Село Шумовка Симбирского уезда.

Крестьянин Василий Гаврилов Панькин объяснил, что во время пожара 27 Июня он с Иваном Милешиным сидел у двора крестьянина Дмитрия Королёва. Мимо них прошёл N. и сказал: это что за пожар, только кур напугал, ещё будет четыре пожара. Его спросили: как ты это знаешь? Он сказал: да уж знаю, у меня такой календарь есть.
Показание Панькина подтвердил Иван Мелешин.
(Василий Гаврилов Панькин, 55 лет, неграмотный.
Во время пожара, бывшаго у нас 27 прошлаго Июня, я сначала помогал свату своему таскать имущество, а потом, когда пожар немного прекратился, пошёл с Иваном Мелешиным ко двору Дмитрия Королёва, где мы остановились. В это время по улице шёл от своего дома на пожар N. и, обращаясь к нам, сказал: "что это за пожар, только кур и напугали". Возвращаясь затем с пожара домой, он сказал нам, что пожар будет ещё 4 раза, а на вопрос Милешина, откуда он это знает, ответил, что у него есть такой Календарь. Во время последних пожаров, когда я был в поле, сгорел и мой двор вместе со всем имуществом на сумму 100 р.
Иван Степанов Милешин, крестьянин, 45 лет, неграмотный.
27 прошлаго Июня у нас был пожар и во время его я помогал своим родным таскать их имущество. <…> Во время последних пожаров меня не было дома, и в моё отсутствие сгорел мой дом на сумму около 400 р.)

Крестьянин сельца Линевки Данила Николаев Краснов объяснил, что он с одножителями своими Иваном Ивановым Красновым, Василием Сидоровым и многими другими явились на барское поле косить овёс и на вопрос, обращённый к Фейту, будут ли Шумовские, получили ответ, что не будут и что он заварит Шумовским такую кашу, что не расхлебают. Оне спросили: какую кашу, жидкую или густую? Он ответил: всякую, и жидкую, и густую.
(Данила Николаев Краснов, 35 лет, крестьянин сельца Линевки Шумовской волости Симбирскаго уезда, неграмотный.
Недели две тому назад мы, Линевцы, приехали всем обществом на барское поле косить овёс. Вскоре к нам приехал управляющий Фейт и похвалил нас за исправность, назвав молодцами. На вопрос наш, приезжают ли так когда-нибудь Шумовские, он сказал, что они никогда так не приезжают и что он с ними разделается, заварит им кашу. На вопрос же Ивана Краснова, какую кашу: жидкую или густую, он сказал, что и жидкую, и густую, так что они не расхлебают.
Иван Иванов Краснов, 49 лет, крестьянин сельца Линёвки, неграмотный. <…>
Василий Григорьев Сидоров, крестьянин, 32 лет, православный, живёт в сельце Линевке, неграмотный. <…> )

Управляющий имением графини Остен-Сакен гражданин гор. Шлок Евгений Александрович Фейт объяснил, что вследствие недоразумения с Шумовскими крестьянами он, Фейт, предупреждал их, что им с Конторой ссорится не годится, ибо они в полной зависимости от Конторы, которая может их окончательно разорить. Возникшее недоразумение было следующее: крестьяне подали прокурору просьбу, требуя от какого - то Макушина документы, доказывающия их права на принадлежащия графине Остен-Сакен заволжския луга; вследствие этаго Фейт подал на крестьян иск об отобрания у них земли за неплатеж аренды в срок. Выражений же: сгоню по 7-ми семей в одну избу - ни уполномоченным, ни другим Шумовским или Линевским крестьянам никогда не говорил, точно так же не говорил никогда, что заварю кашу, которую трудно будет расхлебать. Все показанное на него, Фейта, есть напраслина.
У него с крестьянами идёт судбище из-за арендной платы за землю; дело это кончено в пользу крестьян и с конторы присуждены судебныя издержки 600 руб; но он, Фейт, намеревается обжаловать решение.
В Марьевке действительно был во время пожара в селе Шумовке; но оттуда не мог тотчас же ехать в Шумовку потому, что был ещё разбор дела, затем кончился разбор, он дождался Земскаго Начальника Шидловскаго, который хотел ехать с ним, Фейтом; к тому же из Марьевки не было хорошо видно, где именно пожар, некоторые говорили, что в Семёновке; это могут подтвердить Земский Начальник Шидловский и землевладелец Чуносов.
С пожара своих рабочих Фейт не сгонял и не приказывал сгонять, а если это сделано старостой, то сделано самовольно.
N. служит в имении 7-й год; он вообще человек не дурной, иногда любит выпить; про кузнеца Z. ничего не может сказать определённаго, дело своё он исполняет хорошо.
Фейт предполагает, что его крестьяне из ненависти хотят обвинить, делая поджиги сами; это мнение он основывает на следующем: однажды ночью на селе был задержан его работник татарин, по фамилии не помнит, котораго отправили, кажется, на стан и там, по показанию этаго татарина, ему говорили, что крестьяне с Фейтом расправятся. Относительно слышенных во время пожаров взрывов Фейт предполагает, что таковые производят растерянные солдатами, проходившими тут на манёвры года три тому назад, патроны; патроны эти находили его, Фейта, рабочие, но кто именно, он указать не может.
(Евгений Александров Фейт, Лифляндский гражданин, от роду 48 лет, религия лютеранин, место жительства в селе Шумовке той же волости, под судом не был, грамотный, в родстве с заподозренными не состою. Содержание 722 ст. Уст. Углов. Суд. мне объявлено.
Я состою управляющим имением графини Остен-Сакен в селе Шумовке. Зная хорошо, что интересы моей землевладелицы тесно связаны с благосостоянием местных крестьян, я всегда старался о том, чтобы жить с ними дружно, доставлять им работу при экономии и вообще делать им всякие льготы и уступки. Так, например, я позволял им даром пасти скот на экономических полях и не брал с них ничего или почти ничего за потравы. По моему же настоянию им была отдана в аренду экономическая земля на гораздо более льготных условиях, чем она сдаётся окрестным крестьянам. Шумовцы, кругом обязанные экономии, без содействия который им, благодаря малоземелью, почти нельзя жить, вдруг ни с того, ни с сего стали к ней во враждебныя отношения и начали с того, что стали отказываться от работ в экономии, а затем подали прошение к Прокурору об отобрании у какого-то Макушина документов, доказывающих право владения их заводскими <заволжскими> лугами, которыми экономия пользуется уже несколько десятилетий. Такой враждебный шаг с их стороны заставил меня в свою очередь отнестись к ним строже, и я, с разрешении главной конторы, предъявил к ним иск за неплатёж ими арендных денег и просил об уничтожении контракта, но суд отказал мне в последнем, а деньги они мне внесли.
Может быть, я и сказал в горячности что-нибудь вроде того, что я сгоню 7 домов в один дом, но это было сказано вовсе не в том смысле, чтобы я намеревался поджигать их, а просто хотел этим выразить, что если они будут ссорится с экономией, то совершенно разорятся. Я никогда не запрещал экономическим рабочим являтся на пожары и оказывать содействие тушению их, а напротив сам первый всегда приезжал на пожар и работал на нём сколько хватало моих сил.
Я никогда не говорил Линевцам, что я заварю Шумовцам такую кашу, что они и не расхлебают, а Линёвцы показывают это по злобе на меня за то, что я принудил их согласится на известный отработ за находящийся в их пользовании экономический выгон и воду. Намеренных препятствий я никогда никому из крестьян не делал. Во время последних пожаров, бывших 23 Июля, экономическим постройкам и вообще всему имуществу грозила непосредственная опасность, ввиду чего я обратил своё исключительное внимание на спасение этих построек и имущества. Когда Становой Пристав прислал ко мне с просьбой прислать рабочих для спасения Становой квартиры, все мои рабочие были в поле, но я тут же объявил его посланному, что пришлю их тотчас же, как только оне явятся. По возвращении рабочих с поля я послал человек 7, 8 или 10 из них в Становую квартиру и сверх того двух лошадей. Становая квартира в это время ещё не горела, и мне хорошо известно, что посланные мною рабочие действительно отправились на Становую квартиру, но Пристав, как они после расказывали мне, не позволил им таскать своё имущество, говоря, что нет никакой опасности. У меня самаго раз 20 загорались экономические строения, и я сам не знаю, как мне удалось отстоять их. Причины последних пожаров мне в точности неизвестны, но я имею основание предполагать, что первый пожар, бывший 23 июля, произошёл от неосторожнаго обращения с огнём. По крайней мере, крестьянин дер. Семёновки Егор Гусев рассказывал мне, что однодеревенки его Матрёна и Пелагея Куликовы и Маланья Остафьева, бывшие при самом начале перваго пожара, разсказывали ему, что огонь первоначально показался внутри сеней Андрей Бурханова. Отчего произошёл второй пожар, бывший в тот же день, и не могло ли перебросить туда огонь с перваго пожара, сказать не могу, но только ветер, имевший одно господствующее направление, был тогда очень силён так, что галки этого пожара несло за Волгу, находящуюся в разстоянии 8 верст от Шумовки. Если же допустить, что здесь были поджоги, то таковыя могли быть производимы в виду сильнаго возбуждения и раздоров, возникших среди Шумовцев по поводу вопроса о переселении их в Тобольскую губернию. Впрочем здесь трудно допустить поджоги уже в силу того одного, что оба пожара были днём. В заключении я должен сказать, что раздражение крестьян против меня равно как возбужденния или подозрения в поджогах вызвано главным образом тем, что они видят во мне прежде всего немца т. е. представителя той нации, которую они ненавидят. По крайней мере мне известно, что им внушали, что я, как немец, не могу не питать к ним ненависти. Больше ничего объяснить не имею.
Лифляндский гражданин Евгений Фейт.
(Владимир Сергеевич Чуносов, 31 года, Губернский Секретарь, проживаю в своём имени при селе Алекине Ундоровской области Симбирскаго уезда, грамотный.
В конце Июня или в начале Июля я был в камере местнаго Земскаго начальника Шидловскаго, где также был и управляющий Шумовским имением Фейт, который дожидался разбора какого-то своего дела. Дело это кончилось прекращением в виду отказа Фейта от обвинения. После этаго Шидловский пригласил нас обоих к себе пить чай, и за чаем нам сказали, что в Шумовке пожар. Фейт сказал, что ему боятся нечего, так как все его постройки застрахованы. Шидловский выразил желание ехать на пожар и приказал было закладывать лошадей, но затем вздумал окончить разбор дел, назначенных на тот день. Фейт дожидался его и затем уехал, но один или вместе с Шидловским, сказать не могу. Больше ничего по делу не знаю.
Владимир Сергеевич Чуносов. <В 1893-96 гг. был попечителем 1-го Шумовского училища>
Андрей Дмитриевич Шидловский, 28 лет, поручик запаса армии, проживаю в деревне Марьевке Покровской волости Симбирскаго уезда, грамотный.
Я состою Земским Начальником 4 участка Симбирскаго уезда. В конце прошлаго Июня месяца у меня был разбор дел в камере моей в деревне Марьевке. Между прочим, было назначено к разбору гражданское дело по иску Управляющаго Шумовской имением Графини Остен-Сакен Евгения Александрова Фейта с каких- то крестьян в сумме не более 30 руб, но дело это было прекращено по просьбе исца Фейта, лично приехавшаго на этот разбор. Затем я стал разбирать другое уголовное дело, и в это время кто-то крикнул, что в Семёновке пожар. Я сгоряча распорядился запрягать своих лошадей с целью ехать на пожар, но Фейт предложил мне довести меня туда, на что я и согласился. Через несколько времени от какого-то проезжающаго узнали, что пожар в Шумовке. Затем мы пошли ко мне пить чай, и здесь я заметил Фейту, что, может быть, пожар у него, но он на это сказал, что у него всё застраховано. В это время пожар стал уменьшаться, и я решил не ехать. Фейт же, посидев у меня несколько времени, уехал один.
После этого пожара в Шумовку приехал Исправник, который в виду часто повторявшихся нынешним летом пожаров в Шумовке собрал сход, на котором присутствовал и я, и предложил на нём крестьянам в видах предупреждения этаго бедствия принять самыя строгия меры охраны села, как то усилить караулы, устроить наблюдение за задами и за появлением подозрительных и вообще посторонних лиц и т.п. Все эти меры были приняты, о чём нами составлен акт.
Исправник говорил мне тогда, что двое или трое крестьян заявляли ему подозрение в умышленных поджогах на Фейта. Во время последних 2х пожаров 23 Июля я был в Симбирске на Съезде и узнал там об этих пожарах, причём мне сказали, что второй пожар истребил и Становую Квартиру.
24 Июля в 9 часов утра я прибыл в Шумовку и собрал сход, на котором предложил крестьянам раскрыть соломенныя крыши на их постройках для более действительнаго предохранения их от пожаров. Тут весь сход почти единогласно заявил, что все пожары произошли от умышленных поджогов, в которых они подозревают Фейта, действовавшаго по их словам через своего служащаго N., относительно котораго ими был уже составлен приговор о предоставлении его в распоряжении Правительства, который они просили меня проверить.
27 Июля я проверил этот приговор, при чём мне пришлось приписать 50 новых имён, не помещённых в приговор, так что из числа 270 домохозяев села Шумовки под приговором подписались 247 человек. Относительно другаго служащаго Фейта, Z., крестьяне ничего мне не заявляли.
Мне хорошо известно, что между Шумовцами и Фейтом существуют большие нелады, главной причиной которых послужил процесс, начатый им с крестьянами об отобрании у них арендуемой ими земли, который он проиграл как в Окружном Суде, так и в Палате. Вообще Фейт крайне враждебно относится к Шумовцам и однажды заявил мне, что крестьяне этого села раньше или позже окажутся неисправными плательщиками по взносам за купленную ими при содействии Крестьянскаго Банка землю, и тогда он, Фейт, купит её для Графини Остен-Сакен. Он также не отдал 500 р. денег, пожертвованных Графинею на местную церковь. В виду этого я завёл у Шумовцев общественную запашку на купленной ими земле.
В 1х числах Июля Фейт приезжал ко мне и просил меня устроить лучшее отношение его с крестьянами, для чего прежде всего устранить влияние особенно враждебных ему Шумовцев Петра Пылаева и Герасима Кузьмина, так как ему, Фейту, неловко делать уступки первому.
Останавливаясь на вопросе о том, какия собственно причины вызвали столь частыя пожары в Шумовке при том предположении, что все они произошли от поджогов, я перебрал в уме разныя вероятности, как то переселенческий вопрос, в силу котораго крестьяне, желающие переселиться, вынуждают к тому же нежелающих иногда путём угроз и поджогов или желание получить страховую премию со стороны лиц, страхующих свои постройки в размере, превышающем действительную их стоимость, преимущественно в частных страховых обществах, но все эти предположения оказались несостоятельными, так как в числе погорельцев оказалось много желающих переселится, и те 6 домов, которые были застрахованы в частных обществах, были оценены почти соответственно их действительной стоимости. Сверх того у Шумовцев сгорело масса незастрахованнаго имущества. Исключая, таким образом, эти предположения, я считаю наиболее вероятным, что поджоги эти производились озорниками крестьянами, желавшими этим путём обострить ещё более отношения Фейта с Шумовцами. Совершение поджогов самим Фейтом через подкупленных или подговорённых им лиц представляется менее вероятным, хотя и возможным.
Поручик Андрей Дмитриев Шидловский).

(Продолжение следует).

Кроме результатов дознания пристав составил акт о том, как сгорела квартира Пристава и документы. После него представлены свидетельства упомянутых лиц.

АКТ ПРИСТАВА ОТ 26 ИЮЛЯ.
«Копия.
1891 года Июля 26 дня Пристав 1 стана Симбирскаго уезда составил настоящий акт в следующем,
23 Июля в с. Шумовке произошли два пожара, первый - в 10 часов утра в доме крестьянина того села Андрея Иванова Бурханова и второй - в 4 часу пополудни в доме крестьянина Василия Семёнова Просвирнова.
Когда начался второй, отдельный, пожар в селе Шумовке, ветер дул прямо с порывами на становую квартиру, помещающуюся в доме Землевладелицы Графини Остен-Сакен. Между тем тут, кроме меня, уже измученнаго тушениями предшествующих в этот день пожаров, старухи кухарки и сторожа при арестантской крестьянина Ефима Андрюшина никого не было. Хотя ветер дул сильный; но моя квартира стояла отдельно от крестьянской усадьбы, довольно на далёком от них разстоянии, примерно 70 - 80 саж., и при неимении на постройках соломы, её свободно можно было защитить от огня, почему и ввиду того, что сообщение за селом вследствие горевших домов по обеим сторонам улицы было невозможно, я послал сторожа Андрюшина на двор к Управляющаму имением Графини Фейту, чтобы он прислал из находящихся в его распоряжении 60-ти человек рабочих хотя 10 человек, тем более, что это строение принадлежало Графине, и при защите его от огня остальныя постройки Графини оставались вне всякой опасности. Требование своё к Фейту предъявил я не как частное лицо, а как местный Становой Пристав, распорядитель пожара и охранитель дел и имущества при Становой квартире. На это моё требование Фейт ответил моему посланному скверно матерною руганью, относящеюся как к личности сторожа так и моей должности, не называя меня по имени и фамилии, и рабочих не послал ни одного человека. Это могут удостоверить остановленные мною проезжающие мимо двое татар из дер. Елховоозёрной и крестьяне д. Семёновки Никита Романов, Иван Кожевников, Алексей Ратников, и села Арбузовки Фёдор Алексанин, а также сторож Андрюшин и прибывшие после местный Полицейский Урядник и Сотник. Благодаря такому отказу, затлились на одной из крыш при моей квартире упавшие на гнилыя крыши искры и сгорела квартира, большая часть моего имущества и часть дел, находившихся при моей квартире. Во всё время пожара Фейтом не было прислано ко мне ни одного рабочаго. Когда прогорела моя квартира, означенных Семёновских крестьян я послал для работ на помещичий двор, но оттуда оне тот час же вернулись и заявили мне, что Фейт прогнал их нагайкой.
Постановил: настоящий акт для привлечения Фейта к ответственности по 29 ст. уст. о нак. нал. Мир. Суд. препроводить к г. Земскому Начальнику 4 участка Симбирскаго уезда, а копию с онаго приложить к дознанию о пожарах, бывших в Шумовке 23 Июля.
С подлинным верно.
Пристав...»
(Ефим Петров Андрюшин, 25 лет, грамотный.
В прошлый вторник, во время втораго пожара, когда он приближался к Становой квартире, а ветер дул прямо на неё, Становой Пристав, у котораго я служу сторожем, послал меня к управляющему Фейту, чтобы он прислал человек 5 или 10 рабочих на подмогу для отстаивания Становой квартиры. Я передал это Фейту, а он выругал меня и Пристава по матерному. Не рабочих его, ни лошадей на пожаре не было, и отстаивали Становую квартиру только 5 человек, но отстоять не могли, и она сгорела вместе с большей частью имущество Пристава, делами и бумагами. Если бы было больше народу, то, пожалуй, можно было бы отстоять квартиру. Полагаю, что пожары эти произошли от умышленных поджогов, в которых подозреваю Фейта на основании его угроз и N. на том основании, что он бегал ночью по задам.
Никита Алексеев Романов, 30 лет, крестьянин деревни Семёновки Шумовской волости, грамотный.
Я служу сельским писарем в деревне Семёновке. На первом пожаре я был, но начала его не видел, а когда прибыл, то всё уже горело. Ветер был очень сильный и клонил на северо-восток. С этого пожара я отправился домой, но через несколько времени закричали, что Шумовка опять горит. Я побежал на этот второй пожар, и оказалось, что горит уже на другом порядке и к моему прибытию огонь перешёл на 3й двор. Я с другими Семёновцами и одним Арбузовцем в числе 5 человек бросился отстаивать Становую Квартиру. Мы взлезли на крыши и по мере появления огня в щелях крыши заливали его. Наконец мы увидели, что огонь осиливает нас, и мы ничего не можем сделать. Мы заявили об этом Приставу, который приказал нам спасать шкаф с бумагами. Шкаф оказался очень тяжёлый, и мы только вытащили часть его на парадное крыльцо, как огонь подвернул к нам, и мы вынуждены были бросить шкаф, который и сгорел. Рабочих и лошадей Фейта я у Становой квартиры не видел. Затем я с товарищами отправился на барский двор, но Фейт прогнал нас оттуда, говоря, что он побьёт нас нагайкой. Он поступил с нами таким образом, полагая, что мы Шумовские).

«Постановление.
1891 года Июля 31 дня И. д. Судебнаго Следователя по важнейшим делам в Округе Симбирскаго Окружнаго Суда О.Е. Уссаковский, разсмотрев настоящее дело, нашёл следующее:
23 сего Июля в селе Шумовке Симбирскаго уезда произошли два пожара: один в 10 часов утра, а другой в 4 часа пополудни, истребившие 130 крестьянских домов и Становую квартиру. Сверх того в том же селе в Июне Июле месяце сего года произошло ещё 6 пожаров, из коих 4 - от неизвестной причины. Особенность всех этих пожаров заключается в том, что большая часть их имела место днём в 10-11 часов утра.
На дознании о причинах пожаров, бывших 23 Июля, произведённом потерпевшим Приставам 1 стана Симбирскаго уезда, Базилевским, крестьяне села Шумовки, собранные на сельский сход, заявили, что все бывшие в этом селе пожары произошли от умышленных поджогов, произведённых по подговору управляющаго имением Графини Остен-Сакен Евгения Александрова Фейт служащими его Z. и N. На следствии почти все потерпевшие объяснили, что они в поджогах никого не подозревают, и лишь несколько лиц заявили прямое подозрение на Фейта, действовавшаго будто бы через своих служащих N. и Z.
Основанием для этого подозрения относительно Фейта послужило то обстоятельство, что он в текущем году завёл с крестьянами села Шумовки процес об отобрании у них арендуемой ими у Графини Остен-Сакен земли, но процес этот проиграл как в Окружном Суде, так и в Палате, и что в разговорах с этими и другими крестьянами он угрожал Шумовцем, говоря, что он сгонит 7 домов в один дом и заварит им такую кашу, что они не расхлебают.
Что же касается N. и Z., то первый из них будто бы шлялся безцельно по ночам и высказал во время одного пожара, что будет ещё 4 пожара, а последний стал таскать своё имущество во время перваго пожара, бывшаго 23 Июля, так как он жил на другом и при том отдалённом от места этого пожара порядке, сгоревшем во второй пожар этого же числа. Это последнее обстоятельство подтвердил и сам Z. с тою лишь разницей, что, по его словам, имущество таскала его жена, которая затем по его распоряжению отнесла его обратно в дом, и часть этого имущества сгорела во второй пожар.
Как дознанием, так и следствием установлено, что после пожаров, бывших в прошлом месяце, Исправником и местным Земским Начальником были предприняты особыя меры охраны Шумовки от повторения этого бедствия, а именно: значительно усилены ночные караулы, устроено дневное наблюдение за появлением подозрительных и вообще посторонних лиц и задами крестьянских дворов и т.п. Меры эти, как видно из показаний местнаго урядника и 2х караульщиков, были настолько действительны, что не одно постороннее лицо днём не могло подойти к задам.
В виду этого явилось предположение, что поджоги совершались ночью посредством выливания на соломенныя крыши задов неизвестнаго жидкаго состава, воспламеняющагося от действия солнечных лучей, но предположение это ни на чём не основано, и сверх того является совершенно непонятным, каким образом один и тот же состав при одинаковых условиях нагревания мог воспламениться в одной части селения в 10 часов утра, а в другой - в 4 часа пополудни.
Во время обоих пожаров был очень сильный ветер, который, по словам одних, имел одно господствующее направление, по разсказу других, постоянно менял направление. Это последнее показание вполне подтвердилось осмотром места пожара, выяснившим, что тогда как при первом пожаре он был переброшен с левой стороны улицы "Золотовки" на правую, при втором - наоборот: он перешёл с правой стороны большой улицы на левую, а между тем эти улицы паралельны друг другу. Сила ветра была настолько велика, что галки несло за Волгу, расположенную в 8 верстах от Шумовки. При такой силе вполне возможно допустить предположение, что первый пожар произошёл вследствие падения на соломенную крышу двора Бурханова искры или огня, перенесённаго ветром с более или менее дальняго от этого двора места, второй же пожар мог последовать от искры или галки, переброшеной с перваго. Во всяком случае, факт поджега по настоящему делу не установлен и даже отчасти опровергается приведёнными выше данными, а при недоказанности этого факта не может быть и речи о привлечении кого-либо к следствию в качестве обвиняемаго.
Независимо от сего улики против заподозренных Z. и N. настолько слабы, что даже при доказанности поджога не дают основания для привлечения их, обвинение же в поджоге Фейта представляет явную нелепость за неимением у него никаких мотивов для совершения столь тяжкаго преступления. Вышеупомянутые угрозы крестьянам села Шумовки, если таковые и были произнесены Фейтом, указывали, конечно, лишь на возможность воздействия со стороны Шумовской экономии Графини Остен-Сакен на материальное положение этих крестьян, которые в силу своей малоземельности находятся всецело в зависимости от этой экономии.
Выше было сказано, что во второй пожар, бывший 23 Июля, сгорела между прочим Становая квартира, причём была уничтожена часть дел и бумаг, вверенных по службе Приставу 1 стана Симбирскаго уезда Базилевскому.
Из показания свидетеля, крестьянина дер. Семёновки Шумовской волости Егора Прокофьева Гусева, усматривается, что он прибыл на этот пожар вместе с братом на лошадях, бросился к Становой квартире, около которой в то время находилось 6 татар и две лошади, и они хотели таскать имущество и дела Пристава, но пристав, несмотря на то, что пожар был всего в 30 саженях от его квартиры, и ветер дул прямо на неё, не допустил этого, говоря, что, может быть, удастся отстоять квартиру. Вследствие этого брат его угнал лошадей, а он влез на крышу, и к спасению шкафа с бумагами приступили уже тогда, когда загорелась квартира, но ничего не могли сделать, и шкаф этот сгорел. Такие действия Пристава заключают в себе по меньшей мере признаки небрежения, предусмотреннаго в 9 п. 416 ст. Улож. о Наказ.
В виду изложеннаго постановления дело это на основании 277 ст. Уст. Угол. Суд препроводить г. Прокурору Симбирскаго Окружнаго Суда которому в силу 314 ст. того же Устава сообщить о действиях Пристава 1 стана Симбирскаго уезда Базилевскаго. <…>
И.д. Суд. След. Уссаковский».

«1891 года Августа 19 дня, Симбирский Окружный Суд, по Уголовному Отделению, в распорядительном заседании (...)
Слушал:
1) поступившее от Прокурора, на основ. 277 ст. Уст. Угол. Суд., при предложении от 10 Августа 1891 года за номером 9858 дело о двух пожарах в селе Шумовке Симбирскаго уезда, происшедших от умышленнаго поджога и истребивших 141 крестьянский дом, для прекращения его дальнейшим производством и
2) заключение прокурора.
Разсмотрев это дело Окружный Суд находит:
1) что по делу этому Судебный Следователь 1го участка по важнейшим делам на основ. 277 ст. Уст. Угол. Суд. испрашивает у Суда разрешение на прекращение следствия, по неимению в виду оснований к продолжению его;
2) что, несмотря на произведённое следствие, не только не обнаружены виновные в преступлении, составляющем предмет разсматриваемаго дела, но нет в виду и указаний на данныя, могущия содействовать обнаружению виновных;
3) что по сему не представляется оснований к продолжению начатаго следствия, которое и следует прекратить, согласно представлению Следователя и предложению Прокурора;
4) что судебныя издержки, если таковые по делу окажутся, должны быть приняты насчёт казны, согласно 976 ст. Уст. Угол. Суд.
На основании вышеизложеннаго, Окружный Суд, согласно с заключением Прокурора, ОПРЕДЕЛЯЕТ: 1) Следствие по разсмотренному делу дальнейшим производством прекратить, о чём с возвращением подлиннаго производства, уведомить Прокурора; 2) судебныя по делу издержки, если таковыя окажутся, принять на счёт казны».

План пожаров будет представлен позднее.

Доброе утро!

Представляю Вам, уважаемый читатель, план пожаров, произошедших в селе Шумовке 23 июля 1891 года.