Колмаковы: первая тема

Павел Васильев Колмаков, 1.11.1795 - 18.06.1837
с 1814 г. - сторож Вологодской консистории, с 1820 г. - пристав Вологодской консистории, г.Вологда


ВУЦА, Ф. 364, оп. 1, д.38, лл. 29,

Метрические книги Городецкой Николаевской церкви Великоустюгского уезда за 1780-1810, 1812-1833 годы значатся:

за 1795 год в разделе о родившихся

«Ратмеровской Городетцкой Николаевской церкви у пономаря Василия Калмакова близнецы Павел, Александр. Восприемники были устюжский мещанин Ермей Уваров, деревни Березникова крестьянин Федор Калмаков, восприемница была солдатская дочь Елисавета девица Козминых...». Родились 01 ноября 1795 года;
_________

ВУЦА, Ф. 364, оп. 1, д. 3231, лл. 85-85 об., 35 об.- 36.

В ревизских сказках священно- и церковнослужителей одноприходной Городецкой Николаевской церкви Лузской трети Великоустюгского уезда указано:

за 1816 год: «...Умершего в 1808 году священника Василия Прокопиева сын Павел ... выбыл в Вологодскую консисторию в сторожа 1814 года»;
_________

ГАВО, фонд 496, опись 3, дело 271

Ревизская сказка за 1834 год Вологда и Вологодский уезд на 668 листах, л.17

Вологодский Кафедральный Софийский Собор

Пристав Павел Васильев Колмаков, 38 лет

его же сыновья:
- Александр обучается в 1-м приходском классе Вологодского Духовного училища, 10 лет
- Николай, 1 год

По последней ревизии состояло и после оной прибыло: определен в 1820 году.

Пристава Павла Колмакова жена Олимпиада Иванова, 32 года,
его же дочь Анна, 4 года.
_________

ГАВО, Фонд 496 Опись 4 Дело 477

Клировые ведомости Кадниковского уезда за 1867 год, Христорождественская Кубеницкая церковь

(выписка: Эльмира Катромская: https://forum.vgd.ru/710/35556...iew&o= )

просвирня вдова Алимпиада Иванова Колмакова 68 лет
жена умершего сторожа Вологодской духовной консистории Павла Васильева Колмакова
который природой Устюжского уезда Николаевской Городецкой церкви Василья Колмакова сын умер 18 июня 1837 года

Николай Павлов Колмаков, 1832 - 10.02.1888
пономарь Христорождественской Кубеницкой церкови Кадниковского уезда Вологодской губернии

Отец Николая Павел умер в 1837 году, когда Николаю было 5 лет. Где после смерти Павла жила семья и удалось ли Николаю получить образование - пока такой информации у меня нет. Первые данные о нем связаны уже с 1852 годом:

ГАВО Ф.496 оп. 11 д.113
Метрические книги Христорождественской Кубенецкой церкви Кадниковского уезда с 1848 по 1853 г

Л.77 об. О брачующихся:

21 сентября 1852 г
Жених: приходской пономарь Вологодской Консистории умершего сторожа Павла Васильева Колмакова сын НИКОЛАЙ -22 г. православного вероисповедания первым браком
Невеста: приходского заштатного дьячка Александра Максимова КУБЕНСКОГО дочь девица АГНИЯ - 19 л.,православного вероисповедания,
первым браком.

Восприемники:
По жениху: Кадниковского уезда Устьрецкой Николаевской церкви диакон Александр Павлов Колмаков и уволенный в епархиальное ведомство из Вологодского духовного училища Высшего отделения Вячеслав Алексеев Ростиславин,
По невесте : Кадниковского уезда Ильинской Чевецкой церкви пономарь Василий Гаврилов Фиников и уволенный в епархиальное ведомство из ВДУ 1-го высшего отделения Василий Колмаков.

Таинство венчания совершали священник Василий Федоров Бартенев и дьячок Асигкрит Васильев.

Ссылка: https://forum.vgd.ru/post/1720/60587/p1754302.htm#pp1754302
___________


ГАВО, Фонд 496 Опись 4 Дело 477
Клировые ведомости Кадниковского уезда за 1867 год Христорождественская Кубеницкая церковь

священник Владимир Евстратьев Чернавский 46 лет
природой Вологодского уезда Троицкой Кубенской церкви умершего пономаря Евстратия Федорова сын
сделан опекуном над имением малолетних детей Ильинской Чевецкой церкви умершего диакона Григория Комарова
жена Александра Александрова
природой Вологодского уезда Дмитрия СолунскогоРаменской церкви заштатного пономаря Александра Максимова дочь
дети Павел 16 Николай 14 Анатолий 11 Мардарий 5

дьячок Порфирий Асикритов Колосов 27 лет
сей церкви заштатного дьячка Асикрита Васильева сын

пономарь Николай Павлов Колмаков 35 лет
природой Вологодской духовной консистории умершего сторожа Павла Васильева сын
жена Агния Александрова 34 лет
сей церкви умершего дьячка Александра Максимова дочь
Алфей 14 Аполлинария 11 Александра 8

заштатные
Асикрит Васильев Колосов 56 лет
сей церкви умершего пономаря Василья Григорьева сын
дочь Марья 22лет

Пармен Александров Кубенский 22 лет
обучается в среднем отделении ВДС сын умершего дьячка Александра Максимова
родной брат пономарице

Вдовая попадья Митродора Васильева 69 лет
умершего священника Давыда Иванова Федоровского
природой Вельского уезда Покровской Чушевицкой церкви умершего дьячка Ивана Иванова сын в 1842 году помер на 47 году
ближайшие ея родственники
зять Вассиановской Куницкой церкви священника Василий Бартенев
зять Николаевской Старосельской церкви пономарь Никтополион Метелин
зять отставной унтер-офицер Иван Степанов Сигов у которого живет

просвирня вдова Алимпиада Иванова Колмакова 68 лет
жена умершего сторожа Вологодской духовной консистории Павла Васильева Колмакова
который природой Устюжского уезда Николаевской Городецкой церкви Василья Колмакова умер 18 июня 1837 года

ближайшие родственники
сын Николаевской Устьрецкой церкви Александр Колмаков
сын приходский пономарь Николай Колмаков
внучка Екатерина Ефимова 15 лет
дочь умершего землемера Ефима Ивана Розова на ее содержании

Ссылка: https://forum.vgd.ru/710/35556...iew&o=

Христорождественской Кубеницкая церковь Кадниковского уезда

находилась недалеко деревни Сотониха и до нашего времени не сохранилась. Я искала историю этой церкви, и в поисках наткнулась на удивительное художественное произведение, где есть эпизод с церковью близ Сотонихи, которую бывшие прихожане растащили на кирпичи...

Василий Белов, классик Советской литературы, лауреат Госпремии, "природой" с Вологодской земли.

Рассказ "За тремя волоками":

...Раньше майор почти не думал о чувстве родины. За постоянной суетой забот и дел ощущалось только ровно и постоянно то, что есть где-то маленькая Каравайка, и этого было достаточно. Теперь же майор остро и по-настоящему ощущал так несвойственное кадровым военным чувство дома.
Он думал, что, по правде говоря, заботы, и труд, и все, что он делал, имело смысл постольку, поскольку знал, что жил и рисковал иногда жизнью из-за нее, ради этой родины, ради ее людей, и все, что было с ним до этого, наполнилось теперь новым смыслом…
Не успели отъехать от деревни - сели всеми скатами. Шофер, охрипший от мата, вместе с майором пошел искать трактор. Бригадир не обманул, трактор действительно пригнали из другой деревни. Через четверть часа машину вытянули.
- Ну, теперь доедете! - сказал тракторист. - Тут до деревни дорога будет хоть яйцо кати.
В самом деле, дорога началась лучше, и вскоре выехали к «церкви» - центру большого сельсовета. Церкви, собственно, давно не было. Еще в двадцать пятом году местные атеисты спихнули с колокольни громадный колокол, повыкидывали золоченую утварь. С того времени большой белый храм с пятью куполами и шатровой колокольней начали понемногу разламывать: кирпич от церкви греет бабьи бока и до сих пор, звонкий, румяный; говорили, что в глину для этого кирпича примешивали яичный желток, а известь разводили на молоке.

От «церкви» майору оставалась как раз половина пути. В этом месте путникам встретилась автомашина. Шоферы остановились кабина к кабине.
- Куда едете? - спросил соломенная шляпа у встречного шофера.
- На станцию, куда! Не видишь, что ли? - Шофер встречной машины включил скорость.
Соломенная шляпа поерзал, оглянулся:
- Слушай, друг, я тебе заплачу, возьми с собой, поеду обратно.
- Садись!
Соломенная шляпа быстро перекидал чемоданы на встречную машину.
- Ноги моей больше тут не будет, хватит с меня! - бормотал он.
Машина взвыла, и брызгая грязью, отчалила. Толстуха сидела раскрыв рот.
У маслозавода стояла подвода. Ослабив заднюю ногу, у изгороди дремала чалая кобыла, ее нижняя мягкая губа висела от старости. У телеги стояла немолодая крохотная бабенка и глядела из-под руки на приезжих.
- Зеть должен приехать, - обратилась она к шоферу, - не видал, батюшко, зетя-то? Тилиграму давал, что выехал.
- Нету, бабка, зятя! - смеясь, ответил шофер. - Давай замену сделаю, ставь бутылку.
- Ой, полно, батюшко!
- Да какой он из себя-то? - спросила толстуха, слезая на землю. - Не в Сотониху ехал-то?
- В Сотониху, матушка, в Сотониху. Сколько уж дён жду...

И еще несколько впечатливших меня эпизодов оттуда же:

Как жили, дом:

"...Родитель мой был дьячком в приходе, где всего населения насчитывалось тогда около 350 душ мужеского пола. В составе причта было 3 члена, - священник, дьячок и пономарь. Для всех их на погосте было построено прихожанами 3 крестьянских простых черных избы, а для священника с холодною горенкою.

Печи в них были глинобитные, без дымовых труб, с одним только кожухом сверху над устьем печи.

Печи устраивались в избах в одном из задних углов, так что заднею частью она упиралась в одну стену, а боком прилегала к другой... С другой же стороны избы параллельно с голбцем и печью устраивались палати на высоте приблизительно 2 аршина 6 вершков от пола. На этой же высоте устраивались по стенам для домашнего обихода и полицы, в некоторых местах нашей губернии называемые полавочниками, а затем для сидения и лавки. В переднем углу обыкновенно устраивалась божница, где помещались святые иконы. Здесь же стоял обычный кухонный белый стол, а перед ним скамьи.

Стол, скамью и лавки заботливые хозяйки мыли каждую неделю, стены от лавок до полиц раз или два в год перед великими праздниками, пол также и в то же время, а стены выше полиц и самая подволока, набиравшаяся из толстых сосновых бревен, не мылись никогда, а только обметались, когда начинала уже висеть сажа. Несть нужды поэтому говорить о цвете подволок и стен выше полиц. Они были черны буквально как сажа, а полы были грязны и волнообразны от того, что когда покрывались они толстым слоем грязи, тогда их только смачивали водою и затем проскабливали лучевниками, тупицами и заступами. Понятно, что при такой операции вместе с грязью выскабливались год от года и мягкие части дерева, а более твердые, как сучья, те не уступали сокрушительному способу промывания и оставались, упрямо возвышаясь.
...
В самом начале моих воспоминаний я уже отметил, что избы у духовенства были черные..

Для выхода из избы дыма во время топки печи, на один ряд ниже потолка или подволоки было в задней стене прорублено окно, замыкавшееся, по миновании в нем надобности, отрепьями. Когда зимою сравнительно была теплая погода, примерно не ниже 20 градусов, спальня духовенства устраивалась на полу быстро и просто. Приносились из холодных сеней ковры, связанные из пучков ржаной соломы, постилались они на пол среди избы, на них стлались войлока, сделанные местными мастерами из овечьей шерсти, в изголовье же сначала закладывалось по полену дров, а на них подушки с холщевыми наволочками, закрашенными в темный кубовый цвет*. Одеяла же заменяла всякая теплая обычная одежда, хотя у священника и зажиточных крестьян, как слыхал я, имелись и шубные одеяла в точном смысле, сшитые из простой русской овчины.

На печи, или голбце, обычно покоились старички и старушки, если таковые были в семействе. А когда мороз усиливался, тогда спальня во всей своей красоте и убранстве переносилась с полу на палати, где, конечно, уже было теплее, чем на полу, а окна к ночи затыкались наглухо отрепьями. И ночь проводили мы тепло и покойно. Наставало утро. "Ой, ой, кажись, проспали, чуть ли не третьи петухи уже пропели", - обыкновенно, перекрестившись и вскакивая с постели, говорила моя матушка. Быстро, накинув на себя крашенинный набивной сарафан, она умывалась, молилась Богу, ходила к скоту и затопляла печь. Вот тут-то и начиналось наше детское страдание. Чем более разгорался в печи огонь, тем сильнее и больше наша избушка наполнялась холодом и дымом. На полатях, где нам было так хорошо, уже дышать стало нельзя, дым густым облаком ходит выше и ниже палатей. Надо спуститься на пол, где приготовлена рукою матери нам уже постелька экспромтом, и где уже распротранился уличный холод от растворенных широко дверей. Это для чего? А для того, чтобы усилисть движение в трубу дыма, который без побудительного движения холодного воздуха спустился бы до самого пола и вытеснил бы из избы все ее население. Хотя на полу на новой постели обыкновенно и берегли детишек, забрасывая их всяческим скарбом, но им тут уже не спалось, было неуютно и холодновато, тот тот, то другой из них срывался с постели и садился на шесток, чтобы тут он мог погреться. А родители наши ходили и сидели в это время не иначе как в шубной рабочей одежде, называвшейся "полушубками".

Но вот изба протоплена, дыма в ней уже нет и обледеневшие за ночь двери затворены. Сейчас будет и дымовое окно закрыто отрепьями. Тогда в морозное время во всем нашем погосте начинался период угаров. Стоило только на полчаса замешкаться дома, чтобы угореть до смерти, что и случалось не однажды с моею покойной матушкой. А не спешить закрывать дымовое окно значило бы рисковать потерять часть с таким самоотвержением полученного тепла. И население погоста спасалось от угара в течение некоторого времени, по крайней мере до полудня, только в церкви, где к той поре и приурочивалась топка печей: сидело оно иногда и в церковной сторожке, смотря по тому, где было лучше в отношении тепла и угара..."

Колмаки

Вот и добрались мы до Колмаков - это место в 60 км от Великого Устюга в сторону Лузы. На высоком берегу, на Туриной горе остатки колокольни и небольшая деревня - несколько старых и несколько новых домов...

В этом месте служили первые 3 из известных мне поколений Колмаковых - Федор Яковлев, Сила Федоров и Прокопий Силин.

Кстати, Колмаки все еще есть на картах - в церковно-историческом атласе Вологодской области, в томе 2 их можно найти на стр.39 в правом верхнем квадрате Б (правда, за границей Вологодской области - современная география относит их к Кировской области).
___