование. На их земли распространялось четвертное право, а сами их дачи не были признаны вотчинами в петровскую эпоху.

Это громоздкое определение дает понять весь смысл данного явления".

http://infopedia.su/6x5f91.html

Влияние опричнины на переселения

"...С. Ф. Платонов писал: «Цель, которую поставил себе Иван Грозный, устраивая опричнину, была достигнута. Княжеская аристократия была разгромлена и уничтожена; старые удельные вотчины княжат перешли к государю и были обменены на другие земли. Но опричнина, несомненно, повела к разорению государства, потому что разрушила хозяйственный порядок в центральных московских областях, где сосредоточены были княжата с их удельными вотчинами. Когда Грозный выселял крупных вотчинников с их старых земель, оттуда уходили с ними их холопы, а затем стали уходить и крестьяне, которым невыгодно было оставаться за новыми владельцами, мелкими помещиками, не имевшими никаких земельных льгот. Крестьянам была еще и та выгода уйти со старых мест, что они могли поселиться на новых хороших землях, или в завоеванном Казанском царстве, куда само правительство звало поселенцев, или же в черноземной плодородной полосе на юг от Оки, где тогда возникало много новых городов. Народ охотно шел на окраины государства, где не было ужасов опричнины, а от этого центральные области все пустели и пустели. К концу царствования Грозного они запустели до такой степени, что с них царь не получал уже ни ратных людей, ни податей. У Грозного не стало поэтому войска и средств, что и заставило его бесславно окончить шедшие тогда войны с Литвой и шведами». О том, как шла война со шведами и Речью Посполитой в Ливонии, будет рассказано дальше".
http://knigi.link/russia-histo...10007.html

Рабочая (сословная) тема по сбору материала